Ноябрьское утро 2001 года встретило Сеул густым, сырым туманом, который тяжёлым серым саваном сползал с гор и зависал над ледяными водами реки Ханган. Город ещё только начинал просыпаться: в сумерках зажигались редкие жёлтые окна высоток, а по широким проспектам Каннама проносились первые утренние автобусы и мусоровозы. На часах не было и шести утра, когда к подножию элитного жилого комплекса, прямо к подъезду на восьмом этаже которого проживала Чон Со Ын, мягко и практически бесшумно подкатил массивный минивэн.

Это был новенький Hyundai Starex в индивидуальной комплектации Pilot за 15 780 000 вон — служебный автомобиль, который глава агентства Royal Media Atelier Хан Хе Рён лично распорядилась закрепить за Со Ын на постоянной основе. Вопрос статуса. Внутри салона ещё сохранялся тот самый ни с чем не сравнимый, специфический запах свежей фабричной сборки: дорогой пластик, чистая обивка кресел, полироль и едва уловимая нотка качественной кожи. Для пятнадцатилетней артистки, чей съёмочный и рабочий график стремительно превращался в сумасшедший калейдоскоп, такой вместительный минивэн был уже не просто элементом престижа, а настоящим передвижным домом. Сюда без труда помещались сменная одежда на все случаи жизни, несколько пар обуви, тяжёлые папки со сценариями, огромный рюкзак со школьными тетрадями и учебниками, а также профессиональный набор для грима.

Со Ын спустилась во двор ровно в 06:00. На ней были простые и удобные тёмно-синие джинсы, свободно сидевший мягкий свитер крупной вязки и лёгкая куртка, а через плечо перекинут рюкзачок. Смоляно-чёрное каре колыхалось в такт её уверенному шагу. Не смотря на ранний час и чертовскую усталость от ночных звонков, её фарфоровое лицо выглядело свежим, а глубокие тёмные глаза лучились естественной живостью.

Боковая дверь Starex с лёгким щелчком отъехала в сторону. На пассажирском сиденье уже расположилась Мин А, дёргано отхлёбывавшая горячий кофе из бумажного стаканчика и нервно перебиравшая какие-то распечатки. За рулём же сидел совершенно незнакомый Со Ын мужчина лет сорока пяти.

У него была короткая армейская стрижка с лёгкой проседью на висках, подтянутая, почти монументальная осанка и внимательные, привыкшие к жёсткой дисциплине карие глаза. Даже в обычной гражданской куртке в нём без труда угадывался человек, прошедший суровую выучку: плечи развёрнуты, руки лежат на руле ровно на «десяти и двух часах», а взгляд каждые несколько секунд автоматически сканирует зеркала заднего вида.

— Со Ын-а, залезай скорее, на улице собачий холод! — повернулась к ней Мин А, передавая из салона второй стаканчик с горячим сладким чаем. — Заходи, знакомься. Это Кан До Джин. Наш новый постоянный водитель и по совместительству личный телохранитель на выездах. Бывший офицер, почти двадцать лет отслужил в спецподразделении полиции Сеула. Теперь госпожа Хан Хе Рён доверила ему наш маршрут, безопасность и время. До Джин-асси, это наша главная и пока единственная звёздочка — Кан Со Ын.

Мужчина за рулём повернулся, смерил пятнадцатилетнюю девушку спокойным, глубоким взглядом, оценив её статную фигуру, абсолютное отсутствие паники в движениях и удивительно аристократичную осанку. Он вежливо, но с сухой почтителностью наклонил голову:

— Здравствуйте, Со Ын-ши. Рад знакомству. О безопасности, пробках и графике движения можете больше не беспокоиться. Если нам нужно быть на Йоидо в 07:30 — мы будем там в 07:25. Доедем в лучшем виде.

— Здравствуйте, До Джин-асси! Мне тоже очень приятно с вами познакомиться! — Со Ын расплылась в искренней, невероятно тёплой и лучезарной улыбке, запрыгивая в широкий салон и с удивлением устраиваясь на мягком откидном кресле. В её голосе не было ни капли звёздной спеси или наигранной дистанции — только живая, девчачья радость от комфорта. — У нас просто потрясающая машина! Настоящий дворец на колёсах! Спасибо вам большое, что выехали за мной так рано.

Кан До Джин едва заметно ухмыльнулся в усы. Открытый, весёлый и уважительный тон юной актрисы мгновенно располагал к себе. Он коротко кивнул, плавно перевёл селектор коробки передач, и Hyundai Starex мягко, без малейшего рывка, тронулся с места, устремляясь в полутень сеульских улиц.

— Отличный кадр, — послышался в сознании Со Ын знакомый, собранный и ироничный голос Артёма. — Водитель с такой закалкой — это не просто шофёр. Это твоя крепость. Это наш человек. В машине ты сможешь спать между сменами, переодеваться и готовиться к урокам, а человек с выправкой легко закроет тебя от назойливых папарацци и чересчур буйных фанатов. Но сейчас, Со Ын, забудь про комфорт салона. Мы въезжаем в эпицентр настоящего телевизионного урагана. Это наш шанс. Соберись.

Со Ын сделать глоток обжигающего чая и уставилась на Мин А, которая судорожно подбирала слова.

— Рассказывай, Мин А-унни, — тихо сказала Со Ын, нахмурив аккуратные брови. — Что там на самом деле произошло на SBS? Телефонный разговор вечером звучал как сводка из зоны боевых действий.

Мин А вздохнула, повернувшись к ней с соседнего сиденья:

— Там не просто боевые действия, Со Ын-а, там тотальная катастрофа. Гон Хё Чжин — актриса, которая играла Чо Ён Силь, второстепенную но важную героиню дорамы «Великолепные дни» — устраивала скандалы последние две недели. То ей не нравился график, то диалоги, то гонорар, то грим. А вчера вечером произошёл взрыв: после очередной ссоры с режиссёром она просто бросила сценарий на пол, собрала вещи, села в машину и уехала прямо посреди съёмочного дня! Понимаешь? Сериал уже в эфире прайм-тайма! Рейтинги по показателям огромные, зрители ждут серии на неделе, а у руководства канала образовалась дыра размером с Великую Китайскую стену!

— И они решили не закрывать проект, а экстренно заменить актрису? — уточнила Со Ын, всматриваясь в огни пролетающих за окном фонарей.

— Именно! И главное действующее лицо во всём этом аду — Ким Су Рён, — Мин А снизила голос до шёпота. — Он главный продюсер SBS и бессменный «серый кардинал» всего департамента дорам. Жуткий мужчина, ты его видела на примьере фильма. Железная хватка, абсолютное чутьё на кадр и нулевая толерантность к истерикам. Когда Хё Чжин ушла, Су Рён собрал ночное экстренное совещание. На столе лежали фото десятков известных актрис, но Су Рён всех забраковал. А потом он вспомнил… твою сцену из «Болтающих киллеров». Помнишь тот короткий эпизод у компьютера с Вон Бином?

Со Ын мгновенно кивнула.

— Су Рён пересмотрел этот отрезок трижды, — продолжала Мин А. — И сказал режиссёрской группе: «Нам нужна не просто очередная капризная кокетка. Нам нужна девушка с магнетическим взглядом, в которой есть и несокрушимый упрямый характер, и природное обаяние. Эта девчонка — то, что нужно. Звоните её менеджеру». Со Ын, Ким Су Рён поставил на карту свою репутацию. Если ты провалишь эти экстренные пробы — он сожрёт и нас, и весь проект. Но если ты покажешь класс… Ты станешь лицом главного сериала страны. Мы выбьем из них солидный гонорар. И все будут в шоколаде. Синопсис я тебе вчера пересказала. Готовься…

Со Ын глубоко вздохнула. В груди на мгновение вспыхнул липкий, холодный страх. Пробы без печатного сценария! Восемь утра! Замена ключевой актрисы в уже выходящем на днях сериале! Ошибки здесь не прощались — они транслировались на миллионы телезрителей по всей Южной Корее.

— Так, отставить панику, — мгновенно включился Артём, расставляя акценты в её мыслях. — Включаем холодный, рациональный анализ. Кто такая Чо Ён Силь? Это кондукторша автобуса. Простая, весёлая, невероятно живая, пробивная сеульская девчонка, которая крутится как может, чтобы прокормить себя, семью и удержаться на плаву. В ней нет аристократической спеси, но есть огромное внутреннее достоинство и озорной огонёк. Со Ын, тебе даже не нужно выдумывать этот образ с нуля. Чо Ён Силь — это ты сама, если сбросить каннамские декорации. Ты весёлая? Да. Ты умеешь постоят за себя? Более чем. Твоя задача — дать им настоящую жизнь в кадре, а не заученный текст.

Со Ын закрыла глаза. Голос Артёма, как и всегда, действовал на неё успокаивающе. Страх не исчез полностью, но преобразовался в чистый, звенящий азарт. Она слегка потянула себя за мочку уха, выпрямила спину и вздёрнула точёный подбородок.

В 07:25 Hyundai Starex плавно затормозил у третьего входа огромного телекомплекса SBS на острове Йоидо. Серое бетонное здание телеканала напоминало штурмуемую цитадель: на парковке суетились операторские фургоны, осветители разгружали софиты, а молодые ассистенты с пачками горячих распечаток бегали между корпусами.

Кан До Джин первым, профессиональным взглядом оценил обстановку через лобовое стекло, выскочил из машины и вежливо распахнул перед Со Ын боковую дверь, заслоняя её своим корпусом от холодного ветра:

— Мы на месте, Со Ын-ши. Я буду ждать вас здесь, на парковке. Если потребуется переехать на натурную площадку или принести вещи из салона — связывайтесь с Мин А-ши, я сделаю все за секунду.

— Спасибо огромное, До Джин-асси! — искренне ответила Со Ын и вместе с Мин А быстрыми шагами направилась к массивным стеклянным дверям.

Внутри съёмочного павильона № 2 царил абсолютный хаос. Воздух был пропитан запахом горячего тонера, дешёвого растворимого кофе, лака для волос и нервного пота. Костюмеры на ходу перешивали элементы одежды, ассистенты перекрикивались через всю площадку, а режиссёр группы нервно курил в вытяжку, обсуждая раскадровку.

В самом центре этого безумия, за небольшим столиком перед мониторами контрольного просмотра, сидел сам Ким Су Рён.

Он выглядел безупречно и пугающе одновременно: строгий тёмный костюм, идеально уложенные волосы, чашка чёрного кофе в руках и холодный, проницательный взгляд, от которого у молодых стажёров подкашивались колени.

Когда Со Ын вместе с Мин А переступила порог павильона, Ким Су Рён медленно опустил чашку на блюдце. Его тяжёлый взгляд мгновенно зафиксировал фигуру вошедшей девушки — оценил высокую, статную осанку (171 см грации выделяли Со Ын из любой толпы), смоляно-чёрное графическое каре, фарфоровую кожу и, главное, абсолютно спокойные, глубокие тёмные глаза, в которых не было и тени истеричной суеты.

— Пунктуально, — произнёс Ким Су Рён ровным, глубоким голосом, от которого в павильоне на секунду затихли разговоры. Он поднялся из-за стола и подошла к Со Ын вплотную, пристально всматриваясь в её лицо. — Кан Со Ын-ши. Вы понимаете, куда вы попали и каков уровень ответственности?

— Я прекрасно всё понимаю, господин Ким Су Рён, — с уважительным, но твёрдым и правельным поклоном ответила Со Ын, прямо встречая взгляд главного продюсера. — Мне сказали, что проект «Великолепные дни» нуждается в настоящей Чо Ён Силь. И я здесь, чтобы стать ею.

Ким Су Рён едва заметно изогнул бровь. В ответе пятнадцатилетней девчонки не было заученной фальши — только уверенность и лёгкий, озорной огонёк.

— Отлично, — жёсткой чеканной интонацией резюмировал Су Рён. — Гон Хё Чжин ушла, оставив нас в руинах. Нам не нужна копия. Нам нужна актриса, которая заставит миллионы зрителей у экранов влюбиться в этот персонаж. Сценаристка заканчивает переписывать первый диалог прямо сейчас. У тебя есть ровно десять минут, чтобы переодеться в форму кондукторши, прочитать текст и зайти в салон автобуса. Посмотрим, Кан Со Ын, оправдаешь ли ты мой выбор.

Десять минут на подготовку в закрытой гримёрке пролетели как одна секунда. Костюмеры судорожно подгоняли под статную, утончённую фигуру Со Ын слегка потёртую форму сеульской кондукторши начала семидесятых: синий жакет, юбку чуть выше колен и массивную кожаную сумку на широком ремне через плечо. Форма сидела на ней неожиданно стильно, подчёркивая тонкую талию и длинные стройные ноги, но фарфоровая кожа и изящная шея контрастировали с пролетарским фасоном одежды.

— Слишком аристократично! — сзади подбежала гримёрша и быстрыми движениями приглушила пудрой естественный лоск кожи, оставив лицо «чистым», почти без косметики, чтобы подчеркнуть юный возраст и естественные, точёные скулы.

В этот момент ассистентка всунула Со Ын в руки два тёплых, только что отпечатанных на принтере листа. Это была первая ключевая сцена — скандальная перепалка Чо Ён Силь с главным героем этой ветки сюжета Чан Чхоль Чжином (которого играл молодой, невероятно харизматичный и экспрессивный Рю Сын Бом, с которым они уже снимались, но не общались) в набитом до отказа автобусе.

— Так, Со Ын, не пытайся судорожно зазубрить каждую запятую, — мгновенно раздался в сознании собранный, спокойный голос Артёма. — Улови суть и эмоцию. Чо Ён Силь — не кисейная барышня. Она пробивная, весёлая, задорная, слегка грубоватая, но безумно обаятельная девчонка, которая держит в кулаке весь салон. Твоя сила — в реакциях, взгляде и темпе. Дай им ту самую энергию, которой не хватало Хё Чжин!

Со Ын пробежала глазами строки, пару раз пробормотала диалог про себя, моментально схватив ритм речи, и глубоко вздохнула.

Внутренний мандраж мгновенно сменился звенящей фокусировкой.

В съёмочном павильоне № 2 уже стоял реальный корпус старого городского автобуса, установленный на специальных гидравлических опорах для имитации движения. Вокруг суетились десятки статистов, изображавших пассажиров, сияли софиты, а у главных мониторов замер Ким Су Рён. Рядом с ним стоял Рю Сын Бом, поправлявший потёртую кожаную куртку своего персонажа.

— Готовы? — Ким Су Рён посмотрел на вошедшую Со Ын и коротко кивнул операторам. — Пробуем «с колёс». Внимание… Мотор! Пошли!

Гидравлика качнула автобус. Массовка зашаталась, создавая эффект поездки по сеульским ухабам. Со Ын, сжимая в руках рулон с проездными билетами и металлический компостер, пробилась сквозь толпу пассажиров прямо к Рю Сын Бому.

— Оплата за проезд, молодой человек! — громко, с задорной сеульской хрипотцой и яркой, озорной улыбкой выкрикнула Со Ын, упрямо вздёрнув подбородок.

Рю Сын Бом, который до этого момента был настроен довольно скептически к 15-летней новенькой, отыграл свою линию: нахально ухмыльнулся, отвернулся к окну и пробормотал, что у него нет мелких денег.

В оригинале сцена должна была идти по стандартному тексту, но Со Ын решила сработать органично. В её тёмных глубоких глазах вспыхнул такой задорный и дерзкий огонёк, что она, слегка качнувшись на очередном вираже автобуса, шагнула вплотную к герою Сын Бома, со звоном щелкнула компостером у самого его носа и выдала с искренней, весёлой ухмылкой:

— Ути-пути, какие мы гордые! Нет мелких? Тогда сдачу получишь целовашками от водителя! А ну плати, а то на следующей остановке лично вытряхну из куртки!

В салоне на секунду замерли даже статисты. Рю Сын Бом на мгновение опешил от такой неигранной, хлёсткой и невероятно живой реакции, а затем искренне, во весь рот захохотал прямо в кадре!

— Стоп! Снято! — выкрикнул оператор.

— Сын Бом, ты чего творишь?! — громко спросил Ким Су Рён, хотя в его обычно холодном голосе проскользнули нотки удивления.

— Да она настоящая! — Сын Бом вытер слезу от смеха и с восхищением уставился на Со Ын, которая уже сама весело хохотала, смущённо прикрывая рот ладошкой. — Су Рён, она сыграла это в десять раз ярче, чем было в тексте! Из неё Ён Силь просто прёт!

Ким Су Рён медленно откинулся на спинку кресла. В его глазах читался абсолютный триумф.

— Нашлась… — тихо прошептал Су Рён. — Быстро готовьте контракты. Отменяем все кастинги. Со Ын, с этого момента у нас сорок восемь часов, чтобы переснять ВСЕ сцены с твоим участием за прошедший период.

Так начался настоящий адовый марафон пересъёмок, который вошёл в историю съёмочной группы SBS. За двое суток Со Ын пробыла на площадке почти 40 часов, сменив десятки локаций, костюмов и съёмочных блоков.

И это были не стерильные, идеальные съёмки — это была кипящая жизненная реальность площадки с кучей ошибок, испорченных дублей и морем смеха.

На второй день снимали сцену погони, где Ён Силь должна была бежать за уезжающим автобусом, выкрикивая ругательства в адрес забывчивого водителя. На шестом дубле Со Ын, так сильно вошедшая в азарт, слишком разбежалась на скользком осеннем асфальте, зацепилась каблуком за бордюр и с громким ойканьем полетела прямо в кучу сценических картонных коробок!

— Со Ын! — в ужасе закричала Мин А, подбегая к ней вместе с врачом.

Но из-под коробок показалась взъерошенная смоляная чёлка, и Со Ын, сидя на полу в помятой форме, разразилась таким заливистым, звонким и заразительным смехом, что вся съёмочная группа просто легла от хохота.

— Я в порядке! Честно! — хохотала Со Ын, отряхивая юбку. — Зато коробки отыграли идеально! Давайте ещё дубль!

На другом дубле, в совместной романтическо-комедийной сцене с Чи Соном (сыгравшим вторую ключевую мужскую роль), Со Ын должна была смущённо уронить рулон с билетами. Но от излишне ретивого движения рулон выскользнул, раскатался по всей площадке на десять метров и путаной бумажной лентой обмотал ноги самого Чи Сона.

— Кажется, Ён Силь решила поймать меня! — шутил Чи Сон, пока Со Ын со смехом и извинениями распутывала его туфли.

Но когда звуковой сигнал объявлял начало рабочей сцены, происходило настоящее чудо. Химия, возникавшая между Со Ын и её партнерами — особенно с Рю Сын Бомом и Чи Соном — на экране смотрелась настолько звенящей, глубокой и электрической, что вся съемочная группа у мониторов забывала дышать. Её Чо Ён Силь получилась невероятно весёлой, пробивной, задорной девчонкой с невероятно сильным внутренним стержнем. В ней сочеталась юношеская непосредственность, ослепительная красота и та самая магнетическая харизма, которая затмевала абсолютно всех в кадре.

Мужская половина съёмочной группы — от операторов и осветителей до самых именитых актёров — влюбилась в 15-летнюю Со Ын безоговорочно и мгновенно. Её искренний смех, отсутствие малейшего намёка на звездную болезнь и невероятное трудолюбие покорили абсолютно всех. Однако, несмотря на витавшую в воздухе влюблённость, абсолютно каждый на площадке держал строжайшую, глубоко уважительную дистанцию. Все понимали: перед ними пятнадцатилетняя несовершеннолетняя девушка, юный гений и настоящий профессионал. Мужчины проявляли о ней трогательную, почти отцовскую или братскую заботу: оператор лично приносил ей горячий гречишный чай в перерывах, Чи Сон накрывал её плечи своим тёплым пальто между дублями, а Сын Бом делился домашними блинчиками.

Когда на исходе вторых суток непрерывного марафона был отснят последний, тридцатый заменяющий дубль, в павильоне встали абсолютно все.

Ким Су Рён подошёл к едва стоящей на ногах от усталости, но безумно счастливой Со Ын, окинул её внимательным взглядом и впервые за весь прогон тепло улыбнулся:

— Ты сделала невозможное, Со Ын-а. Ты не просто заменила Хё Чжин. Ты подарила этому сериалу душу. Завтра первая серия выходит в эфир.

После завершения безумного сорокавосьмичасового марафона жизнь Кан Со Ын не вернулась в спокойное русло. Напротив, съёмочный маховик дорамы «Великолепные дни» набрав обороты, закрутил её в ещё более жестоком и изнурительном ритме. Сериал выходил в прайм-тайм дважды в неделю, сценарии новых серий дописывались буквально «с колёс», а график производства не прощал ни минуты промедления. Для пятнадцатилетней актрисы наступила эпоха, когда сутки сжались до предела, а сон превратился в редкую роскошь, доступную лишь в кресле внутри Hyundai Starex.

Каждый её день начинался одинаково — с пронзительного звонка будильника в шесть утра.

За окнами квартиры на восьмом этаже царила непроглядная осенняя тьма. Преодолевая свинцовую тяжесть в веках, Со Ын поднималась, быстро умывалась ледяной водой и натягивала школьную форму: тёмный жакет, клетчатую юбку и белоснежную блузку. Ровно в 06:45 во дворе уже тихо урчал двигателем тёмно-перламутровый минивэн.

Кан До Джин всегда встречал её стоя у вычищенного до блеска автомобиля. Бывший офицер спецназа молча открывал перед ней боковую дверь, забирал из рук тяжёлый рюкзак и аккуратно укладывал его на пассажирское сиденье.

— Доброе утро, Со Ын-ши, — сдержанно кивал До Джин, поглядывая на неё в зеркало заднего вида, когда машина плавно выезжала на Каннам-дэро. — На мостах сегодня небольшой затор, но мы поедим в объезд через набережную. Успеем к первому звонку.

— Спасибо, До Джин-асси, — тихо улыбалась Со Ын, забравшись с ногами на широкое кожаное кресло и кутаясь в плед.

Пока минивэн пробивался сквозь утренние сеульские пробки, салон превращался в учебный класс. Со Ын раскладывала на коленях тяжёлые учебники по математике, истории и корейскому языку. В свете салонного плафона её чёрные пряди ниспадали на страницы, а фарфоровое лицо хмурилось от напряжения.

— Так, Со Ын, давай пройдёмся по квадратичным уравнениям, — вкрадчиво звучал в сознании голос Артёма. — У тебя всего двадцать минут до въезда в школьный двор. Тебе не нужно решать всё на высший балл — твой приоритет сейчас не провалить тесты ниже допустимого минимума. Держи в голове алгоритм дискриминанта.

— Если я провалю ещё одну контрольную, господин Пак вызовет директрису прямо на съёмочную площадку, — шептала Со Ын, судорожно вписывая решения карандашом на полях.

Школа встретила её привычным шумом, звоном звонков и постоянным давлением. Учителя знали об особых договорённостях между руководством школы и агентством Royal Media Atelier, но никаких реальных поблажек юной артистке никто делать не собирался. Напротив, преподаватели старой закалки смотрели на «телевизионную звезду» с удвоенной строгостью, требовали безупречных знаний и с удовольствием вызывали её к доске при первой же возможности.

Со Ын, катастрофически не успевавшая готовиться к урокам по ночам, училась так себе — на пределе сил, выезжая на середнячок и балансируя на грани провала. Каждая контрольная работа становилась для неё настоящим стрессом. Очень много ей помогали подруги с Чеджу, по вечерам они созванивались и делали уроки. И просто болтали, в том числе о сериале.

Однако стоило прозвенеть звонку в 13:00, как беззаботная школьная жизнь заканчивалась. У ворот школы уже стоял серый Hyundai Starex. Кан До Джин лично встречал Со Ын, подхватывал её портфель и помогал укрыться в салоне от толпившихся вокруг учащихся.

Внутри минивэна её уже ждала Мин А. Помощница мгновенно раскладывала на откидном столике горячий обед из суповых контейнеров, а рядом укладывала свежеотпечатанные страницы сценария на текущий день.

— Обед за десять минут, Со Ын-а, и сразу учим диалоги к шестнадцатой сцене! — чётко чеканила Мин А, сверяясь с наручными часами. — Ким Су Рён перенёс съемки натурного блока на набережной на два часа дня. Погода портится, скоро пойдёт дождь, нам нужно успеть снять проходку до того, как стемнеет!

С 14:00 и до глубокой ночи — нередко до двух-трех часов — Со Ын погружалась в изнуряющий ад съёмочного процесса. А ведь была ещё и другая работа в рекламе и паре минутных ролей в других фильмах, плюс несколько фотосессий. Работы было очень много.

Ноябрьский Сеул обжигал холодным речным ветром. Съёмочная группа на площадке ходила в пуховиках и плотных куртках, а Со Ын приходилось по десять дублей подряд бегать по сырому асфальту в лёгкой осенней юбке кондукторши и тонких туфлях. Её ноги замерзали до немоты, губы синели, но едва раздавался голос режиссера: «Камера! Мотор!», Со Ын в мгновение ока преображалась.

Её Чо Ён Силь не выглядела замёрзшей или уставшей. Напротив, в кадрах Со Ын излучала фантастический запас энергии, весёлый задор и пробивную силу. Она искренне хохотала, задорно выкрикивала диалоги, согревая всю съёмочную группу своим солнечным обаянием.

Тяжесть этого марафона была колоссальной. Бывали моменты, когда в коротких перерывах между перестановкой осветительных приборов Со Ын тихо сползала по стене павильона прямо на холодный бетонный пол, уткнувшись носом в колени, и засыпала за считанные секунды.

Мин А аккуратно накрывала её длинным пуховиком, а Кан До Джин вставал неподалеку, строго пресекая любые попытки стажёров или ассистентов поднять лишний шум рядом с отдыхающей артисткой.

Но несмотря на дикую физическую и эмоциональную усталость, Со Ын даже не думала жаловаться. Внутри неё горел мощный творческий огонь.

Она прекрасно понимала, ради чего идёт на эти жертвы. Одна из ключевых ролей в центральном сериале страны на телеканале SBS — это не просто юношеский успех. Это был её реальный, первый в жизни масштабный заработок и шанс стать звездой. Финансовая независимость, возможность платить за собственную жизнь в Каннаме, ни от кого не зависеть и заложить прочнейший фундамент для будущего бренда «Саина» и RMА, о котором непрерывно твердила Хан Хе Рён.

Кроме того, в самой структуре съёмок Со Ын находила чистую, искреннюю радость. Она любила процесс создания кино. Ей нравилось импровизировать с Рю Сын Бомом, нравилось находить тонкие оттенки с Чи Соном, нравилось чувствовать, как весь огромный съёмочный механизм работает как один слаженный организм.

Она оставалась всё той же весёлой, открытой девчонкой. Ни грамма заносчивости, никаких капризов или звёздных претензий. Со Ын искренне нахваливала стряпню женщин в съёмочном буфете, весело шутила со стажёрами-осветителями и всегда тепло благодарила гримёров за работу. Легко общалась с остальными актёрами.

Именно эта простота в сочетании с фантастической рабочей этикой заставляла всю съёмочную команду боготворить юную актрису, отдавая ей все свои силы в ответ.

К началу декабря изнурительный график дал свои первые плоды: дорама «Великолепные дни» с участием Кан Со Ын не просто удержала рейтинги, а начала стремительно ломать все рекордные показатели телевизионного эфира Кореи.

К середине декабря 2001 года феномен Чо Ён Силь накрыл Южную Корею мощной лавиной. Смелая идея Ким Су Рён рискнуть и поставить на замену сбежавшей звезды никому не известную пятнадцатилетнюю девчонку с графичным смоляным каре оправдала себя на тысячу процентов. Рейтинги дорамы «Великолепные дни» на телеканале SBS пробили невероятную отметку в 30 %, а к январю 2002 года неудержимо поползли к 35 %.

Зрители были без ума от новой героини. В газетах, молодёжных журналах и на радиостанциях только и говорили, что о феноменальной харизме Кан Со Ын. Пресса наперебой пела ей дифирамбы: «Юное чудо RMA!», «Актриса, которая заново подарила стране дораму», «Ослепительная Чо Ён Силь: от задорного смеха до звенящей драмы».

Жизнь Со Ын окончательно и бесповоротно изменилась. Всенародная узнаваемость настигла её стремительно, превратив каждый выезд за пределы съёмочной площадки или школы в настоящее приключение.

Первый масштабный случай всенародного помешательства произошёл в начале декабря. После выматывающей двенадцатичасовой смены в павильоне Со Ын вместе с Мин А попросили Кан До Джина остановиться у крупного торгового центра в районе Мёндон. Девушкам нужно было купить банального чая, упакованных сладостей, продукты для дома и кое-какие мелочи для гримёрки.

Со Ын натянула глубокий капюшон, спрятала смоляные пряди и, весело напевая под нос популярную мелодию, прошла вдоль стеллажей с напитками. Но стоило ей опустить капюшон у кассы и улыбнуться, расплачиваясь за покупки, как молоденькая продавщица-кассирша замерла с вытаращенными глазами.

— Боже… Пресвятые небеса! — пискнула девушка, выпуская из рук сканер штрих-кодов. — Это же… Это же Чо Ён Силь! Ён Силь-а из «Великолепных дней»!

Словосочетание «Ён Силь» сработало как детонатор. Буквально за полторы минуты вокруг кассы образовалась плотная толпа из покупателей, прохожих и сотрудников торгового центра.

— Девочка, милая, это правда ты?! — умилялась пожилая женщина, пробиваясь вперед с сумкой наперевес и пыталась погладить Со Ын по рукаву. — Мы с внуками каждую среду у телевизора плачем и смеемся! Какая же ты красавица, какая пробивная! Не отдавай этого Чан Чхоль Чжина никому, он же дурак, но любит тебя!

— Со Ын-ши! Автограф, пожалуйста! Подпишите прямо на тетрадке! — наперебой визжали подоспевшие старшеклассники, суетливо протягивая ручки и блокноты.

Молодые парни-студенты, стоявшие в сторонке, густо краснели, разглядывая утончённую, статную девчонку с фарфоровой кожей, идеальной длинной шеей и глубокими, магнетическими тёмными глазами. В жизни, без синей формы кондукторши, Со Ын выглядела невероятно аристократично и статно, но в её поведении не было и капли высокомерия.

Со Ын ничуть не смутилась. Напротив, в её глазах вспыхнул тот самый задорный, тёплый огонёк. Она расплылась в ослепительной, искренней улыбке, быстро и аккуратно выводя автографы на протянутых листках:

— Спасибо вам огромное! Спасибо за поддержку! Обязательно смотрите серию в этот четверг, Ён Силь там устроит настоящую бурю в автобусном парке!

Мин А уже начинала нервно поглядывать на часы, видя, как толпа растёт с каждой секундой, но тут сзади бесшумно и уверенно выросла монументальная фигура Кан До Джина. Бывший офицер спецназа мягко, но нерушимо встал перед фанатами, аккуратно прикрывая Со Ын плечом и вежливо раздвигая проход:

— Прошу прощения, у артистки строгий график. Спасибо за любовь к сериалу, пропустите, пожалуйста.

— До Джин-асси — ты просто супергерой! — со смехом шепнула Со Ын, когда они благополучно пробрались к тёплому салону Hyundai Starex.

К концу декабря проход по улицам Сеула без сопровождения До Джина стал в принципе невозможен. Любые публичные места — книжные магазины, кафе, остановки — мгновенно реагировали на её появление. Почтовое отделение SBS ежедневно принимало мешки фанатских писем, адресованных «Кондукторше Чо Ён Силь / Саина». Школьники присылали ей мягкие игрушки, старшее поколение отправляло на телеканал домашние заготовки и банки с кимчхи, а молодёжные бренды одежды начали буквально заваливать агентство Royal Media Atelier предложениями о рекламных интеграциях.

Хан Хе Рён, наблюдая за этим безумием из своего кабинета, лишь удовлетворённо улыбалась. План сработал задолго до официального старта международного бренда «Саина». Вся Южная Корея уже лежала у ног юной артистки.

Ким Су Рён лично следил за тем, чтобы на съёмочной площадке сохранялся идеальный рабочий порядок. Главный продюсер не скрывал гордости за своё решение: Со Ын отыгрывала сложнейшие сцены практически без брака, впитывала указания как губка и вносила в кадр столько свежести, что старшие актёры — Рю Сын Бом и Чи Сон — рядом с ней раскрывались совершенно по-новому.

— Твоя популярность растёт Со Ын, — анализировал происходящее Артём, пока они ехали на очередной ночной досъём рекламы какой-то одежды. — Но самое главное — ты не теряешь фокус. Ты не стала «зазвездившейся» дурочкой. Корея любит тебя именно за эту редкую смесь: неземная, фарфоровая внешность аристократки и абсолютно простая, весёлая, родная душа в кадре. Держи этот баланс.

— Я держу, Артём, — тихо улыбнулась Со Ын в темноте салона, прижимаясь щекой к мягкому подголовнику. — Но духи, как же я устала…

Приближался январь 2002 года. Напряжение беспрерывных съёмок, учёбы на пределе сил и всенародного внимания дошло до своей высшей точки. Долгожданный перерыв на празднование Лунного Нового года был уже на расстоянии вытянутой руки. А ведь кое-что произошло 31 декабря.

Длинный, непрерывный, забирающий все физические и эмоциональные силы съёмочный марафон продолжался вплоть до 10 февраля 2002 года. В этот день группа телеканала SBS официально завершила сложнейший зимний блок эпизодов дорамы «Великолепные дни». Руководство канала объявило долгожданный трёхдневный перерыв в связи с наступлением главного праздника страны — Лунного Нового года (Соллаль).

К пяти часам вечера в павильоне № 2 пахло не привычной гарью от перегретых софитов или лаком для волос, а свежей выпечкой и горячими рисовыми пирожками тток, которые ассистенты уже расставили на длинных сервированных столах. В павильоне витала непривычная, почти оглушительная тишина. Осветители не торопясь сворачивали тяжёлые чёрные кабели, костюмеры упаковывали реквизит в пластиковые кофры, а операторы протирали оптику, тихо переговариваясь о планах на праздники.

Распоряжение Ким Су Рёна дать команде короткую передышку встретили не просто вздохом облегчения, а настоящими, громкими аплодисментами. Сам главный продюсер, обычно холодный, неприступный, суровый мужчина с железной хваткой, стоял возле центрального монитора. Впервые за все эти месяцы на его строгом лице не было и следа привычного напряжения.

Когда Со Ын, аккуратно расстегнув синюю форму кондукторши, направилась в сторону гримёрок, Ким Су Рён лично окликнул её и подошёл ближе. В руках главного продюсера была огромная, богато украшенная плетёная корзина, доверху наполненная отборными свежими фруктами, набором изысканных корейских сладостей и перевязанным красной шёлковой лентой конвертом с солидными премиальными.

— Подойди, Со Ын-а, — произнёс Ким Су Рён. Его голос звучат удивительно мягко, с глубокой и искренней теплотой. Он положил тяжёлую, прохладную ладонь на плечо девушки и посмотрела ей прямо в глаза: — Ты совершила настоящий подвиг за эти три месяца. Настоящий, без преувеличения. Когда Хё Чжин бросила нас и ушла со скандалом, я рисковал всем, ставя на никому не известную пятнадцатилетнюю девчонку. Но ты не просто спасла проект. Ты вытянула его на самую вершину национальных рейтингов. Ты не провалила ни одного сложного дубля, не устроила ни единой истерики, работала наравне со взрослыми актерами и подарила этой дораме душу. Отдыхай эти три дня, Со Ын-а. Набирайся сил, ешь домашнюю еду и спи до полудня. Ты заслужила этот отдых так, как никто другой на этом телеканале.

Со Ын на мгновение замерла от таких слов. Внутри неё поднялась волна искренней, трепетной благодарности. Она выпрямила свою статную, точёную спину и ответила глубоким, безупречным уважительным поклоном:

— Спасибо огромнейшее, господин Ким Су Рён! За доверие, за поддержку и за этот шанс. Я вас не подведу и весной!

Фарфоровое лицо Со Ын озарилось той самой жизнерадостной, ослепительной и солнечной улыбкой, за которую её уже успела искренне полюбить вся Южная Корея.

Вернувшись в свою гримёрку, Со Ын с закрытыми глазами сбросила с себя надоевшую, шершавую форму Чо Ён Силь. Переодевание в собственную одежду ощущалось как возвращение к жизни: мягкий, свободный кашемировый свитер приятного молочного оттенка, удобная джинсовая юбка в пол, идеально подчёркивавшая её стройность, и лёгкие мягкие кросовки.

Со Ын опустилась на край диванчика, задорно закинула руки за голову и с неописуемым наслаждением сладко потянулась всем своим гибким, утончённым телом. Её 171 сантиметр ровной, аристократичной грации давал о себе знать даже в минуты такой простой, девчоночной расслабленности. Смоляно-чёрные пряди ее волос рассыпались по плечам, обрамляя высокие скулы.

— Ну что, трёхдневный марафон абсолютной свободы официально открыт, — раздался в её сознании глубокий, довольный и слегка ироничный голос Артёма. — Никаких экстренных звонков от ассистентов режиссёра в три часа ночи, никаких съёмок в ледяной воде под мостом Мапо, никакой тяжёлой сумки кондукторши и, самое главное, никакой математики господина Пака до самого понедельника. И каков же план у нашей всенародно любимой Чо Ён Силь? Куда держим курс?

Со Ын зажмурилась, и на её губах расцвела хитрая, невероятно счастливая улыбка.

— Остров Чеджу! — тихо, но с неописуемым, чистым восторгом выдохнула она, открывая глаза и встречаясь со своим отражением в гримёрном зеркале. — Артём, я лечу на Чеджу! К бабушке и дедушке. Я так безумно по ним скучала всё это время! Мечтаю вырваться из этого сеульского смога, где даже воздух пахнет бензином и выхлопами, вырваться от постоянного гула машин… Хочу вдохнуть настоящий, солёный морской воздух, послушать дедушкины бесконечные истории про молодость, поесть бабушкиного горячего супа с морепродуктами и наесться спелых мандаринов из их сада! Там меня никто не будет дергать, там нет камер, софитов и журналистов. Там я просто Со Ын, их маленькая внучка, а не актриса из телевизора, за которой гоняются школьники. Там мои подруги, которых я так долго не видела.

— Идеальный выбор для перезагрузки, — с искренним одобрением отозвался Артём, разворачивая в ее мыслях спокойный, размеренный ритм. — Настоящий дом, запах родного очага и близкие люди — это единственный надежный способ сохранить себя, не потерять почву под ногами в том безумном потоке всенародной славы, который на тебя обрушился. Заряди батарейки на Чеджу, Со Ын. Подыши морем. Впереди у нас весенний съёмочный блок, новые контракты и построение фундамента нашего будущего. Тебе понадобятся все твои силы.

В этот момент дверь гримёрки мягко и тихо отворилась. На пороге появилась Мин А.

В руках у менеджера по привычке были папки с отчётами о рекордных показателях телевизионного эфира и свежие распечатки предложений от рекламных агентств, но, увидав сияющее, по-детски беззаботное выражение лица Со Ын, Мин А лишь вздохнула с улыбкой и положила бумаги на край стола.

— Мечтаешь о Чеджу? — с теплотой спросила Мин А, присаживаясь к ней на диван и растёгивая куртку.

— Ещё как, Мин А-унни! — Со Ын задорно кивнула, тряхнув густой смоляной чёлкой. — Я уже мысленно там! На берегу, у дедушкиного дома!

Мин А мягко улыбнулась, внимательно посмотрела на юную артистку, разглядывая лёгкие тени усталости под её магнетическими тёмными глазами, и произнесла:

— Со Ын-а, ты правда сделала невозможное за эти месяцы. Весь Сеул, да что там Сеул — вся страна без ума от твоей Ён Силь. Но у меня к тебе есть одно предложение… Если ты, конечно, не против и если твои родные не будут возражать.

Со Ын лукаво прищурилась, слегка наклонив голову набок:

— Какое предложение, унни? Только не говори, что Хан Хе Рён нашла для меня еще одну дораму или фотосессию на праздничные дни!

— Нет-нет, никаких съёмок, честное слово! — рассмеялась Мин А, с улыбкой махая руками. — Я хочу полететь на Чеджу вместе с тобой.

Со Ын удивленно моргнула, выпрямляясь:

— С мной? На Чеджу?

— Именно, — продолжила объяснять Мин А уже строгим, профессиональным, но очень тёплым и заботливым тоном. — Во-первых, как твой личный менеджер, я обязана непрерывно заботиться о твоей безопасности. В аэропорту Кимпхо, в самолёте и на самом острове Чеджу тебя теперь узнает абсолютно каждый второй. Ты же видела, какой ажиотаж и хаос поднялся в Мёндоне, когда ты просто сняла капюшон! Кан До Джин, конечно, отвезёт нас прямо к VIP-терминалу на нашем Starex, но на самом острове тебе тоже пригодится человек, который будет отгораживать тебя от слишком настойчивых поклонников и папарацци. А во-вторых… Со Ын-а, я очень хочу лично познакомиться с твоими бабушкой и дедушкой. Я хочу своими глазами увидеть людей, которые воспитали такую невероятную, сильную, невероятно воспитанную, добрую и весёлую девчонку.

Со Ын на секунду замерла от неожиданности, а потом её лицо озарилось чистым восторгом.

Она всплеснула руками и с искренним, девчоночным порывом обняла Мин А за плечи, уткнувшись носом в её воротник:

— Ура! Мин А-унни, это же просто потрясающая идея! Полетели вместе! Бабушка с дедушкой будут просто в непередаваемом восторге! Они так любят гостей! Дедушка обязательно нальёт тебе своего фирменного травяного чая с мёдом, разопьёт бутылочку макколи и начнёт рассказывать истории про свои молодые годы, а бабушка заставит съесть три огромные порции горячего обеда и не выпустит из-за стола, пока ты всё не доешь до последней крошки!

— Я с удовольствием готова пройти испытание бабушкиным обедом! — со смехом ответила Мин А, обнимая юную актрису в ответ и гладя её по смоляным волосам. — Кан До Джин заберёт нас из твоей квартиры в Каннаме завтра самым ранним утром, в 05:30. Успеем на самый первый рейс в Кимпхо. А сейчас — марш в машину, за подарками в Lottе и домой, паковать чемоданы и спать! У тебя есть ровно десять часов на то, чтобы выспаться в своей кровати! Я ночую у тебя!

Спустя полчаса Со Ын уже выходила из здания теле комплекса SBS. Вечерний сеульский воздух встретил её морозной свежестью. Возле входной группы её ждал тёмный Hyundai Starex. Кан До Джин собранный, привычным, чётким движением распахнул перед ней боковую дверь, аккуратно приняв из рук тяжёлый рюкзак и праздничную корзину от Ким Су Рён.

— Поздравляю с окончанием зимнего блока, Со Ын-ши, — сдержанно, но с искренним уважением произнёс бывший офицер. — Доедем до Каннама быстро, дороги уже свободны.

— Спасибо огромнейшее, До Джин-асси! Но сначала в Lotte за подарками — искренне отозвалась Со Ын, опустившись на мягкое кожаное сиденье.

Пока минивэн плавно мчался по освещённым проспектам вечернего Сеула, Со Ын смотрела в окно. За стеклом пролетали огни огромного мегаполиса 2002 года. На гигантских рекламных щитах над мостами уже красовались её фотографии в образе Чо Ён Силь с другими актёрами и надписью: «Великолепные дни — главное событие этой зимы!».

Её узнавали, её любили, её имя было у всех на слуху. Но сейчас, глядя на отражение своих тёмных глубоких глаз в стекле, Со Ын чувствовала не гордыню, а глубокий внутренний покой. Она выдержала этот тяжелейший экзамен. Впереди был родной остров Чеджу, шумящий океан, запах мандариновых деревьев и тепло родного дома.