Месяц напряжённой учёбы, подработок и постоянной тренировки актёрского мастерства пролетел как один день. Наступил август. Жара в Сеуле достигла своего пика: плавился асфальт, воздух над улицами Каннама дрожал от зноя, а цикады в деревьях верещали так громко, что заглушали шум автомобилей.

И вот, наконец, в четверг, девятого августа 2001 года, настал тот самый долгожданный день.

Ровно в пять часов утра к подъезду Со Ын подкатил серебристый микроавтобус «Старекс». В салоне сидела сияющая Пак Мин А с пухлой папкой документов в руках.

— Со Ын-а! Собирайся быстрее! Сегодня главный день этого лета! — эмоционально воскликнула Мин А, когда девушка села на пассажирское сиденье. — Мы едем в съемочный комплекс в Ильсане! Начинаются твои первые полномасштабные съёмки в большом кино!

— Мин А-ни… — Со Ын поправила лёгкий летний сарафан. — А сценарий? Мне так и не прислали обновленный текст. Тот текст с кастинга SBS… помнишь, где я играла дочь криминального авторитета Хан Су Чжин?

Мин А хитро зажмурилась и прижала палец к губам:

— Я же тебе говорила, милая! Тот текст на кастинге у режиссера Кима был простой «дымовой завесой». Производственная компания Sidus Corporation и телеканал SBS держали реальный проект в абсолютной тайне, чтобы не допустить слива информации в прессу. Настоящий сценарий ты получишь прямо в гримёрке через час!

Автомобиль быстро несся по абсолютно пустому утреннему шоссе Кангён, огибая туманную реку Ханган и направляясь на север, к съёмочным павильонам Ильсана.

— Ну что, капитан, волнуешься? — раздался в ее голове веселый и бодрый голос Артёма. — Месяц суеты прошел не напрасно. Мы с тобой выдержали и финансовую голодовку, и промо-акции. Теперь пора показывать, на что способна настоящая актриса. Я с тобой, текст разберём на месте, не волнуйся!

Со Ын сжала в руках прохладную бутылочку с минеральной водой и глубоко вдохнула:

— Спасибо, Артём. Я готова.

Съёмочный комплекс киностудии в Ильсане поражал своими масштабами. Это был огромный огороженный город в городе, состоящий из десятка гигантских ангаров-павильонов, открытых декорационных улиц, воссоздающих Сеул семидесятых и девяностых годов, и бесконечных рядов съёмочной техники.

Воздух на базе был буквально пропитан уникальным кинематографическим бытом двухтысячных годов. Повсюду дымили мощные дизельные генераторы Caterpillar, снабжавшие электричеством тяжелые осветительные приборы; с шумом выпускали пар кофеварки у передвижных буфетов; рабочие в засаленных комбинезонах таскали деревянные брусья и рулоны искусственного дерна, а костюмеры катили длинные металлические вешалки, доверху забитые одеждой.

Со Ын и Мин А встретили у павельона и провели в гримёрный комплекс № 3.

Едва они вошли в прохладную, пахнущую лаком для волос и гримёрной пудрой комнату, к ним подбежал второй помощник режиссёра — суетливый парень с гарнитурой Motorola на ухе и планшетом под мышкой.

— Кан Со Ын-ши! Наконец-то! Почему так поздно! Всё актёры здесь уже с пол пятого! Держите ваш официальный сценарий и рабочую экспликацию смены! — он вручил Со Ын толстую папку в синей обложке. — Срочно на грим и переодевание! Режиссер Чан Джин уже на площадке!

Со Ын опустилась на кресло перед высоким зеркалом, обвешанным яркими круглыми лампами накаливания, и взглянула на обложку сценария.

На ней крупными, фактурными буквами было написано:

«БОЛТАЮЩИЕ КИЛЛЕРЫ» (Guns & Talks / 킬러들의 수다) Жанр: Криминальная комедия / Абсурдный детектив. Режиссёр и автор сценария: Чан Джин Производство: Sidus Corporation / Cinema Service / SBS

— «Болтающие киллеры»?! Чан Джин?! — выдохнула Мин А, стоящая за её спиной. Ее очки едва не съехали на кончик носа. — Господи… Со Ын-а! Ты понимаешь, что это за проект?! Это же самый громкий, самый ожидаемый проект года! О нём пишет вся пресса! И никто не знает сюжета!

Со Ын быстро перелистывала страницы сценария, с жадностью вчитываясь в текст.

— Мин А-ни… Но ведь здесь главные роли играют…

— Шин Хён Джун! Шин Ха Кюн! Чон Джэ Ён! И… Господи, Вон Бин! Сам Вон Бин! Моя любовь! — перечислила Мин А, едва не задыхаясь от восторга. — Это же абсолютный звездный состав корейского кино!

Со Ын быстро нашла свою сцену.

Ей предстояло сыграть шикарную, ключевую эпизодическую роль — дерзкую, острую на язык, внешне ослепительную, но абсолютно безумную и наивную старшеклассницу, которая приходит в секретное логово четырёх профессиональных наёмных киллеров с поразительной просьбой: нанять их, чтобы они… убили её школьного учителя, который ставит ей плохие оценки и жестоко относится к ученикам!

В первичном распределении ролей эту роль должна была исполнять актриса Гон Хё Джин. Однако режиссер Чан Джин, увидев на дополнительных просмотрах фотографии и видеопробы Кан Со Ын, а затем пригласив на кастинг, принял мгновенное и радикальное решение. Он полностью переписал концепцию этого персонажа. Вместо суетливой, комичной и обыденной девчонки, он решил сделать эту школьницу ослепительной, породистой, неземной красавицей с ледяным взглядом и бархатным голосом, чье абсолютно спокойное и будничное поведение в логове опасных убийц создает невероятный, гомерический комический эффект!

— Так, так, так! — моментально включался в ее голове Артём, пока визажист начинал аккуратно наносить тональник на лицо Со Ын. — Со Ын-а, давай быстро разберём эту сцену! Это же чистый, гениальный абсурд! Смотри: твоя героиня приходит к мужикам с пистолетами, снайперскими винтовками и бомбами, но ведет себя так, будто пришла в ателье по пошиву одежды или в репетиторский центр! В этом весь юмор! Ты ни в коем случае не должна играть «комедию»! Не кривляйся, не повышай голос! Чем серьезнее, спокойнее и искреннее ты говоришь всю эту дичь про учителя, тем смешнее это будет выглядеть для зрителя! Понимаешь логику?

— Да, Артём… — тихо шепнула Со Ын, закрыв глаза. — Полный контраст между ледяной серьёзностью тона и безумием самой ситуации.

— Именно! Это сработает на все сто процентов! — уверенно подтвердил Артём.

Через сорок минут Со Ын была полностью готова.

Костюмеры одели её в безупречно скроенную классическую корейскую школьную форму образца 2001 года: тёмно-синий пиджак с эмблемой элитной школы, клетчатая складчатая юбка чуть выше колен, белая блузка с аккуратным бантиком и тёмные гольфы. Её шелковистые чёрные волосы выпрямили и оставили свободно спадать по плечи. Грим сделали минимальным — лишь подчеркнули невероятную, фарфоровую чистоту кожи и естественную яркость губ.

Её провели в павильон № 4.

Внутри была выстроена потрясающая, невероятно детальная декорация — тайное логово четырёх наёмных убийц. Это была просторная, слегка запущенная квартира на верхнем этаже старого дома: облупившаяся штукатурка, тяжёлые шторы на окнах, заваленные чертежами взрывчатки столы, детали разобранного оружия, мишени на стенах, старые мониторы и кучи немытой посуды в кухонном уголке.

В центре комнаты вокруг низкого деревянного стола сидели четыре главных актёра фильма, обсуждавшие мизансцену с режиссером:

Шин Хён Джун (Сан Ён — хладнокровный, уставший лидер четвёрки) — высокий, статный актёр с глубоким, мудрым взглядом. Шин Ха Кюн (Чон У — эксцентричный, нервный подрывник) — актёр с невероятно подвижной мимикой. Чон Джэ Ён (Джэ Ён — суровый, молчаливый снайпер) — актёр с резкими, мужественными чертами лица. Вон Бин (Ха Ён — младший брат лидера, компьютерщик и самый молодой киллер) — главный идол и главный красавец Кореи сегодняшнего дня.

Рядом с ними стоял сам режиссёр Чан Джин — молодой, невероятно энергичный гений корейского кинематографа, в джинсовой куртке, с взъерошенными волосами и дымящейся сигаретой в зубах.

— А вот и наша новая школьница! — громко объявил второй режиссер, подводя Со Ын к группе.

Все четыре актера и сам Чан Джин одновременно повернули головы.

В павильоне на секунду повисла абсолютная, звенящая тишина. Рабочие, тащившие осветительные кабели, замерли. Вон Бин, державший в руках бумажный стаканчик с кофе, едва его не уронил, широко раскрыв свои выразительные глаза.

Со Ын в своей школьной форме выглядела настолько ослепительно, тонко, красиво и одновременно породисто, что привычная суета на площадке просто остановилась.

— Ого… — тихо, с уважительным вздохом произнес Шин Хён Джун, медленно поднимаясь с дивана. — Режиссер Чан… Вы где нашли такую старшеклассницу? Она же выглядит так, будто сошла с обложки парижского Vogue!

— Ничего себе… — выдохнул Вон Бин, смущенно улыбнувшись и слегка покраснев. — Здравствуйте… Я Вон Бин.

— Здравствуйте, старшие, — Со Ын отвесила глубокий, безупречный поклон на сорок пять градусов, выражая беспредельное уважение мэтрам. — Меня зовут Кан Со Ын из агентство Apgujeong Runway Atelier. Для меня огромная честь работать на одной площадке с такими мастерами. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

Режиссер Чан Джин подошёл к ней вплотную, обошел вокруг, внимательно рассматривая её сквозь прищуренные глаза, и глубоко затянулся сигаретой.

— Кан Со Ын-ши… — проговорил Чан Джин своим хриплым, глубоким голосом. — Слушай меня внимательно. Я переписал эту сцену именно под твою фактуру. В оригинале эта девчонка должна была быть комичной истеричкой. Но с твоим лицом, с твоей сумасшедшей харизмой и твоим тембром мы сделаем шедевр. Твоя героиня — школьная королева, богиня. Но у нее полностью «повёрнутая» логика. Она приходит к опасным киллерам и говорит с ними так, будто пришла к сантехникам или в службу доставки! Ты должна быть ледяной, спокойной, сумасшедшей и абсолютно искренней. Семьдесят процентов юмора держится на твоём спокойствии на фоне их полного шока! Поняла?

— Я всё поняла, режиссер-ним, — спокойно ответила Со Ын. — Полная вера в правоту своего персонажа.

— Могучая девчонка! — хохотнул Шин Ха Кюн, потирая руки. — Ну что, парни, давайте покажем молодёжи класс!

Перед тем как давать команду на включение камер, режиссер Чан Джин решил провести обстоятельную «сухую» репетицию мизансцены непосредственно в интерьере логова.

— Все на свои исходные позиции! — крикнул второй режиссер. — Сухая репетиция, без света и без записи!

Актеры заняли свои места. Чан Джин встал прямо за спиной оператора Хона, прислонившись к деревянному косяку.

Со Ын встала за массивную деревянную дверь.

— Пошла репетиция! — скомандовал режиссер.

Со Ын постучала в дверь. Шин Хён Джун, изображая недовольство, подошёл к двери и приоткрыл её. В первом репетиционном прогоне Со Ын попробовала произнести свою первую фразу чуть более громко и эмоционально, подаваясь вперед:

— Вы… киллеры?

Чан Джин тут же хлопнул в ладоши, оставив репетицию:

— Стоп, стоп, стоп! Со Ын-ши, милая, нет! Не давай эмоцию! Не нужно просить их о помощи и не нужно их опасаться. Ты не должна доказывать им, что тебе страшно. Представь, что ты зашла в булочную и спрашиваешь у продавца, есть ли в продаже свежие багеты. "Вы киллеры?" — тихо, спокойно, почти лениво, понизив голос. Сделай тон ниже!

— Поняла, режиссер-ним, — кивнула Со Ын.

— Давай еще раз от двери, — поддержал её Шин Хён Джун. — Со Ын-а, смотри мне прямо в глаза. Я старше тебя, я высокий мужик с оружием, а ты должна смотреть на меня как на швейцара, который задерживает тебя в дверях.

— Давай, — тихо вмешался Артём. — Опусти подбородок на полсантиметра, смотри сверху вниз, но с легкой поволокой. Голос сделай глухим, обволакивающим.

Дверь снова открылась. Со Ын стояла неподвижно, её лицо было подобно античной мраморной маске, а взгляд — абсолютно прозрачен.

— Вы… киллеры? — произнесла она тихим, интимным, густым контральто.

Шин Хён Джун на секунду реально застыл, на самом деле забыв свою следующую реплику по сценарию, и лишь через пару секунд тряхнул головой:

— Э-э… Девочка… Ты ошиблась дверью.

— ВОТ! Вот оно! — восторженно заорал Чан Джин, подскочив на месте. — Хён Джун, ты видел свое лицо?! Ты реально опешил! Вот этот тон, Со Ын-ши! Закрепи его! Это именно то, что нужно для кадра!

Далее на репетиции они проработали момент, когда Со Ын проходит в центр комнаты и садится на стол.

— Так, Со Ын-ши, — вмешался оператор Хон Кён Пё, поправляя оправы очков. — Когда ты садишься на край стола, не заслоняй собой Чон Джэ Ёна, который чистит винтовку. Сдвинься на пять сантиметров влево, чтобы твоя правая рука с конвертом попадала в фокальную плоскость центрального осветителя. Мы дадим на твои пальцы отдельный точечный софит!

Со Ын безупречно с третьего раза выполнила точно указанное движение, точно рассчитав траекторию своего шага и остановившись ровно на той отметке, где на полу лежал крестик из белого пластыря — съемочная метка для фокуса.

— Девочка чувствует пространство как профессиональный оператор! — с уважением пробормотал Хон Кён Пё, обращаясь к ассистенту.

— Приготовились к съёмке! Камера! — закричал помощник режиссера в громкоговоритель. — Сцена № 32, кадр 1, дубль 1!

На площадке начался настоящий, детальный быт кинематографа начала двухтысячных годов. Никакого цифрового видео — съёмка велась на гигантскую, тяжёлую 35-миллиметровую кинокамеру ARRIFLEX 435, заряженную пленкой Kodak Vision. За камерой стоит легендарный оператор-постановщик Хон Кён Пё. Воздух в павильоне был густым от сценического дыма, который подпускали из дым-машин для создания художественной дымки в лучах мощных софитов Arri, и раскалённого металла.

Со Ын встала за массивную деревянную дверь декорации. По сюжету её героиня звонит в дверной звонок.

— Мотор! Пошла тихоходка! Акция! — скомандовал Чан Джин.

Хлопушка: «Болтающие киллеры / Сцена 32 / Дубль 1 / Снято!»

Дверь открывается. На пороге стоит Шин Хён Джун (Сан Ён) в майке-алкоголичке, с взъерошенными волосами и пистолетом Beretta, спрятанным за спиной.

Со Ын стоит перед ним с тёмно-синим школьным портфелем в руках. Её лицо абсолютно спокойно, а взгляд чист и ясен.

— Вы… киллеры? — спрашивает Со Ын своим низким, обволакивающим, бархатистым голосом, в котором нет ни капли страха.

Шин Хён Джун на секунду выпадает из образа — его персонаж шокирован тем, что на пороге их секретного логова стоит не опасный мафиози, а невероятно красивая школьница.

— Девочка… Ты ошиблась дверью. Здесь ремонтная мастерская, — пытается отнекиваться Сан Ён.

— Не врите, — Со Ын делает плавный шаг вперед, буквально оттесняя высокого Шин Хён Джуна внутрь квартиры. — Мне дал ваш адрес хён из автомастерской. Он сказал, что вы решаете любые проблемы за деньги.

Со Ын проходит в центр комнаты. На диване сидят Шин Ха Кюн (собирающий детонатор для взрывчатки), Чон Джэ Ён (чистящий оптический прицел снайперской винтовки Sako TRG) и Вон Бин (сидящий за стареньким компьютером с пузатым кинескопным монитором CRT).

При виде вошедшей ослепительной школьницы Чон Джэ Ён от неожиданности едва не роняет масленку для оружия, Шин Ха Кюн замирает с проводками в руках, а Вон Бин просто смотрит на нее с открытым ртом.

Со Ын грациозно садится на край деревянного стола, аккуратно кладет рядом свой портфель, расправляет складки клетчатой юбки и достает из портфеля небольшой конверт из плотной бумаги.

— Мне нужно убрать одного человека, — произносит она ровным, обыденным тоном, словно заказывает порцию рамёна.

— Кого?! — в один голос выдыхают Шин Ха Кюн и Чон Джэ Ён.

— Учителя английского языка из моей школы, — отвечает Со Ын, глядя прямо в глаза Сан Ёну (Шин Хён Джуну). — Он слишком злоупотребляет своими полномочиями. Он поставил мне двойку за четверть и постоянно кричит на учеников. Это непедагогично.

В павильоне наступает пауза. Четверо киллеров смотрят на нее в полном оцепенении.

Шин Хён Джун медленно садится напротив нее, судорожно потирая переносицу:

— Девочка… Ты хоть понимаешь, кто мы такие? Мы профессиональные убийцы! Мы выполняем заказы высшей сложности! Мы не… не школьная служба наказаний!

— Я знаю, кто вы, — Со Ын наклоняется чуть вперед. Камера ARRIFLEX на длинном рельсовом кране медленно наезжает на её крупный план. В её глазах вспыхивает неземной, фанатичный и одновременно невероятно милый блеск. — Именно поэтому я пришла к вам. Я хочу, чтобы это выглядело красиво. И профессионально. Вот здесь… — она пододвигает конверт, — мои сбережения. Семьсот тысяч вон. И еще мои золотые сережки, которые мне подарила бабушка.

Вон Бин (Ха Ён) подаётся вперед, опираясь подбородком на руки, и с нескрываемым восхищением проговаривает по сценарию:

— Брат… А она дело говорит. Учитель действительно охренел. Вспомни наших учителей…

— Заткнись, Ха Ён! — рявкает Шин Хён Джун, а затем поворачивается к Со Ын. — Девочка, забирай деньги и иди учить уроки! Мы не убиваем учителей за семьсот тысяч вон!

Со Ын медленно встаёт с места. Она смотрит на четверых мужиков сверху вниз с легким, разочарованным пренебрежением.

— Я думала, вы настоящие профессионалы, — произносит она тихим, но настолько ледяным и убедительным голосом, что по спине актеров пробегают настоящие мурашки. — А вы просто трусы, которые боятся строгой школьной администрации.

— СТОП! СНЯТО! — закричал в мегафон Чан Джин.

В павильоне повисла тишина, а затем режиссёр вскочил со своего кресла за видео контролем и громко зааплодировал:

— Гениально! Боже мой, это просто гениально! Какая пауза! Какой взгляд! Хён Джун, ты видел её лицо?! Вон Бин, ты вообще в образе остался или реально влюбился?!

Вон Бин смущенно засмеялся, закрыв лицо руками:

— Режиссер-ним, она так смотрит, что реально веришь — если не убьёшь этого учителя, она сама нас всех тут порешит!

Шин Хён Джун подошел к Со Ын и уважительно пожал ей руку:

— Кан Со Ын-ши… Потрясающая игра. Твоим голосом можно металл резать. В твои пятнадцать лет иметь такую актерскую выдержку — это невероятный дар.

Однако на этом съемка не закончилась. Для идеального монтажного ритма режиссёр решил снять еще несколько дублей с разных ракурсов и планов. Десятка два — это несколько в понятии режиссёра.

— Так, работаем восьмерку на Вон Бина и крупный план Со Ын! — скомандовал Чан Джин. — Оператор Хон, ставь пятидесяти миллиметровый объектив Zeiss, сделаем глубину резкости поменьше!

Во втором кадре операторская группа сосредоточилась на крупных планах рук. Камера фиксировала, как пальцы Со Ын вытаскивают из школьной сумки конверт и бабушкины золотые серёжки. Со Ын сделала это движение с поразительной плавной точностью, точно зафиксировав кисть в точке фокуса объектива — навык, выработанный за время работы на модельных показах и рекламных съёмках.

— Замечательная устойчивость! — похвалил оператор Хон Кён Пё, глядя в видоискатель. — Девчушка чувствует плоскость так, будто сама работает оператором!

В третьем кадре режиссёр попросил добавить ещё больше эмоционального контраста.

— Со Ын-ши, давай сделаем этот дубль чуть более бархатным. Представь, что ты гипнотизируешь их своим голосом. Сделай паузу перед фразой про серёжки.

Со Ын послушно кивнула.

— Отлично, капитан! — шепнул Артём. — На слове "бабушка" понизь тон на пол-октава и сделай один глубокий вдох. Позволь их реакциям отыграть твою паузу.

Когда началась съёмка третьего дубля, Со Ын выдержала почти трёхсекундную паузу. За эти три секунды в кадре Шин Ха Кюн успел смешно сузить глаза, а Вон Бин — нагнуться ближе к столу. Когда Со Ын наконец произнесла фразу своим глубоким низким голосом, эффект оказался настолько мощным, что всей съемочной группе пришлось сдерживать хохот, чтобы не испортить фонограмму записи звука на площадке.

— СНЯТО! Идеальный дубль! Это пойдет в финальный монтаж! — восторженно объявил Чан Джин.

После небольшого технического перерыва, во время которого гримёры освежили макияж актёров, а механики переставили тяжелые рельсы для операторской тележки (долли), началась подготовка к съёмке контрпланов и мелких реакций.

— Сейчас снимаем восьмерку! Камера смотрит из-за плеча Шин Хён Джуна прямо на лица Вон Бина и Кан Со Ын! — объявил оператор Хон Кён Пё.

Эта часть работы требовала от актёров высочайшей точности и способности воспроизводить абсолютно те же самые движения и интонации, что и в предыдущих общих планах, чтобы при монтаже не возникло так называемых «скачков» по фазе движения (раскоординации).

Со Ын снова села на край деревянного стола.

— Сцена 32, кадр 12, дубль 1! Хлопушка!

Камера на тележке начала плавно двигаться по дуге. Вон Бин, сидевший за монитором, отыгрывал свою реакцию: по сценарию его персонаж Ха Ён — самый молодой и романтичный из четверки — очарован неожиданной посетительницей. Он не просто смотрит на нее, он впитывает каждое её слово.

— Мне нужно убрать одного человека… — снова произносит Со Ын, филигранно повторяя каждую интонацию, каждый поворот головы и каждый взмах ресниц, сделанный в предыдущих дублях.

— Браво! Какая синхронность кадра! — шептал за монитором режиссер Чан Джин. — Она даже дыхание задерживает на той же самой секунде! Откуда у нее это?! Как хорошо что она тогда пришла. Нужно будет выпить с Сон Хо и поблагодарить за эту девочку.

— Модельная школа, — тихо ответила стоящая рядом Пак Мин А, скрестив руки. — В дефиле и рекламных съемках миллиметры решают всё. А она их идеально чувствует.

Затем операторы перешли к съёмке детальнейших крупных планов глаз Со Ын. Камеру пододвинули практически вплотную к лицу девушки. Огромный объектив Zeiss находился буквально в полуметре от ее носа, а тяжёлые софиты жгли кожу. В таких условиях даже малейшее нервное дрожание века или неосторожный вздох могли испортить дорогостоящую пленку.

— Со Ын-ши, держи взгляд прямо на левом краю объектива, — скомандовал Хон Кён Пё. — Не мигай пять секунд после слова "администрации".

Со Ын замерла. В ее глазах, отражавших круглые белые софиты, застыла такая глубокая, холодная и одновременно чарующая эстетика, что за пультом видеоконтроля вся съемочная группа прекратила шептаться.

— Пять… четыре… три… два… один… СНЯТО! — крикнул оператор. — Блестяще! Кадр — чистое золото!

Съемочный день продолжался до глубокой ночи. Сцену переснимали с разных ракурсов: средние планы, крупные планы, деталировка — движение рук, передача конверта, реакция каждого из киллеров. Потом переходили к следующей.

В двухчасовой обеденный перерыв съемочная группа расположилась во внутреннем дворике студии. Для группы привезли передвижной кейтеринг: огромные термосы с горячим супом кимчичиге, варёный рис, жареную свинину бульгоги и свежие овощи.

Со Ын и Мин А сидели за отдельным пластиковым столиком и болтали. К ним без всякого пафоса подошёл Вон Бин со своей тарелкой риса:

— Можно присесть? — вежливо спросил главный красавец Кореи.

— Конечно, Вон Бин-ши, садитесь, — улыбнулась Мин А. Очарованная его красотой.

Вон Бин сел напротив Со Ын, с искренним интересом разглядывая её. В жизни он казался очень скромным, даже немного стеснительным парнем, совсем не похожим на надменную кинозвезду, как его выставляли.

— Со Ын-ши, я слышал, вы из агентства Apgujeong Runway? Вы ведь сначала работали как модель? Это новое агенство? Я ничего про них не слышал.

— Да, Вон Бин-ши, — мягко ответила Со Ын. — Я совсем недавно стала моделью и актриссой. Это мой самый первый съёмочный день в кино. До этого была только реклама. А агенство пока не на слуху. Но это временно.

— Первый день?! — Вон Бин искренне изумился, едва не поперхнувшись рисом. — Не может быть! Вы держитесь перед камерой так, будто снялись уже в десятке полнометражных фильмов! У вас потрясающее будущее. Когда фильм выйдет осенью, вы проснётесь знаменитой.

— Спасибо огромное за такие теплые слова, — искренне поблагодарила Со Ын и покраснела от волнения.

— Смотри-ка, капитан, — весело заговорил в её голове Артём, пока она допивала сок. — Сам Вон Бин от тебя в полном восторге. А ведь парню реально тяжело играть — он с тебя глаз отвести не может! Ты держишься просто как настоящая звезда. Я тобой горжусь.

Со Ын едва заметно улыбнулась про себя, ответив Артёму в мыслях:

— Спасибо, Артём. Без твоей поддержки и нашей предварительной проработки я бы точно занервничала перед такими актерами.

К двенадцати часам ночи все сцены с участием Со Ын в квартире были успешно и полностью отсняты. Режиссер Чан Джин лично подошёл к ней перед отъездом, чтобы попрощаться.

— Кан Со Ын-ши, — Чан Джин крепко пожал её изящную ручку. — Ты сделала эту сцену украшением всего фильма. Твоя школьница — это чистый бриллиант. Я обязательно включу тебя в список актеров на премьерный показ в октябре. И поверь мне, я запомнил твое имя. В моих следующих проектах для тебя обязательно найдется большая роль!

— Спасибо вам огромнейшее, режиссер-ним! — Со Ын отвесила глубокий поклон.

Когда служебный «Старекс» увозил уставшую, но абсолютно счастливую Со Ын и радостную Мин А обратно в Сеул, Мин А не переставала эмоционально жестикулировать:

— Со Ын-а! Это был невероятный день! Твой первый дебют — и сразу в культовой криминальной комедии Чан Джина, в одном кадре с Вон Бином и Шин Хён Джуном! Это феноменальный старт! Ещё две сцены с Вон Бином и в театре и ты свободна. Когда будут снимать узнаем позже. Пока отдыхай.

— Мин А-ни… А когда начнутся съёмки для MBC? Тот школьный сериал «Первый звонок весной», где меня утвердила сценаристка Пэк Е Чжин?

Мин А повернулась к ней, поправляя очки:

— А вот с MBC история особая. Производственный отдел телеканала официально утвердил перенос основных съёмок этого школьного сериала на зимние каникулы — на январь следующего года.

— На зимние каникулы? Почему? — удивилась Со Ын.

— Из чисто практических и логистических соображений! — пояснила Мин А. — По сюжету там действие происходит в элитной частной школе. Чтобы не мешать реальному учебному процессу и спокойно использовать все корпуса, классы и школьный двор для съёмочной группы, телеканал арендовал всю территорию школы именно на период зимних каникул. Так что осенью ты спокойно отучишься первый семестр, а зимой мы заходим на масштабные съёмки. А пока — нас ждут новые контракты, показы и съёмки в детективе на SBS!

Поздно ночью, вернувшись в свою прохладную каннамскую квартиру, Со Ын приняла душ, надела белую хлопковую футболку, старый подарок с Чеджу и вышла на балкон. Ночной Сеул дышал теплом августовской ночи, тысячи огней горели на горизонте, а где-то вдали шумел бесконечный поток машин.

Девушка опёрлась о перила балкона, вдохнула ночной воздух и тихо произнесла:

— Артём… Это было потрясающе. Я сегодня впервые почувствовала, что такое настоящая магия кино.

В её сознании раздался мягкий, тёплый, глубоко человечный и абсолютно родной голос Артёма:

— Я тоже это почувствовал, Со Ын-а. Знаешь, смотреть на тебя через твои же глаза, когда горят софиты, работает камера и вся группа дышит в одном ритме — это непередаваемое чувство. Ты была сегодня лучшей на этой площадке. Ты настоящая актриса. Отдыхай, малышка. Впереди у нас с тобой еще очень много великих побед.

Со Ын улыбнулась, посмотрела на звёздное небо над Сеулом и тихо шепнула:

— Спасибо тебе, Артём. За то, что ты всегда рядом.

Она вернулась в комнату, легла на широкую, мягкую кровать и мгновенно погрузилась в глубокий, спокойный и счастливый сон. Первые шаги на большой кинематографической сцене Кореи были сделаны — уверенно, блестяще и ярко.

Начало положено.