Я задумался. Мысль интересная. За шпагу можно выручить приличные деньги. Арагоны, уверен, отсыплют столько золота, сколько я попрошу. Но, чёрт возьми, если это и вправду шпага Эль Сида… не уверен, что мне позволят с ней что-либо делать. Король сочтёт, что такая ценность не для ссыльного виконта. Так что я запросто могу пролететь мимо денег. А граф предлагает дельный вариант: ссыльный виконт осознал, что ему в руки попала вещь не его калибра, и подарил её королю. Очень изящно. И король окажется вроде как должен.

— В любом случае, — продолжил граф, — король не оставит такой подарок без ответа. Особенно если это и вправду шпага Эль Сида. Полагаю, вас не только помилуют, но и наградят. Если, конечно, не вмешаются ваши недоброжелатели при дворе.

— У меня при дворе есть недоброжелатели? — поразился я.

Граф скривился — видимо, пожалел, что ляпнул лишнее, и сквозь зубы проговорил:

— Чего только не бывает при дворе. И кого там только нет.

— Только упаси господи, не подумайте, что я навязываю вам это решение, — поспешно сменил тему граф. — Это всего лишь совет. Следовать ему или нет — решать вам.

— Знаете, господин де Монфор, мне кажется, вы дали мне очень ценный и мудрый совет. Я вам безмерно за него благодарен. И я решил ему последовать.

Я встал, взял шпагу обеими руками и протянул её губернатору.

— Господин де Монтиньяк, ваше превосходительство, как представителю короля на этом острове, я прошу вас передать его величеству королю Франциску IV эту шпагу в качестве подарка.

Губернатор вскочил и, сильно нервничая, торжественно принял шпагу.

— Виконт де Ривен, можете не сомневаться: ваш подарок будет доставлен его величеству вместе с моим письмом, где я подробно опишу ваш героизм, проявленный при отражении касталийского нападения на владения его величества.

Губернатор с достоинством поклонился. Я ответил тем же.

Граф смотрел на эту сцену с загадочной улыбкой, которая благодаря шраму выглядела зловеще. Он дождался, пока мы с губернатором закончили с формальными расшаркиваниями, и огорошил меня новым вопросом:

— Вы уже решили, виконт, какую долю попросите с семейства Жабо за найденный груз?

— Долю? — удивился я.

— Ну как же, — деланно удивился граф. — Вы нашли пропавший груз мэтра Жабо, за это вам полагается награда. Не так ли, господин де Монтиньяк? — обратился он к губернатору.

— Точно так, — уверенно закивал тот. — Как я сам об этом не подумал.

Это что же получается, я могу на ровном месте заработать? Как-то это слишком хорошо звучит.

— Вы хотите сказать, что я могу пойти к мэтру Жабо, рассказать ему о грузе на Острове Скелета и мне за это заплатят? — уточнил я.

— Именно так, дорогой виконт, — радостно подтвердил губернатор.

Где-то же должен быть подвох.

— Не знаю, господа, как-то это звучит… Не будет ли урона чести в таком поступке?

— Вы хотите сказать, виконт, что я предлагаю вам нечто бесчестное? — холодно спросил граф.

Он сощурился, будто целился в меня. Я перевёл взгляд на губернатора, но помощи не дождался — тот побледнел и напрягся. Я снова посмотрел на де Монфора. Спрашивается, какого черта ты лезешь в бутылку? А так хорошо сидели.

— Прошу меня извинить, граф, видимо, я неправильно выразился, — выдал я ледяным тоном.

Вот только продолжи в том же духе, граф. Это губернатора ты запугал, а мне на тебя плевать. Надо будет — отправлю к праотцам, и глазом не моргну.

— Эх, молодость, молодость, — усмехнулся граф. — Впрочем, ваша щепетильность, виконт, мне даже импонирует.

Он явно решил не обострять. И вообще, странно всё это. Весь разговор он отыгрывает доброго дядюшку. Прям Дед Мороз. При этом губернатор его боится до дрожи. Да и сам граф производит впечатление человека, который скорее отнимает, чем даёт. Ни в жизнь не поверю, что он просто так мне помогает. Есть у него какой-то интерес, только непонятно какой.

— Можете не сомневаться, господин де Ривен, — продолжил граф, — в том, чтобы получить долю с торгового дома Жабо, нет никакого бесчестия. Вы же не сочли бы бесчестным собирать налоги на своей земле. Здесь то же самое.

О как. Доходчиво объяснил, между прочим.

— Благодарю за разъяснения, господин де Монфор, — улыбнулся я максимально любезно. — Вы мне очень помогли. Поверьте, я не забуду этого.

— Полноте, друг мой, какие могут быть счёты.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Изабель. Мы тут же вскочили.

— Антуан, вы вернулись! Вы живы! — бросилась она ко мне.

Я испугался, что она, как Луиза, кинется мне на шею. Только этого не хватало. Я вытянул руки навстречу, и она вложила в них свои.

— Счастлив вас видеть, Изабель. Вы как всегда ослепительно выглядите, — улыбнулся я.

Признаться, она и вправду выглядела великолепно.

— Вы немедленно должны рассказать мне обо всём, что с вами приключилось! — потребовала Изабель.

И при этом так на меня смотрела… За такой взгляд я был готов ещё в десяток дуэлей ввязаться. Мы по-прежнему держались за руки, и этот взгляд… Со стороны, наверное, это выглядело слишком. Надо было остановиться, пока не поздно.

— Кхм, кхм, — раздалось позади.

Изабель встрепенулась, вырвала руки и покраснела.

— Простите, граф, я вас не заметила, — опустила она глаза.

— Ничего страшного, мадемуазель. Я как раз собирался уходить. Мне нужно решить один вопрос с капитаном моего корабля.

— Господа, рад был повидаться, — начал прощаться граф. — Надеюсь, виконт, мы ещё увидимся. Мадемуазель, рад вас видеть. Вы и вправду замечательно выглядите. Надеюсь, увидеть вас вечером. Всего хорошего, господа. Мадемуазель.

Граф приложил руку к шляпе и вышел. Губернатор проводил его взглядом, дождался, пока дверь закроется, потом посмотрел на дочь и недовольно покачал головой. Изабель смутилась ещё больше.

— Дорогой виконт, мы с Изабель приглашаем вас поужинать с нами сегодня вечером. Надеюсь, у вас нет других планов.

— Никаких других планов, — вмешалась Изабель. — Антуан, вы просто обязаны прийти.

— Это честь для меня, — улыбнулся я. — Конечно, я буду. Есть только одна проблема: за время моих приключений я так наголодался, что боюсь вас объесть.

Изабель округлила глаза — то ли не поняла шутку, то ли приняла всерьёз. Зато губернатор оценил и улыбнулся.

— Мы запасёмся провизией заранее, виконт. Уверен, сможем вас накормить досыта.

До Изабель наконец дошло, и она весело засмеялась. Чёрт, ну до чего хороша. Пора сваливать, пока я не влип в очередной раз.

— Пожалуй, мне пора, — начал я прощаться.

Изабель попыталась возразить, но отец зыркнул на неё, и она затихла.

— Хочу предупредить вас, виконт, — сказал губернатор, провожая меня до двери. — Будьте осторожны с графом де Монфором. Это очень влиятельный человек. Его считают правой рукой герцога Арлеанского. А герцог — родной дядя нашего короля. Надеюсь, вы меня правильно поймёте и сделаете выводы.

— Благодарю, господин де Монтиньяк. Я обязательно прислушаюсь к вашим советам.

— Ну вот и славно. И не забудьте — к семи часам ждём вас к ужину. Граф де Монфор, кстати, тоже будет. Он живёт у нас, так что избежать встречи не выйдет.

— Да, чуть не забыл… — спохватился я уже у двери. — Господин де Монтиньяк, я хотел попросить вас насчёт Жана. Слышал, он попал в тюрьму. Нельзя ли его отпустить? Этот человек сильно помог мне той ночью — сражался с касталийцами как лев.

Губернатор поморщился.

— Да, мне доложили о ваших подвигах, но… а, ладно. Ради вас, дорогой виконт, я его помилую. Вы сможете забрать его с гарнизонной гауптвахты после обеда. Я распоряжусь.

Когда за Антуаном закрылась дверь, губернатор повернулся к дочери.

— Изабель, мне надо с тобой серьёзно поговорить.

Он прошёл к своему креслу, задумчиво опустился в него и указал дочери на стул напротив.

— Садись, дочь моя. Разговор будет долгий.

Девушка неуверенно села.

— Папа, я понимаю, эта сцена выглядела несколько… — она запнулась, подбирая слово, но так и не нашла. — Особенно для графа де Монфора. Но ты же знаешь, мы с Антуаном друзья детства.

— Понимаю, дочка. Не переживай. Ничего страшного не случилось. Наоборот — в некотором смысле, это даже хорошо. Но я не об этом хотел поговорить.

— Не об этом? А о чём?

— Понимаешь, Изабель, в твоём возрасте уже пора задуматься о замужестве.

— Что ты говоришь, папа, — смутилась девушка.

— Я говорю, что пора думать о твоём замужестве. И мысли у меня не самые весёлые. На этом проклятом острове нет ни одного достойного тебя жениха. Дворян-то всего человек пять.

— А… — начала было Изабель, но осеклась и покраснела.

— Ты хотела сказать: «Антуан»? — усмехнулся губернатор. — Я тоже о нём думаю.

— Правда?

— Правда. Но здесь есть ряд подводных камней. Ты уже взрослая, дочка, и я надеюсь, ты правильно поймёшь мои слова. Де Ривены — знатный и древний род. Очень древний и очень знатный. Ты заметила, как этот молодой негодяй резко изменил поведение, когда услышал имя де Ривен?

— Ты про того мерзкого касталийца? Конечно, заметила. Он смотрел на нас как на пустое место, а когда Антуан представился, его будто подменили. Он как будто признал Антуана равным. Единственного из всех.

— Не «как будто», а именно так. Этот негодяй, как выяснилось, правнук самого Эль Сида.

— Эль Сида? — не поняла девушка.

— Легендарный герой Касталии. Сто лет назад он командовал войсками в решающем сражении с маврами. Он спас Касталию и, возможно, весь Мейнленд. Так что де Арагоны — тоже славный и древний род. Такой же древний, как и де Ривены. Я хочу сказать, что в обычной ситуации де Ривены даже не посмотрели бы в нашу сторону. Но Антуан — ссыльный. К тому же последний из рода. И между вами определённо что-то есть.

— Ну что ты такое говоришь, папа. Антуан даже не смотрит в мою сторону.

— Не смотрит? — усмехнулся отец. — По-моему, он только на тебя и смотрел. Оторваться не мог.

— Правда? — обрадовалась Изабель.

— Правда. Ещё какая правда. К тому же разве не он бросился защищать твою честь не раздумывая? И это при том, что он был уставшим и раненым. На него смотреть было больно.

— Просто он очень храбрый и благородный.

— Это да. В чём ему не откажешь, так это в храбрости и благородстве. Я до сих пор будто наяву слышу его слова: «Пусть я умру, но я не струшу». Очень достойный молодой человек. Вот только он ссыльный. Выдавать дочь за ссыльного… не о таком я мечтал.

— Какая разница, ссыльный он или нет?

— Вон как ты заговорила! А кто только что утверждал, что между вами ничего нет? — по-доброму засмеялся губернатор. — Ладно, не смущайся. Дело в том, что с твоим Антуаном кое-что произошло. Кое-что важное.

— Что? — спросила Изабель, и глаза её загорелись любопытством.

— Антуан подарил его величеству фамильную шпагу де Арагонов.

Изабель нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное.

— После такого подарка наш король должен помиловать виконта. Он перестанет быть ссыльным, — пояснил губернатор.

— Это же замечательно! — подалась вперёд девушка.

— Замечательно. Но как только виконта помилуют, к нему выстроится длинная очередь из родителей, желающих выдать за него своих дочерей. Я хочу сказать, из никому не нужного оборванца он превратится в очень перспективного жениха.

— Но это же ужасно!

— Именно. Поэтому я хочу, дочь моя, чтобы ты, пока он здесь, проявила к нему максимум внимания. Я даже готов закрыть глаза на некоторые невинные вольности с твоей стороны. Очень невинные. В ограниченном виде.

— Ты что, предлагаешь мне ему на шею вешаться? — возмутилась девушка.

— Я не предлагаю тебе вешаться ему на шею. Ты сама говорила, что вы с ним друзья детства. Вот и пользуйся этим. Я даже оставлю вас наедине. Ненадолго. Надо, чтобы вы стали женихом и невестой до того, как он отсюда уедет. А ещё лучше — чтобы вы поженились до этого момента.

* * *

Кабинет губернатора я покидал в глубокой задумчивости. На меня навалилось столько всего, что непонятно, с чего начать. Шпага Эль Сида, странное расположение графа, доля с товаров Жабо. Но больше всего поразили слова о недоброжелателях при королевском дворе. Если вдуматься, это звучало невероятно. Сам я при дворе никогда не был и никого там не знал. Старые враги рода? С чего вдруг? От моего рода, считай, никого не осталось. Да и не слышал я никогда ни о каких-то врагах. И тем не менее граф явно имел в виду кого-то конкретного. Кого? Надо же — у меня есть могущественные враги, а я о них даже не подозреваю.

Я так увлёкся размышлениями, что не заметил, как вышел из центра городка. Куда меня понесло? Похоже, я потопал к Луизе. Интересно, зачем? К тому же Луизы, наверное, нет дома. Я замер возле какого-то забора, пытаясь понять, куда идти дальше.

В этот момент раздался выстрел. Пуля с глухим стуком вошла в забор в полуметре от меня. Я удивлённо оглянулся. В полусотне метров какой-то мужчина с ружьём бежал в сторону джунглей. Быстро бежал. Это что сейчас было? Покушение? Что вообще происходит? Я посмотрел вслед убегающему. Ещё один идиот решил скрыться от меня в джунглях? Ну сейчас я тебе устрою догонялки.

Не долго думая, я рванул за ним. Через несколько минут мы влетели в джунгли. Сначала мужчина бежал по тропе, потом свернул с неё. Ну и дурак. Чтобы бегать по джунглям, нужен особый навык. Спина несостоявшегося убийцы мелькала впереди, и я уверенно ломился за ним через кустарник. Внезапно он исчез. Вот только что я видел его спину, и вот её нет. Я добежал до места, где видел его в последний раз, и растерянно оглянулся. Никого. Как это вообще? Я не разглядел нападавшего, но то, что он был белым, не вызывало сомнений. Ладно бы туземец от меня скрылся — это было бы понятно. Но белый? Что за чертовщина?

Расстроившись, я развернулся, чтобы идти обратно в город, и в этот момент что-то тяжёлое ударило меня по голове. Свет померк, и я потерял сознание.

Очнулся я от того, что меня тащили по джунглям. Попытался пошевелиться и понял, что руки связаны. И ноги тоже. Опять? Дежавю какое-то. Правда, в этот раз руки были связаны спереди, что уже полегче. Я решил не подавать виду, что пришёл в себя — сначала надо собрать информацию.

Меня вытащили на поляну и прислонили к дереву.

— Хватит притворяться, малой. Я знаю, ты уже очухался, — сказал грубый мужской голос на чистом лауренском.

Я открыл глаза. Передо мной стоял высокий крепкий мужчина. Белый. Ручищи — как лопаты.

— Я тебя знаю. Ты охотник. Приятель Жана.

— Точно. Охотник, — усмехнулся верзила. — Я надеялся, малой, что ты сделаешь такую глупость и побежишь за мной. Давно заметил, что ты парень отчаянный.

Вот же я идиот. С чего я вообще решил, что я единственный белый, который спокойно чувствует себя в джунглях? Надо было хоть одну единичку в интеллект вложить. Может, тогда не попадал бы в такие идиотские ситуации раз за разом. И кто мне мешал таскать с собой Ворона? С ним бы ко мне ни зомби, ни этот урод не подобрались.

Стоп. Ворон. Он мой фамильяр, и у меня с ним какая-то связь. Я даже сейчас чувствую его. Может, я смогу позвать его мысленно? Я напрягся и изо всех сил мысленно крикнул:

— Ворон! На помощь!

И даже не удивился, когда почувствовал, что он услышал и помчался ко мне. Попытался передать ему своё местоположение, но понял, что это бесполезно. Во-первых, я сам не знаю, где я. Во-вторых, если я чувствую Ворона, то он уж точно чувствует меня.

Ладно. Сейчас главное — тянуть время.

— Тебя зовут Гаспар… хотя нет, не Гаспар. Гастон.

— А у тебя хорошая память, малой. Помнишь даже каторжника вроде меня. Не зря Жан о тебе хорошо отзывался.

— Так ты тоже каторжник? Как Жан?

— Именно, малой. Как Жан.

— И что мы здесь делаем, Гастон?

— Увы, малой, я подрядился тебя убить. Так что мы здесь тебя убиваем.

— Кто-то меня заказал? — новость скорее удивила меня, чем испугала. — Кому я нужен?

— Честно говоря, сам удивлён, — признался каторжник. — Но сам понимаешь, в нашем деле вопросы задавать не принято.

Всё страньше и страньше. Кто мог меня заказать? За что? Какой толк кому-то на острове от моей смерти? Разве что…