Раненый и смертельно уставший, я решил, что заслужил хотя бы несколько часов отдыха. Добрался до убогой лежанки Кембы и буквально рухнул на нее.

— Инес, я немного посплю. А ты поглядывай по сторонам. Если кто-нибудь появится, мы должны успеть уйти в джунгли.

Девушка понятливо кивнула, а я отвернулся к стене и закрыл глаза. Но сон не приходил. Стоило сомкнуть веки, как передо мной один за другим возникали лица убитых касталийцев. Особенно отчетливо вспоминался тот самый сержант. Его спокойный взгляд, молчаливым укором жег меня.

Я резко открыл глаза. Вдруг понял, что меня начала бить мелкая дрожь. Стало холодно, будто меня бросили в ледяную воду.

— Чтоб вас всех…

Я сам не заметил, что выругался вслух.

— Что случилось?

Инес тут же оказалась рядом. Она присела возле кровати и тревожно посмотрела на меня.

— Ты весь бледный и дрожишь. Это рана болит?

Я долго молчал, не зная, как объяснить ей происходящее. Да и можно ли вообще это объяснить? Потом все-таки решил, что стоит попробовать.

— Я сегодня убил людей, Инес.

Она непонимающе смотрела на меня.

— Много людей.

Я сглотнул.

— И теперь не могу уснуть. Стоит закрыть глаза… они приходят.

Девушка нахмурилась еще сильнее. Было видно, что она искренне переживает за меня, но совершенно не понимает, в чем проблема.

Да что там Инес…

Любая девушка этого мира, даже воспитанная в строгости Изабель, скорее всего, посмотрела бы на меня точно так же. Ну убил. Ну и что? Тем более когда речь идет о вражеских солдатах. Здесь подобные вещи никого не удивляют. Только я-то вырос совсем в другом мире.

— Иди сюда…

Я протянул к ней руки. Инес без слов подошла. Я осторожно уложил ее рядом и крепко прижал к себе. Только сейчас понял, что меня знобит. Как-то глупо. Снаружи стояла тропическая жара. Воздух раскалился градусов до тридцати пяти, если не больше. А меня трясло так, словно вокруг лежал снег.

Я прижался к девушке еще сильнее, будто пытался согреться ее теплом. Она ничего не спрашивала. Просто гладила меня по волосам, что-то тихо шептала на своем языке и осторожно перебирала пальцами по шее.

Наверное, впервые с момента нашего знакомства я обнимал Инес без малейшей мысли о близости. Мне нужен был не секс. Мне нужен был живой человек рядом. И это почему-то действительно помогло. Дрожь постепенно ушла. Мысли перестали метаться. Глаза сами собой закрылись. И на этот раз я наконец заснул.

Проснулся уже под вечер.

Инес, как всегда, не сидела без дела. Что-то перебирала, сушила травы, раскладывала по полкам немногочисленные запасы Кембы. Удивительно деятельная девушка. Кажется, она просто не умела бездельничать.

Я же решил заняться трофеями. Первым делом проверил кошельки последних трех касталийцев. Все-таки честно добытые военные трофеи. Имею полное право. Денег оказалось не слишком много, но все равно заметно больше, чем оставалось у меня после закупки продуктов.

Потом перешел к оружию. После недолгих раздумий оставил себе хороший кинжал и пистолет.

Пистолеты этой эпохи были оружием, мягко говоря, посредственным. Огромные, тяжелые, ненадежные и удивительно неточные. Попасть из такого можно было разве что шагов с пяти. А лучше вообще стрелять в упор. Зато если попадешь…

Я невольно покосился на круглую свинцовую пулю. Настоящий маленький ядро. Даже страшно представить, что оно делает с человеческим телом. Впрочем, ружья стреляли практически тем же самым.

Тем не менее именно пистолет подходил для моей новой задумки гораздо лучше. Я решил ночью вернуться в город. И немного поиграть в партизана.

Долго колебался, прежде чем принять это решение. Но в конце концов понял одну простую вещь. Настоящий виконт де Ривен поступил бы именно так. Несмотря на ссылку, и несмотря на обиду.

Я ведь сам совсем недавно говорил касталийскому сержанту, что дворянин обязан защищать своего короля независимо от обстоятельств. Если теперь отступлю, получится, что все мои красивые слова ничего не стоят. А если я действительно собираюсь стать виконтом де Ривеном, значит, должен не только носить его имя. Нужно начать думать так же, как думал бы он.

В моем случае все оказалось удивительно просто. Хочешь стать де Ривеном? Стань им. Не хочешь? Тогда оставайся тем самым немолодым мужчиной из далекого будущего. Вот только этот мужчина уже умер. Так что выбора у меня, по большому счету, не осталось.

Еще раз осмотрев арсенал, я решил остальное оружие спрятать в джунглях, но когда принялся заворачивать все это добро в плащ, вдруг подумал что сам плащ, мне как раз пригодится. Темный плащ и темная широкополая шляпа. Самое то, чтоб передвигаться по ночному городу. Ну и в конце концов, я же ужас, летящий на крыльях ночи.

Ближе к ночи я двинул в город. Закутанный в черный плащ и в черной же шляпе. С собой прихватил шпагу, пару кинжалов и пистолет. К первым хибарам вышел к полуночи. Среди хибар стояла какая-то нездоровая тишина. Жители, похоже затаились.

В этот раз я вошел в город с другой стороны. Просто на всякий случай. Если касталийцы уже выставили патрули, не стоило дважды пользоваться одним и тем же маршрутом.

Первым делом я направился к трактиру дядюшки Матье. Это было лучшее место, чтобы узнать новости. Трактир обычно закрывался только под утро. Даже если посетителей уже разогнали, наверняка кто-нибудь из местных крутился бы поблизости.

Но вместо трактира меня встретил черный, все еще дымящийся остов.

От знакомого здания остались лишь обугленные стены да торчащие в ночное небо закопченные балки. Запах гари чувствовался еще издалека.

Я замедлил шаг. Возле того места, где раньше находился вход, неподвижно лежал человек.

— Нет… — тихо выдохнул я.

Подходить совсем не хотелось. Очень хотелось ошибиться, но ошибиться не получилось. На земле лежал дядюшка Матье.

Лицо было разбито до неузнаваемости. Похоже, его сначала избили, а потом кто-то добил хозяина трактира ударом штыка в грудь. Я медленно опустился рядом на корточки. Да… Именно так все, скорее всего, и произошло.

Матье никогда не умел молчать. Горячий, вспыльчивый, упрямый. Наверняка начал спорить с захватчиками. Потом попытался выгнать их из собственного трактира. А дальше… Дальше исход был предрешен.

Я тяжело вздохнул. Жаль старика. За всей своей шумностью и любовью поругаться он был удивительно добрым человеком. Не раз приглашал бесплатно пообедать, прекрасно понимая, что денег у меня почти нет, но я каждый раз отказывался. Гордость не позволяла жить за чужой счет.

Что-то стремительно мелькнуло у меня за спиной. Тело среагировало раньше, чем сознание успело понять, что происходит. Я мгновенно ушел перекатом вправо. Очень вовремя.

Широкое лезвие большого моряцкого ножа со свистом рассекло воздух в том месте, где секунду назад находилась моя шея.

Еще не закончив перекат, я уже оказался на ногах. Шпага сама вылетела из ножен. Одно движение — и острие уперлось нападавшему точно под подбородок. Тот застыл. Мы несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.

— Жан?.. — наконец удивленно произнес я.

— Ваша милость?.. — в голосе моего противника прозвучало не меньшее изумление.

Мы оба одновременно выдохнули. Я чуть опустил шпагу. Жан был одним из ссыльных, которых судьба занесла на этот остров задолго до моего появления. Матерый уголовник. Насколько я слышал, каторгу ему заменили ссылкой, решив, что проклятый остров сам доведет дело до конца. Но, вопреки ожиданиям властей, Жан пережил серую лихорадку, освоился и даже сумел неплохо устроиться. В каком-то смысле нас действительно объединяла одна судьба.

— Это что же получается, Жан, — усмехнулся я, — ты решил ограбить своего брата по несчастью?

Жан недоверчиво хмыкнул.

— Скажете тоже, ваша милость. Где вы, а где я. Какие еще братья?

— Тогда зачем бросился с ножом?

Он даже немного смутился.

— Да я вовсе не на вас собирался нападать. Решил, что наконец-то повезло встретить одинокого касталийца. Эти собаки теперь по одному почти не ходят.

— Так ты, выходит, народный мститель?

Жан посмотрел на меня как на человека, окончательно потерявшего связь с реальностью.

— Чего? Да какой из меня мститель? Просто подумал, что выпал редкий случай ограбить кого-нибудь так, чтобы меня за это не повесили. Может, еще и героем назовут.

Я не удержался от улыбки.

— Вроде умный человек, Жан, а такую глупость говоришь.

Он вопросительно поднял бровь.

— Запомни. Ты сейчас не грабишь. Ты сражаешься за Бога, Короля и Отечество. Понял?

Жан почесал затылок.

— Экхм… Красиво сказано, ваша милость. Очень красиво. Давайте, когда дойдет до разговоров, говорить будете вы. У вас это гораздо лучше получается.

— Договорились, мой непризнанный брат.

— Ладно, — сменил я тему. — Скажи лучше, патрули все так же ходят тройками?

— Угу.

Он кивнул, но тут же прищурился.

— Погодите-ка…

В глазах бывшего каторжника появилась настороженность.

— Так вы что… и вправду решили воевать? Ну… за Бога, Короля и все такое?

— А разве у меня, как у дворянина Лаурена, есть другой выбор?

Жан некоторое время молчал.

— А деньги?

Вот ведь практичный человек.

— Деньги, как и другие трофеи будем делить поровну.

Он расплылся в довольной улыбке.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь пойду на дело вместе с настоящим виконтом.

— Жизнь заставит — еще не так раскорячишься.

Жан удивленно моргнул.

— Чего?

Я только махнул рукой. Мы уже собирались двинуться дальше, когда ночную тишину разорвал отчаянный женский крик.

— Помогите!

Мы с Жаном одновременно повернули головы. Крик донесся откуда-то из соседней улицы. Я без слов вытащил из-за пояса второй кинжал и протянул его Жану.

— Держи.

Он удивленно посмотрел сначала на оружие, потом на меня.

— Мне?

— Тебе. И держись от меня шагов на десять. Не путайся под ногами.

Не дожидаясь ответа, я сорвался с места и побежал туда, откуда донесся крик. За спиной почти сразу послышались тяжелые шаги Жана. Похоже, теперь я был не один.

Трое касталийцев прижали девушку к стене соседнего дома. Она отчаянно вырывалась, царапалась, пыталась выскользнуть из цепких рук. Внезапно один из солдат взвыл.

— Ах ты дрянь!

Он резко отдернул руку от ее лица. Видимо, зажимал ей рот, а девушка изо всех сил вцепилась зубами ему в ладонь. Не раздумывая, здоровяк с размаху ударил ее в лицо. Девушка вскрикнула и осела на землю.

Удар сопровождался длинной тирадой, из которой, несмотря на мой безупречный касталийский, я понял только одно слово.

От этой сцены кровь ударила мне в голову.

«Ну все. Хватит».

Я шагнул вперед.

— Немедленно отпустите девушку!

От волнения голос предательски дал петуха, что было совершенно некстати.

Касталийцы обернулись и, увидев перед собой пятнадцатилетнего мальчишку, дружно расхохотались.

— Куда ты лезешь, сопляк? А ну беги отсюда и спрячься за мамину юбку, пока тебя не выпороли ремнем!

Как ни странно, их издевательский смех неожиданно успокоил меня. Сердце перестало бешено колотиться, дыхание выровнялось, а вместе с ним исчезли и последние сомнения.

— Отпустите девушку, и я позволю вам уйти живыми.

Честно говоря, я вовсе не был уверен, что действительно отпущу этих скотов. Тот человек, который еще совсем недавно мучился из-за каждого убитого, словно остался где-то позади. После всего, что я уже увидел сегодня, эти скоты не заслуживали снисхождения.

Впрочем, касталийцы сами избавили меня от последних моральных терзаний. Они не воспринимали меня всерьез и даже не подумали воспользоваться возможностью уйти.

— Ты что, нам угрожаешь? — вскинулся здоровяк с прокушенной рукой. — Ах ты щенок…

Он шагнул ко мне и с размаху попытался отвесить тяжелый подзатыльник, словно действительно собирался проучить наглого мальчишку.

Я даже не стал отступать. Лишь слегка наклонил голову, позволяя его ладони со свистом пролететь мимо. Одновременно правая рука сама собой выхватила кинжал.

Одним слитным движением я пришпилил его ладонь к деревянному забору возле которого мы находились.

Несколько секунд касталиец ошеломленно смотрел на собственную руку, словно не понимая, что произошло. Потом кровь густыми струйками побежала по доскам забора. Лишь тогда он взревел, как раненный медведь.

Двое оставшихся наконец опомнились и лихорадочно потянулись к оружию. Только было уже поздно.

Шпага сама легла мне в руку. Казалось, она давно ждала именно этого момента.

Старший только начал вытаскивать палаш, когда я уже оказался рядом. Короткий выпад — и клинок насквозь прошил ему грудь. Касталиец удивленно охнул, будто до последнего не верил, что мальчишка действительно решится ударить.

Я резко выдернул шпагу и тут же развернулся ко второму.

Тот успел лишь схватиться за ружье. На лице застыло растерянное выражение. Кажется, происходящее окончательно выбило его из колеи.

В этот миг между нами что-то блеснуло. Кинжал с глухим стуком вошел касталийцу точно в горло. Солдат судорожно схватился обеими руками за рукоять, сделал пару неверных шагов назад и рухнул на землю.

Только теперь я вспомнил о Жане.

— Однако… — невольно пробормотал я.

Похоже, мой новый напарник умел метать ножи не хуже циркового артиста.

Жан бесшумно возник у меня за спиной, словно все это время стоял рядом. Не обращая внимания ни на меня, ни на девушку, он сразу занялся привычным делом. Деловито переворачивал трупы, снимал с них оружие, кошельки, ремни, все, что представляло хоть какую-то ценность.

Я же опустился на колено рядом с девушкой.

— Черт…

Только сейчас я узнал ее. Луиза. Дочь того самого писаря-пьяницы, которого я сейчас заменял в канцелярии.

Сегодня мне вообще удивительно везло на знакомые лица. Хотя какое, к черту, везение? Этот «город» лишь на карте назывался городом. На самом деле — большая деревня. Здесь все знали друг друга если не лично, то хотя бы в лицо.

Я осторожно коснулся ее щеки.

— Луиза…

Легонько похлопал по лицу. Девушка тихо застонала и начала приходить в себя.

Выглядела она ужасно. Губы разбиты, из носа медленно стекала кровь, на щеке уже наливался здоровенный синяк. Платье было разорвано, волосы спутались.

Она открыла глаза и несколько секунд непонимающе смотрела прямо на меня, словно не могла понять, сон это или явь. Потом память вернулась. Луиза судорожно дернулась, пытаясь отползти назад, и тихо вскрикнула.

— Тише… Тише, Луиза. Все уже закончилось. Это я. Виконт де Ривен.

Она несколько раз часто моргнула.

— В… ваша милость?

Я кивнул.

— А где… где эти?

— Эти больше никого не обидят.

Я специально сказал спокойно, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

И тут, вспомнил о третьем. Черт. Он ведь все еще жив. Я резко развернулся, мысленно ругая себя за такую беспечность. Но тревога оказалась напрасной.

Жан уже стоял рядом с касталийцем, и пырял его в бок своим моряцким ножом, работая им как швейная машинка.

Я невольно поморщился. «Не жилец…» Больше смотреть не хотелось.

Я снова повернулся к Луизе, незаметно сместившись так, чтобы она не увидела происходящего за моей спиной. Не стоило ей видеть эту часть нашей сегодняшней победы.

— Давай, я помогу тебе встать, — обратился я к девушке. — Здесь нельзя оставаться.

Луиза спокойно ухватилась за протянутую руку. Поднявшись на ноги, она тут же принялась приводить себя в порядок. Я протянул ей смоченный водой платок. Девушка благодарно кивнула и начала осторожно вытирать кровь с лица, другой рукой придерживая обрывки платья.

Только сейчас я обратил внимание, что платье на Луизе выглядело вполне прилично. Гораздо приличнее моего, с позволения сказать, наряда. Я невольно удивился, но потом вспомнил, что краем уха слышал в канцелярии разговор двух кумушек.

Одна из них возмущалась тем, что Луиза работает в портняжной мастерской мадам Дюран. Представляете? Прямо ходит на работу и получает жалованье. Какой позор.

Ее более сердобольная товарка тут же возразила, что не стоит осуждать бедняжку Луизу. В конце концов, что ей остается делать при таком отце?

Если Луиза и вправду работает портнихой, то теперь понятно, откуда у нее такой наряд.

Мои отвлеченные размышления прервал душераздирающий крик, донесшийся со стороны центра города.

— Это еще что?