Девушка продолжала стоять в дверях, не сводя глаз с тела Кембы. Кажется, она до сих пор не могла поверить в то, что произошло. Я тоже не спешил начинать разговор. Мне было о чем подумать.

С одной стороны, Инес могла стать для меня очень ценным источником информации. Вряд ли она знала слишком много. Женщин в этом мире редко посвящали в серьезные дела. Это касалось даже аристократок Меровиля. У аборигенов с этим было еще хуже. Но любые крохи сведений сейчас казались мне бесценными.

Другой вопрос — станет ли она вообще со мной откровенничать.

Если я правильно понял, Инес была искренне благодарна моей семье, особенно матери. Именно поэтому она уговорила Кембу лечить меня, прекрасно понимая, чем рискует. Значит, какая-то привязанность ко мне у нее сохранилась. Но одно дело — испытывать благодарность, и совсем другое — доверять человеку чужие секреты.

Впрочем, была и еще одна сторона вопроса.

Инес — молодая девушка из числа аборигенов. Сирота. Насколько я помнил, всю ее семью перебили, а саму собирались продать в рабство. Тогда ее спасла моя мать. Теперь же матери давно нет. Моей семьи тоже больше нет. Но, как ни странно, даже в таком положении мой статус оставался неизмеримо выше ее.

Со мной могли сделать многое. Лишить денег, сослать на край света, отправить на каторгу. Но никому и в голову не пришло бы продать в рабство виконта де Ривена — представителя одного из древнейших родов Лаурена.

Даже здесь, в этой богом забытой колонии, губернатор и вся местная верхушка были вынуждены улыбаться мне при встрече и разговаривать подчеркнуто вежливо.

А какие права были у Инес? Да никаких. Вообще никаких. Любой достаточно влиятельный человек мог сломать ей жизнь, и отвечать за это никто бы не стал.

Если Инес хоть немного понимала местные порядки, то должна была прекрасно осознавать: сейчас единственная защита для нее — мое имя. Каким бы бедным и опальным ни был виконт де Ривен, рядом с ним ее положение становилось куда безопаснее.

— Это ты сделал? — испуганно спросила Инес.

Я даже не сразу понял, о чем она говорит.

— Ты о чем?

— Это ты убил Кембу? — повторила она.

— С чего бы мне убивать человека, который вылечил меня от серой лихорадки?

— Ты знаешь? — Ее глаза широко распахнулись, а в голосе прозвучал уже не испуг, а настоящий ужас.

Я предпочел промолчать. Вдруг поймал себя на одной любопытной детали. Инес снова обращалась ко мне на «ты».

Когда она появилась в нашем доме, я был, по сути, ребенком, а ей, если не ошибаюсь, уже исполнилось семнадцать. В таком возрасте разница в четыре года кажется огромной. Для меня Инес тогда была почти взрослой тетей, а она, в свою очередь, воспринимала меня как ребенка.

Именно поэтому, когда рядом не было посторонних, она всегда говорила мне «ты». Мама несколько раз делала ей замечания, после чего Инес исправно переходила на почтительное «вы». Правда, только на людях. Стоило нам остаться наедине, как она почти сразу забывала об этикете и снова начинала разговаривать со мной как со знакомым мальчишкой.

К счастью, юному виконту хватило ума не ябедничать матери по этому поводу. Иначе Инес наверняка быстро отучили бы от подобных вольностей.

Получается, нас с Инес связывала маленькая тайна. В моем нынешнем положении это было скорее плюсом. Мы, можно сказать, свои люди. А может… и не только.

Я невольно окинул девушку взглядом.

Вот ведь странная штука. Юный виконт никогда так на нее не смотрел. Зато взрослый мужик внутри меня посмотрел сразу. И посмотреть там, надо признать, было на что.

Девушки из местных племен вообще отличались удивительно удачным сложением. Длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая крепкая грудь. Такая уж особенность здешней расы.

Что касается цвета кожи… тут я, в отличие от большинства выходцев из Мейнленда, никаких предрассудков не испытывал, для меня что белые, что черные — одинаковые люди. А если говорить совсем откровенно, то после переселения в этот мир местные, что белые, что черные, казались мне дикарями независимо от цвета кожи.

Инес же даже среди своих была настоящей красавицей. Густые черные кудри почти до пояса. Длинная шея. Большие темные глаза. Полные губы. Удивительно чистая кожа красивого бронзового оттенка.

Ну и, конечно, одежда. Точнее, почти полное ее отсутствие. Когда Инес жила в нашем доме, матушка заставляла ее носить платья. Сейчас же на девушке осталось ровно столько ткани, чтобы это еще можно было назвать одеждой. Нельзя сказать, что Инес была прям голой. В моем мире на пляжах некоторые девушки одевались куда откровеннее.

Самое смешное, что прежнего виконта подобные вещи совершенно не интересовали.

Во-первых, он был сыном своего времени. Семейство де Ривенов относилось к аборигенам гораздо лучше большинства колонистов, но это вовсе не означало, что их считали равными. Думаю, родители пришли бы в настоящий ужас, если бы узнали, что их сын заглядывается на темнокожих девушек.

Во-вторых, для Антуана Инес всегда оставалась почти взрослой тетей. Когда она появилась в нашем доме, он был еще мальчишкой.

Ну и, наконец, сердце юного виконта уже давно принадлежало прекрасной Изабель, дочери губернатора.

Похоже, мой взгляд Инес заметила, и растерялась. Черт. Плохо. Эта девушка слишком хорошо знала прежнего Антуана и вполне могла обратить внимание на перемены в моем поведении.

Надо было срочно уводить разговор в сторону.

— Кембу убили зомби, — сказал я, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Я попытался его спасти, но опоздал.

Инес закрыла лицо ладонями. Плечи девушки дрогнули.

— Макандал… — прошептала она с такой ненавистью, словно само это имя было горьким ядом.

— Кто такой Макандал? — как можно безразличнее спросил я.

— Черный колдун, — после короткой паузы ответила Инес. — Он убил всю мою семью. Хотел добраться до того, что осталось после моего деда.

— А твой дед?..

— Мой дед был учителем Кембы.

Вот оно как.

— Значит, потом Кемба учил тебя?

Инес покачала головой.

— Нет. Женщинам запрещено принимать дар.

— Дар? — переспросил я.

Она внимательно посмотрела на меня и неожиданно замолчала. Похоже, решила, что и без того сказала слишком много. Ладно. Давить сейчас бессмысленно.

— Инес, у меня другая проблема, — сказал я. — Я ведь не лекарь. Не могу точно понять, умер Кемба или нет. Он просил сжечь его тело. Говорил, что не хочет стать зомби. А я боюсь. Вдруг он еще жив?

Она несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом тихо спросила:

— Кемба сделал тебя своим наследником?

Вот черт.

— Ну… Он сказал, что оставляет мне эту хижину, коз… свои вещи. Наверное, это и называется наследством.

Инес даже не обратила внимания на мои слова.

— Он передал тебе свой дар? — спросила она, не сводя с меня глаз.

Взгляд у нее стал таким пристальным, словно она пыталась заглянуть мне прямо в душу.

— Ни про какой дар я ничего не знаю, — поспешно ответил я.

Только этого мне сейчас и не хватало.

Несколько секунд Инес продолжала смотреть на меня, потом вдруг едва заметно улыбнулась.

— Не бойся. Я никому ничего не скажу.

Вот спасибо.

Можно гордиться своим умением хранить секреты. Первый же человек, которого я встретил после пробуждения, почти сразу догадался, что произошло. Великолепная конспирация.

— Так ты можешь ответить на мой вопрос? — напомнил я. — Кемба действительно умер?

Инес молча подошла к телу. Опустилась рядом на колени. Приложила пальцы к шее. Потом коснулась лба. На несколько секунд задержала ладонь на груди. Поднялась она уже без всяких сомнений.

— Он мертв.

— Похоже, ты в этом разбираешься.

— Немного, — тихо ответила Инес. — Моя мама была целительницей. Пока была жива, она успела многому меня научить.

— Хорошо, — начал я. — Вернее, ничего хорошего, конечно, нет, но хорошо хотя бы то, что мы определились. Значит, сейчас я подготовлю погребальный костер… Или как это у вас правильно называется… и сожгу тело.

Я задумался. Юный виконт имел весьма смутное представление о погребальных обрядах. Да и я сам, если честно, никогда подобными вещами не занимался. Но мысль просто взять и сжечь покойника казалась неправильной. В любом мире люди относятся к проводам умерших с большим уважением.

— Инес, ты случайно не знаешь, нужно ли проводить какой-нибудь обряд?

Девушка немного подумала.

— Наверное… надо позвать старосту деревни.

Вот только этого мне сейчас и не хватало.

Если сюда придет староста, он наверняка станет расспрашивать, что я вообще делаю в доме Кембы. Потом разговоры пойдут по деревне. Потом превратятся в слухи. А слухи, как известно, живут собственной жизнью. Кто-нибудь обязательно вспомнит, что именно я был рядом с Кембой перед его смертью. Этого уже вполне достаточно, чтобы у любопытного человека начали возникать вопросы.

А если Макандал действительно существует и действительно ищет наследника Кембы, то даже такого намека ему вполне может хватить.

Нет. Чем меньше людей узнает о моем участии во всей этой истории, тем лучше.

— А если никого не звать?

Инес заметно замялась.

— Тогда…

Она ненадолго задумалась. Понятно. Придется все-таки звать. Значит мне надо отсюда исчезнуть.

— Инес, если меня здесь не будет, ты сможешь объясниться со старостой?

Девушка задумалась. Потом кивнула.

— Скажу, что пришла утром проведать Кембу и нашла его уже мертвым.

Теперь задумался я.

— Значит если я все подготовлю и уйду, ты без меня справишься?

— Думаю… да, — не слишком уверенно ответила девушка.

На всякий случай я решил уточнить еще один вопрос.

— Как у вас вообще принято поступать с покойниками? В смысле… нормально ли сжигать тело?

— Обычно умерших заворачивают в саван и относят в особую пещеру.

— Вот как…

Я нахмурился.

— А староста не скажет, что Кембу тоже нужно отнести туда?

— Не думаю, — тихо ответила Инес. — Кемба был колдун. Колдунов после смерти обычно сжигают. Они сами так хотят. Так хотел и мой дед. Тогда из них нельзя сделать зомби. Да и про Макандала здесь знают все.

— Ты уверена, что староста не станет возражать?

— Нет, — честно ответила девушка. — Не уверена. Но думаю, не станет.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос. Если кто-нибудь спросит, почему Кемба лежит на куче хвороста?

Инес ненадолго задумалась.

— Скажу, что так его и нашла. Поступки Кембы часто выглядели…

Она замолчала, подбирая слово.

— Странными? — подсказал я.

— Да. Именно так.

— Тогда ладно. Пойду займусь костром.

За хижиной меня ждала вовсе не аккуратная поленница, как я почему-то ожидал, а здоровенная куча хвороста. Я несколько секунд молча смотрел на нее. Похоже, Кемба действительно готовился к собственной смерти заранее.

Странное чувство. С одной стороны, жалко старика. С другой — трудно не уважать человека, который даже собственные похороны успел продумать до мелочей.

Я засучил рукава и принялся за работу. Довольно быстро выяснилось, что построить красивый погребальный костер куда сложнее, чем кажется со стороны. Первую вязанку я положил совсем не туда. Вторую пришлось перекладывать. Потом оказалось, что основание получилось слишком узким. Пришлось разбирать половину сооружения и начинать почти заново.

Откуда мне было знать, как вообще должен выглядеть погребальный костер? Приходилось полагаться исключительно на собственное чувство правильности.

Физическая нагрузка неожиданно оказалась приятной. Молодое тело справлялось с тяжелыми вязанками так легко, что я невольно усмехнулся. Еще несколько лет назад подобная физкультура наверняка заставила бы меня искать ближайшую лавочку, чтобы перевести дух. Теперь же я почти не чувствовал усталости.

Время от времени я поглядывал на Инес, надеясь понять по выражению ее лица, не творю ли полной ерунды. Но девушка и сама выглядела не слишком уверенно. Похоже, о подобных обрядах она знала не больше моего. Скорее даже меньше. Я хотя бы в кино такое видел.

Несколько раз Инес порывалась помочь, но я лишь мотнул головой. Она сразу послушно останавливалась.

Забавно… Пару лет назад подобная картина показалась бы совершенно невозможной. Тогда для Инес я был мальчишкой, сыном хозяйки дома. Теперь же она без лишних слов выполняла мои команды и даже не пыталась спорить.

Наконец сооружение из хвороста приобрело хоть сколько-нибудь приличный вид. Я вернулся в хижину, поднял Кембу на руки и осторожно вынес наружу. Тело оказалось неожиданно легким.

Еще вчера этот человек спорил со мной, убеждал, сердился, строил какие-то планы. Теперь от него осталась лишь пустая оболочка. Я аккуратно уложил старика на приготовленный костер и машинально огляделся в поисках чего-нибудь вроде керосина. Потом мысленно выругался.

Какой еще керосин? Здесь и слова такого никто не знает. Ладно. Обойдется и без него.

Я уже собирался переложить дальнейшие хлопоты на Инес и наконец уйти отсюда, но неожиданно остановился. Тайник. Кемба слишком настойчиво повторял, что мне обязательно нужно заглянуть под его кровать.

Откладывать это на потом явно не стоило. Если сюда действительно придут жители деревни, кто-нибудь обязательно начнет шарить по хижине в надежде поживиться. Может, Инес сумеет это остановить. А может, и нет.

Да и не только тайник меня интересовал. Те же сонное и парализующее зелья вполне могли оказаться очень полезными. И оставлять их здесь точно не стоило.

Вернувшись в хижину, я сразу полез под кровать. На первый взгляд никакого тайника там не оказалось. Несколько раз ощупал земляной пол, заглянул во все углы и уже начал думать, что старик либо пошутил, либо я что-то неправильно понял.

Только с третьей попытки пальцы нащупали в полу едва заметную щель. Подцепив край, я приподнял небольшую деревянную крышку.

— Однако…

На мгновение даже подумал, что под хижиной скрывается какое-нибудь подземелье. Никакого подземелья, разумеется, не оказалось. Под крышкой находилось неглубокое углубление, а в нем стоял небольшой деревянный сундук.

Время отполировало темное дерево до мягкого блеска. Никаких украшений — только крепкие железные полосы по углам да массивные кованые накладки. Сундучок выглядел очень старым, но при этом ухоженным. Было видно, что хозяин открывал его часто.

Замка не оказалось. Я поднял крышку. Внутри лежало несколько аккуратно сложенных листов пергамента, свиток, намотанный на деревянную катушку, и несколько небольших глиняных сосудов с плотно запечатанными крышками.

На первый взгляд ничего особенно ценного. Но я надеялся, что именно эти бумаги и пузырьки помогут мне разобраться в той чертовщине, что происходит вокруг.

Разбираться с содержимым прямо сейчас было бы верхом глупости. На это уйдет немало времени, а задерживаться возле хижины становилось все опаснее. Если сюда нагрянут жители деревни, объяснять происхождение сундука мне совершенно не хотелось.

Оставалось решить одну проблему.

Я выглянул наружу.

— Инес!

Девушка появилась почти сразу, словно все это время ждала, когда я ее позову. Я подвел ее к закутку, где Кемба хранил свои бутылки и кувшины.

— Ты можешь понять, что здесь зелья, а что просто напитки?

Инес внимательно осмотрела полки. Несколько сосудов она сразу переставила в сторону.

— Эти знаю.

Потом немного поколебалась и указала еще на несколько.

— А вот эти не знаю. Может быть зелья, а может нет.

— Хотя бы отличить зелья от обычного пива сможешь?

На этот раз девушка даже улыбнулась.

— Смогу.

Она уверенно разделила оставшиеся сосуды на две кучки. Я без лишних разговоров сложил все зелья в сундук. Пергаменты тоже вернул на место и аккуратно закрыл крышку.

Все это время Инес внимательно наблюдала за моими действиями. На сундук она поглядывала с плохо скрываемым любопытством, но вопросов не задавала. То ли считала, что не имеет права, то ли понимала — если захочу, сам расскажу.

— Значит так, — начал я. — Сейчас я уйду в джунгли и буду наблюдать оттуда. А ты сходишь за старостой.

Девушка внимательно слушала.

— Если староста согласится сжечь тело Кембы, я просто уйду. Если начнутся проблемы — будем думать, что делать дальше.

— Хорошо, — серьезно кивнула Инес.

— Тогда расходимся.

Я подхватил сундук, вышел из хижины и направился к джунглям, стараясь держаться противоположной от деревни стороны. Когда дошел до первых деревьев, невольно оглянулся.

Инес уже шла к деревне своей легкой, плавной походкой. В каждом ее движении чувствовались природная грация и удивительная пластика.

Я невольно задержал взгляд, потом усмехнулся и покачал головой.

— Ну до чего же хороша… Интересно, она сама понимает, какое производит впечатление?