Воздух в кабинете главного продюсера телевизионного департамента SBS Ким Су Рён был настолько густым от сигаретного дыма, что его, казалось, можно было резать кухонным ножом. На массивном столе из тёмного ореха, погребённом под лавиной раскадровок, сценарных заявок, забитых пепельниц и стаканчиков с остывшим горьким кофе, беспрерывно разрывались сразу три стационарных телефона.

Ким Су Рён, сорока семи летний телевизионный волк с морщинами на лбу, мешками под глазами от хронического недосыпа и взъерошенными волосами, стоял у панорамного окна. Он с упорством обречённого стряхивал пепел с третьей за последний час сигареты марки Pine, глядя на залитый холодным осенним дождём вечерний Сеул. Внизу, на сияющем мокром асфальте проспекта, переливались красными и жёлтыми огнями бесконечные вереницы автомобилей, но в самом кабинете царила атмосфера настоящего сумасшедшего дома.

— …резко поворачиваясь к подчинённым. — Мы найдём актрису! — рявкнул Ким Су Рён, его голос прозвучал как треск ломающегося сухого дерева. — Но нам нужно не просто симпатичное личико для кадра! Нам нужна девчонка с характером, с редкой кинематографической аурой, естественной харизмой и стальной внутренней выправкой, которая сможет вытянуть эту роль так, чтобы зритель у экрана даже не заметил подмены!

— Господин Ким, но кого мы сможем найти за одну-единственную ночь?! — с голосом, в котором слышалась настоящая, неискажённая паника, выкрикнул главный кастинг-директор проекта Пак Пён Чхоль. Он судорожно вытер платком взмокшую лысину и всплеснул руками, едва не опрокинув на пол стопку актов о согласовании съёмочных локаций. — Вы же прекрасно понимаете, в какую беспрецедентную, катастрофическую авантюру мы попали! Гон Хё Чжин не просто собрала вещи и ушла с площадки — она со скандалом сорвала весь съёмочный график прямо накануне выхода важнейшего блока прайм-тайма! Сценаристы в истерике, режиссёр на площадке в Пхаджу грозится подать в отставку, а генеральные инвесторы из Lotte Group рвут и мечут, угрожая нам суточными исками за простой оборудования! Съёмочная площадка прямо сейчас просто простаивает и жрёт миллионы вон за каждый долбаный час простоя!

Пак Пён Чхоль тяжело перевёл дыхание, судорожно сжимая в кулаке исписанный красным маркером план съёмок, и продолжал истерично чеканить каждое слово:

— Если завтра в восемь часов утра на площадку не выйдет новая артистка, способная сходу встать под софиты и выдать идеальный дубль, нас всех вместе с дирекцией вещания и сценаристами просто вышвырнут отсюда с позором! Нас внесут в чёрные списки гильдии! Вы же знаете ситуацию на рынке! Все хоть сколько-нибудь раскрученные, узнаваемые молодые актрисы Сеула сейчас либо связаны жёсткими эксклюзивными обязательствами, либо прямо в эту секунду снимаются в проектах у наших прямых, беспощадных конкурентов на MBC и KBS! Это не просто риск, господин Ким! Это самый настоящий производственный суицид в прямом эфире!

В кабинете присутствовало ещё с десяток человек: исполнительный продюсер драм, двое ассистентов режиссёра, старший редактор и менеджеры по связям с прессой. Каждый из них выглядел так, будто провёл на электрическом стуле последние двенадцать часов. Утренний скандал с Гон Хё Чжин, которая отказалась переписывать контракт из-за изменившегося хронометража и споров по поводу гардероба, поставил весь флагманский сериал SBS «Великолепные дни» на грань полного закрытия ещё до выхода ключевых серий сезона.

Ким Су Рён медленно тушил сигарету в уже переполненной хрустальной пепельнице. Его пальцы слегка подрагивали, но не от страха, а от дикого, запредельного телевизионного азарта. Он постучал указательным пальцем по кожаному подлокотнику своего массивного кресла. Тяжёлый воздух кабинета казался осязаемым. В его памяти мгновенно всплыли кадры с недавнего закрытого предпремьерного показа фильма Чан Джина «Болтающие киллеры» в мультиплексе COEX Megabox, на котором он присутствовал лично в качестве почётного гостя.

Он во всех мельчайших деталях, до единого движения век, мимолетного поворота головы и глубокого вдоха, вспомнил юную актрису из обновлённого агентства Royal Media Atelier, сыгравшую эпизодическую роль в сцене у компьютера с Вон Бином.

— Есть у меня одна девчонка на примете, — в глубоких, тёмных глазах Ким Су Рёна вспыхнул тот самый азартный, хищный огонёк опытного телевизионного волка, почувствовавшего редчайшую, уникальную добычу. — Кан Со Ын.

В заваленном папками, сценариями, кассетами VHS и остывшими чашками с кофе кабинете дирекции драм SBS на несколько секунд воцарилась оглушительная тишина. Продюсеры, сценаристы и молодые ассистенты переглянулись между собой, пытаясь судорожно вспомнить это имя в бесконечных реестрах гильдии актёров и внутренних кастинг-базах.

— Кан Со Ын?.. — переспросил старший ассистент режиссера Ли Мин Хо, нахмурившись и быстро перебирая распечатки с фотопроб. — Господин Ким, вы имеете в виду ту самую школьницу из фильма Чан Джина? Но ей же всего пятнадцать лет! Ей пятнадцать, и у нее за плечами только этот крошечный, буквально двухминутный эпизод! А у нас на кону центральный сериал канала, золотой прайм-тайм, сложнейшая эмоциональная роль кондукторши, где нужно выдать невероятную психологическую глубину, а показ стартуют буквально со среды! Это же не просто риск, это абсолютное безумие! Как мы объясним спонсорам, что меняем опытную актрису на начинающую школьницу без опыта больших телевизионных съёмок?!

— Риск — это пускать в эфир серость и бездарных пустышек с накрученными рейтингами! — громко отрезал господин Ким, резко поднимаясь со своего кресла и стремительным шагом подходивший к доске, на которой были набросаны съёмочные графики на ближайший месяц. — Вы вообще видели ее глаза в кадре? Вы смотрели на то, как она держит крупный план? В ней нет этой дешёвой, фальшивой, наигранной манерности, которой грешат девяносто процентов наших молодых старлеток, окончивших курсы при агентствах! Она смотрит в камеру так, будто за ней стоит вечность! У неё уникальный, бархатный тембр, потрясающий контроль мимики и породистая, стальная выправка. Сцена у компьютера с Вон Бином держалась не на Вон Бине, а на её паузах, на её молчании и удержании взгляда!

— Господин Ким, но почему в агентстве, в съёмочной тусовке и в свежих пресс-релизах её везде начали продвигать под именем «Соина»? — подал голос один из младших продюсеров, листавший глянцевые вырезки и рекламные буклеты. — В официальных документах и реестре она Кан Со Ын, а в титрах, промо-материалах и прессе её уже активно прописывают как Соина. Зачем агентству менять имя и позиционирование девчонке, которая только-только делает первые шаги в индустрии?

— Потому что в Royal Media Atelier работают не дураки, а настоящие стратеги с прицелом на годы вперёд, — с хитрой, уважительной ухмылкой пояснил Ким Джон Хо, заложив руки за спину и зашагав по кабинету. — Иностранцы её сейчас, конечно, ещё не знают, она пока никто на международной арене. Но госпожа Хан Хе Рён строит бренд загодя, на опережение. Эта девчонка свободно владеет иностранными языками, феноменально играет на нескольких музыкальных инструментах и обладает уровнем мульти-таланта, который рано или поздно выведет её далеко за пределы Кореи — на международную сцену, в мировой кинематограф и большую музыку. Традиционное корейское имя Со Ын для зарубежной аудитории звучало бы сложно, в транскрипции. А «Соина» — это изящная, естественная фонетическая адаптация, которая идеально ложится на слух в любой точке мира. Они создают глобальный бренд заранее, чтобы потом, когда она станет звездой азиатского региона, не пришлось делать болезненный ребрендинг. Это работа на перспективу, господа! Привыкайте уже сейчас: для нас она — Соина!

В этот момент тяжёлая деревянная дверь кабинета с шумом распахнулась, и в помещение вбежал запыхавшийся младший менеджер по мониторингу медиа-рынка, сжимая в руках свежую оперативную сводку и распечатку сообщений:

— Господин Ким! Срочные новости! Секретарь из агентства Royal Media Atelier только что проговорился нашему человеку, что Кан Со Ын — сегодня днём пригласили на переговоры представители какого-то стороннего телеканала! Говорят, её хотят задействовать в новом крупном проекте или неизвестном телешоу! Детали держат в строжайшем секрете, но её главный агент Хан Хе Рён уже ведёт первичные консультации!

— Что?! — Ким Су Рён грохнул ладонью по столешнице так, что подскочили чашки с остывшим кофе и посыпались канцелярские скрепки. — Какой еще канал?! NBC? MBC? Они что, тоже разглядели её потенциал и решили перехватить у нас прямо из-под носа?!

— Мы пока не знаем точно, какой именно канал с ними связывался, господин Ким, — замялся менеджер, бледнея под строгим взглядом продюсера. — Но информация проверенная. За девчонкой началась настоящая охота! Если мы промедлим хотя бы пару часов, они перекупят ее эксклюзивными условиями!

— Чёрта с два я отдам её конкурентам! — Ким Су Рён мгновенно включил режим боевого телевизионного продюсера, выстраивающего стратегию наступления. — Выясните всё, что возможно, но главное — прямо сейчас, сию секунду наберите личный номер Хан Хе Рён или её прямого менеджера! Мне плевать, что на часах девять вечера! Передайте им: SBS предлагает Соине роль в «Великолепных днях». Мы готовы устроить экстренное прослушивание завтра в восемь утра. Если она покажет хотя бы половину того, что я видел в «Болтающих киллерах», мы сразу подписываем контракт! Быстро, выполняйте! Условия их!

Кабинет мгновенно превратился в гудящий улей: ассистенты бросились к телефонам, а Ким Су Рён, скрестив руки на груди, начал с азартом прохаживаться вдоль окон, чувствуя, что наступает момент великой телевизионной интриги.

20:45. Каннам, тихий спальный район, служебная квартира от агентства Royal Media Atelier.

За окном мерно, умиротворяюще и бессмысленно шумел осенний дождь. Тяжёлые прозрачные капли с тихим стуком разбивались об оцинкованный отлив за стеклом, стекая вниз длинными извилистыми дорожками, в которых отражались далёкие размытые огни уличных фонарей.

В небольшой, но очень светлой и аккуратной служебной квартире, которую госпожа Хан Хе Рён сняла для Со Ын, чтобы оградить юную актрису от бесконечной бытовой суеты и лишних глаз, царила глубокая вечерняя тишина. Жильё всё ещё сохраняло лёгкий характерный запах свежего ремонта, полированного дерева и лака. На полу лежал мягкий светлый ковёр, в углу стоял компактный бежевый диван, а на рабочем столе у стены горел настольный торшер с тканевым абажуром, разбрасывая вокруг себя тёплый янтарный свет.

На столе, среди ровных стопок тетрадей, лежал открытый учебник по алгебре для старших классов. Рядом исходила тонким, едва заметным парком чашка свежезаваренного ромашкового чая.

Со Ын, одетая в простой, невероятно удобный домашний шерстяной свитер оверсайз и мягкие домашние штаны, сидела за столом, подперев подбородок тонкой ладонью. Она всматривалась в громоздкую систему уравнений с несколькими неизвестными, пыталась сосредоточиться на формулах, но мысли то и дело уплывали в сторону утренних занятий по вокалу, постановке дыхания и разбору партитур.

Внезапно уютную тишину комнаты бесцеремонно нарушил громкий, требовательный и дребезжащий трель стационарного телефона, стоявшего на низкой тумбочке возле кровати.

Со Ын вздрогнула от неожиданности, оторвала взгляд от исписанной тетради, тихо вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос и неторопливо подошла к тумбочке. Сняв тяжёлую пластмассовую трубку, она приложила её к уху:

— Да, я слушаю.

— Со Ын-а-а-а-а! То есть… Соина-а-а! — из динамика мгновенно вырвался оглушительный, визгливый, дико счастливый и абсолютно неконтролируемый хор сразу трёх девичьих голосов, от которого мембрана трубки жалобно затрещала.

— Ой, девоньки, тише, тише, вы мне сейчас всё ухо пропорете! — задорно засмеялась Со Ын, отстраняя трубку от уха сантиметров на десять и качая головой.

Это были её самые близкие, самые верные школьные подруги — Хэ Джин, Су Джин и Джи Су. Судя по характерному потрескиванию линии, фоновому шуму и эху, девочки втроём набились в тесную комнатку Хэ Джин и звонили с её домашнего телефона, давясь от смеха и отпихивая друг друга от трубки.

— Со Ын! Соина! Мы только что из кинотеатра! — задыхаясь от восторга и тараторя со скоростью пулемёта, выкрикнула Хэ Джин. — Мы сбежали с последних уроков, упросили старшего брата Су Джин взять нам билеты на самый вечерний сеанс в мультиплекс! Мы ходили на «Болтающих киллеров»! Сидели на самых крутых местах в центре зала, прямо перед огромным экраном!

— Ты представляешь, эта зараза нам даже одним словом не обмолвилась, насколько это потрясающе! — вклинилась Су Джин, шумно выбивая трубку из рук Хэ Джин. — Когда на экране впервые появился Вон Бин, весь зал, естественно, начал пищать и вздыхать. Но когда в кадре появилась ты… Когда он медленно повернулся к тебе за своим компьютером и ты произнесла реплику своим этим фирменным, спокойным, абсолютно ледяным голосом — мы с Хэ Джин просто с кресел на пол сползли от шока!

— Да-да-да! — подхватила Джи Су, громко и искренне хихикая на заднем плане. — Ты там невероятная! Такая красивая, загадочная, настоящая недосягаемая ледяная принцесса! Со Ын, ты бы слышала! У нас в забитом до отказа зале парни на ряду сзади вслух шептались: «Боже, кто эта девчонка? Она же реально затмила вообще всех в этом фильме!» Соина, мы гордимся тобой просто до слёз! Мы на весь зал хотели закричать, что это наша подруга!

Девочки на том конце провода снова дружно захохотали, перебивая друг друга и пересказывая в мельчайших подробностях реакцию зрителей.

— Вы мои эмоциональные, спасибо вам большое, — с теплотой и лёгкой улыбкой ответила Со Ын, садясь на край кровати и поджимая под себя ноги. — Я ужасно волновалась за эту сцену. Казалось, что всё получилось слишком сухо.

— Сухо?! Да это было гениально! — воскликнула Хэ Джин. — Слушай, Со Ын… А почему тебя в агентстве, в газетах и в статьях теперь везде пишут как «Саина»? В школе-то мы все привыкли к Со Ын. А тут — Соина. Иностранцы ведь о тебе пока вообще ничего не знают, ты же только начала сниматься. Зачем тебе поменяли имя?

Со Ын тихо, мягко рассмеялась, слушая искреннее любопытство подруг, и поудобнее перехватила трубку:

— Да это всё задумка госпожи Хан Хе Рён из агентства. Иностранцы обо мне сейчас, само собой, ещё ни сном ни духом не ведают, я для них пока никто. Но в Royal Media Atelier меня подготавливают с большим заделом на перспективу. Они формируют международный бренд заранее, на годы вперёд — вдруг я потом, когда подрасту, поеду на мировые кинофестивали, начну серьёзно заниматься большой музыкой, выступать на сцене или сниматься в зарубежных проектах? Я ведь и языки сейчас активно зубрю, и вокалом занимаюсь. Вот в агентстве и хотят, чтобы к имени «Соина» аудитория и пресса привыкали с самых первых моих шагов, чтобы потом не пришлось делать ребрендинг на пике карьеры. Так мне объяснила Мин А.

— Ничего себе замах! — восхищённо ахнула Су Джин. — Подготовка к мировому признанию с пятнадцати лет! Звучит просто как какой-то фантастический роман!

— Так, звёздная наша Соина, а как там твои земные дела с учёбой? — с ироничной ухмылкой спросила Хэ Джин. — Ты же у нас вечно с этими нудными учебниками и тетрадками обнимаешься! Разобралась с системой уравнений по алгебре?

Со Ын тяжело и наигранно-страдальчески вздохнула, повернула голову и посмотрела на лежащий под лампой открытый учебник:

— Ой, девочки… Учёба — это просто полная катастрофа, если честно. Вы же меня прекрасно знаете! Я никогда в жизни никакими особыми талантами в учёбе не отличалась. Всегда училась так себе, средне, кое-как перебивалась с 40 на 70 балов, обычный середнячок. Я, конечно, искренне надеюсь, что сдам эти осенние экзамены и меня хотя бы из школы не выпрут со скандалом. Но у меня сейчас вообще нет времени нормальным образом зарыться в уроки! У меня день расписан по минутам: то бесконечные съёмки, то пробы, то уроки вокала, то танцевальные репетиции, то театралка. Голова под вечер просто разрывается!

— Ха-ха-ха! Да брось ты эту нудную алгебру! — раздался в трубке весёлый и беззаботный голос Джи Су. — Хэ Джин и Су Джин абсолютно правы! Зачем будущей мировой звезде с именем Соина эти дурацкие интегралы и уравнения? Ты будешь завоевывать международные сцены, собирать стадионы и просто нанимать себе персональных бухгалтеров, которые будут считать твои гонорары! Главное — когда станешь самой знаменитой артисткой Азии, не забудь про нас, простых скромных подружек!

— Обещаю! — смеясь, ответила Со Ын. — Девчонкам моим, персональные VIP-пропуска на все закрытые премьеры и концерты гарантированы пожизненно! Учится надо, Я хотела уйти из школы, но тогда это может навредить моему имиджу. Так мне сказала госпожа Хан.

Хэ Джин, Су Джин и Джи Су шумно веселились, подкалывали друг друга, пересказывали свежие школьные сплетни про учителей и мальчиков из параллельного класса ещё минут двадцать. Простые, искренние радости школьной дружбы ненадолго вернули Со Ын в обычный мир пятнадцатилетней девчонки, дав ей бесценную эмоциональную разрядку перед грядущей бурей. Попрощавшись с подругами и пожелав им хорошего вечера, она аккуратно опустила трубку на рычаг.

21:00. Каннам, служебная квартира будущей Великой Артистки.

Едва затихли последние весёлые эхо-звуки девичьего смеха Хэ Джин, Су Джин и Джи Су, в служебной квартире Соины снова воцарилась звенящая, глубокая тишина. Лишь осенний дождь за окном продолжал настойчиво и размеренно стучать по оцинкованному отливу, отсчитывая минуты уходящего субботнего вечера.

Со Ын постояла несколько секунд неподвижно, глядя на мерцающие сквозь мокрое стекло огни ночного города, а затем неторопливо вернулась к своему рабочему столу. Тёплый свет настольного торшера мягко освещал исписанную тетрадь и учебник по алгебре. Девушка провела кончиками пальцев по шероховатой бумаге с формулами, опустилась на стул и сделала глоток уже остывшего ромашкового чая.

В её сознании, прерывая тишину помещения, привычно, мягко и с лёгкой ироничной интонацией отозвался голос Артёма:

«— Ну что, Соина… Твои подруг в чём-то абсолютно правы. Забудь пока про эти системы уравнений. Вся твоя математика прямо сейчас будет разворачиваться на съёмочной площадке: идеальные тайминги, паузы, точность каждого движения в кадре и абсолютный контроль над мимикой. Ты же слышала шепотки и слухи из офиса агентства? На MBS сейчас вспыхнул настоящий телевизионный пожар. У них в прямом эфире рушится прайм-тайм, а в таких ситуациях продюсеры готовы хвастаться за любую, даже самую безумную соломинку. Ещё есть SBS».

«— Ты думаешь, они действительно выйдут на нас так быстро? — мысленно отозвалась Со Ын, задумчиво рассматривая чаинки на дне кружки. — Они ведь в дирекции вещания даже не знают моих реальных возможностей. Одно дело — маленький, двухминутный эпизод в полном метре у Чан Джина, где от меня требовалось только молча держать крупный план, и совсем другое — центральная роль в дораме прайм-тайма, с бесконечными страницами текста, которые придется учить с колёс».

«— Ким Су Рён — старый телевизионный волк, — с абсолютной уверенностью откликнулся Артём, разворачивая перед её внутренним взором расклад. — У таких людей профессиональное чутьё на нераскрытый потенциал работает на уровне инстинктов. Он смотрел не на количество твоих реплик в фильме, он смотрел на то, КАК ты молчишь. В телевидении девяносто процентов актрис играют по старой театральной школе — с заламыванием рук, гипертрофированными слезами и наигранными криками. А ты в кадре выдала европейскую органику, стальную внутреннюю выправку и редчайший психологизм. Для них это сейчас — как глоток ледяной воды в пустыне. Если они позвонят, мы не просто согласимся на предложение. Мы заставим их играть по нашим правилам и докажем, что бренд Соина создан не просто так».

Со Ын глубоко вдохнула тёплый воздух комнаты, пропитанный ароматом ромашки и свежей типографской краски. Она понимала, что Артём прав. Каждое его слово, каждый совет и ментальная поддержка давали ей ту самую незыблемую опору, которой так не хватало пятнадцатилетней начинающей артистке в жёстком, беспощадном мире южнокорейского шоу-бизнеса начала двухтысячных.

Размышления Со Ын прервал резкий, громкий и требовательный звонок мобильного телефона. В тишине квартиры этот звук прозвучал подобно выстрелу. Настенные часы показывали 21:05.

Звонить в такое время по пустякам не стал бы никто.

Со Ын поднялась с места, сделала спокойный выдох, гася внутренний трепет, подошла к тумбочке и взяла трубку:

— Да, Мин А-унни?

— Со Ын-а! Соина! Ты не спишь?! — из динамика мгновенно вырвался взволнованный, задыхающийся от бешеного адреналина и эмоций голос её личного менеджера Мин А. — Слушай меня предельно внимательно! Буквально три минуты назад госпоже Хан Хе Рён лично позвонил главный продюсер SBS — сам Ким Су Рён! Ты представляешь масштаб?! Сам Ким Су Рён!

— Ким Су Рён?.. — переспросила Со Ын, сохраняя внешнее хладнокровие, хотя сердце в груди сделало ощутимый толчок.

— Да! У них на центральном проекте «Великолепные дни», ты ведь слышала в него, произошла колоссальная катастрофа! — тараторила Мин А, переходя едва ли не на шёпот от избытка чувств. — Актриса Гон Хё Чжин со скандалом бросила съёмки прямо посреди рабочего процесса и ушла с площадки! У них сорван съёмочный график, инвесторы угрожают исками, а эфир уже на носу! Им срочно, прямо на завтрашнее утро нужна экстренная замена на ключевую роль второго плана! И знаешь что?! Ким Су Рён лично видел тебя в «Болтающих киллерах»! Он заявит госпоже Хан, что хочет видеть в этой роли ТОЛЬКО тебя! Он сказал, что у тебя уникальная харизма и ты единственная, кто сможет спасти проект! Ты готова взять на себя такой грандиозный риск?!

Со Ын чуть прищурилась, фиксируя каждую деталь услышанного:

— На завтрашнее утро? — переспросила она, и ее голос прозвучал удивительно ровно и собранно. — Мин А-унни, но ведь у нас нет даже предварительного сценария? Мы не знаем синопсиса, не знаем характера героини и логики её поступков.

— В том-то и дело! Сценария в печатном виде нет вообще! — выдохнула Мин А. — Сценаристы прямо сейчас, в эту самую секунду переписывают диалоги под тебя и монтируют новые сцены! Нам выдадут распечатки только завтра утром, прямо перед входом в студию! Пробы, экстренная читка и сразу съёмка первых дублей назначены на восемь утра в главной студии SBS в районе Йоидо! Госпожа Хан Хе Рён уже дала своё предварительное добро, но она сказала, что последнее слово остаётся строго за тобой. Ты готова пойти на это без подготовки, с ходу, с колёс? Понимаешь, какой это колоссальный груз ответственности, ты выдержишь? Если что-то пойдёт не так, пресса нас просто растерзает!

В сознании Со Ын мгновенно раздался короткий, довольный и невероятно азартный смешок Артёма:

«— Ну вот он, наш настоящий вызов, Соина! Это наш шанс. Настоящие звёзды и великие карьеры рождаются именно в таком хаосе. Пока остальные паникуют и боятся провала, мы выходим в эфир и забираем своё. Ты готова?»

Со Ын выдержала паузу в несколько секунд. В эти мгновения перед её глазами пронеслись месяцы изнурительных тренировок, уроки вокала, поставленная пластика, зубрёжка иностранных языков и бесконечная работа над собой. Она сделала глубокий вдох, сжала пластиковый корпус трубки и произнесла ровным, чеканным и абсолютно стальным голосом:

— Да, Мин А-унни. Я согласна. Сценарий почитаю и разберу утром прямо на месте. Передайте госпоже Хан и продюсерам SBS: завтра в восемь часов утра я буду в главном комплексе в Йоидо.

— Умничка! Боже, Со Ын-а, я знала, что ты не испугаешься! — почти выкрикнула в трубку Мин А, и в её голосе послышались слёзы облегчения. — Постарайся поспать хотя бы пару часов. Я заеду за тобой на машине в шесть утра. Завтра мы покажем всей этой телевизионной тусовке, на что способна Соина!

— До завтра, Мин А-унни.

Со Ын аккуратно положила трубку на тумбочку. В комнате снова воцарилась тишина. Девушка медленно подошла к панорамному окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу и посмотрела на залитый дождём ночной город.

На её губах появилась лёгкая, увереная улыбка.

— Ну что, Артём… — тихо произнесла она в пустоту комнаты. — Начинаем работать.