В это время мой знакомец, если его вообще можно было так назвать, заорал особенно громко. Оказалось, что пока я разбирался с этим неубиваемым громилой, второй серый, тот самый, который остался без руки, все-таки сумел завладеть своим кинжалом. Перехватил его левой рукой и решительно направился к бедолаге с самым очевидным намерением — закончить начатое.

Ну нет, серый. Не для того я во всю эту чертовщину влез, чтобы так просто позволить тебе зарезать человека, которому, возможно, обязан жизнью.

В два прыжка я оказался рядом с одноруким психом и рубанул его по шее. То ли сказался уже приобретенный опыт, то ли злость, но голова серого слетела с плеч легко и непринужденно. В этот момент я даже подумал, что хорошо, что из ран этих странных тварей не хлещет кровь. Страшно представить, как бы я изгваздался, если бы рубил головы обычным людям. И еще хорошо, что они не киборги. Вряд ли бы мой тесак справился с металлическим скелетом. Но если они не киборги, то кто?

Пока я предавался этим откровенно идиотским размышлениям, знахарь успел справиться с последним противником. Впрочем, это оказалось не такой уж сложной задачей. Поодиночке эти странные серые особой угрозы не представляли. Слишком медлительные, да и интеллектом явно не блещут. Просто прут вперед, не обращая внимания вообще ни на что. Зато силы у них хоть отбавляй. Во всяком случае, по сравнению со мной. Вот только помогает им это не слишком сильно. С обычным человеком они, пожалуй, могли бы справиться только толпой.

Знахарь не просто одолел своего противника, но еще и ухитрился вывернуть его так, чтобы мне было удобнее снести серому голову. И теперь что-то настойчиво кричал мне. Судя по интонации, смысл был примерно такой: "Ну и чего ты ждешь?"

А действительно, чего?

Не признаваться же ему, что в мире, откуда я пришел, как-то не принято рубить людям головы. Даже таким странным. Да и вся эта ситуация была для меня сплошным стрессом. Если уж совсем честно, меня мутило. Еще немного — и я бы выблевал свой скудный завтрак. К тому же убивать серого, который уже не представлял непосредственной опасности, совершенно не хотелось.

С другой стороны, а какой у меня был выбор? Отпустить? Так он уже раз десять мог попытаться сбежать, если бы захотел. Но нет. Эти твари были какими-то неправильными. Даже с отрубленной рукой, с дырой в груди и проткнутые насквозь, они продолжали пытаться убивать. Так что выбора у меня, по сути, не было.

Еще немного поуговаривав себя подобным образом, я подошел к последнему серому и одним ударом смахнул ему голову.

Ну вот. Теперь можно. Я отбежал к краю поляны, и меня скрутило. Вся вонь и вся мерзость этого, с позволения сказать, сражения наконец добрались до моего сознания. Приходил я в себя долго. Очнулся только тогда, когда мой знакомый знахарь положил руку мне на плечо.

— Надо уходить. Здесь нельзя оставаться.

Да не очень-то и хотелось мне здесь оставаться. Эти серые были еще теми вонючками. Да и картина устроенной мной бойни энтузиазма совершенно не добавляла. Поэтому я даже с некоторым облегчением позволил знахарю увести себя с поляны.

Пока мы шли, знахарь горячо меня в чем-то убеждал. Я особо его не слушал. Не до того мне было. Да и на лауренском он говорил, откровенно говоря, отвратительно. Однако смысл последней фразы до меня все-таки дошел.

— Когда я умру, ты получишь мою силу, — горячо прошептал он, сверкая глазами.

Ого. Мужик решил сделать меня наследником. Вот уж спасибо. Виконт де Ривен — наследник чокнутого дикаря.

— Мне от тебя ничего не надо, уважаемый, так что живи долго. А если еще и дашь мне воды, то будешь вообще самым лучшим человеком на этом острове.

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — возмутился абориген.

Я удивленно на него уставился.

— Макандал убил меня, — начал он торопливо объяснять. — Его черная магия проникла в меня. Я умру еще до рассвета. У нас мало времени. Я должен успеть передать тебе свою силу и свои знания. И самое главное — тайну цветка марехи-са. Но ты должен сохранить эту тайну. Макандал не должен добраться до цветка марехи-са.

Вот же блин. Этот тип, похоже, спятил. Впрочем, неудивительно.

— Который из этих был Макандалом? — спросил я, чтобы потянуть время.

Знахарь удивленно посмотрел на меня.

— Макандал — могучий колдун, и сила его велика. К счастью для нас, на нем лежит заклятие. Он не может покинуть свою часть острова. Поэтому он послал за мной своих зомби.

Я окончательно охренел от услышанного. Надо же, зомби. Только этого мне не хватало. Насколько я понял, род де Ривенов — ревностные католики. А я вдруг вляпался в разборки местных колдунов шарлатанов. Да если об этом станет известно, меня просто сожгут. Тот же добряк отец Ансельмо сожжет. И глазом не моргнет. Колдовство, в понимании местных, — это очень серьезно. Ну вот что мне стоило пройти мимо?

— Если этот твой Макандал далеко, то как он смог тебя убить? — Не то, чтобы мне и правда был интересен ответ, но надо же было как-то успокоить беднягу знахаря. Он же действительно решил, что умрет, потому что Макандал его проклял.

— Зомби провели надо мной ритуал магии смерти. Если бы у них получилось завершить ритуал, я бы стал таким же зомби. Но при этом сохранил бы память и стал послушным рабом Макандала. Зомби всегда подчиняются тому, кто поднял их из мертвых. И тогда Макандал наконец получил бы то, чего так давно хочет. Цветок марехи-са.

— Что же это за цветок такой, что из-за него такие страсти кипят? — удивился я вслух.

— Цветок марехи-са — это цветок восхождения. Он позволяет подниматься по лестнице восхождения, минуя обычные способы.

— Что-то ты меня совсем запутал, уважаемый. Вроде по-лауренски сказал, а я ничего не понял. Кстати, как тебя зовут?

— Меня зовут Кемба, — степенно ответил абориген.

— Это же ты меня лечил, когда я умирал от серой лихорадки?

— Да. Это был я, — ничуть не смущаясь, ответил Кемба.

Надо же. А хитрюга Инес наводила тень на плетень. Впрочем, ее можно понять. Она в курсе порядков, принятых среди выходцев из Мейнленда, и обвинения в причастности к колдовству ей тоже совершенно ни к чему.

— Так ты умеешь исцелять?

— Моя магия связана с травами. С любыми растениями. Я могу усиливать силу трав и умею делать отвары.

— Значит, ты травник, — обрадовался я. — Неплохое умение.

Почему обрадовался? Ну, травники с точки зрения матери нашей церкви — не абсолютное зло. Варить отвары и разные бальзамы из трав тоже не очень хорошо. Особенно когда этим занимается некрещеный дикарь. Но это все-таки гораздо лучше, чем магия смерти и зомби. За травы могут и не сжечь. По крайней мере, меня.

— Я не травник. Я маг жизни. Просто моя магия действует только на растения.

Вот кто тебя за язык тянул. Какой еще маг? Но на этом абориген не успокоился.

— И ты унаследуешь мой дар. Станешь магом.

— Не-не, Кемба, не надо мне такого дара. Я, видишь ли, воин. Моя стезя — шпага.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся Кемба. — Тем более лестница восхождения может сделать тебя сильнее и ловчее.

— Так я и сейчас ловкий, — обиженно возразил я.

Надо же. Я ему жизнь спас, а он моей ловкостью недоволен.

— Ты станешь гораздо ловчее и гораздо сильнее. Сильнее и ловчее любого из живущих. Особенно с цветком марехи-са.

Что-то мне вдруг перестал нравиться этот цветок. Слышал я про разные растения, после употребления которых люди становятся сильнее, ловчее и вообще начинают видеть мир по-новому.

— Ты хочешь сказать, что отвар из этого твоего цветка сделает меня быстрее и сильнее? — нехорошим тоном спросил я.

Кемба несколько секунд смотрел на меня, потом устало покачал головой.

— Хорошо запомни то, что я скажу. Это важно. Цветок марехи-са — магический цветок. Он выглядит как обычный тюльпан. Только маги вроде меня могут видеть его ауру. Ты тоже сможешь. Когда цветок отцветет, от него останется коробочка. В коробочке семена. Обычно от двух до пяти. Ты соберешь эти семена, положишь их в специальное зелье, которое я тебе покажу, и будешь выдерживать три дня. Через три дня проглотишь их. Каждое семя даст тебе единицу таланта. Ты сможешь вложить эти единицы куда захочешь. Хочешь — в силу, хочешь — в ловкость. Но, возможно, тебе следует вложить их в интеллект.

Ничего себе. Это он меня сейчас подколол, что ли?

А этот Кемба, оказывается, тот еще шутник. Настоящий виконт за такие слова, наверное, убил бы. Если бы, конечно, понял, подкол.

Но я не стал скандалить. В конце концов, чувство юмора — это хорошо. Тем более что Кемба с каждой минутой слабел все сильнее. Теперь он шел, тяжело опираясь на меня.

В принципе, неудивительно. После такого стресса любой сомлеет.

Кстати, а куда мы вообще идем?

— Куда мы идем, Кемба? Форт вроде в другой стороне.

— Мы идем ко мне домой, — слабым голосом ответил абориген.

Отлично, подумал я про себя. Отведу его домой, уложу в постель и со спокойной душой отправлюсь к себе. Жаль только поохотиться не удалось, но ничего. Побуду немного голодным. Зато никто не увидит меня в компании местного мага жизни. И это хорошо.

— Я вижу, ты мне не веришь, — вдруг заговорил Кемба. — Но это неважно. Ты главное запоминай то, что я скажу.

Я не стал возражать. В конце концов, пусть говорит. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

— Цветок марехи-са растет только на берегах великой реки, которая берет начало у водопада Нгала-Мбе, в сердце Черного континента.

— Нгала-Мбе? — удивился я. — Где-то я уже слышал это название.

— Нгала-Мбе переводится как Тот Кто Гремит.

Да, точно, вспомнил. Это же легендарное место. Именно там нашли развалины древнего города. Древний город в самом сердце Черного континента. Настоящая сенсация.

Вот только исследовать его толком так и не получилось. Слишком тяжелая местность. Хищники, ядовитые твари, странные болезни. Да еще и с водой на большей части пути проблемы. Королевства Мейнленда, соревнуясь друг с другом, отправляли туда экспедицию за экспедицией, но те либо не возвращались вовсе, либо назад приходили считаные единицы. Зато привозили с собой удивительные артефакты.

— Ты что, бывал у этого водопада? — заинтересовался я.

Если подумать, это же настоящая сенсация.

— Нет, я там не был. Там был мой учитель. Он привез оттуда семена марехи-са и попытался вырастить этот цветок здесь.

Да что ж он привязался к своему волшебному цветку. Впрочем, судя по всему, для него это действительно что-то очень важное. Так что злиться не стоит.

— Я слышал, там находятся развалины древнего города. Твой учитель ничего не рассказывал про цивилизацию, которая его построила?

— Учитель много чего рассказывал. Это город великих магов прошлого. Восходящих, достигших невиданных высот на лестнице восхождения. Маги древности обладали такой силой, что нам, нынешним, и не снилось.

— Угу, — уныло ответил я.

Великие маги древности. Ну кто бы сомневался.

Кемба снова посмотрел на меня с нескрываемым недовольством. Не нравится ему мое скептическое отношение. Ну извини, друг, но всяческие гадалки, экстрасенсы и прочие шарлатаны раздражали меня еще в прошлой жизни. А в этой — так тем более.

— Моему учителю не удалось вырастить цветок, — продолжил свою историю маг жизни. — Его убил Макандал. Он узнал про семена и захотел завладеть ими.

Ну да, прямо эпос о волшебном цветке и борьбе добрых и злых колдунов за его семена.

— Сколько лет этому Макандалу, раз он и твоего учителя убил, и тебя попытался подчинить?

— Макандалу триста лет. Он достиг великого могущества в магии смерти и теперь практически бессмертен.

— Вот как, — протянул я.

Зачем я вообще слушаю эту белиберду?

— А тебе сколько лет? — уже примерно понимая, что услышу в ответ, все-таки поинтересовался я.

— Мне всего лишь сто двадцать лет.

Всего лишь. Понятно. А сколько тогда было его учителю? Впрочем, нет, не буду спрашивать. Как бы ни были мне симпатичны аборигены, по сути своей они все-таки наивные дикари, и мне совершенно не обязательно делать вид, что я верю во все их россказни.

— Я продолжил дело своего учителя и сумел вырастить цветок марехи-са здесь, на острове. Однако мне пришлось заплатить за это своей жизнью.

Кстати, совершенно не исключено, что именно здесь он не врет. В смысле, что ему действительно удалось вырастить на острове растение, которое изначально здесь не растет. И если это правда, то Кемба заслуживает уважения. В моем мире подобное сочли бы серьезным научным достижением.

Пока мы с Кембой таким образом беседовали, добрались до его жилища. Изначально я был уверен, что знахарь живет в деревне аборигенов, но ошибся. Его хижина стояла на отшибе, довольно далеко от поселения. Ну как далеко — несколько километров через джунгли.

Место, надо признать, было красивое. Небольшая живописная поляна посреди леса. Приличных размеров огород, на котором росли в основном какие-то травы и незнакомые мне растения. Никаких тюльпанов, кстати, я так и не заметил. Неподалеку паслись две козы, а на плетеной ограде, окружавшей дом, сидел угольно-черный ворон. Вернее, еще не совсем ворон, скорее крупный вороненок. Он с явным интересом наблюдал за нашим появлением, но с места не слетал.

Я помог Кембе войти в дом. Вообще-то выглядел он довольно молодо — лет на сорок, максимум на пятьдесят. Но, с другой стороны, если человек сам утверждает, что ему сто двадцать лет, почему бы мысленно не считать его стариком?

Кемба тяжело опустился на кровать и жестом предложил мне присесть за стол. Я начал было вежливо отказываться, но он напомнил, что я жаловался на жажду, а заодно предложил меня покормить.

Предложение выглядело крайне заманчивым, даже несмотря на то, что в нагрузку мне совершенно точно придется выслушивать очередную порцию его рассказов о магии, зомби и прочих чудесах.

Хозяин дома некоторое время сидел неподвижно, восстанавливая силы, потом с кряхтением поднялся и начал накрывать на стол. Я следил за его действиями с голодным интересом.

Кемба вышел в крохотное помещение, которое, вероятно, выполняло роль кухни, и некоторое время возился там. Потом вернулся с пузатым кувшином и налил мне в убогую глиняную кружку какой-то напиток. Видимо местное пиво, о котором мне доводилось слышать. Я осторожно попробовал.

На пиво это походило весьма отдаленно, но напиток оказался прохладным и неожиданно вкусным. Поэтому я с удовольствием осушил кружку залпом и тут же протянул ее за добавкой.

Понятно, что воспитанные виконты в гостях так себя не ведут. Но, во-первых, пить хотелось ужасно, а во-вторых, жаловаться на мои дурные манеры Кемба, как мне казалось, никому не собирался.

Хозяин довольно улыбнулся и налил мне еще. Вторую кружку я пил уже медленно и с достоинством, как и подобает представителю старинного дворянского рода.

Тем временем на столе начали появляться блюда. Еще через несколько минут мы приступили к завтраку. Или уже к обеду? Впрочем, неважно. Главное — к еде.

Стараясь лишний раз не задумываться о том, из чего и, главное, каким образом все это приготовлено, я принялся есть.

Что-то мне очень понравилось. Например, жареная дрофа оказалась просто великолепной. Что-то, наоборот, показалось слишком кислым или чересчур сладким. Но в целом местная кухня произвела на меня вполне благоприятное впечатление.

Можно сказать, что это было мое первое полноценное знакомство с кулинарией острова, и вердикт я бы вынес следующий: есть можно. Даже с удовольствием. Хотя, если выбирать, я все же предпочел бы кухню родного мне Мейнленда.

Мой аппетит явно впечатлил хозяина дома. Он несколько раз поднимался из-за стола, чтобы принести еще еды. Похоже, объемы потребления пищи молодого организма его несколько озадачили.

Впрочем, я рассудил, что поскольку сегодня спас ему жизнь, то один бесплатный обед вполне могу себе позволить.

Кемба в очередной раз поднялся из-за стола и направился в дальний угол комнаты. Я в это время увлеченно расправлялся с чем-то, напоминавшим курятину, и особого внимания на хозяина дома не обращал.

А зря. Я услышал его шаги уже за спиной и начал было оборачиваться, но не успел.

Что-то острое и болезненное впилось мне в шею. Боль была не сильной, но неожиданной. Я рефлекторно схватился рукой за место укола и нащупал нечто очень похожее на тонкую иглу. Попытался выдернуть ее, но Кемба неожиданно крепко перехватил мою руку.

Я попытался вскочить, и схватиться за оружие. Попытался хотя бы обернуться, но понял, что не могу пошевелиться. Вообще.

Кемба еще несколько секунд удерживал мою руку, внимательно наблюдая за мной. Затем, убедившись, что я полностью оцепенел, спокойно отпустил меня.

После чего степенно обошел стол, сел напротив и внимательно посмотрел мне в глаза. А я смотрел на него.