27 октября 2001 года. 16:45. Сеул, район Йоидо. Штаб-квартира телекомпании MBC.

Осенний вечер над финансово медийным сердцем Сеула — островом Йоидо — накрыло свинцовыми, тяжёлыми тучами. С реки Хан дул пронизывающий, сырой ветер, гонявший по асфальту опавшие листья и обрывки рекламных листовок. Но если снаружи город погружался в сонную осеннюю дремоту, то внутри величественного серого здания штаб-квартиры телерадиокомпании MBC атмосфера напоминала падение Римской империи.

На шестом этаже, где располагались дирекция департамента телевизионных драм и продюсерские группы коммерческого вещания, коридоры гудели, как растревоженный улей. Монотонный треск стационарных телефонов, разрывающих линию каждые две секунды, перекрывался истеричными криками, грохотом открываемых настежь дверей и частым, судорожным писком сотовых телефонов Motorola StarTAC и Samsung Anycall, которые продюсеры сжимали в мокрых от пота ладонях.

Младшие ассистенты режиссёров с бешеными глазами носились по коридору, сбивая с ног курьеров с папками документов. В курительных комнатах висел такой плотный, сизый дым от дешёвых сигарет SEIMA и THIS, что сквозь него едва пробивался свет тусклых люминесцентных ламп. Люди курили по две сигареты подряд, судорожно стряхивая пепел прямо на линолеум, заходясь в кашле и перешёптываясь о катастрофе, аналогов которой корейское телевидение не знало с середины девяностых.

Всё началось сорок минут назад. В 16:00 в эфир вышел экстренный выпуск вечерних новостей, а в ещё молодом, но стремительно набирающем популярность корейском сегменте интернета — на порталах Daum и PC-Tong — произошёл информационный взрыв.

В эпицентре цунами оказалась флагманская, самая дорогая и амбициозная молодёжная дорама MBC этого сезона — «Первый звонок весной». Сериал с бюджетом в три миллиарда вон, подготовленный к запуску на середину декабря 2001 года, должен был закрыть главный вечерний прайм-тайм и разгромить конкурентов из SBS и KBS. Под проект уже были распроданы все рекламные блоки, подписаны эксклюзивные контракты с гигантами бытовой электроники, косметическими брендами и сетями фастфуда. Производственные цеха уже достраивали масштабные декорации школьных классов и загородных поместий.

И вот теперь этот гигантский проект, на который ставка делалась всем руководством канала, с треском рушился, увлекая за собой на дно десятки судеб и миллиардные бюджеты.

В кабинете вице-президента по вещанию господина Чхве Ду Сика воздуха не было вообще. В помещении площадью пятьдесят квадратных метров, обставленном массивной мебелью из тёмного ореха и кожаными диванами, собралось всё высшее звено департамента драм: шеф-продюсеры, кастинг-директора, юридические консультанты и представители рекламного отдела.

На пятидесяти дюймовой плазменной панели LG — редкой и безумно дорогой технологической новинке 2001 года — в прямом эфире крутили кадры оперативной съемки. У входа в полицейский участок района Каннам бушевала толпа репортёров. Десятки вспышек освещали двух женщин, которых оперуполномоченные в гражданском вели под руки к тяжёлым металлическим дверям.

Одной из них была Пак Е Джин — тридцати восьми летняя звёздная сценаристка, считавшаяся главным гением современной корейской драматургии. Вторая — семнадцатилетняя восходящая звезда Джин Со Ён, буквально месяц назад утверждённая на главную женскую роль в «Осеннем вальсе для двоих» и «Первый звонок весной».

— Выключите! ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТУ ДРЯНЬ! — взревел вице-президент Чхве Ду Сик.

Его лицо налилось багрово-фиолетовым цветом, а жила на шее раздулась так, будто готова была лопнуть. Он со всей силы грохнул кулаком по столу. Тяжёлая хрустальная пепельница подскочила, перевернулась, и серый пепел вместе с окурками рассыпался по полированной поверхности, пачкая важные финансовые отчёты. Главный кастинг-директор Ким Му Сон, мужчина сорока пяти лет с залысинами и бегающими, полными ужаса глазами, судорожно схватил пульт и с третьей попытки выключил телевизор. В наступившей звенящей тишине было слышно только тяжёлое, сиплое дыхание вице-президента и непрерывный, глухой звонок стационарного аппарата на столе.

— Кто-нибудь… кто-нибудь из вас, идиотов, может мне объяснить человеческим языком, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — тихо, с леденящей душу яростью прошипел Чхве Ду Сик, опираясь сухими кулаками о стол и наклоняясь вперед. — Почему я… вице-президент национального канала… узнаю о том, что моя главная актриса и мой главный сценарист арестованы, из вечернего выпуска новостей?! Вы за что зарплату получаете, твари?! За то, чтобы выгораживать этих… этих отбросов?!

— Господин вице-президент, прошу вас, выслушайте… — заикаясь и вытирая платочком обильный пот со лба, заговорил Ким Му Сон. Его голос дрожал так, будто он стоял перед расстрельной командой. — Мы сами узнали об этом тридцать минут назад! Ситуация… она вышла из-под контроля мгновенно! Это не просто слухи из жёлтых газет, это спланированный, точечный удар!

— Какой удар?! Какой удар, Ким?! — рявкнул Чхве, швырнув в него тяжёлую кожаную папку. Папка с треском врезалась кастинг-директору в грудь, и из нее веером вылетели фотографии Джин Со Ён с проб. — Девочка, которую мы позиционировали как ангела! Как чистый, невинный символ корейской молодёжи! Вся страна должна была плакать над её героиней в декабре! А что в итоге?!

— Снимок… фотографии и заявления от пострадавших выложили на портале Daum в три часа дня, — дрожащим голосом вступил в разговор исполнительный продюсер проекта Пак Чон Хёк. — Господин Чхве, там не просто слова. Там коллективное заявление от пяти её бывших одноклассниц из школы в Пусане! Медицинские освидетельствования, справки о нанесении тяжких телесных повреждений, выписки из больниц за 1998 и 1999 годы! Оказывается, Джин Со Ён в школе была лидером жестокой молодёжной банды «Ильджин»! Она систематически избивала младшеклассниц, вымогала деньги, тушила сигареты об их школьную форму и заставляла становиться на колени в туалетах!

— Боже мой… — прошептал стоявший у окна шеф рекламного отдела, хватаясь за голову. — Обозреватели уже называют это «самым жестоким школьным буллингом десятилетия». В интернете под петицией с требованием навсегда забанить её на телевидении за два часа подписалось сорок тысяч человек!

— Она не просто избивала! — выкрикнул Пак Чон Хёк, впадая в настоящую истерику. — Там выложили аудиозапись! Аудиозапись её разговора с одной из жертв неделю назад, где Джин Со Ён угрожает пробить ей голову арматурой, если та хоть заикнётся прессе перед премьерой! Запись уже передали в прокуратуру! Общественность в бешенстве! Возле нашего здания в Йоидо уже собирается толпа с транспарантами! Пикетчики требуют немедленно снять её со всех эфиров!

Чхве Ду Сик тяжёлым жестом провел по лицу. Ему казалось, что он находится в кошмарном сне.

— Вывести её из проекта… — прорычал он через зубы. — Снять с роли прямо эту секунду! Выжечь её имя из всех документов! Вырезать её из всех промо-роликов! Чтобы ноги этой твари больше не было на территории MBC! Если она появится возле студии, натравите на нее собак и охрану!

— Мы уже аннулировали её контракт, господин вице-президент, — судорожно закивал Ким Му Сон. — Но… но это только вершина айсберга. Вторая часть новостей… она в тысячу раз хуже.

Чхве Ду Сик медленно поднял глаза. В его взгляде читалась такая ярость, от которой кастинг-директор едва не потерял сознание.

— Что может быть хуже школьной бандитки, Ким? — тихо спросил вице-президент. — Она что, убила кого-то?

— Сценаристка… Пак Е Джин… — кастинг-директор сглотнул сухую слюну. — Её арестовала специальная группа отдела по борьбе с организованной преступностью и преступлениями против нравственности полиции Сеула. В её элитной квартире в районе Каннам прошёл обыск. И там… там нашли не просто наркотики.

Ким Му Сон подошёл ближе и нагнулся к уху вице-президента, но в панике его шёпот слышали абсолютно все присутствующие в кабинете:

— Она оказалась организатором и постоянным членом тайного, подпольного закрытого клуба для сеульской элиты. Клуб располагался в подземном бункере одной из частных вилл в Каннаме. И там практикуются… ненормальные, крайние формы сексуальных девиаций, оргии с использованием психотропных веществ, садомазохизм и… жестокие извращения, граничащие с уголовными преступлениями!

В кабинете наступила такая мёртвая, гробовая тишина, что было слышно, как за окном капли дождя стучат по карнизу.

— Что?.. — медленно переспросил Чхве Ду Сик. Его голос упал до шепота. — Пак Е Джин? Наша ведущая сценаристка, писавшая сентиментальные драмы про любовь и семейные ценности?!

— Да, господин вице-президент! — почти зарыдал исполнительный продюсер Пак Чон Хёк. — Но самое страшное не это! В полицию утекли списки членов этого клуба! Списки с видеозаписями скрытых камер! И в этих списках… кроме Пак Е Джин, замечены еще как минимум три известнейшие актрисы первого эшелона, двое топ-менеджеров с каналов-конкурентов SBS и KBS, а также… два продюсера из нашего собственного департамента вещания! Включая заместителя директора главного информационного отдела!

— МА-А-АТЬ ВАШУ-У-У-У!! — взревел Чхве Ду Сик с такой силой, что его голос перешёл на ультразвуковой фальцет.

Он схватил со стола стеклянный кувшин с водой и со всей дури швырнул его в противоположную стену. Кувшин с оглушительным дребезгом разлетелся на тысячи мелких осколков, забрызгав водой и осколками стены, портреты основателей канала и стоящих рядом менеджеров. Менеджеры отпрыгнули в стороны, визжа от испуга.

— ЭТО КРАХ! ЭТО ПОЛНЫЙ, АБСОЛЮТНЫЙ КРАХ! — кричал Чхве, впадая в настоящую безумную истерику. Он схватил себя за волосы и стал метаться по кабинету, сбивая на своём пути стулья. — Вся страна знает, что сценарий «Осеннего вальса» и «Первый звонок весной» писала эта сумасшедшая лесбиянка! Вся страна знает, что главную роль играла садистка-буллерша! Скандал затронул SBS, KBS, прокуратуру! Пресса разрубит нас на куски! Религиозные общины, родительские комитеты и министерство информации завтра же закроют наш канал!

27 октября 2001 года. 17:15. Кабинет вице-президента MBC.

Разбитый стеклянный кувшин продолжал сочиться водой на тёмный паркет, но никто из присутствующих в кабинете даже не думал вызывать уборщицу. Осколки хрустели под подошвами туфель метавшегося по комнате Чхве Ду Сика.

И без того напряжённая атмосфера окончательно превратилась в ад, когда на столе вице-президента одновременно зазвонили три стационарных аппарата прямого доступа. Красные лампочки на коммутаторных панелях вспыхнули агрессивным, непрерывным алым светом.

— Не бери… — с перекошенным лицом прошептал кастинг-директор Ким Му Сон, отступая к стене. — Господин Чхве, не берите, это из штаб-квартиры Samsung… или из рекламного отдела LG Electronics…

— Заткнись, идиотина! — прорычал Чхве Ду Сик и с мясом вырвал одну из трубок с базы. — Алло! Да, господин председатель… Да, я лично… Я к вам…

Лицо вице-президента за считанные секунды сменило цвет с пунцового на мёртвенно-бледный. Из динамика трубки с такой силой доносился разгневанный мужской бас, что отдельные слова — «судебный иск», «миллиардные убытки», «позор на всю Азию» и «выплатите штраф до последнего вона» — были отчетливо слышны во всех углах огромного кабинета.

— Господин председатель, дайте нам сорок восемь часов! Мы всё уладим, мы перепишем концепцию!.. — заикался Чхве Ду Сик, но на том конце провода уже раздались короткие, глухие гудки.

Не успел он опустить руку, как вторая линия буквально взорвалась грохотом звонка. Это был генеральный директор рекламного агентства Cheil Communications, представлявшего интересы сразу пяти крупнейших брендов бытовой техники и косметики.

— Чхве! Ты вообще соображаешь, что происходит?! — орал коммерческий партнёр без малейшего намека на деловую этику. — Наш совет директоров только что посмотрел выпуск новостей! Ваша сценаристка Пак Е Джин — главарь Каннамского клуба извращенцев?! Ваша главная героиня Джин Со Ён — лидерша жестокой банды школьников?! Мы уже запустили в печать полмиллиона рекламных плакатов с её лицом и логотипами наших кремов! Наша рекламная кампания на ноябрь уничтожена! Если через час на моём столе не будет официального письма о расторжении контракта и возврате двух миллиардов вон аванса — завтра в девять утра наши юристы вкатят вам иск о банкротстве вашего департамента!

Чхве Ду Сик со стоном швырнул трубку на рычаг и без сил рухнул в своё высокое кожаное кресло. Взгляд его был устремлён в потолок, где лампы отражались в каплях пота на его лбу.

— Сколько… — тихо, опустошённо спросил он. — Сколько денег мы успели освоить из бюджета обеих сериалов?

Исполнительный продюсер Пак Чон Хёк дрожащими руками открыл папку с финансовой сметой, его пальцы судорожно перелистывали страницы с печатями.

— Восемьсот миллионов вон, господин вице-президент… — едва слышно промямлил он. — Закуплена съёмочная оптика Sony Betacam, выплачен аванс за аренду загородной усадьбы в Канвондо, построены павильоны школьных классов на студии в Чхунчхоне. Плюс… мы уже выплатили Пак Е Джин тридцать процентов гонорара за первые восемь серий сценария…

— Вернуть, — прошипел Чхве Ду Сик. — Наложить арест на счета этой сумасшедшей извращенки! Наложить арест на имущество семьи Джин Со Ён! Взыскать с них всё до последнего вона! Юридическому отделу — в течение часа подготовить иски!

— Но господин Чхве… — подал голос шеф-продюсер каналов вещания. — Уголовный процесс над Пак Е Джин затянется на годы. Там же задействованы фигуранты из прокуратуры и высших эшелонов других каналов! Полиция Каннама сейчас проводит обыски на виллах. Вы же понимаете, что эти деньги мы не увидим еще очень долго. А эфирная дыра в декабре… она осталась!

В кабинете снова наступила тяжёлая, давящая тишина. Сетка вещания южнокорейского телевидения в 2001 году работала по точному графику: декабрьский прайм-тайм среды и четверга с 21:55 до 23:00 считался «золотой жилой». Пропустить хотя бы одну неделю означало отдать миллионы зрителей конкурентам из SBS и KBS, потерять рейтинг и провалиться в финансовую пропасть.

— Сериал «Осенний вальс для двоих»… отменён! Второй сериал тоже! — заговорил Чхве Ду Сик, будто произносил смертный приговор самому себе. — Полностью и бесповоротно! Вычистить все упоминания с нашего официального сайта! Снять промо-щиты на въезде в Сеул! Если кто-то из журналистов спросит про декорации — говорите, что это была ошибка технического отдела!

— А что делать с актёрским составом второго плана? — осторожно спросил Ким Му Сон. — Там же утверждены заслуженные артисты, контракты с агентствами…

— К черту контракты! Пошлите их всех к черту! Пусть скажут спасибо, что мы не сдаём их в полицию за компанию с этой дрянью! — рявкнул вице-президент, вскакивая на ноги.

Он подошёл к панорамному окну. Внизу, у главных ворот штаб-квартиры MBC в Йоидо, несмотря на проливной дождь и тёмное время суток, уже собиралась внушительная толпа. Пикетчики из Все корейского родительского комитета и Ассоциации защиты прав молодёжи держали плакаты с надписями: «MBC — рассадник разврата и насилия!», «Требуем очистить телевидение от садистов!», «Позор руководству канала!». Яркие вспышки камер репортёров освещали мокрые транспаранты.

— Посмотрите на них… — Чхве Ду Сик указал пальцем на окно. — Завтра в девять утра меня вызовут на совет директоров MBC. Меня будут потрошить перед всеми акционерами. Конкуренты из SBS сейчас пьют шампанское в своих кабинетах и празднуют нашу смерть! Они уже забрали себе лучшие рекламные бюджеты на 2002 год!

Он резко повернулся к своим подчинённым. Глаза вице-президента горели отчаянным, почти безумным огнём. На смену панике пришла судорожная, агонизирующая жажда спасти собственную шкуру и кресло.

— Вы… вы, жалкие бездельники! — он ткнул пальцем в грудь кастинг-директора и исполнительного продюсера. — У вас есть ровно семьдесят два часа. Семьдесят два часа, чтобы спасти этот канал и мою жизнь!

— Что мы можем сделать за три дня, господин Чхве?! — всплеснул руками Пак Чон Хёк. — Сценария нет, актёров нет, проект уничтожен!

— Мы запустим НОВЫЙ проект! — крикнул Чхве Ду Сик, брызгая слюной. — Абсолютно новый! Никакой грязи, никакой вульгарщины, никакой псевдо-драматической фальши, которую писала эта извращенка! Нам нужен чистый, светлый, идеальный проект! Про настоящую, искреннюю корейскую молодежь! Про достоинство, любовь и честь! Спонсоры должны плакать от умиления, когда будут читать этот концепт!

— Но где взять сценарий?! Где взять главную героиню?! — в панике закричал Ким Му Сон. — Все известнейшие молодые актрисы Сеула сейчас замазаны в слухах про этот каннамский клуб или заняты на съёмках! Пресса проверит каждую девчонку до десятого колена!

— Значит, найдите мне ту, за которой НЕТ НИ ЕДИНОГО ГРЕХА! — взревел вице-президент. — Поднимите все независимые агентства! Переверните весь Сеул! Бегите к Чан Джину, ползите на коленях к этой госпоже Хан в её Royal Media Atelier! Бегите в SM! Вы же сами мне три дня назад уши прожужжали про их новую школьницу, которая сыграла у Чан Джина и покорила всех на пред премьерном показе в COEX!

Ким Му Сон замер, его глаза широко раскрылись:

— Кан… Кан Со Ын?

— МНЕ ВСЁ РАВНО, КАК ЕЁ ЗОВУТ! — окончательно сорвал голос Чхве Ду Сик. — Мне нужна девочка с лицом ангела, с безупречной репутацией и с таким актёрским талантом, чтобы вся Корея забыла про этот позорный скандал! Вылезайте из своих кабинетов и без идеального концепта и новой главной актрисы ко мне не возвращайтесь! ВЫМЕТАЙТЕСЬ!

27 октября 2001 года. 21:00. Сеул, штаб-квартира MBC в Йоидо.

Осенняя ночь окончательно и бесповоротно накрыла южно корейскую столицу. Проливной дождь барабанил по панорамным стёклам высотки телекомпании MBC, превращая яркие неоновые огни делового района Йоидо в размытые акварельные пятна. В то время как на нижних этажах здания дежурные отряды охраны и полицейские в дождевиках пытались вежливо, но твёрдо оттеснить разъярённых активистов, представителей родительских комитетов и толпу журналистов с непрерывно слепящими вспышками, на шестом этаже кипела судорожная, адовая производственная работа.

Кабинет главного кастинг-директора департамента драм Кима Му Сона превратился в настоящий оперативный штаб выжженной земли. Воздух в помещении был пропитан горьким, въевшимся запахом остывшего растворимого кофе Maxim, дымом от непрерывно дымящих сигарет Red Pack и душным ароматом горячей бумаги, только что вылезшей из нутра лазерных принтеров. На столах, подоконниках и прямо на диванной обшивке горками лежали актёрские портфолио, тяжёлые видеокассеты формата VHS в чёрных пластиковых подставках, DVD-диски, папки с прошлыми аналитическими рейтингами вещания AGB Nielsen и кучей глянцевые журналы.

— Звони еще раз! Да не на рабочий, на личный мобильный звони! — орал Ким Му Сон на своего молодого, трясущегося от страха ассистента, параллельно зажимая плечом трубку второго городского телефона. — Мне плевать, что главный сценарист Сон отдыхает на своей вилле в Сокчхо! Передай ему, что если он через два часа не будет сидеть в этом кабинете в Йоидо, я лично сделаю так, что ни один его сценарий больше никогда в жизни не пройдет экспертный совет ни на одном канале Кореи! Я перекрою ему кислород везде — от KBS до кабельных сетей!

— Господин Ким, — к столу подбежал второй продюсер, нервно дёргая кастинг-директора за рукав пиджака. — Нам только что ответили юристы Samsung Electronics! Они согласны временного приостановить процесс отзыва двух миллиардов вон спонсорского транша и отложить подачу иска в Сеульский окружной суд на сорок восемь часов! Но их условия не просто жёсткие — они ультимативные: через два дня в четырнадцать ноль-ноль на столе их вице-президента должен лежать новый, абсолютно чистый синопсис молодёжной дорамы с уже подписанным предварительным соглашением с новой главной актрисой! Без пятен, без скандалов, без связей с криминальным миром!

— Слышали?! Сорок восемь часов?! У нас есть время только до этой чертовой встречи! — Ким Му Сон со всей силы грохнул кулаком по полированной столешнице, отчего стопка тяжёлых кассет со скрежетом повалилась на пол. — Быстро все за стол! Срочно переписываем концепцию на корню!

За длинным столом переговоров собрались четверо оставшихся в строю и проверенных сценаристов и три молодых продюсера. На огромной маркерной доске судорожно чертили новую структуру будущего сериала, вычеркивая всё, что хоть отдаленно напоминало прежний скомпрометированный проект:

Никакой фальшивой экзотики, бандитов, ночных клубов или криминальных разборок.

Чистая, глубокая, классическая школьная драма с элементами взросления, преодоления жизненных трудностей, семейных ценностей и настоящей, искренней любви.

Главная героиня — умная, гордая, статная девушка из простой семьи с безупречным чувством собственного достоинства, которая своим умом, трудом и характером пробивает себе дорогу в жизни.

— Это сработает! На контрасте с этим позорным скандалом вокруг Джин Со Ён и её банды из школы, зрители просто жаждут увидеть на экране образ чистоты, благородства и внутренней силы! — горячо доказывал молодой сценарист, набрасывая на листе ключевые диалоги. — Общество устало от грязи. Корее нужна героиня, которой можно гордиться, в которую можно верить и которую захотят усыновить или удочерить миллионы телезрителей!

— Концепция есть! Отличная, сильная концепция! — Ким Му Сон нервно сжал кулаки, пробегая глазами по красным строчкам на доске. — А теперь главный вопрос, от которого зависят наши жизни, наши семьи и наша карьера. КТО ТАКАЯ КАН СО ЫН?! Принесите мне абсолютно все материалы на неё! Живо!

Спустя минуту на стол кастинг-директора упала пухлая папка из архива. В ней лежали распечатки свежих рецензий из профессиональных изданий Cine21 и Movie Week, фотоотчеты с красной дорожки премиального кинотеатра COEX Megabox, а также рабочая кассета VHS с вырезанным фрагментом из нового фильма Чан Джина «Болтающие киллеры».

Ким Му Сон судорожно вставил кассету в видеомагнитофон Panasonic. Спустя секунду на небольшом контрольном мониторе вспыхнуло изображение.

Вся продюсерская группа замерла вокруг экрана. В тишине прокуренного кабинета раздался чистый, бархатный, невероятно глубокий и низкий голос Кан Со Ын. На экране её героиня — мрачная, ледяная, но невероятно притягательная школьница — смотрела прямо в объектив камеры. Ни одного лишнего движения, ни единой фальшивой ноты в интонациях, абсолютная, магнетическая естественность и редкая, породистая кинематографическая выправка. A когда на экране возникла сцена у компьютера с героем Вон Бина и Со Ын мимолётно, невероятно тепло улыбнулась — по кабинету Ким Му Сона будто прошёл ощутимый электрический разряд высоковольтного напряжения.

— Боже мой… — шёпотом произнёс один из старших продюсеров, бессознательно подавшись вперед к монитору. — Она же… она же не просто играет по написанному тексту. Она проживает каждый кадр. В ней столько естественного благородства и внутренней силы, сколько нет ни у одной из наших раскрученных «звёздочек»!

— Камера её не просто любит — камера от неё в абсолютном экстазе! — Ким Му Сон сорвался с места и схватил листы с фотографиями Со Ын в тёмно-изумрудном платье. — Вы посмотрите на эту осанку! Вы посмотрите на этот взгляд! Никакого детского пафоса, никаких дешёвых блёсток! Она выглядит как молодая аристократка! А главное… главным критикам страны про неё сказать абсолютно нечего, кроме хвалебных од! Никаких тёмных пятен в прошлом, учится в школе искусств, безупречная репутация!

— Но господин Ким, — осторожно заметил ассистент, сверяясь с анкетой. — Ей всего пятнадцать лет! Сможет ли она выдержать сумасшедший график съёмок главной роли в большой дораме на MBC? Плюс её агентство… Вы же знаете, госпожа Хан Хе Рён только что провела полный ребрендинг в Royal Media Atelier. Она бывшая международная модель, у неё жёсткая хватка и огромные связи в Париже и Сеуле.

— Мне плевать на её хватку! Немедленно! Набирайте личный номер Хан Хе Рён! — взревел Ким Му Сон, глянув на настенные часы. Стрелки показывали 21:45. — Мне плевать, что сейчас почти десять вечера! Мы отдадим ей главную роль без кастинга, без унизительных просевов, на любых финансовых условиях! Нам нужен этот контракт прямо сейчас!

В этот же самый час в тихом, уютном кабинете здания RMA в элитном районе Апкучжон царила полная противоположность суматохе Йоидо. В помещении тихо играл мягкий джаз, пахло дорогим свежесваренным арабикой и белыми лилиями в хрустальной вазе.

Госпожа Хан Хе Рён сидела за своим рабочим столом из тёмного махагони и стекла, вдумчиво перелистывая рекламные предложения на ноябрь. Напротив неё менеджер Мин А аккуратно подшивала в общую папку вырезки из газет с рецензиями на триумфальный дебют Со Ын.

— Мин А-я, посмотри сюда, — грациозно поправив очки в тонкой металлической оправе, проговорила Хан Хе Рён. — Бренд молодёжной одежды предлагает эксклюзивный контракт на весь 2002 год. Сумма очень приличная для дебютантки. Но я хочу подождать. После того как наши позиции укрепятся, цена Со Ын вырастет втрое.

— Госпожа Хан, вы прямо как в воду глядели, — улыбнулась Мин А. — Со Ын сегодня после школы звонила, спрашивала, как прошли первичные согласования с телевизионщиками. Девочка удивительно собрана. Никакой звёздной болезни: сидит себе дома, пьет чай и решает уравнения по математике. С переменным успехом.!

— В этом и заключается её редчайший дар, Мин А, — тепло ответила Хан Хе Рён. — У неё потрясающий внутренний стержень и удивительный, взрослый ум. За такую актрису любой продюсер Сеула скоро отдаст всё…

Слова госпожи Хан прервал резкий, громкий треск стационарного телефона прямого доступа, стоящего на её столе. В 21:48 звонки на этот номер поступали только в самых экстренных и исключительных случаях.

Хан Хе Рён плавно сняла трубку и произнесла безупречно ровным, светским тоном:

— Агентство Royal Media Atelier, госпожа Хан на связи. Слушаю вас.

— Госпожа Хан! Добрый вечер! Это Ким Му Сон, главный кастинг-директор департамента драм телекомпании MBC! — из динамика вырвался запыхавшийся, судорожный голос, в котором сквозь натянутую вежливость пробивалась отчаянная паника. — Простите за поздний звонок! У нас экстренное, важнейшее предложение! Мы полностью перекроили концепт сезона и предлагаем Кан Со Ын ГЛАВНУЮ женскую роль в нашем новом центральном проекте! Без кастингов, без просевов, на любых ваших условиях! Мы ждем вас завтра в восемь утра на подписание соглашения!

Хан Хе Рён слегка приподняла одну бровь, а на ее губах заиграла ледяная, ироничная улыбка опытной акулы шоу-бизнеса.

— Господин Ким… вы безусловно умеете удивлять, — прохладно и сдержанно ответила Хан Хе Рён. — Однако у меня возникает один абсолютно логичный вопрос: вы вообще общаетесь внутри своего собственного ведомства на телеканале?

— В… в каком смысле? — Ким Му Сон на том конце провода заметно осёкся и нервно сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает липкий ледяной страх.

— В самом прямом, господин Ким, — чеканя каждое слово, произнесла Хан Хе Рён. — Буквально пятнадцать минут назад мне звонил директор вашего же юридического отдела MBC. Он в крайне сухом, официальном и категоричном тоне объявил, что канал MBC расторгает с нами любые предварительные договоренности, вычеркивает Со Ын из всех списков и, заявив, что ваш канал больше абсолютно не нуждается в услугах нашей актрисы, фактически выставил нас за дверь.

В кабинете Ким Му Сона на MBC наступила мёртвая, оглушительная тишина. Кастинг-директор побледнел до цвета мела, а тяжёлая пластмассовая трубка в его задрожавшей руке едва не выскользнула на пол:

— Ч-что?.. Какой еще юридический отдел?! Они не имели права!.. Они же не знали про наш новый концепт и про встречу с инвесторами!..

— Имели они право или нет — разбирайтесь внутри своей компании сами, — невозмутимо перебила его Хан Хе Рён. — Но это еще далеко не всё, господин Ким. Ровно за пять минут до вашего звонка с нами напрямую связалось руководство телеканала SBS. Продюсер Ким Су Рён лично предложил Кан Со Ын ключевую роль в их главном проекте «Великолепные дни», и мы только что дали им свое официальное и окончательное согласие. Завтра в восемь утра у нас уже назначена читка сценария в студии SBS.

— Госпожа Хан, подождите! Прошу вас, не вешайте трубку! Это чудовищная юридическая ошибка! Наши юристы сплоховали, они не владели информацией! — в отчаянии закричал Ким Му Сон, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а карьера рушится в прямом эфире. — Мы перебьем гонорар SBS в полтора… нет, в два раза! Мы дадим вам полный контроль над съёмочной площадкой!

— Извините, господин Ким, но в Royal Media Atelier умеют держать слово и ценят профессионализм, — ледяным тоном отрезала Хан Хе Рён. — У Кан Со Ын-ши больше нет свободного времени на ваш канал. Надеюсь поработать с вами в другой раз. Мы вынуждены вам отказать. Всего доброго и удачи в поиске актрис.

Хан Хе Рён аккуратно и грациозно опустила трубку на рычаг.

На шестом этаже высотки MBC Ким Му Сон медленно опустил руку. Лицо кастинг-директора стало абсолютно белым. Вся их скрупулёзная ночная работа, все надежды на спасение перед вице-президентом Samsung Electronics и стратегические расчеты на новую молодую звезду рухнули в одну секунду из-за бюрократического самоуправства собственных юристов.

Он бессильно уронил голову на скрещенные руки прямо поверх распечаток сценария и сквозь зубы отчаянно, с глухой болью процедил:

— Черт… Мы всё просрали… Наш собственный юридический отдел своими руками выгнал её, а SBS забрал главную звезду сезона прямо у нас из-под носа!

В этот же момент в тихой, светлой комнате Кан Со Ын в Каннаме, аккуратно закрылась тетрадь по алгебре. Настенные часы показывали 22:05. За окном тихо и умиротворяюще шумел октябрьский дождь, умывая осенний город.

На тумбочке у кровати зазвонил домашний телефон. Со Ын поднялась с дивана, поправила край тёплого пледа и сняла трубку.

— Со Ын-а! — в голосе Мин А звучал сдерживаемый смех и невероятная, искрящаяся радость. — Ты просто не представляешь, какая трагикомедия сейчас развернулась в высоких кабинетах MBC! Сначала их высокомерный юрист звонит госпоже Хан и сухим тоном сообщает, что канал в твоих услугах больше не нуждается и полностью увольняет тебя из проектов. А через пятнадцать минут перезванивает их главный кастинг-директор и буквально на коленях умоляет взять главную роль без кастинга! А госпожа Хан ему спокойно ответила: «Ваши юристы её уже выгнали, а мы пять минут назад подписали соглашение с SBS. Времени на ваш канал у актрисы нет, мы вам отказываем!» Ты бы слышала, как он там задыхался и едва не плакал в трубку!

Со Ын мягко улыбнулась, слушая взволнованный и счастливый шёпот своего менеджера. В её мыслях раздался весёлый, проницательный и невероятно гордый голос Артёма:

— Вот это я понимаю — мгновенная карма в действии. Пока на MBC правая рука понятия не имела, что вытворяет левая, продюсеры с SBS забрали нас без лишнего шума и пыли. Идеальный, филигранный разгром бюрократов.

— Завтра в восемь утра едем на SBS! — отчеканила Мин А. — Госпожа Хан уже распорядилась подать машину. Нам пришлют сцены этой роли по факсу. Готовься, Со Ын-а, завтра твой день!

— Да, Мин А-унни. Я буду готова, — с тихой, глубокой и стальной уверенностью ответила Со Ын.

Она тепло попрощалась с менеджером, так и не узнав что за роль, положила трубку на рычаг и подошла к окну. Вглядываясь в затянутое дождем ночное небо и отражения сеульских огней, Со Ын ощущала, как внутри нарастает чистый, светлый азарт. Великая эра Кан Со Ын и Royal Media Atelier официально началась.