Солнце лениво подползало к зениту, когда туманное марево на горизонте начало приобретать очертания острова.

— Фух. Ну наконец-то, — выдохнул я с облегчением, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать.

— Похоже, ты был прав, пернатый. Ты нашёл землю. Теперь главное, чтобы это оказался Зангиджар, а не какой-нибудь другой клочок суши, — обратился я к Ворону, который сидел у меня на левом плече. Тот в ответ недовольно каркнул прямо мне в ухо, протестуя против моих сомнений.

— В ухо зачем орёшь, дурья твоя башка? — поморщился я, но беззлобно.

Шли четвёртые сутки плавания. Почему так долго? Потому что мы заблудились. От Острова Скелета до Зангиджара, по моим прикидкам, должно было быть двое суток. Мы должны были доплыть на третьи сутки утром. Но в указанное время никакой земли не было, и я решил, что промахнулся. Мысль о том, что я мог пройти в нескольких милях от родного острова, даже не заметив его, была не из приятных. К счастью, в моём распоряжении находился аэроразведывательный комплекс марки Ворон. Я поднял своего фамильяра в воздух и отправил на поиски земли. Сначала вперёд по курсу — но там было пусто. Тогда я остановил ялик, спустил парус и занялся более тщательной разведкой. Ворон мог летать дальше, но и отдыхать ему требовалось больше, поэтому разведка затянулась до полутора суток. За вчерашний день земли так и не нашли, зато сегодня с утра Ворон вернулся возбуждённо каркая. Не могу сказать, что я научился понимать его речь, но настроение по карканью я улавливал легко. Он был доволен и даже горд — чувствовалось, что он сделал дело и ждёт похвалы. Он полетал вперёд, потом назад, показывая направление. Я зафиксировал новый курс на компасе и развернул ялик. Кстати говоря, управлял я этой посудиной теперь вполне уверенно.

Остров медленно приближался, и мои мысли начали переключаться на насущные проблемы. Мы с Вороном проделали трудный путь: выбрались из трюма касталийского корабля, добрались до Острова Скелета, повоевали с пиратами, захватили ялик и теперь, надеюсь, добрались до Зангиджара. Ничего из этого не случилось бы без моего Ворона. Без моей магической птицы, без моего фамильяра. Я открыл интерфейс и посмотрел его характеристики.

Ворон.

Фамильяр виконта де Ривена.

Уровень: 3.

До следующего уровня — 200 осколков восхождения.

Сила — 1.

Ловкость — 2.

Выносливость — 2.

Интеллект — 4.

Заклинания:

Искра — 2 уровень.

— А неплохо мы тебя прокачали, да, дружище? — улыбнулся я, довольно глядя на цифры. Ворон недовольно каркнул, как будто хотел сказать, что это не только моя заслуга, но и его собственные усилия.

— Да ты что. Я и не собираюсь останавливаться. Будем тебя качать дальше. Сделаем из тебя летающую огнемётную систему, — пообещал я, и Ворон на это удовлетворённо промолчал, явно одобряя мои планы.

А я переключился на свои характеристики.

Уровень: 0.

До следующего уровня — 50 осколков восхождения.

Интеллект — 8.

Сила — 5.

Ловкость — 10.

Выносливость — 6.

Заклинания:

Сила жизни растений — 0.

Выносливость стала шестью. А ведь была пятёркой — как и сила. Загадка. Впрочем, я же сам говорил, что выносливость и сила в моём возрасте должны расти сами собой. А я в последнее время много тренировался, много дрался и постоянно был на грани выживания. Неудивительно, что выносливость подросла. Странно, что сила не выросла, но, видимо, для неё нужны более целенаправленные нагрузки. Напряжение ушло, и я улыбнулась. За короткий срок моя выносливость выросла сама собой. Если так пойдёт и дальше, я скоро стану сверхчеловеком. Вот только семена Марехи-са больше недоступны. Волшебного цветка на острове больше нет. И нигде нет. Кроме водопада Нгала-Мбе. А туда мне пока не попасть.

Да и ладно. Обойдусь пока без цветка. Сейчас надо решать насущные проблемы. Я скептически осмотрел себя. Одежда. Я выгляжу как бродяга. Мало того что в жутком тряпье, так оно ещё и с чужого плеча. В таком виде нельзя показываться губернатору. Даже просто по городу ходить нельзя. А показаться губернатору надо. Я ссыльный. Нельзя просто так уезжать и приезжать, не объявившись властям. Да и по городу ходить в таком виде стыдно — меня и так считают почти бродягой. А я не бродяга. Я виконт де Ривен. Последний представитель одного из самых знатных родов Мейнленда.

Я решил причалить в своей голубой лагуне — в том самом тайном месте, о котором никто, кроме меня и Инес, не знает. Дождусь ночи, а потом пойду в дом. Там переоденусь во что-то приличное. Всяко лучше, чем рваньё, снятое с убитых пиратов. Надеюсь, хоть что-то уцелело после того, как касталийцы побывали в моём доме.

Чем ближе мы подходили к острову, тем более узнаваемыми казались очертания. В подзорную трубу, доставшуюся от боцмана, мне удалось рассмотреть бухту и развалины форта, оставшиеся после нападения касталийцев. Определённо, это Зангиджар. Заходить в бухту в мои планы не входило, и я решил обойти остров по большой дуге. В свою лагуну я влетел лихим манёвром и с разгона врезался в песчаный пляж, загнав ялик глубоко на берег. Отлично. Вручную затащить ялик так глубоко у меня бы точно не вышло. Я сошёл на пляж и замер, привыкая к суше. Адаптация прошла быстро. Довольный, я принялся привязывать ялик к пальме.

Теперь надо было что-то решать с имуществом. Пока я обходил остров, пока заходил в лагуну, день прошёл. Приближался вечер, и стоило разобраться здесь со всеми делами, пока ещё светло.

Если покидал я остров фактически нищим, то возвращался с изрядным прибытком. Во-первых, две бесценные шпаги — фамильная шпага де Арагонов и моя, де Ривенов. Это я однозначно беру с собой. Во-вторых, морской сундук боцмана. Его тоже не рискну оставить здесь. Дальше — куча пиратского оружия. Его я завернул в оставшееся тряпьё и закопал в песке. Всё, можно двигаться в сторону города. Пока дойду — как раз ночь наступит.

До своего дома я добрался поздно. На улицах города, как я и предполагал, было пусто. Вот только дом мой выглядел как-то не так. В темноте издалека было плохо видно, но с очертаниями дома было что-то не то. Когда я вошёл во двор, мысленно ахнул.

— Ворон, ты видишь, что эти дикари сделали с моим домом? — печально спросил я своего фамильяра.

Тот даже не каркнул в ответ — видимо, был потрясён увиденным не меньше меня. Первое впечатление: дома больше нет. Ублюдки сожгли его. Однако, обойдя дом по кругу, я понял, что всё не так ужасно. Крыша обвалилась, второй этаж сгорел. Но первый вроде выстоял. Все окна были разбиты, все двери выбиты. Я осторожно заглянул внутрь. Во тьме ничего не разглядеть.

На ощупь прошёл на кухню, нашёл там свечку и зажёг её. Кухня выглядела почти целой. Кое-какая посуда побита, но очаг, кастрюли и всё остальное цело. Здесь скорее нужна хорошая уборка. Из кухни вышел в гостиную. Наш большой обеденный стол сохранил только две ножки. Две другие были отломаны. Стулья порублены. Я внимательно осмотрел их и нашёл один целый. Всё остальное превращено в хлам. Прихожая уцелела — мебель разбита, зеркала тоже, но сама комната цела.

Общий итог: первый этаж выглядит целым. Не знаю, что будет с потолком, когда начнётся сезон дождей, но до него ещё далеко. Окна, двери, мебель уничтожены. Кухня сохранилась лучше всех — там даже утварь цела.

Я попробовал подняться на второй этаж, но лестница частично сгорела и обвалилась. Вышел из дома и залез по наружной стене до окна своей спальни. Именно там хранилась моя одежда. Увы, моей спальни больше не существовало. Она сначала выгорела, а потом обвалился потолок. Одеждой разжиться не удалось.

Я прошёл в гостиную, уселся на единственный уцелевший стул и задумался. Примерная картина ясна. Чтоб разбираться в деталях, лучше осмотреть дом при свете дня. И лучше это делать со специалистом — каким-нибудь плотником или строителем. Но эта проблема сейчас неактуальна. Мне нужна одежда, причём срочно. А где её взять — я не представляю. Даже при том, что у меня есть деньги. Просто мне ни разу не приходилось покупать себе приличную одежду.

Точно. Как я мог забыть? Луиза. Она же то ли портниха, то ли работает в портняжной мастерской. Надо идти к Луизе. Я задумался. Вообще-то на дворе ночь, и это не очень прилично. С другой стороны, проблема как раз в том, что у меня такой вид, при котором днём ходить в принципе неприлично. Только ночью. Так что мне просто некуда деваться. В крайнем случае, она меня прогонит — и всё.

Успокоив себя таким образом, я обратил внимание на сундук. Таскать его с собой как-то неправильно. С другой стороны, там есть ценности, которые оставлять в доме я не рискну. Кто его знает, когда я вернусь. Ну что же, надо просто забрать с собой наиболее ценное. А что у нас наиболее ценное? Кошелёк со ста золотыми — просто цепляем на пояс. Пистолет мастера Базоне — коробку под мышку. Две шпаги — на ремни. Карта — за пазуху. Остальное я разбросал среди мусора и замаскировал. Думаю, здесь уже всё, что можно было украсть, давно украли.

Гремя двумя шпагами и зажав под мышкой деревянную коробочку, я двинулся к Луизе. Ворон остался в доме — я не хотел тащить его в ночной город.

Дом бедолаги писаря, который погиб во время вторжения касталийцев, я знал хорошо. Луиза, скорее всего, должна была находиться в доме своего отца. Так что я двинул туда. Писарь с дочкой жили в относительно большом одноэтажном деревянном доме. Вход в дом прямо с улицы. Сзади имелся двор, но я решил не лезть оттуда — мало ли кто что подумает. Стучать слишком громко тоже не хотел: ни к чему сообщать всей улице о своём визите. Однако стучать пришлось долго — никто не отвечал.

Наконец за дверью закопошились, и испуганный, заспанный голос Луизы спросил:

— Кто там?

Простой вопрос вогнал меня в ступор. Что отвечать? «Виконт де Ривен» — слишком официально. «Антуан» — не факт, что она знает моё имя. Немного подумав, я ответил:

— Луиза, открой. Это я, Антуан де Ривен. Мне нужна твоя помощь.

— Кто? — раздался из-за двери изумлённый голос.

— Антуан де Ривен, — терпеливо повторил я.

За дверью послышалось торопливое шебуршание, потом в щелях разгорелся свет. Дверь резко распахнулась. За дверью стояла Луиза. В ночной рубашке, она куталась в тонкую шаль, при этом в руках держала пистолет, дуло которого смотрело на меня. Подсвечник с тремя зажжёнными свечами девушка предусмотрительно поставила на подставку сразу за дверью, так чтобы я сразу попал в пятно света и ей было удобнее целиться.

Я улыбнулся и шагнул вперёд, вступая в наиболее освещённую часть прихожей.

— Похвальная осторожность, Луиза, молодец. Я вижу, наши совместные приключения тебя многому научили.

Девушка смотрела на меня неверящими, широко раскрытыми глазами. Её рот то раскрывался, то закрывался. Луиза пыталась что-то сказать, но у неё не получалось. Рука, сжимавшая пистолет, опустилась, и пистолет с грохотом упал на пол. Я поморщился. Ну кто так обращается с оружием. Хорошо ещё, что не произошло самопроизвольного выстрела. Я уже хотел сделать ей замечание, но Луиза наконец смогла выдавить из себя членораздельный звук.

— Антуан, ты живой?

Надо же, она знает, как меня зовут.

— Конечно живой. А почему я не должен быть живым?

— Антуан, это и правда ты? А мы думали…

Что именно они думали, я так и не узнал, потому что девушка, зарыдав от счастья, буквально бросилась мне на шею. Я пошатнулся и, чтобы не уронить её, обнял. Луиза, не обращая внимания на пикантность ситуации, крепко обхватила меня за шею и начала покрывать моё лицо поцелуями, в промежутках рассказывая, что они меня похоронили и сильно переживали, а я вот он, живой. Всё это сопровождалось слезами и смехом одновременно.

Да они что, с ума тут все посходили?

В этот момент я вдруг всем существом понял, что обнимаю девушку, одетую в одну ночную рубашку, под которой, судя по всему, ничего нет. И эта девушка сама меня обнимает и целует мои щёки, виски — в общем, всё, что под руку попадётся. Мой организм на это осознание отреагировал соответствующим образом. Я попытался отстраниться, чтобы она не почувствовала, что со мной происходит, но Луиза, видимо, всё-таки почувствовала. И вместо того чтобы отстраниться, она, наоборот, сильнее прижалась ко мне всем телом. Я вдруг почувствовал её мокрые от слёз губы на своих губах. От такого поворота событий у меня по телу пробежала дрожь, и, отдавшись инстинктам, я ответил на поцелуй с не меньшим жаром.

Мы какое-то время целовались, и градус страсти всё повышался. Мои руки беззастенчиво шарили по телу девушки. Наконец она потянула меня за собой. Я всё порывался подхватить её на руки, но не сделал этого, потому что каким-то ещё работающим осколком сознания понял, что не знаю, куда её нести. Не знаю, как мы оказались в спальне. Я развязал завязки на её рубашке и стянул податливую ткань вниз. Потом принялся снимать с себя рубашку и с удивлением понял, что Луиза мне старательно помогает. Продолжая безумно целоваться, мы оказались в её постели. Теперь я покрывал поцелуями её лицо — и не только лицо. В конце концов это безумие закончилось именно так, как должно было.

Луиза лежала у меня на плече и что-то вычерчивала пальчиком на моей груди. Лицо её было опущено вниз и скрыто копной густых тёмно-русых волос. Я снова и снова спрашивал себя: что я вообще натворил и как теперь выруливать из этой ситуации? О чём я вообще думал? Впрочем, ни о чём я не думал. Несколько дней тяжёлых испытаний не прошли для меня даром. Я тоже человек и не могу выдерживать бесконечный стресс. Поэтому первый же намёк на тепло и ласку со стороны практически постороннего человека — и я поплыл. Чёрт. Насколько всё было бы проще, если бы это случилось в моём мире. А здесь… Надо попробовать с ней поговорить, что ли. Попытаться как-то объясниться.

— Луиза, я хотел сказать… — начал я неуверенно.

— Не надо, Антуан, не говори ничего, — внезапно остановила она меня. — Я всё понимаю. Ты виконт, а я простая девушка. Это я виновата во всём, что случилось. Я сама так захотела.

Хм… даже не знаю, как это комментировать.

— Ты, наверное, считаешь меня падшей женщиной? — Луиза подняла голову и уставилась мне прямо в глаза.

— Ну что ты, Луиза, что за глупые мысли. Конечно, я не считаю тебя падшей женщиной.

Эх, Луиза, — подумал я при этом, — знала бы ты правду, точно не мучилась бы такими мыслями.

— Я хочу тебе объяснить, — начала она торопливо. — Понимаешь, там, в порту, когда я увидела того касталийского гранда, я подумала, что это, наверное, настоящий принц. Такой красивый, богатый, уверенный в себе. Он смотрел на всех как на пустое место. И ты. Весь оборванный, окровавленный, грязный. Я думала, он и смотреть в твою сторону не станет. А он вдруг признал тебя равным. Единственного из всех. Я была поражена. Понимаешь, — Луиза смущённо опустила лицо, — я ведь тебя давно знаю. Ты всегда ходил в какой-то застиранной одежде, с вечно голодным взглядом. Подрабатывал писарем. Я не воспринимала тебя кем-то особенным. А тут вдруг — этот статный красавец, холёный, богатый, властный. И вдруг признаёт тебя равным. И тут у меня открылись глаза. Я вспомнила все события той ночи. Знаешь, я раньше не любила благородных. Та же гордячка Изабель — здоровается, улыбается, но при этом смотрит как на пустое место. А потом я поняла. Я просто не знала настоящих благородных.

— Ты сейчас меня имеешь в виду? — поражённо спросил я.

— Конечно тебя, кого же ещё. Сам подумай. Ты ведь ссыльный? Что хорошего тебе сделала я, например? Да ничего. Или эта скупая корова мадам Жабо. Но когда все попрятались и боялись нос высунуть, именно ты взял в руки оружие и пошёл всех спасать. Ты спас меня, хотя не должен был. Ты спас эту старую корову. Ты дрался на дуэли за Изабель… Ох, как бы мне хотелось оказаться на её месте. Антуан, ты настоящий рыцарь без страха и упрёка. Тот самый, из сказок, что рассказывала мне в детстве мама. Только без сияющих доспехов. А я смотрела на твою старую одежду и за ней не видела ничего. А тот гранд разглядел сразу. Дело, оказывается, совсем не в богатой одежде. Тот же мэтр Жабо может купить себе костюм не хуже, чем у того гранда, только гранд его никогда равным не признает. А тебя — признал. Потому что ты и есть он. Принц из сказки. А я всегда мечтала о принце. Понимала, как это глупо, но мечтала. И вот получила. Пусть всего на несколько часов, но ты мой. А я твоя. Я понимаю, наступит утро, и сказка закончится. Но хотя бы одну ночь в жизни я буду счастлива. Понимаешь?