Вид на усадьбу губернатора открывался превосходный. Весь двор был ярко освещен, так что разглядеть происходящее можно было почти до мелочей. Во дворе толпилось множество солдат. Касталийцев и, что особенно странно, наших гарнизонных солдат.

При этом солдаты не смешивались. Держались отдельными группами, старались соблюдать дистанцию и нехорошо косились друг на друга. Но до открытого конфликта дело, похоже, не доходило.

Перед парадными воротами стояли касталийские часовые. Еще двое охраняли вход в дом. И это были не те пьяные олухи, которых я встречал по дороге. Эти солдаты выглядели вполне трезвыми, собранными и дисциплинированными. Службу они несли исправно.

Только во дворе я насчитал около полусотни касталийцев. Судя по всему, примерно столько же могло находиться внутри дома.

Кажется, я нашел место, куда стянули касталийских солдат, сохранивших боеспособность.

В дом постоянно кто-то входил и выходил. То появлялся очередной солдат, то какой-нибудь местный чиновник. Все куда-то спешили, что-то носили, о чем-то переговаривались. Впрочем, со своего дерева я не мог разобрать ни слова.

Неожиданно к дому подкатила коляска. Из нее выскочил начальник гарнизонной канцелярии и мой, так сказать, начальник — майор Рошан. Вместе с ним приехали двое наших солдат, которые тут же вытащили из коляски несколько тяжелых мешков.

Я напрягся.

Часовые пропустили их без каких-либо вопросов. Причем оба поста. Ни на воротах, ни у входа в дом никому даже в голову не пришло проверять, что именно привезли наши солдаты.

С интересом стал ждать, чем все это закончится. Майор Рошан пробыл в доме минут десять. Потом выскочил оттуда с таким недовольным выражением лица, будто ему только что сообщили что-то крайне неприятное. Быстрым шагом добрался до своей коляски, что-то резко сказал сопровождавшим его солдатам, и вся троица укатила в неизвестном направлении.

Я задумался. Можно было бы решить, что майор просто предатель и перешел на сторону касталийцев. Но через несколько минут к усадьбе подъехала еще одна коляска. На этот раз из нее выбрался наш главный интендант. И снова с ним были двое наших солдат. И снова они тащили тяжелые мешки.

Выскочил он из дома еще быстрее, чем майор Рошан. На лице — то же недовольство. Движения — суетливые, нервные. Он даже несколько раз оглянулся на дом, прежде чем забраться в коляску. Что-то мне это напомнило.

Когда-то, еще в моей прошлой жизни, на верфь, где я тогда работал инженером-технологом, с проверкой прибыло большое начальство аж из самой столицы. Директор верфи и его заместители тогда бегали примерно так же. С такими же лицами, такими же нервными движениями и примерно с таким же желанием поскорее убраться подальше от проверяющих.

Я невольно усмехнулся. Какой из этого вывод? В доме происходит что-то нехорошее. Но, похоже, это нехорошее происходит в довольно цивилизованных рамках.

Никто не бегает с криками. Никого не пытают и не насилуют. Наши чиновники спокойно входят в дом с тяжелыми мешками и так же спокойно выходят обратно. Касталийцы их пропускают.

А значит, по крайней мере прямо сейчас, Изабель, скорее всего, в безопасности.

Конечно, лучше было бы проверить. Но как именно? Пробраться в дом через окно, как я сделал у Жабо, здесь не получится. Даже если предположить, что я найду подходящее место, вокруг слишком много солдат. Причем, что особенно неприятно, трезвых и готовых к бою. Через такую толпу я не пробьюсь.

Я нехотя слез с дерева и направился к Жану и Луизе. Пора было возвращаться к мадам Жабо.

Как я и подозревал, после нашего ухода жена мэтра Жабо железной рукой организовала из своих слуг маленький отряд и повела его в сторону джунглей. У этой особы очень плохо получалось изображать слабую женщину, которой постоянно требуется защита. Двое слуг несли носилки с мэтром Жабо, остальные двигались следом, а сама мадам Жабо шла впереди, сжимая в руках ружье.

Услышав за спиной топот, она резко обернулась и вскинула оружие, уверенно целясь прямо в нас.

— Мадам Жабо, неужели вы умеете заряжать ружье? — немного удивленно спросил я.

— Ах, это вы, мой спаситель! Как я рада, что вы к нам вновь присоединились! Вы даже не представляете, какого страха я натерпелась, пока мы шли. Зато теперь, когда вы снова с нами, мой рыцарь, я ничего не боюсь.

Красиво ушла от ответа.

— Как там Изабель? Вам удалось что-нибудь узнать?

Я поделился с мадам Жабо своими наблюдениями и рассказал, что видел возле губернаторского дома.

— Чего вы удивляетесь, виконт? Это же губернатор. Благородный человек. Касталийцы не посмеют тронуть ни его самого, ни, тем более, членов его семьи. Это с нами, с простолюдинами, можно не церемониться. А тронуть губернатора или его семью — значит оскорбить нашего короля. В таком случае война между королевствами практически неизбежна.

Я с уважением посмотрел на женщину.

Похоже, эта дама действительно разбиралась в большой политике. По крайней мере, рассуждала она вполне убедительно.

— Так вы думаете, что войны еще нет?

— Конечно нет, мой юный виконт. Этот налет — всего лишь обычный пиратский рейд. Никто не станет затевать войну из-за того, что ограбили какую-то богом забытую колонию. Тем более касталийцы даже не будут пытаться удержать ее. Думаю, как только соберут выкуп, так и уберутся.

Мадам Жабо на секунду задумалась и добавила:

— Вот если бы они попытались удержать порт, тогда наш король, да храни его Господь, неизбежно начал бы войну. Ведь порт — главная ценность нашего острова.

— Вы сказали «выкуп»? — тут же уцепился я за это слово.

— Ну да, выкуп. Наверняка касталийцы потребовали у нашего губернатора выкуп. А тот сейчас его собирает.

Я замер на секунду.

— Так вот что привозили начальник канцелярии и главный интендант. В мешках было золото. Губернатор собирает выкуп.

Наконец-то все сошлось.

— Ну конечно золото, дорогой виконт. А что же еще?

Мы некоторое время шагали молча. Я переваривал новую информацию и пытался понять, насколько словам мадам Жабо можно доверять.

— Я должна извиниться перед вами, ваша милость, — неожиданно начала она. — Я вела себя с вами ужасно. Мне очень, очень стыдно. Когда этот кошмар закончится, мы обязательно должны с вами встретиться и обстоятельно поговорить.

Мадам Жабо опустила глаза и попыталась изобразить на лице раскаяние. Получалось не очень убедительно.

— Ну что вы, мадам, как можно. Честно говоря, ваше предложение о женитьбе мне даже польстило. И не переживайте, я никому не скажу о той неловкости. В конце концов, вы не виноваты, что оказались в плену у подонков.

— Ах, что вы, дорогой виконт. Речь вовсе не об этом пикантном эпизоде, — улыбнулась мадам.

Да знаю я, о чем ты, хитрая лиса.

— Речь о том, что мы с моим мужем все это время были недопустимо черствы к вам. А вы оказались настолько благородны, что, несмотря на наше недостойное поведение, пришли и спасли нас. Даже страшно подумать, что с нами было бы, если бы не вы.

Женщина посмотрела на меня со значением.

— Но теперь все изменится, обещаю. Клянусь, вы будете достойно вознаграждены. Семья Жабо умеет отвечать добром на добро.

Я сузил глаза и нехорошо посмотрел на нее. Кажется, эта женщина окончательно потеряла берега.

— Мадам, я виконт де Ривен, а не наемник, выполняющий работу за вознаграждение, — произнес я максимально холодным тоном.

— Ах, простите, ваша милость. Я вовсе не это имела в виду, — быстро попыталась переиграть она.

— Очень на это надеюсь, мадам.

Несколько секунд мы шли молча.

— А что касается того пикантного эпизода, — неожиданно продолжила мадам Жабо, — можете рассказывать о нем кому хотите. Я сама непременно поделюсь с подругами рассказом о том, как предстала перед вами в подобном виде. Естественно, буду рассказывать об этом, сгорая от стыда.

Она кокетливо улыбнулась. Ну ладно. Будем считать, что с темы ты удачно соскочила. Я усмехнулся в ответ, показывая, что шутку оценил.

До заветного камня мы добрались уже на рассвете. Быстро же ночь пролетела. Казалось, только недавно мы покинули дом мэтра Жабо, а уже начало светать.

Я прислушался к своему организму и с удивлением понял, что не чувствую какого-то особенного измождения. И это при том, что всю ночь, вместо того чтобы спать как положено приличным людям, бегал туда-сюда, лазил по стенам, дрался, стрелял и вообще всячески издевался над собственным организмом. А в итоге всего лишь легкое чувство усталости. Вот она, молодость…

Неожиданно прогремел пушечный выстрел. Все вокруг вздрогнули.

— Что это? — невольно спросил я вслух.

Ответила мне, как ни странно, мадам Жабо.

— Скорее всего, это сигнал морякам на берегу. Касталийцы собираются уходить и созывают своих припозднившихся солдат.

— Вы уверены?

Мадам Жабо пожала плечами.

— Ну конечно же нет, дорогой виконт. Я всего лишь слабая женщина. Откуда мне знать порядки, принятые у касталийских моряков? Но я слышала, что на кораблях так принято. Незадолго до отправления давать сигнал из пушки.

Звучит логично. Вполне может быть.

Я посмотрел на камень. В принципе, можно было бы снова забраться на его вершину и посмотреть оттуда, что происходит в порту. Но демонстрировать свои навыки окружающим мне совершенно не хотелось. Особенно сейчас, когда я и так слишком много всего успел показать за эту ночь.

— Неужели этот кошмар наконец закончится? — устало сказала мадам Жабо.

Похоже, ей эта ночь далась нелегко. Хотя, если подумать, ее этой ночью пытали, избивали и едва не убили. Наверное, имеет право устать.

— Мне надо отойти, — наконец решился я.

Не знаю, что подумали окружающие, я же обогнул камень и начал взбираться на него с другой стороны. Оказалось, ненамного сложнее, чем в первый раз. Пальцы сами находили удобные выступы, тело двигалось почти автоматически.

С высоты город выглядел все так же грустно.

Все так же дымились развалины форта. Сам город отсюда просматривался плохо, но там и сям тянувшиеся к небу тонкие струйки дыма свидетельствовали о пожарах. К счастью, их оказалось не так много. Значит, по крайней мере, город касталийцы решили не превращать в пепелище.

Зато в порту явно происходило какое-то движение.

Касталийские солдаты толпились на пристани. С другой стороны собралась немаленькая такая толпа горожан. Со стороны можно было подумать, что две толпы вот-вот схватятся друг с другом. Вот только горожане, насколько я мог отсюда разглядеть, были полностью безоружны, тогда как касталийцы поголовно имели при себе оружие.

Мадам Жабо, похоже, оказалась права. Касталийцы действительно собирались уходить. Вот только на пристани явно что-то происходило, и мне хотелось понять, что именно. Просто так горожане вряд ли собрались бы толпой возле вооруженных солдат.

Я спустился тем же маршрутом, надеясь, что мой маневр никто не заметил. А даже если заметил — ну и что? Сейчас у меня были проблемы поважнее.

— Я схожу в город на разведку. Узнаю, что там и как. Если касталийцы действительно уходят, пришлю кого-нибудь за вами.

Мадам Жабо вскинулась было, собираясь возразить, но потом передумала. Похоже, решила, что спорить со мной бесполезно. Жан с Луизой, как обычно, опять увязались за мной.

Путь от приметного камня до города был неблизкий. Почти час топать по джунглям. Я, честно говоря, уже решил, что мы не успеем до того, как касталийцы погрузятся на корабли. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Город встретил нас все той же настороженной тишиной. Людей на улицах почти не было. Ближе к центру начали попадаться дома, подвергшиеся разграблению. Мы вырулили к порту и наткнулись на огромную толпу горожан. Похоже, весь город собрался здесь. Всем хотелось лично убедиться, что касталийцы наконец уберутся.

Я предложил своей свите рассредоточиться по толпе и собрать побольше сведений о том, что здесь происходит. Сам тоже ввинтился в толпу и принялся протискиваться в первые ряды. Совсем вперед лезть не стал. Видок у меня был тот еще. Рубаха местами разодрана, местами окровавлена. Штаны превратились в лохмотья. И в довершение все это великолепие было покрыто грязью и пылью. В общем, не тот у меня вид, чтобы лезть в первые ряды.

А впереди и вправду происходило интересное.

В центре собрались сливки общества. Старшие офицеры гарнизона стояли в ряд. В центре стоял наш губернатор, худощавый и невысокий, но, как обычно, прямой как палка — господин де Монтиньяк.

Рядом с ним, внезапно, оказалась его дочь. Изабель де Монтиньяк. Как обычно, безупречно одетая и причесанная по последней меровильской моде. Слава богу, с ней все в порядке. Она не потеряла самообладания и смотрела на касталийцев своими огромными голубыми глазами с деланным равнодушием.

Справа от губернатора командующий гарнизоном, майор де Шарнэ. Выглядел он не ахти. Можно было бы предположить, что господин де Шарнэ смертельно пьян, однако край тугой повязки, выглядывавшей из-под форменного камзола, намекал на то, что хоть кто-то в нашей колонии оказал сопротивление захватчикам. Майор старался держать спину прямо, но получалось плохо. Он тяжело опирался на трость, а с другой стороны его поддерживал адъютант.

Слева от губернатора — начальник канцелярии, майор Рошан. Там же находился главный интендант, господин де Ларош. В общем, лучшие люди нашего города.

Парочка касталийцев напротив выглядела куда колоритнее. Взрослый дядечка лет пятидесяти пяти. Загорелое, обветренное лицо, борода с заметной проседью, глубокие морщины и старый шрам через щеку сразу выдавали в нем бывалого моряка. Одет богато, но без особой вычурности — темно-синий камзол, дорогая перевязь и тяжелая сабля на поясе. На окружающих этот тип смотрел спокойно и цепко, с заметной долей превосходства.

С ним молодой человек в черном костюме, обильно украшенном золотым и серебряным шитьем. На молодом человеке большими буквами было написано: столичный хлыщ.

Высокий, мускулистый. Черные как смоль волосы затянуты в небольшой хвост, аккуратная черная бородка, хищный взгляд. На окружающих молодой человек смотрел с подчеркнутым презрением высокородного аристократа. Исключение он делал только для Изабель.

Хлыщ кидал в ее сторону заинтересованные взгляды, которые задерживались на декольте девушки несколько дольше, чем допускали приличия. Изабель, в свою очередь, отвечала на эти взгляды полным равнодушием, не обращая на молодого человека никакого внимания. Будто его нет вовсе.

Я как раз пытался понять, кто из этой парочки главнее, когда ко мне протиснулись Жан и Луиза. Первым начал отчитываться Жан.

— Наш губернатор заплатил выкуп, поэтому касталийцы прекратили грабежи и скоро уберутся. Вот этот, — Жан указал глазами на того, что постарше, — касталийский адмирал дон Диего де Гарсиа. А про второго ничего не знаю.

— Второй какой-то касталийский гранд. Очень высокородный. Вроде, он даже главнее адмирала. При этом приходится адмиралу племянником.

Ясно. Касталийский адмирал и его племянник, высокородный гранд, занимаются пиратством. Чудесные у вас тут порядки, я посмотрю.

Между тем гранду, похоже, окончательно надоело безразличие Изабель, и он решил сам обратить на себя ее внимание.

— Поймите нас правильно, господа, — начал он на ломаном лауренском. — Мы ничего не имеем против королевства Лаурен. Даже наоборот. Лично я в восторге от вашего королевства. У вас такие красивые женщины. А ваша мода…

При этом он перевел насмешливый взгляд на Изабель.

Сейчас что-то будет, понял я.

— Сеньорита, примите мои поздравления, — обратился хлыщ непосредственно к Изабель. — Ваш портной сумел добиться того, о чем многие дамы могут лишь мечтать: теперь ваша красота говорит сама за себя, совершенно не утруждая мужское воображение.

До Изабель не сразу дошел смысл его слов. Но через мгновение она поняла, что под витиеватым комплиментом искусно замаскировано откровенное оскорбление, и густо покраснела. На ее молочно-белой коже это было особенно заметно.