— Что же, дорогой Альваро, с вами очень интересно беседовать, но мне, к сожалению, пора.

Граф поднял брови, но ничего не сказал.

— Мне нужна вода. Не подскажете, дорогой Альваро, где у вас тут вода?

— Нет, не подскажу, — усмехнулся граф.

Я не совсем понял его усмешку, но не обратил на нее внимания. Окинул каюту внимательным взглядом. На полу под столиком обнаружилась фляга с ремнем, чтобы ее можно было носить через плечо. Подобрал ее, откупорил и понюхал. Это была вода, разбавленная вином. Впрочем, для моряков ничего необычного. В длительном плавании чистая вода быстро портилась, поэтому ее смешивали с вином.

Поболтал флягу. Она оказалась заполнена примерно на две трети.

— Граф, вы ведь не будете возражать…? — я поднял флягу в руке.

— Еще как буду возражать, — опять усмехнулся де Арагон. — Это моя фляга, и я не позволяю вам ее трогать.

Он что, какую-то игру затеял?

— Боюсь, я заберу ее независимо от того, позволяете вы мне или нет, — ответил я касталийцу светской улыбкой.

— Но это же воровство, Антуан, — притворно возмутился граф. — Неужели вы опуститесь до воровства?

— Хм…

Так вот что он задумал. Хочет обвинить меня в бесчестном поступке.

— Я не считаю это воровством.

— И почему же вы не считаете это воровством? — с интересом спросил де Арагон.

Я задумался.

— Потому что я на этом корабле пленник. Пленник, который совершает побег. А вы, дорогой Альваро, мой тюремщик. Полагаю, пленник во время побега может обокрасть тюремщика. В этом нет бесчестья.

Граф расхохотался, но тут же скривился от боли.

— А вы ловкий малый, Антуан, — начал он, улыбаясь.

Но потом его лицо приобрело предельно серьезное выражение.

— Дорогой виконт, полагаю, мои слова излишни, но для очистки совести хочу еще раз проговорить. Я воспринимаю вас как своего лучшего… врага. И у меня нет намерения вас убивать. Но если вы потеряете фамильную шпагу де Арагонов, вы тут же станете моим настоящим врагом. Я хочу, чтобы вы это знали. Если вы потеряете эту шпагу, я потрачу все свои силы, все свое состояние и все свое влияние на то, чтобы найти вас и убить.

— Я запомню ваши слова, граф. И не только запомню, но и отнесусь к ним со всей серьезностью. Слово де Ривена.

Напоследок я приложил руку к воображаемой шляпе, поклонился и отправился на балкон.

С разбега запрыгнул на ограждение и, стараясь не думать о высоте, прыгнул в море ногами вниз. По моим прикидкам, высота была метров семь. Ерунда, на самом деле.

Вода приняла меня с той агрессивной лаской, на которую способна только вода. Я позволил инерции унести меня на глубину, а потом дал воде вытолкнуть себя обратно. Вынырнув, с наслаждением сделал вдох и поплыл, стараясь держать направление строго противоположно курсу корабля.

Я плыл экономным кролем, стараясь, пока еще темно, уйти от корабля как можно дальше. Увидеть меня с корабля ночью можно метров с пятидесяти, не больше. Зато днем это расстояние значительно увеличится. До рассвета оставалось не так много времени.

Мне нужно успеть отплыть от корабля на километр, а лучше на два. Задача непростая, но и не сказать, что неподъемная.

Рассвет я встречал вымотавшимся, но довольным. Касталийский галеон маячил где-то вдали, понемногу уменьшаясь в размерах. Похоже, граф не стал поднимать тревогу. Обнаружил ли экипаж мою пропажу — неизвестно. Возможно, обнаружили, а возможно, еще нет. В любом случае корабль до сих пор не развернулся, чтобы искать меня в море. А сейчас уже поздно.

Я лег на воду, позволяя телу немного отдохнуть. Над головой тут же раздалось недовольное карканье.

Бедный Ворон уже довольно долго нарезал круги надо мной. Ну да, мне-то удалось и поесть, и попить, а мой фамильяр, похоже, все это время умирал от жажды. Да и сколько он вообще может лететь над открытым морем?

Я принял в воде вертикальное положение. Ворон правильно понял мой замысел, спланировал вниз и приземлился прямо на торчащую из воды голову. Когти больно впились в макушку, но я стойко терпел.

Надо было как-то напоить птицу.

Кое-как мне удалось набрать немного воды в сложенную ладонь. Старался сделать это так, чтобы в импровизированную поилку не попала морская вода. Потом осторожно протянул руку над поверхностью.

Ворон пересел с головы на ладонь, поближе к воде, и жадно принялся пить.

С трудом, но мне удалось напоить птицу. Теперь нужно было решать, что делать дальше.

Я, конечно, пытался убедить графа в том, что у меня есть отличный план, но на самом деле это было вранье. Ну, почти. Та часть плана, которую я действительно хорошо себе представлял, уже была выполнена: выбраться с корабля и оказаться как можно дальше от касталийцев. А вот что делать после этого, я понимал очень плохо.

По моим очень грубым прикидкам, корабль покинул колонию примерно в девять утра, а мой героический прыжок с его борта в море случился около пяти утра следующего дня. Получалось, что я провел на корабле примерно двадцать часов и все это время удалялся от острова.

Скорость галеона я представлял плохо. Ну, допустим, пять узлов. Тогда за двадцать часов корабль прошел около ста морских миль. Или, если считать по сухопутному, примерно сто восемьдесят пять километров. Около двухсот, если сильно округлить.

Как бы хорошо я ни плавал, проплыть такое расстояние практически нереально. Даже если предположить, что мне каким-то чудом это под силу, оставалась другая проблема — я не знал направления.

Я мог только догадываться, что корабль шел примерно на юго-запад, потому что именно в этом направлении находилась главная касталийская колония. Значит, мой остров должен был остаться где-то на северо-востоке.

Вот только «северо-восток» в моей ситуации означал примерно то же самое, что «куда-то туда». Ошибка курса всего в несколько градусов — и я пройду мимо своего острова, даже если проплыву нужное расстояние.

К счастью, эта часть океана была густо усеяна мелкими островами. Некоторые из них, насколько я знал, даже были обитаемыми. А значит, для начала мне нужно добраться хотя бы до какого-нибудь острова, где можно найти воду и еду. В первую очередь, конечно, воду.

И тут возникал главный вопрос: как найти такой остров? У меня не было ни карты, ни подзорной трубы. Да что там — я даже собственного текущего местоположения не знал. Ориентироваться по звездам я мог только в самых общих чертах, а ночью искать маленький остров посреди океана и вовсе было практически бессмысленно.

Зато у меня был Ворон. Ворон — фамильяр. Конечно, не чайка и даже не обычная морская птица, привыкшая часами летать над океаном. Но мой Ворон был способен на многое такое, что и не снилось чайкам.

— Ворон, тебе надо взлететь повыше и осмотреться. Нам нужна земля, — начал я инструктировать свою птицу.

Как ни странно, я был совершенно уверен, что Ворон меня понимает. Уже появилась возможность убедиться в том, что четыре единицы интеллекта сделали его вполне разумным существом. Не в том смысле, что он стал равен разумом человеку. До этого ему было далеко. Но простые команды он понимал вполне уверенно.

По крайней мере мои команды. Думаю, между нами, помимо всего прочего, существовала какая-то связь. Иначе трудно было объяснить, почему он так хорошо понимал то, что я от него хотел.

Вот и сейчас Ворон недовольно покосился на меня сверху вниз, но все-таки взлетел. Начал подниматься вверх по широкой спирали, постепенно набирая высоту.

А я тем временем продолжил свой заплыв в направлении «подальше от касталийского галеона». На этот раз плыл совсем лениво, практически не тратя сил. Сейчас главное было не скорость, а сохранить остаток энергии.

Ворон вернулся минут через сорок. Нагло покаркал, требуя организовать ему посадочную площадку в виде моей головы. Я послушно перестал плыть и принял вертикальное положение. Ворон спланировал вниз, уселся мне на голову и тут же начал каркать.

Каким-то непостижимым образом я понял, что он требует воды.

— Да понял я, понял.

Снова набрал воды в ладонь и напоил птицу. Заодно сделал несколько глотков сам.

Судя по тому, что Ворон продолжал сидеть у меня на голове и никуда меня не звал, никакой земли он не нашел.

Что же, никто и не обещал, что будет легко.

— Слушай меня, гордый птиц. Ты сейчас должен взлететь и отправиться туда, — я указал рукой на северо-восток. — Летишь далеко и высоко. Ищешь землю. Потом возвращаешься, и я тебя снова напою. Не вздумай сачковать, или оба здесь подохнем.

Ворон какое-то время продолжал сидеть на голове, словно обдумывал мои слова. Потом недовольно каркнул и отправился на разведку.

На этот раз его не было около двух часов. Когда Ворон наконец вернулся, он снова потребовал посадочную площадку. После того как я принял в воде нужное положение, он зашел на посадку и закаркал.

Понятно. Опять ничего не нашел. Я напоил Ворона и заодно сделал несколько глотков сам. Потом снова остался висеть в океане.

Плохо представляю себе возможности обычных воронов, но после двухчасового полета птице наверняка требовался отдых. Да и мой Ворон был не каким-то механическим разведчиком, которого можно отправить летать без остановки.

Примерно через час я снова отправил его на разведку. На этот раз — на северо-запад. Через очередные два часа Ворон вернулся. И по его карканью я понял, что полоса невезения закончилась.

Напившись, Ворон без всякой команды снова взлетел и начал летать на северо-запад и обратно, недвусмысленно показывая мне направление. Я без промедления поплыл туда.

Плыли мы долго. Очень долго. Мне приходилось часто останавливаться и отдыхать, а Ворон время от времени возвращался ко мне, чтобы убедиться, что я не сбился с направления.

К закату вода закончилась. Теперь я надеялся только на то, что Ворон благодаря своему звериному чутью или просто удаче действительно нашел остров с пресной водой. Иначе нам кранты.

Сколько еще плыть до суши, я не представлял. Ворон четко указывал направление, но в какой-то момент стемнело настолько, что я перестал видеть даже его. Что уж говорить об острове.

Потом на небо вылезла полная луна, и стало чуточку легче. В воде появилась слабая серебристая дорожка, а окружающая темнота перестала казаться совершенно непроглядной.

Остров возник в пределах видимости где-то к середине ночи. К тому времени я сильно устал. В основном морально, конечно. Плыть в темной воде практически вслепую, не понимая, куда именно ты движешься, и зная, что запасы воды закончились, — удовольствие сильно так себе.

Хорошо, что со мной был Ворон. Этот парень своим недовольным карканьем каким-то образом умудрялся поддерживать во мне оптимизм. Возможно, потому, что сам факт его присутствия означал: пока он рядом, у меня еще есть шанс.

Вид темной громады, внезапно появившейся в пределах видимости, резко придал мне сил. По ощущениям, остаток пути я проплыл практически мгновенно. Вылез на каменистый берег и без сил рухнул прямо на него.

Камни неприятно впивались в тело, но мне совершенно не хотелось шевелиться. Клянусь, если бы не жажда, которая теперь вызывала у меня почти панический ужас, я бы так и остался лежать. В конце концов, я не спал больше двух суток. Даже для моего молодого тела это был уже явный перебор.

Ворон полетел дальше вдоль берега, а потом вернулся и начал недовольно каркать, заставляя меня подняться.

— Да иду я, иду…

Идти ночью по скалистому острову босиком было то еще испытание. Камни впивались в ступни, несколько раз я едва не навернулся, но все-таки сумел добраться до зарослей.

До настоящих джунглей им было далеко. Скорее просто густые тропические заросли, которые ночью выглядели намного внушительнее, чем были на самом деле.

Ворон уверенно вел меня дальше. Наконец впереди послышался тихий шум воды. Небольшой ручеек стекал с холма, пробираясь между камнями и корнями деревьев. Я буквально припал к воде и начал пить. Пил долго, жадно, не обращая внимания ни на холод, ни на землю под коленями. Остановился только тогда, когда понял, что больше в меня просто не влезет.

Несколько секунд сидел, тяжело дыша и наслаждаясь самым простым в мире ощущением — тем, что мне больше не хочется пить. Потом посмотрел на Ворона.

— Спасибо, парень.

Ворон важно каркнул.

Я счастливый дополз до ближайшего дерева, привалился к стволу и закрыл глаза. Через несколько секунд уже спал.

Проснулся я, когда солнце уже стояло высоко. Хотелось бы еще поваляться, но голод оказался сильнее лени. Кое-как заставил себя подняться. Пользуясь опытом, полученным от Инес, набил несколько кокосов, ловко их разделал и принялся уплетать.

Ворон к своей доле отнесся без особого энтузиазма, но при этом слопал все до последней крошки. В принципе, я его понимал. Мне эта кокосовая диета тоже была не в радость.

Надо было осмотреться. Я выбрал самое высокое дерево на вершине холма и забрался на его макушку. Остров оказался небольшим — с высоты просматривался почти целиком. Но главное, что привлекло мое внимание, было не в зелени, а в воде.

В небольшой бухте на севере стоял корабль. Еще один галеон. Надо же, как мне везет на эти посудины.

Сначала я не мог понять, кому он принадлежит. Флаг на рее висел безжизненно, и я уже начал гадать, не наткнулся ли на торговое судно или, может, на военный корабль какой-нибудь дальней колонии. Но в следующий миг налетел ветер, полотнище расправилось, и я увидел черное поле с белым черепом.

Пираты. Вот же черт. Честно говоря, пираты в этих водах не были редкостью. Но мне до сих пор как-то не доводилось сталкиваться с ними лицом к лицу. Теперь, похоже, придется.

Вопрос был только один: что делать? Договариваться с пиратами о проезде до Зангиджара — острова, на котором я очнулся в теле виконта, — было смешно. Захватить корабль в одиночку — еще глупее. Пиратов на борту не меньше сотни.

Я еще раз посмотрел на бухту. Лес подходил почти к самой воде с западной стороны. Если подобраться поближе, можно будет рассмотреть обстановку, узнать, сколько их и что они тут делают.

Надо спускаться. Я легко скользнул вниз по стволу. Ворон сорвался с ветки и, каркнув, приземлился мне на плечо.

— Ну что, парень, — сказал я ему шепотом. — Похоже, мы идем в гости.

Ворон каркнул еще раз, и мне показалось, что в этом карканье не было ни капли энтузиазма.

Путь до западного берега бухты занял почти час. Вроде остров маленький, но ходить босиком было той еще морокой. Как, интересно, это получается у туземцев?

Наконец я добрался до нужного места, выбрал подходящее дерево и забрался на него.

Вид открывался замечательный.

Оказалось, что пираты заняты разгрузкой. Причем разгружали они обычные колониальные товары. Связки слоновых бивней было трудно не узнать. Кроме бивней выгружали какие-то тюки, напоминавшие табак в транспортной упаковке. В свое время на Зангиджаре я таких видел много.

Номенклатура груза что-то мне напоминала. Помнится, в канцелярии я переписывал документ, в котором перечислялся именно такой груз. Дай бог памяти, кажется, речь шла о корабле под названием «Жанета».

Точно. Это же корабль мэтра Жабо, который шел в метрополию с грузом слоновой кости и табака.

Неужели эти ребятки захватили «Жанету»? А где тогда сама «Жанета»? Впрочем, в этих краях в основном только и возили табак да слоновую кость. Так что не факт, что речь шла именно об этом корабле. Хотя совпадение интересное.

Пираты между тем совершенно не торопились. Лениво таскали грузы из прибывавших к берегу шлюпок и относили их куда-то в сторону холма. Причем, несмотря на окрики старших, так и норовили откосить от тяжелой работы.

Мне пришлось просидеть на дереве пару часов, прежде чем разгрузка закончилась. Пираты загрузились в шлюпки и уплыли на корабль. У берега остался только ялик, который обратно к кораблю не отправился. Пятерка пиратов тоже осталась на берегу. Я пытался понять, чего они ждут, когда корабль вдруг начал поднимать паруса и разворачиваться носом к открытому морю.

Кажется, до меня дошло. Пираты сгрузили захваченный груз в своем логове, оставили охрану, а сами отправились по своим делам.

Так это же замечательно. Пятеро — это не сто. Разобраться с ними не такая уж большая проблема. Особенно ночью, когда они отправятся спать. К тому же, если я правильно представляю пиратов, оставшиеся на берегу непременно напьются, что существенно облегчит мне жизнь.

А самое главное — пираты оставили ялик. Теперь главное понять, в какой стороне находится Зангиджар, и можно плыть.

Значит, решено. Ночью разберусь с пиратами. Главное — взять в плен хотя бы одного, а лучше двух. У меня к ним масса вопросов, касающихся навигации и управления яликом. Не думаю, что управление таким судном слишком сложное. Разберусь и сам. Но будет гораздо проще, если кто-нибудь мне все покажет и объяснит.