К четырём часам дня 31 декабря 2001 года штаб-квартира RMA напоминала полевой госпиталь перед генеральным сражением. Просторные апартаменты, переоборудованные под стилистическую лабораторию, были буквально затоплены искусственным светом софитов, запахом горячего муса и лака для волос, дорогой пудры, парфюмерных эссенций и остывающего эспрессо.
В центре этого хаоса на высоком вращающемся барном стуле неподвижно сидела пятнадцатилетняя Со Ын. Вокруг неё, словно хирурги над открытым сердцем, суетились шестеро специалистов. Известный сеульский визажист Ли Дон Ук, сжимавший в пальцах тончайшую кисть из соболиного ворса, раз за разом наносил прозрачную, практически невесомую базу на её безупречную кожу.
— Замри, Со Ын-а, не дыши секунду, — сквозь зубы процедил Дон Ук, осторожно подчёркивая естественный изгиб её века. — Боже мой… Хан Хе Рён, ты вообще понимаешь, с чем мы работаем? Здесь не нужен тональный крем, здесь нужна просто аскетичная точность. У неё кожа, как фарфор эпохи Чосон. Если я переборщу хоть на тон, она превратится в дешёвую размалёванную куклу из кабаре. А нам нужна аристократичная, звенящая чистая юность.
Хан Хе Рён, глава RMA, стояла у панорамного окна, мелкими глотками попивая чёрный кофе из фарфоровой чашки. На ней был строгий тёмный костюм-тройка от кутюр, а безупречные ногти, покрытые бордовым лаком, нервно выстукивали дробь по чашке. Её породистое лицо было абсолютно спокойно.
— Мы не просто готовим актрису к красной дорожке, Дон Ук, — холодно, отчеканивая каждое слово, произнесла Хе Рён, даже не обернувшись. — Мы выводим на рынок бренд Соина. Со Ын должна выглядеть так, чтобы завтра все газеты Сеула написали не о победе очередной девчонки из дорамы, а о рождении новой иконы. Каждая деталь, каждый волосок в её каре должен стоить миллионы вон. Мин А, где платье?
Мин А, суетливо метавшаяся между гардеробной стойкой и портнихами, осторожно вынесла длинный кофр из чёрного шёлка. Её руки заметно дрожали. Последние две недели Мин А практически не спала, согласовывая каждый сантиметр ткани с французским модным домом, который согласился предоставить эксклюзивный наряд под личные гарантии Хе Рён.
— Оно здесь, госпожа Хан! — голос Мин А едва заметно сорвался от волнения. — Чёрный бархат, глубокий полночный оттенок. Никакого пышного кружева, никакого детского розового цвета, как у других дебютанток. Строгий, вытянутый силуэт, подчёркивающий её рост. Закрытое декольте, но полностью открытая, утончённая линия спины и аристократичная шея.
Со Ын молча наблюдала за этим безумием через гигантское зеркало. Её смоляно-чёрное каре, выглаженное до зеркального блеска, идеально обрамляло фарфоровое лицо с чёткими скулами и тёмными, глубокими, как ночной океан, глазами.
— Держи спину, Со Ын, — раздался в её голове спокойный, бархатный, слегка ироничный голос Артёма. В его интонациях звучала дисциплина советского спецназа и безупречный артистический расчёт. — Эти люди сейчас творят твою оболочку, но заполнять её смыслом будешь ты. Они боятся. Хе Рён боится, что её ставка не сыграет. Мин А боится, что порвётся шов. А ты не бойся. Твоё поле боя— это красная дорожка. Держи дыхание и взгляд ровными.
«Я не боюсь, Артём», — мысленно ответила Со Ын, едва заметно сжав пальцы в кулаки. — «Я просто хочу, чтобы это скорее закончилось. Я скучаю по съёмкам, там спокойно и понятно что делать».
— Скоро, девочка. Сначала заберём то, что принадлежит тебе по праву. Награду «Новая звезда» за Чо Ён Силь.
В угол апартаментов тихо зашёл Кан До Джин. Бывший офицер спецназа был одет в безупречный, идеально отглаженный чёрный смокинг с белоснежной рубашкой и бабочкой. На его широком, мужественном лице не отражалось ни единой эмоции, но опытный взгляд сканировал каждый угол помещения, фиксируя происходящее.
— Чон Ха на линии, госпожа Хан, — сдержанно сообщил До Джин, протягивая Хе Рён трубку телефона. — Машину подам через пятнадцать минут. На улице возле Холла SBS уже собирается толпа. По моим оценкам, около трёх сотен человек. Полиция перекрыла центральный въезд.
Хе Рён быстро взяла трубку, на мгновение сжав губы — Да, Чон Ха… Всё под контролем. Наша Со Ын готова на сто процентов. Да, я помню про международный рынок. Сегодня вечер, когда о ней узнает вся индустрия.
Костюмеры аккуратно помогли Со Ын надеть платье. Тяжёлый, прохладный чёрный бархат плавно скользнул по её стройной, точёной фигуре, облегая бёдра и падая строгими, литыми складками до самого пола. Отсутствие лишних украшений — лишь тонкая нить чистейшего серебра на запястье — делало её похожей на юную графиню, случайно попавшую на ретро-бал.
В этот же самый момент внизу, у чёрного входа в здание RMA, где стоял перламутровый Hyundai Starex, в сумерках припарковался неприметный чёрный седан. Внутри него сидели двое мужчин в дорогих пальто — представители крупного продюсерского центра SidusHQ. Они курили сигареты, всматриваясь в зашторенные окна верхнего этажа.
— Ты уверен, что Хе Рён не переподписала с ней контракт? — спросил младший, стряхивая пепел прямо на коврик. — Девочке всего пятнадцать. Откуда у неё такая пластика? Я смотрел рабочие материалы «Великолепных дней». Она же двигается в кадре, как профессиональная танцовщица с двадцатилетним стажем.
— Хе Рён держит её за железными дверями, — прохрипел старший продюсер, сделав глубокую затяжку. — Но у RMA нет ресурсов для полнометражного кино высокого уровня. Если эта пигалица сегодня возьмёт «Новую звезду», мы перекупим её. Чон Чхоль Су из Тэпёна за пару тысяч долларов и бутылку виски подпишет любую бумагу.
— Отец лишён прав, ты забыл? Она под опёкой деда, — возразил младший.
— В Корее всегда можно найти юриста, который докажет, что дед — неадекватный старик из деревни, — зло ухмыльнулся старший. — Ты посмотри на неё на плакатах! Это же не просто актриса. В ней есть секс, скрытый под маской невинности. Породистая, дикая кобылка. Если вложить в неё пару сотен тысяч долларов, через пару лет она будет собирать кинотеатры и стадионы в Токио и Шанхае. Я хочу её в наш новый проект. И, честно говоря, не только в проект… Ты видел её шею? Снять с неё одежду — и любой чеболь отдаст за ночь с ней половину своих акций.
— Заткнись, — буркнул младший, поправляя галстук. — Ей пятнадцать. Если брат узнает, что ты о таком дрянном бизнесе думаешь, он тебя через своих военных друзей в асфальт закатает. Поехали к SBS, займём места в ложе.
Огромный зал SBS Hall в районе Йоидо гудел, словно растревоженный улей. Сотни вспышек фотокамер слепили глаза, превращая декабрьскую ночь в ослепительный, пульсирующий день. На красной дорожке, выстеленной перед главным входом, творился настоящий хаос. Фанатские секторы скандировали имена своих кумиров, размахивая самодельными плакатами и светящимися палочками.
Серо-перламутровый Hyundai Starex плавно остановился у самого подножия лестницы. Кан До Джин первым вышел из машины, моментально оценил обстановку и распахнул тяжёлую боковую дверь. Мин А подала Со Ын руку, помогая ей выйти на морозный воздух.
В ту же секунду, когда стопа Со Ын в изящной туфельке ступила на красную ткань, толпа фанатов с правой стороны буквально взревела:
— Соина-а-а-а! Чо Ён Силь! Со Ын-а-а!
Со Ын плавно выпрямилась. Бархатное платье мягко описало дугу. Вспышки сотен фотокамер слились в непрерывную белую стену света. Со Ын не зажмурилась, не вздрогнула — она слегка наклонила голову, озарив толпу той самой задорной, искренней, невероятно тёплой улыбкой, которую знала уже вся страна. Она сделала медленный, грациозный поклон, плавно переводя взгляд от одного сектора к другому. Эту сцену она отрепетировала в агентстве за две недели до автоматизма.
— Боже мой, посмотрите на неё! — зашептались в секторе для прессы молодые журналистки из издания Sports Chosun. — Это точно та самая девчонка-кондукторша из «Великолепных дней»? В жизни она выглядит как наследница чеболя! Какая грация! Кто её дизайнер?
— RMA продвигает её под именем Соина, — ответил опытный фотограф, без остановки щёлкая затвором Canon. — Смотри, как держится. Никакого мандража. Рядом с ней даже опытные актрисы выглядят как провинциалки.
Но на балконе второго этажа, откуда открывался идеальный обзор на красную дорожку, атмосфера была далека от восхищения. Там собралась элита телеиндустрии, режиссёры, спонсоры и актёры старшего поколения.
В углу у мраморной колонны стояла тридцатилетняя актриса Ким Хе Сун — признанная звезда вечерних мелодрам, чья популярность в последние месяцы начала стремительно угасать из-за фантастических рейтингов «Великолепных дней». Рядом с ней стоял её продюсер, тучный мужчина с сальными волосами.
— Взгляни на эту мелкую дрянь, — шипела Хе Сун, до боли сжимая хрустальный бокал с шампанским. Её ухоженное, но тронутое первыми морщинами лицо исказила судорога зависти. — Нацепила чёрный бархат… Кого она из себя изображает? Ещё вчера в деревне на Чеджу навоз лопатой гребла, а сегодня Ким Су Рён суёт её во все эфиры! Заняла место Хё Чжин… Эта сучка забрала мои рекламные контракты с "СМG"!
— Успокойся, Хе Сун, — тихо пробормотал продюсер, оглядываясь по сторонам. — Не ори на людях. Ким Су Рён лично курирует её. Канал SBS на неё молится, у дорамы тридцать пять процентов рейтинга.
— Да мне плевать на Су Рён! — зло шептала актриса, глядя, как Со Ын шествовала по дорожке. — Ей пятнадцать лет! Вы посмотрите на эти бёдра, на эту шею! Она же явно проложила себе дорогу через постель продюсеров! Ким Су Рён старая коза, любуется своей дрянью и слюни на неё пускает! Я уверена, что Хе Рён подкладывает эту пигалицу под нужных людей из министерства и чеболей! Сучка… Выглядит как святая невинность, а сама, небось, уже пол-Сеула обслужила! Я сделаю всё, чтобы разрушить её карьеру. Начнётся весенний блок съёмок — я слив в прессу устрою про её отца-алкоголика. Посмотрим, как тогда её фанаты запоют!
В нескольких метрах от них стояла группа молодых актёров-мужчин из популярной молодёжной драмы. Один из них, двадцати четырехлетний красавчик-модель, не отрываясь, смотрел вниз через стеклянные перила. На его губах играла двусмысленная, похотливая ухмылка.
— Эй, Мин Хо, слюну подбери, — усмехнулся его коллега, подтолкнув парня локтем. — Ей пятнадцать. Она несовершеннолетняя.
— И что? — тихим, хриплым голосом отозвался Мин Хо, проводя языком по губам. — Ты посмотри на её спину… На эту фарфоровую кожу. Вырастет — будет настоящей богиней. Я бы отдал всю свою премию за то, чтобы оказаться с этой Соиной в одном номере отеля прямо сейчас. Чёрт… В ней есть какая-то порочная, скрытая грация. Она смотрит так, будто видит тебя насквозь. Была бы моя воля, я бы прямо в туалете её нагнул.
— Рисковый ты парень, — фыркнул коллега. — За ней, говорят бывший спецназовец ходит, как тень и менеджер как собака. Он тебе башку открутит раньше, чем ты успеешь расстегнуть ширинку.
— Ничего… Годик-другой подождём, — пробормотал Мин Хо, не сводя глаз с томного силуэта Со Ын. — Такие девки долго в недотрогах не сидят. Индустрия всех ломает.
Со Ын, пройдя сквозь ураган вспышек, шагнула в прохладное, залитое светом холла фойе SBS. Хан Хе Рён и Мин А шли шаг в шаг за ней, создавая непробиваемый визуальный купол.
— Слева — группа с телеканала MBC, зависть восьмого уровня, — спокойно комментировал в её голове Артём. — Прямо — режиссёры независимого кино, оценивают твои пропорции для кадра. Не обращай внимания на шум. Держи осанку, плечи назад. Ты здесь хозяйка вечера.
Со Ын сделала глубокий вдох, едва заметно поправив серебряный браслет на запястье. Впереди простирался огромный кулуарный зал, где собирались самые влиятельные лица корейского кинематографа 2001 года. И фотозона к которой она направлялась.
VIP-зона ожидания номинантов напоминала роскошный салон XIX века. Хрустальные люстры, ковры глубокого винного цвета, официанты в белоснежных перчатках, разносили бокалы с шампанским и изысканные закуски. В воздухе витал густой аромат дорогого парфюма, табачного дыма и нервного напряжения.
В центре зала, в окружении стайки молодых актрис и продюсеров, стоял двадцатичетырёх летний Вон Бин — главный секс-символ Южной Кореи 2001 года, звезда культового фильма «Осень в моем сердце» и боевика «Болтающие киллеры». На нём был безупречный чёрный смокинг, а его идеальное, словно выточенное скульптором лицо излучало холодную, магнетическую уверенность.
Он вежливо улыбался собеседникам, но в его движении чувствовалась лёгкая скука человека, привыкшего к бесконечной фальши таких вечеров.
И в этот момент тяжёлые двери зала плавно распахнулись.
В зал вошла Со Ын в сопровождении Хан Хе Рён и Мин А.
Разговоры в ближней секции зала стихли сами собой. Это не было громким событием, но контраст между яркими, пышными, пёстрыми платьями других актрис и строгой, аристократичной элегантностью чёрного бархата Со Ын сработал мгновенно.
Вон Бин случайно повернул голову — и замер.
Его глубокие, карие глаза впились в фигуру 15-летней Со Ын. Актёр, привыкший к самым красивым женщинам страны, буквально застыл на месте, забыв договорить фразу, которую произносил секунду назад. В его взгляде проскользнула не просто мужская оценка — это был шок профессионала, углядевшего в юной девчонке нечто абсолютно не сопоставимое с её возрастом.
— Вон Бин-ши? Вы меня слушаете? — удивленно спросила стоявшая рядом с ним молодая актриса в ярко-красном платье.
Но Вон Бин даже не повернулся к ней. Он медленно отставил свой бокал на поднос проходящего официанта и, не сводя глаз с Со Ын, направился прямо к ней через весь зал.
— Смотри-ка, Самсон пошел к Далиле, — тихо прошептал один из продюсеров каналу KIST. — Вон Бин же играл с ней в «Болтающих киллерах», помнишь? У неё там была эпизодическая роль, но как она сыграла…
— Я не смотрела. Боже, да он от неё глаза оторвать не может, — прошипела его спутница. — Посмотри на его лицо! Он же смотрел на всех нас, как на пустое место, а перед этой пигалицей выпрямился, как кадет!
Вон Бин остановился в двух шагах от Со Ын. Хан Хе Рён вежливо и едва заметно склонила голову, уступая место актёру.
— Со Ын-а… — голос Вон Бина звучал непривычно бархатисто и глубоко. Он смотрел на неё сверху вниз, разглядывая её фарфоровое лицо, строгий изгиб шеи и глубокие, совершенно спокойные тёмные глаза. — То есть… Прости. Теперь я должен называть тебя Соина?
Со Ын плавно наклонила голову в безупречном поклоне, выждав ровно ту паузу, которую требует этикет:
— Здравствуйте, Вон Бин-сонбэним. Для вас я всегда остаюсь Со Ын. Но агентство действительно продвигает имя Соина. Рада видеть вас. Вы шикарно выглядите.
Вон Бин лёгким движением провёл рукой по своим густым волосам. На его лице расцвела невероятно тёплая, искренняя улыбка, отозвавшаяся лёгким гулом среди наблюдающих за ними актрис.
— Ты выглядишь… Потрясающе, — произнёс он, не скрывая восхищения. — Я смотрел «Великолепные дни». Все серии, которые успели выйти. Чо Ён Силь в твоём исполнении — это нечто феноменальное. Ты буквально разорвала экран. Когда ты щёлкала этим компостером у носа Сын Бома… Я хохотал на весь дом. Ты выросла, Со Ын-а. Не только как актриса. Ты стала… Настоящей леди.
— Спасибо, сонбэним, — тихо и скромно ответила Со Ын, озарив его мягкой улыбкой. — Ваша похвала для меня дороже любых рецензий. Я многому научилась, когда наблюдала за вашей работой на площадке «Болтающих киллеров».
— Хорошо, держи дистанцию, — одобрительно хмыкнул Артём. — Вон Бин поплыл. Он смотрит на тебя как на равную партнёршу, а не как на ребёнка. Это колоссальный плюс для будущих контрактов. Но очень опасный плюс…
В этот момент к их группе подошёл Рю Сын Бом — партнёр Со Ын по дораме «Великолепные дни». На нём был слегка бунтарский смокинг с расстёгнутой верхней пуговицей. Он громко, во весь голос хохотнул, бесцеремонно похлопав Вон Бина по плечу:
— Эй, Бин-а! Отвали от моей кондукторши! Она сегодня под моей опёкой! Со Ын-а, ты просто бомба! Я когда тебя у входа увидел, чуть свой бокал не сожрал от восторга! Ким Су Рён вон там, у стены, дымит третьей сигаретой подряд и нервно перебирает речи. Он за тебя переживает больше, чем за собственный проект!
Со Ын весело рассмеялась, и этот искренний, звонкий девчоночий смех мгновенно разрушил натянутую аристократическую заторможенность зала.
Но пока актёры шутили, в дальнем углу VIP-зоны, у фуршетного стола, стояла группа влиятельных мужчин в строгих тёмных костюмах. Это были крупные инвесторы, представители киностудии CJ Entertainment и телепродюсеры.
— Смотри на неё, Ким, — шептал один из инвесторов, толкая локтем своего коллегу. — Слева Сын Бом, справа Вон Бин. И эта девчонка держит центр так, будто они её телохранители. В ней есть редчайший дар — магнетизм. Зритель не может оторвать от неё глаз.
— Я слышал, Хе Рён просит за её участие в полном метре безумные деньги, — нахмурился второй. — Пятьдесят или Семьдесят миллионов вон за фильм. Для дебютантки это перебор.
— Семьдесят? — первый инвестор сделала глоток виски. — Да я дам ей семьдесят миллионов прямо завтра, если она подпишет контракт на драму о романтике пятидесятых годов! Ты понимаешь, что через год она будет стоить в три раза дороже? Она красива, чертовски талантлива и при этом… Боже, какая у неё фигура. Девочка созревает, как дорогое вино. Через пару лет за право просто поужинать с ней эти молодые чеболи будут устраивать дуэли.
— Если Хе Рён сбережёт её от скандалов, — возразил третий. — Промышленники из Тэгу уже спрашивали про неё. Спрашивали, свободна ли она для «приватных презентаций».
— Хе Рён не дура, — хмыкнул первый. — Она за Соину пасть порвёт любому. Эта девочка — золотая жила RMA. Это её путь наверх.
До начала официальной церемонии оставалось пятнадцать минут. Внутренний коридор, ведущий в главный зал SBS Hall, напоминал длинный, узкий лабиринт из декораций и актёров.
У запасного выхода, прямо под табличкой «Курить строго запрещено», стоял 47-летний главный продюсер дорамы «Великолепные дни» Ким Су Рён. На нём был слегка помятый тёмный костюм. Продюсер непрерывно, глубокими затяжками докуривал уже третью сигарету Pine, судорожно стряхивая пепел в пустую чашку из-под кофе. От него на метр разило тёрпким табаком, дорогим зерновым кофе и властью.
Увидав приближающуюся Со Ын в сопровождении Мин А и Су Рён бросил бычок на пол, нервно прижав его каблуком, и выдохнул густое облако серого дыма.
— Со Ын-а… — его голос был сиплым от утреннего простудного кашля и дикого нервного напряжения. — Ты как? Руки не дрожат?
— Я спокойна, господин Ким, — мягко ответила Со Ын, с искренней заботой посмотрев на измождённое лицо продюсера. — А вот вам стоит передохнуть. Вы за сегодня выкурили, кажется, две пачки.
— Да плевать на сигареты! — проворчал Су Рён, нервно поправляя очки. — Если мы сегодня не возьмём «Новую звезду», я лично пошлю все руководство канала к черту! Мы подняли рейтинг с четырнадцати до тридцати пяти процентов! Твоя Ён Силь — это лучший персонаж второго плана за всю историю ретро-дорам на SBS! Но… Ты же знаешь, как работают эти номинации. Там сидят старые пердуны как я, которые могут отдать награду дочке вице-президента Hyundai, игравшей в том слащавом сериале про врачей. Они шепчутся, что ты слишком молода. Пятнадцать лет! Говорят, мол, пусть подрастёт, дадим ей через пару лет… Я не переживаю за остальных актёров, у них всё есть. А тебя я хочу видеть с наградой.
— Не отдадут, — жёстко и чётко отрезала подошедшая Хан Хе Рён. Её глаза сверкали холодной сталью. — Мы провели всю необходимую работу, Су Рён. Канал знает: если Соину сегодня зажимают, RMA отзывает её из весеннего блока съёмок. У нас есть пункт в контракте про форс-мажор и моральный ущерб. Я свою работу знаю. А вы себя берегите. Слишком много на вас взвалили. Я слышала ещё про шесть проектов.
Су Рён замер, вытаращив глаза на Хе Рён — Ты сумасшедшая, Хан… Ты реально пойдешь на шантаж канала? За меня не переживай и не такое было.
— Я защищаю своего артиста, — холодно ответила Хе Рён. — Соина отдала этому проекту всю себя. Она заслужила эту статуэтку. И она её получит.
В этот момент мимо них прошла группа технического персонала канала — звукооператоры и осветители в чёрных худи с логотипами SBS. Они несли кейсы с микрофонами. Один из молодых стажёров тихо шепнул своему старшему напарнику:
— Хён, ты видел Соину? Она стоит прямо там, у выхода!
— Видел, — буркнул старший осветитель, аккуратно перекладывая кабель. — Красивая, чертовка. И простая, как наша деревня. Вчера в павильоне всем нам сэндвичи принесла, когда мы смену закрывали. Не то что эти зазвездившиеся дуры из музыкальных шоу, которые даже «спасибо» не скажут.
— Я слышал, — понизил голос стажер, — что её хотели слить из номинантов. Модельное агентство Elite пропихивало свою девицу. Но Ким Су Рён зашёл к генеральному директору канала, грохнул кулаком по столу и сказал, что если Соине не дадут «Новую звезду», он заберёт весь отснятый материал «Великолепных дней» и уйдет на KBS.
— Су Рён мужик, — уважительно кивнул старший. — Он за неё горой. Потому что она настоящая. Настоящая актриса, а не силиконовая манекенщица. Пошли, нам надо микрофоны на сцене выставить.
В закулисном пространстве прозвучал громкий звонок. Металлический голос диктора сквозь динамики объявлял:
«Внимание всем участникам и номинантам! До начала прямой трансляции церемонии SBS Drama Awards 2001 остаётся пять минут. Просим всех занять свои места в зрительном зале».
Кан До Джин аккуратно взял Со Ын за локоть, провожая её к выходу в партер — Со Ын-ши, я буду стоять в правых кулисах. Если что-то пойдет не так — я рядом. Ничего не бойся.
— Я не боюсь, До Джин-асси, — улыбнулась Со Ын, оправив тяжелую складку черного бархата. — Спасибо.
Огромный зрительный зал SBS Hall вспыхнул тысячами золотистых огней. Прямой эфир на всю Южную Корею начался. Гремел симфонический оркестр, на огромных экранах пролетали кадры лучших сериалов 2001 года. Сотни актёров, режиссёров и продюсеров в строгих смокингах и вечерних платьях заполняли партер, а верхние ярусы взрывались криками тысяч фанатов.
Со Ын сидела в ряду номинантов. Слева от нее восседал Рю Сын Бом, нервно побарабанивший пальцами по колену, справа — Ким Су Рён, от которого все ещё ощутимо пахло сигаретным дымом. Хан Хе Рён и Мин А находились чуть позади, в ряду для высшего руководства агентств.
— Запомни этот момент, Со Ын, — тихо звучал в её сознании голос Артёма, пока ведущие на сцене произносили вступительные шутки. — 31 декабря 2001 года. Вечер, когда время разделяется на «до» и «после». Что бы они ни сказали со сцены, ты уже победила. Твой характер, твоя дисциплина и твой талант сделали то, о чем другие мечтают десятилетиями. Ты уже номинант на премию.
«Я знаю, Артём», — мысленно ответила Со Ын, сжав пальцы под тяжёлой тканью платья. — «Я ощущаю каждый твой совет. Спасибо тебе».
На сцену под оглушительные овации выходили вручать номинации — знаменитые актёры старшего поколения и популярные телеведущие и певцы. Так и в этот раз у ведущей в руках был запечатанный золотой конверт с гербом SBS, а актёр говорил.
— Награду в категории «Новая звезда года» (New Star Award) за выдающийся дебют и яркое воплощение ролей оспаривали лучшие молодые артисты нашей страны, — баритоном произнес актер, улыбаясь в камеру.
— Эти молодые люди подарили нам не просто роли — они подарили нам искренние эмоции, заставив миллионы зрителей плакать и смеяться у экранов, — продолжила ведущая, с шуршанием вскрывая золотой конверт.
В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Камеры операторов начали медленно скользить по лицам номинантов, выводя их изображения на гигантские экраны над сценой. На экране появились крупным планом лица актёров и одно из них пренадлежало Со Ын. Её тёмные глаза смотрели прямо в объектив с гордым, невозмутимым и глубоким спокойствием.
В ложе прессы журналисты затаили дыхание. На балконе завистливая актриса Ким Хе Сун сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Продюсеры из SidusHQ подались вперед.
Ведущая опустила взгляд на карточку, и на ее лице расцвела широкая, искренняя улыбка:
— Победителем в номинации «Новая звезда» на SBS Drama Awards 2001 становится… Соина! Дорама «Великолепные дни»!
Зал буквально взорвался!
Фанаты на верхних ярусах зашлись в оглушительном, неистовом крике, размахивая плакатами с именем Соины. Гремел оркестр, фейерверки из золотого конфетти хлынули с потолка сцены. Рю Сын Бом вскочил с места, с победным криком обняв Со Ын за плечи. Ким Су Рён, вытерев неожиданно скупую мужскую слезу, крепко пожал ей руку, шепнув: «Иди, девочка! Иди и забери своё!».
Хан Хе Рён закрыла глаза, сделав медленный выдох. Мин А не сдержалась и тихо заплакала от счастья, прижимая ладони к губам.
Со Ын плавно поднялась с кресла. Чёрный бархат платья идеально распрямился, падая строгими складками. Под вспышки сотен фотокамер и непрекращающийся гром аплодисментов она сделала лёгкий поклон залу и грациозным, неторопливым шагом направилась к сцене. Каждое её движение — от постановки стопы до изгиба тонкой шеи — выверялось с точностью опытной балерины. Выматывающие тренировки в агентстве, стоили этого момента.
Ступив на сцену, она приняла тяжёлую, сияющую золотом статуэтку и роскошный букет белых роз.
Со Ын подошла к центральному микрофону. Свет софитов заливал её фарфоровое лицо. Зал постепенно затих, пытаясь поймать каждое слово самой молодой за всю историю номинации триумфаторши.
Она выждала паузу, мягко улыбнулась и произнесла в микрофон чистым, глубоким, невероятно красивым и собранным голосом:
— Здравствуйте. Я… Соина. Для меня огромная честь стоять на этой сцене сегодня, в последнюю ночь 2001 года.
Зал ответил аплодисментами.
— Прежде всего, я хочу выразить глубочайшую благодарность нашему режиссёру Ли Чан Су и продюсеру — господину Ким Су Рёну. Спасибо за то, что поверили в меня, когда у нас были считанные часы на принятие решения. Спасибо всей съёмочной группе «Великолепных дней», моим замечательным партнёрам — Рю Сын Бому и Чи Сону, которые поддерживали меня в самые холодные ночные смены. Спасибо моему агентству RMA, госпоже Хан Хе Рён, моему менеджеру Пак Мин А и Кан До Джину, которые берегли меня каждый день.
Она сделала короткую паузу, опустив взгляд на тяжёлую золотую статуэтку, и продолжила с особой, звенящей нежностью в голосе:
— Но главную благодарность я хочу адресовать моим родным людям. Моим бабушке и дедушке на острове Чеджу… Дедушка, бабушка, я знаю, что вы сейчас смотрите этот эфир у телевизора. Эта награда — ваша. И огромное спасибо моим подругам, которые помогли мне в тяжёлый момент. Я скоро приеду домой. Спасибо вам за всё. С Новым 2002 годом, Корея!
Со Ын сделала глубокий, невероятно аристократичный поклон под угол сорок пять градусов, прижимая статуэтку к груди.
Зал встал. Вон Бин в первом ряду аплодировал стоя, не сводя с неё восхищённого взгляда. Актёры, режиссёры, даже самые суровые критики хлопали юной звезде, понимая: прямо на их глазах зажглась новая, величайшая звезда корейского кинематографа.
А в кулуарах, у мониторов прямой трансляции, уже шептались представители крупнейших рекламных брендов Кореи:
— Завтра утром, в восемь, отправляем в RMA контракт на рекламу косметики. Пять миллионов вон, наше предложение за сессию. Нет пусть сами ставят цену.
— Забудь о том певце, — отрезал представитель Samsung. — Мы рассмотрим её. Эта кандидатура мне нравиться больше.
Со Ын спускалась со сцены в сопровождении вспышек, держа в руках своё первое признание. Впереди был 2002 год, весенние съемки, новые битвы и долгожданный полёт на родной Чеджу. Но сегодня она стояла на вершине, и имя Соина отпечаталось в истории корейского телевидения навсегда.
1 января 2002 года. Сеул, элитный район Чхондамдон.
Полуденный солнечный свет пробивался сквозь тёмные, невесомые гардины из тёмной парчи, затапливая огромную спальню пентхауса глухим, янтарным полумраком. В воздухе висел тяжёлый, удушливый коктейль из запахов дорогого французского парфюма, выдохшегося коллекционного шампанского Dom Pérignon, сигарного дыма и разлитого на персидский ковер элитного виски.
На гигантской королевской кровати в полном беспорядке валялись смятые шёлковые простыни.
Чхве Тэ Сон — тридцатипятилетний наследник одного из крупнейших строительных холдингов Кореи и совладелец нескольких теневых развлекательных клубов Каннама — тяжело простонал и открыл глаза. Голова трещала от дикого похмелья после вчерашней закрытой вечеринки, затянувшейся до пяти утра.
Он слегка повернул голову. Слева от него, разметав по подушке крашеные светлые волосы, беспечно спала молодая старлетка из какого-то захудалого девичьего кей-поп ансамбля. Справа, уткнувшись носом в его плечо, посапывала известная модель из глянцевых журналов. Обе были наняты его помощником за астрономические чеки специально для этой ночи.
Тэ Сон поморщился от отвращения, согнав с лица брезгливое выражение, слез с кровати и рывком распахнул шторы. Резкий свет ударил по глазам, обнажив хаос в апартаментах: разбитые хрустальные бокалы, брошенные брендовые платья и скинутые на пол россыпи золотых украшений.
Он подошёл к бару, налил себе полстакана ледяной минеральной воды, жадно выпил и щёлкнул пультом огромной плазменной панели на стене.
На экране в ротации развлекательного канала SBS как раз транслировали повтор лучших моментов недавней церемонии SBS Drama Awards.
И именно в этот момент оператор дал крупный план: Со Ын в своём строгом, невероятно элегантном чёрном платье поднимается на сцену за наградой. Её точёная, безупречная осанка, холодный, гордый взгляд смоляных глаз и абсолютное, почти царственное равнодушие к аплодисментам тысяч зрителей в зале выделяли её среди всех остальных вылизанных актрис.
Тэ Сон замер с бокалом у губ.
Вчера на самой церемонии он сидел в VIP-ложе первого ряда — сытый, скучающий, обнимающий за талию очередную оплаченную красотку. Но когда эта девчонка прошла мимо его ложи, от неё веяло такой недоступной, железной волей, что у него перехватило дыхание.
Он медленно опустился на кожаный диван, не сводя тёмных, помутневших от похмелья и вспыхнувшей похоти глаз с экрана.
— Чёрт… — тихо, с хриплым смешком протянул Тэ Сон, проводя ладонью по небритому подбородку.
На кровати шевельнулась модель, потягиваясь и капризно мурлыкая:
— Тэ Сон-оппа… Ну ты чего встал так рано? Иди ко мне…
— Заткнись, — не оборачиваясь, холодно отрезал Тэ Сон.
Он смотрел на то, как Со Ын на экране держит статуэтку. В отличие от сотен продажных девиц, которых готовность лечь в его постель выдавало, с первого взгляда ради роли или сумки Birkin, в этой девчонке не было ни грамма фальши. В ней была дикая, гордая, чистая сила. Опасная сила.
«Я хочу её», — мысль прожгла его мозг с силой электрического разряда. Это было не просто банальное физическое желание. Это была страсть хищника, встретившего редкую, нетронутую добычу, которую хочется сломать, подчинить и заставить умолять о покровительстве.
— Я хочу эту девочку в свою постель, — прошептал Тэ Сон сам себе, и на его губах расползлась ядовитая, уверенная ухмылка человека, который привык покупать вселенную. — До дрожи хочу.
Он достал из кармана брошенных на кресло брюк дорогой платиновый телефон Samsung и набрал номер начальника своей службы безопасности, который выполнял для него самую грязную работу.
Гудок. Еще один. На том конце провода мгновенно ответил сухой, исполнительный голос:
— Слушаю, господин Чхве.
— Мин Су, — Тэ Сон встал в полный рост, не сводя глаз с лицом Со Ын на ТВ. — Наладь контакты с агентством Хан Хе Рён. Выясни про эту новую актрису — Кан Со Ын. Всё: с кем живет, с кем общается, какие у неё уязвимые места, сколько стоят её контракты. И найди способ, как устроить нам «случайную» приватную встречу в ресторане.
— Господин Чхве, она несовершеннолетняя, и Хан Хе Рён очень жёстко держит своих артистов…
— Мне плевать, кого и как держит Хан Хе Рён, — перебил его Тэ Сон, и в его голосе прорезались рыкающие, опасные нотки богача-самодура. — У всего в этом городе есть своя цена. Если нужно — купим её долги, купим её агентство или надавим на её родню. Сделай так, чтобы эта девчонка оказалась за моим столом. Действуй.
Тэ Сон сбросил звонок, бросил телефон на диван и допил воду. За окном шумел утренний Сеул, а в его голове уже созревал план, как затянуть молодую звезду в свои золотые сети.