Первое октября 2001 года вошло в историю агентства как день тихой, но фундаментальной и глубоко продуманной революции. Утренняя прохлада золотой сеульской осени ещё не успела рассеять густой туман над престижным районом Апкучжон, когда к пятиэтажному зданию из тёмного кирпича плавно подкатил грузовичок монтажной службы. Спустя два часа старая полированная металлическая табличка с выгравированной надписью Apgujeong Runway Atelier была бережно демонтирована. На её месте засияла новая, отлитая из матового латунного сплава монограмма с лаконичной, строгой и невероятно статусной вывеской — Royal Media Atelier (RMA).

Всегда молодая госпожа Хан Хе Рён лично стояла на противоположной стороне улицы с чашкой горячего чёрного кофе в руках, вглядываясь в затяжку последних крепёжных болтов. В прошлом — международная топ-модель, успевшая поработать с ведущими модными домами Милана, Парижа и Токио, она как никто другой чувствовала тектонические сдвиги, происходившие на корейском рынке развлечений.

Время узкоспециализированных «подиумных бутиков», занимавшихся исключительно поставкой манекенщиц для журнальных разворотов и показов, бесповоротно уходило в прошлое. Южнокорейская индустрия развлечений начала двухтысячных стремительно трансформировалась в сторону создания гигантских мультимедийных конгломератов вроде SidusHQ. Рынку требовались универсальные артисты нового поколения — люди, способные одновременно украшать глянцевые обложки, сниматься в высокобюджетных рекламных роликах, играть глубокие роли в большом кино и вести за собой миллионные аудитории в телевизионных драмах.

Слово Runway («Подиум») в названии теперь искусственно загоняло компанию в рамки модной ниши. А вот Royal Media Atelier не просто снимало эти ограничения, а заявляло всем о амбициях госпожи Хан на весь Сеул. Слово Media чётко показывало инвесторам и телеканалам, что перед ними — полноценный продюсерский дом, а Atelier («Ателье») сохраняло изысканную преемственность с прошлым, подчёркивая штучный, ювелирный и эксклюзивный подход к огранке каждого таланта.

Кан Со Ын стала той самой «нулевой точкой» и главным драгоценным камнем, ради которого Хан Хе Рён пошла на этот масштабируемый шаг. Её кинематографический дебют у режиссера Чан Джина дал агентству мощнейший импульс. При этом структура управления внутри RMA сформировалась идеально: Хан Хе Рён взяла на себя стратегическое руководство и связи с директорами телеканалов, а Мин А — личный менеджер Со Ын и по совместительству близкая, преданная подруга госпожи Хан, с которой они прошли сквозь годы испытаний, — стала главным оперативным двигателем. Мин А не претендовала на кресло чиновника-администратора всей компании; её задачей была прямая, бескомпромиссная защита интересов Со Ын на съёмочных площадках и переговорах. Для остальных артистов были набраны новые менеджеры.

Две недели после официального ребрендинга пролетели в неистовом, суматошном ритме. Офис RMA перестраивался буквально на ходу:

На первом и втором этаже оборудовали полноценную студию для актёрских читок и репетиций с огромными зеркалами и качественной акустикой.

На третьем развернули расширенный отдел продвижения и связей с прессой.

Телефон Мин А не замолкал ни на минуту пока она помогала подруге: звонили журналисты, организаторы фотосессий и ассистенты кастинг-директоров.

Но главным событием этой осени, к которому тщательно и трепетно готовилась вся команда, оставалось 13 октября — день закрытого предпремьерного показа фильма Чан Джина «Болтающие киллеры».

Тринадцатого октября, ровно в три часа дня, к массивным воротам старшей школы в Ильсане бесшумно подкатил тёмно-синий седан Hyundai Dynasty. Для 2001 года этот представительский автомобиль с велюровым салоном, вставками из натурального дерева и хромированной решеткой радиатора был четким маркером высокого статуса и солидности.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, Со Ын аккуратно уложила тетради в портфель, вежливо попрощалась с одноклассниками и спустилась по широкой школьной лестнице. На заднем сиденье седана её уже ждала Мин А. В её руках находилась пухлая кожаная папка с надписью «RMA / Пресс-релиз», а рядом на плечиках в защитных чехлах висели вечерние наряды.

— Быстро прыгай в машину, Со Ын-а! — радостно, но с заметным мандражем скомандовала Мин А, потянув девушку за руку в прохладный, пахнущий дорогой кожей салон. — В офисе все на ушах стоят! Госпожа Хан лично отменила важнейшие переговоры с инвесторами из Пусана, чтобы проконтролировать каждый сантиметр твоего сегодняшнего образа. Режиссёр Чан Джин устроил не просто рядовой просмотр для съемочной группы — он созвал в COEX Megabox весь цвет сеульского кинематографа, критиков, продюсеров телеканалов и прессу!

— Мин А-онни, давай без паники, — с мягкой, успокаивающей улыбкой проговорила Со Ын, расправляя школьную юбку. — Мы же всё отрепетировали. Сцены сняты, отработаны на сто процентов. Сегодня мы просто идём смотреть на результат нашей общей работы. Тем более что меня там не так много.

— Эх, Со Ын-а, твоей выдержке можно только по-хорошему завидовать! — восхищенно качнула головой Мин А, пока машина плавно трогалась с места и выезжала на шоссе в сторону Сеула. — У меня перед этим показом ладони потеют так, будто это я сейчас буду выходить на огромный экран перед сотней критиков!

— А ты не переживай, Мин А, — в мыслях Со Ын, как всегда весело и с подзуживающей иронией, зазвучал знакомый внутренний голос Артёма. — Мы с Со Ын сегодня дадим им такой класс, что все эти сеульские продюсеры заново перепишут свои контракты. Главное — держаться, сохранять королевскую выправку и улыбаться той самой улыбкой, от которой у них бакалы из рук выпадать будут!

— Спасибо, Артём, — мысленно отозвалась Со Ын, сжав пальцы в замке. — Я спокойна. Мы сделаем всё безупречно.

Спустя сорок минут представительский седан мягко затормозил во внутреннем дворике офиса RMA в Апкучжоне. В стилистической студии на втором этаже кипела настоящая работа. Под яркими галогеновыми лампами стояли открытые гримёрные кейсы, рамы с профессиональным светом, наборы кистей и длинные вешалки с обувью от лучших мастеров. Госпожа Хан Хе Рён, одетый в строгий, безупречно скроенный брючный костюм стального цвета, лично сверяла детали.

— Так, Со Ын-а, быстро сюда! — требовательно, но с огромной теплотой проговорила Хан Хе Рён, едва девушка переступила порог. Она медленно обошла Со Ын по кругу, оценивая её осанку, цвет кожи, линию плеч и динамику движений. — Слушай меня очень внимательно. Сегодня вечером мы делаем наше первое официальное заявление как Royal Media Atelier. Пресса и боссы индустрии должны увидеть не просто очередную симпатичную школьницу, которой улыбнулась удача попасть в эпизод к Чан Джину. Они должны увидеть молодую, породистую, глубокую актрису с невероятным внутренним стержнем и потенциалом.

Хан Хе Рён подошла к вешалке и строгим жестом указала на приготовленный наряд:

— Никакого дешёвого пафоса! Никаких пышных рюшей, бантиков, перьев или вульгарных кричащих декольте, в которые любят наряжаться начинающие старлетки, пытаясь казаться взрослее! Только безупречный, дорогой, лаконичный минимализм.

Госпожа Хан лично сняла защитный чехол. Это было тёмно-изумрудное платье из тяжелого, плотного шёлка с глухим закрытым воротником-стойкой в стиле «восточный модерн». Платье идеальными линиями прилегало к талии, ниспадая строгими, чёткими складками до самого пола, и имело лишь один изящный, едва заметный разрез сбоку, открывавший грациозность и легкость шага при ходьбе.

Над внешностью Со Ын почти два часа колдовали лучший визажист агентства и сама Хан Хе Рён:

Волосы девушки собрали в утончённый низкий аристократический узел на затылке, выпустив у висков две тончайшие, слегка завитые пряди, которые подчёркивали идеальный овал лица и фарфоровую белизну кожи.

Макияж выдержали в благородных, естественных тонах: абсолютный матовый тон кожи, минимальный акцент на глазах с помощью тонкой туши и едва заметной подводки, а также глубокий, ягодный цвет помады, придающий губам естественную свежесть.

На лацкан платья госпожа Хан лично приколола крошечную серебряную брошь в виде монограммы RMA.

Когда преображение завершилось, визажистка восхищенно вздохнула, Мин А всплеснула руками, а Артём в голове Со Ын тихо свистнул от искреннего восторга:

— Боже мой, Со Ын-а… Ты выглядишь как молодая европейская герцогиня, приехавшая на закрытый приём в Канны! Вон Бин при встрече гарантированно потеряет дар речи во второй раз!

Со Ын подошла к высоком ростовому зеркалу. Из глубины стекла на нее смотрела статная, невероятно красивая и исполненная достоинства девушка. В её взгляде не было ни капли девичьей суеты, робости или неуверенности — только тихая, глубокая и грациозная сила.

— Это потрясающая работа, госпожа Хан, Мин А-онни. Спасибо вам огромное, — с искренней, теплой признательностью произнесла Со Ын, отвесив легкий и уважительный поклон.

— Ты представляешь не просто себя, Со Ын-а, — госпожа Хан Хе Рён мягко положила свои узкие ладони ей на плечи и посмотрела в глаза через отражение в зеркале. — Ты — лицевая сторона нашего нового дома, нашего Royal Media Atelier. А теперь — пора. Шофер уже прогревает Dynasty. Поедем и покажем этому городу, кто здесь настоящая королева.

К шести часам вечера площадь перед грандиозным подземным торгово-развлекательным комплексом COEX в районе Самсон-дон превратилась в эпицентр культурной жизни Сеула. Открытый всего год назад, в 2000-м, COEX считался вершиной корейской архитектуры: сверкающие стеклянные атриумы, гигантские эскалаторы, уходящие под землю, и ультрасовременный мультиплекс Megabox с его шестнадцатью залами. Для кинематографистов 2001 года это было не просто место показа, а святилище коммерческого успеха.

Осенние сумерки быстро сгущались, но пространство перед входом освещалось сотнями слепящих галогеновых прожекторов. В воздухе стоял плотный гул из голосов, выкриков фанатов и непрерывного, трескучего щёлканья затворов плёночных фотоаппаратов. Сотни репортёров из Cine21, Movie Week, Sports Chosun и Daily Sports толкались у оцепления, держа наготове тяжёлые зеркальные камеры Nikon F5 и Canon EOS-1V с массивными вспышками. Каждый из них охотился за кадрами главных звезд вечера. Вдоль красной дорожки, огороженной бархатными канатами на латунных стойках, толпились старшеклассницы и студентки с цветными плакатами, фотографиями из молодежных журналов и охапками шаров.

Под вспышки прессы к подножию ковровой дорожки один за другим подкатывали представительские автомобили. Наконец, мягко прошуршав шинами по увлажнённому осеннему асфальту, к главному входу плавно причалил тёмный Hyundai Dynasty. Шёлк темно-синих шторок на задних стеклах заставил фотографов мгновенно навести длиннофокусную оптику.

Охрана в строгих черных костюмах с рациями Motorola на петлицах со всей учтивостью распахнула заднюю дверь.

Первыми из машины вышли госпожа Хан Хе Рён — статная, ослепительная в своем графитовом брючном костюме европейского кроя, и Мин А, держащая в руках элегантный планшет из тёмной кожи. А затем из салона подала руку и вышагнула на красную дорожку Кан Со Ын.

На несколько секунды у ограждений затихли выкрики. В 2001 году юные корейские актрисы на светских дебютах часто впадали в крайности: они выбирали либо нарочито детские, пышные платья с бантиками и рюшами, либо слишком вульгарные наряды с блёстками, пытаясь казаться взрослее. Со Ын же смотрелась как воплощение стиля и породистого кинематографического класса. Тёмно-изумрудная ткань, фарфоровая кожа, безупречно прямая осанка и спокойный, глубокий взгляд — от неё веяло духом настоящего большого кино.

— Это кто?! Новая актриса? — зашептались репортёры, наводя тяжёлые объективы. — Боже, какая выправка! Какая пластика! Она выглядит как звезда Каннского фестиваля! Сними её крупным планом!

Со Ын плавно поднялась по ступеням, отвесив вместе с госпожой Хан и Мин А традиционный, глубокий и грациозный поклон прессе. Она не суетилась, не заигрывала с объективами, но каждый её поворот головы, каждый полу взгляд были выверены с точностью до миллиметра.

— Браво, Со Ын-а! Ты держишь ковровую дорожку просто идеально! — ликовал в мыслях Артём. — Посмотри на этих фотографов, у них плёнка в камерах сейчас закончится от такой красоты!

В огромном фойе кинотеатра Megabox царила атмосфера большого светского праздника. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, полиграфической краской свежих буклетов и тонким запахом игристого вина. На стенах висели огромные глянцевые постеры «Болтающих киллеров». В центре холла, вокруг 39-летнего режиссера Чан Джина и главных звезд фильма — Шин Хён Джуна, Шин Ха Гюна, Чон Чжэ Ёна и Вон Бина — уже образовалось плотное кольцо из продюсеров, критиков и журналистов.

Едва Вон Бин, одетый в стильный чёрный смокинг с узким галстуком, заметил вошедшую Со Ын, как его лицо просияло искренней, тёплой улыбкой. Он вежливо извинился перед окружившими его репортёрами и вместе с Чан Джином шагнул ей навстречу.

— Со Ын-ши! — улыбнулся Вон Бин, слегка поклонившись. — Ты сегодня просто ослепительна. Если бы ты вошла в такой невероятной красоте в нашу совместную сцену у компьютера, мой герой Ха Ён вообще забыл бы, как нажимать клавиши на клавиатуре!

— Спасибо огромное, Вон Бин-ши! — Со Ын весело и задорно рассмеялась, мгновенно сбросив с лица сдержанную маску и одарив его тёплой девичьей улыбкой. — Вы тоже сегодня выглядит как настоящий главный герой этого вечера!

Режиссер Чан Джин с глубоким уважением пожал руку госпоже Хан Хе Рён:

— Госпожа Хан, от всей души поздравляю с новым стартом и ребрендингом вашего агентства в Royal Media Atelier! Ваша подопечная — настоящий бриллиант. Помяните мое слово: после сегодняшнего показа за ней выстроится очередь из главных телеканалов страны.

Когда шестьсот гостей — цвет корейского кинематографа, боссы киностудий Sidus и Cinema Service, критиков и журналистов — заняли места в премиальном зале, гашение света встретили затаённым дыханием. На огромном экране под треск плёночного проектора побежали первые кадры.

Показ шёл на одном дыхании. Зал взрывался громким хохотом от фирменного, абсурдного и искромётного юмора Чан Джина, аплодировали динамичным экшен-сценам. Но когда на экране впервые появилась героиня Со Ын — мрачная, ледяная школьница в строгой форме, пришедшая в тайное укрытие нанимать профессиональных киллеров для наказания своего учителя, — зал буквально замер.

Её крупный план, глубокий низкий голос, полное отсутствие наигранной детской фальши и та самая мимолётная, невероятно тёплая и трогательная улыбка в сцене у компьютера с героем Вон Бина вызвали волну оживлённого шёпота среди сидевших в первых рядах критиков.

— Кто эта девочка? Какая невероятная мимика! — шептались продюсеры. — Она одним взглядом и лицом переигрывает половину опытных сериальных актрис! Где её нашли?

После финальных титров зал взорвался оглушительными, долго не смолкавшими овациями. Актёрский состав вывели на сцену под вспышки софитов, и Со Ын получила свою заслуженную порцию аплодисментов от всей элиты корейского кино.

Когда гости снова высыпали в холл перед началом закрытого банкета, к группе RMA приблизился высокий, импозантный мужчина лет сорока пяти в дорогом тёмно-сером костюме из тонкой шерсти с серебряным значком телекомпании на лацкане. Это был Ким Су Рён — один из самых влиятельных директоров департамента производства драм телекомпании SBS, человек, стоявший за запуском самых рейтинговых сериалов страны.

— Режиссер Чан, госпожа Хан, добрый вечер! — басовито заговорил он, пожав руки присутствующим. Повернувшись к Со Ын, он с откровенным профессиональным интересом и уважением оглядел её. — Я — Ким Су Рён, департамент драм SBS. Кан Со Ын-ши, я специально пришел на этот показ, чтобы оценить работу Чан Джина, но твоя сцена меня искренне поразила. У тебя редчайшая, глубокая кинематографическая фактура. На экране ты смотришься значительно взрослее, сложнее и глубже своего возраста. Камера тебя просто обожает.

Со Ын изящно и глубоко поклонилась:

— Для меня огромная честь слышать такие слова от вас, директор Ким. Спасибо вам огромное.

— Я сейчас запускаю в разработку пару телевизионных проектов на следующий 2002 год, — продолжал Ким Су Рён, поворачиваясь к госпоже Хан и Мин А. — Мне нужны свежие лица с настоящей актёрской харизмой и глубоким взглядом, а не просто кукольные модели. Госпожа Хан, давайте на следующей неделе свяжемся через ваш офис RMA. Я бы очень хотел лично пригласить Со Ын на серьезные пробы на SBS. Уверен, мы подберём для неё яркую роль.

— Мы с огромным удовольствием поработаем с телекомпанией SBS, директор Ким, — с безупречной улыбкой ответила Хан Хе Рён. — Мин А подготовит все материалы и свяжется с вашей секретарской службой в понедельник утром.

Хан Хе Рён хотела в этот момент убежать. Чтобы заорать и рассмеяться от радости.

После триумфального завершения официальной части в COEX Megabox всех пригласили на закрытый светский приём. Банкет проходил в грандиозном хрустальном зале пяти звездочного отеля Grand InterContinental Seoul, расположенного буквально в двух шагах от комплекса.

Атмосфера здесь кардинально отличалась от публичной суеты на красной дорожке. Здесь не было случайных прохожих, вспышек уличных фотографов и визжащих фанатов. В пространстве, залитом мягким золотистым светом массивных хрустальных люстр, витал легкий гул сдержанных бесед, звон тонкого хрусталя и ароматы изысканных блюд европейской и корейской кухни. На полированных столах стояли пирамиды из бокалов с игристым вином, сервированные столы пестрели свежайшими сашими, мраморной говядиной и традиционными деликатесами, а в углах зала возвышались пышные флористические композиции из белых лилий и тёмно-бордовых роз.

Здесь собиралась настоящая закулисная властная вершина корейского шоу-бизнеса образца 2001 года: крупные инвесторы из строительных и финансовых конгломератов, медиамагнаты, генеральные продюсеры телеканалов KBS, MBC и SBS, именитые режиссёры и высшее руководство ведущих актерских и музыкальных агентств.

Со Ын, Мин А и госпожа Хан Хе Рён расположились у одного из высоких фуршетных столиков неподалёку от панорамных окон, откуда открывался потрясающий вид на ночной, сияющий неоном Сеул. Со Ын изящно попивала свежевыжатый яблочный сок из тонкого фужера, наблюдая за светской публикой с тихим профессиональным интересом.

— Внимательно смотри по сторонам, Со Ын-а, — вполголоса наставляла её госпожа Хан Хе Рён, едва заметно пригубляя шампанское. — Красная дорожка — это просто красивый фасад для публики. А вот здесь, за этими столиками, подписываются реальные чеки, распределяются бюджеты на следующие три года и решается, чье лицо завтра окажется на всех билбордах страны. Твоя задача сегодня — не просто позировать, а демонстрировать абсолютную выдержку и породу.

— Я понимаю, госпожа Хан, — с мягкой улыбкой ответила Со Ын. — Здесь каждый второй пытается оценить нас как инвестиционный проект.

— И ты идеальный проект, поверь мне, — вступила в разговор Мин А, не выпускавшая из рук свой блокнот в кожаном переплете. — Я уже успела переговорить с ассистентом режиссера Чан Джина. Журналисты из Cine21 в неформальной беседе сказали, что твоя сцена у компьютера с Вон Бином — это лучший драматический контраст во всём фильме!

— Да уж, Вон Бин сегодня на твоём фоне смотрелся прямо-таки смущённым мальчишкой, — весело вставил в мыслях Со Ын голос Артёма. — Ты видела, как у него глаза блестели, когда вы разговаривали? Похоже, наш главный красавец Кореи искренне впечатлён. Но ты не расслабляйся: вон из того угла на нас уже минут десять высматривает какой-то местный «папик» с бокалом виски. Сейчас явно пойдет знакомиться.

Артём не ошибся. Светская жизнь начала двухтысячных в Южной Корее славилась не только блеском, но и весьма жёсткими, иногда бесцеремонными нравами кинематографических инвесторов того времени, привыкших к быстрому богатству и вседозволенности.

Спустя пятнадцать минут от группы подвыпивших мужчин в дорогих, но слегка мятых костюмах отделился господин Пак — крупный девелопер и инвестор, вложивший солидную сумму в производство «Болтающих киллеров». Человек лет пятидесяти с оплывшим лицам, багровой от алкоголя шеей, расстёгнутой верхней пуговицей на дорогой рубашке и часами Rolex на запястье, он шёл к их столику вальяжной, слегка пошатывающейся походкой, держа в руке тяжёлый тумблер с виски.

— О-о-о, госпожа Хан! — громко, с наигранным, развязным пафосом произнёс инвестор, практически проигнорировав Мин А и в упор, без стеснительно уставившись на Со Ын. — Какое прекрасное, ослепительное пополнение в вашем обновлённом агентстве! Кан Со Ын-ши, верно? Я внимательно смотрел фильм… Ты на экране просто прелесть! А в жизни — ещё лучше, настоящая ягодка!

Со Ын сохранила безупречную, вежливую улыбку, словно не замечая хамского тона, и слегка наклонила голову:

— Спасибо за добрые слова о нашей общей работе, господин инвестор. Мы все очень старались, чтобы картина получилась достойной.

Пак сделал еще шаг вперед, бесцеремонно опёрся рукой о краешек их столика и, наклонившись к Со Ын, обдал её густым запахом дорогого алкоголя, табачного дыма и тяжелого одеколона:

— Слушай, милая… Какая там работа, ты о чём? Ты молодая, красивая девушка! У меня в этот понедельник намечается закрытый загородный ужин в гольф-клубе с вице-президентом одного из крупнейших авто концернов. Нам как раз нужны свежие, симпатичные лица для презентаций и приятной компании. Поехали со мной? Я лично устрою тебе такой контракт в рекламе новых автомобилей, что твоё Royal Media Atelier засыпет тебя золотым дождём! Ну что, составишь компанию солидному человеку? Не пожалеешь!

Мин А мгновенно набрала в грудь воздуха, а её кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Она уже готова была встать стеной и в своей фирменной, жесткой и бескомпромиссной манере выдать инвестору всё, что она думает о его «приглашениях». Госпожа Хан Хе Рён холодно сощурилась, собираясь жестко и официально пресечь хамство и указать инвестору на двери.

Но Со Ын слегка опустила свою изящную ладонь на рукав Мин А, давая понять, что ситуация находится под её полным контролем. В её глубоких тёмно-карих глазах не было ни капли страха, смущения или детского испуга — только искренний, весёлый задор и капелька тонкого, артистичного юмора.

Со Ын изящно приподняла брови, посмотрела на захмелевшего инвестора с выражением самого тёплого и наивного девичьего сочувствия и достаточно громко — так, чтобы её отчетливо слышали сидевшие за соседним столиком актеры, включая Вон Бина и режиссёра Чан Джина, — произнесла:

— Ой, господин Пак! Спасибо вам огромное за такое невероятно щедрое и заботливое предложение! Вы так добры к начинающим артистам! Но вы знаете… у меня возникла одна просто катастрофическая проблема. Я только сегодня утром получила тройку по алгебре за сложнейшую контрольную работу! Мой строгий классный руководитель в школе сказал, что если я в этот понедельник не пересдам квадратные уравнения и формулы Виета, он лично приедет к нам в офис и заставит меня учить правила прямо в присутствии госпожи Хан! Представляете, какая получится ужасная трагедия? Я же вам весь ваш солидный ужин в гольф-клубе испорчу — буду сидеть с толстым учебником за столом, плакать над формулами и просить вице-президента автоконцерна помочь мне решить задачку про бассейны и трубы! Вам станет так скучно, что вы сами захотите сбежать через окно!

Стоявший неподалеку Вон Бин, пивший в этот момент минеральную воду, не удержался и откровенно прыснул в кулак, едва не поперхнувшись. Режиссер Чан Джин и сидевшие рядом продюсеры телеканала MBC разразились громким, искренним и раскатистым хохотом.

Инвестор Пак на пару секунд замер с открытым ртом, мгновенно осознав всю глубину и комизм ситуации. Перед ним стояла не юная глупенькая жертва, которую можно смутить деньгами, и не агрессивная скандалистка, устраивающая сцену, а невероятно умная, остроумная и находчивая девушка. Со Ын изящно, со смехом и безупречным актёрским очарованием превратила его пьяный, двусмысленный подкат в невинную школьную шутку, поставив его в глупейшее положение перед всей кинематографической элитой Сеула.

— Э-э… да… алгебра — это очень серьёзно, — смущенно пробормотал Пак, мгновенно покраснев до корней волос и тщетно пытаясь сохранить остатки личного достоинства. — Учись, учись, деточка… Образование — это главное в жизни корейского гражданина!

Он быстренько отсалютовал своим тумблером с виски и под добрый, сочувственный хохот присутствующих гостей спешно ретировался в противоположный конец зала к дальнему бару.

— Боже мой, Со Ын-а, это был просто высший пилотаж! — тихо прошептала Мин А, вытирая слезинку от смеха и с восхищением качая головой. — Ты его просто филигранно, на глазах у всего бомонда, уложила на обе лопатки! Без единого грубого слова!

— Это было великолепно, Со Ын, — с искренней гордостью констатировала госпожа Хан Хе Рён, пригубив шампанское и с открытой теплотой посмотрев на свою подопечную. — Никакого скандала, безупречный юмор и сохранение собственного достоинства. Ты не просто красивая девушка, ты — настоящая, артистка!

После предпремьерного показа жизнь Кан Со Ын вовсе не остановилась в ожидании чуда. Напротив, она закрутилась с ещё большей, безумной силой, вовлекая всю команду Royal Media Atelier в водоворот новых событий. Фильм «Болтающие киллеры» готовился к выходу в широкий национальный прокат, а по кинематографическим кабинетам Сеула уже вовсю ползли слухи о «загадочной, невероятно талантливой и сногсшибательно красивой дебютантке из нового агенства RMA».

Следующие две недели превратились для Со Ын в настоящий марафон профессионального роста:

Понедельник, 15 октября: Мин А лично отправилась в главный офис телекомпании SBS на встречу с директором департамента драм Ким Су Рёном. Переговоры прошли безупречно: Со Ын официально внесли в приоритетный список актрис на главные пробы в новый масштабный телевизионный проект 2002 года.

Среда, 17 октября: В студии RMA состоялась закрытая встреча с представителями известного корейского бренда молодежной одежды. Увидев фотографии Со Ын с красной дорожки COEX, менеджеры бренда без лишних слов предложили удвоить гонорар за съемку в новой зимней коллекции.

Пятница, 19 октября: Со Ын провела на съемочной площадке нового коммерческого ролика для популярного напитка. Операторы и постановщики, ещё месяц назад относившиеся к ней как к обычной начинающей модели, теперь здоровались с ней с искренним, глубоким уважением, консультируясь по поводу каждого крупного плана.

Вторник, 23 октября: В свежем номере авторитетного журнала Cine21 вышла большая рецензия на фильм «Болтающие киллеры». Главный критик издания отдельно отметил эпизодическую роль Со Ын, написав: «Молодая актриса Кан Со Ын демонстрирует удивительную для её возраста глубину и кинематографическую органичность. Её героиня задерживается на экране всего на несколько минут, но оставляет неизгладимый след в памяти зрителя».

Даже на просторах родного Чеджу и в вагонах сеульского метро Со Ын все чаще появлялась на баннерах, рекламных каталогах и постэрах. Подростки и студенты шептались за её спиной: «Смотри, смотри! Это же та самая девушка из журнала! Говорят, она сыграла в новом фильме с Вон Бином!»

…И вот наступило двадцать седьмое октября 2001 года.

Осенний день выдался тихим, пасмурным и по-особенному прохладным. За высокими окнами кабинета старшей школы в Ильсане медленно кружились и тихо опускались на влажный от недавнего дождя асфальт пожелтевшие листья тополей. В классе 1–1 шла вторая перемена после тяжёлого и монотонного урока физики.

Со Ын сидела на своем привычном месте у окна на третьем ряду. На ней была простая, строгая школьная форма — тёмно-синий жакет, светлая юбка и аккуратный галстук. Волосам придавала скромность простая заколка, а на деревянной столешнице лежала открытая тетрадь с аккуратными конспектами формул и графиков.

Вокруг неё, как и всегда, бурлила обычная, незамысловатая школьная жизнь: девчонки у доски громко и эмоционально обсуждали новые песни группы S.E.S. и Fin.K.L, мальчишки на задних партах спорили о результатах вчерашнего бейсбольного матча, а классный руководитель у учительского стола монотонно перелистывал журнал, делая пометки посещаемости.

Глядя на свое отражение в подмокшем от капель оконном стекле, Со Ын мягко и тепло улыбнулась.

Она сидела в этой привычной школьной тишине — абсолютно спокойная, собранная, взрослая и глубоко уверенная в каждом своем следующем шаге. А за пределами этого тихого класса, в шумном, кипящем жизнью Сеуле, в строгих кабинетах телекомпаний MBC и SBS, на монтажных столах киностудий и в светлых залах Royal Media Atelier уже с треском рушился старый мир и создавалось её новое, грандиозное и ослепительное будущее.

Со Ын мягко перевернула страницу тетради, взяла в руку шариковую ручку и погрузилась в учёбу.