Утро тридцатого июня в Сеуле выдалось душным, тяжелым и влажным, предвещающим скорый и неизбежный июльский сезон дождей. Небо над столицей затянуло плотной, белёсой пеленой, через которую пробивался спёртый, горячий воздух, а над асфальтом дрожало сизое марево. Накрапывал мелкий, почти невесомый слепой дождь, оставлявший на лакированном капоте и темных стеклах служебного авто тонкие, мгновенно высыхающие дорожки. В восемь тридцать утра серебристый минивэн агентства Apgujeong Runway Atelier уже плавно перестраивался в плотном потоке машин на мосту Мапо, направляясь к острову Ёидо — сердцу корейского телевизионного вещания, где среди серых высоток возвышалась легендарная, внушающая трепет штаб-квартира телеканала MBC.

Кан Со Ын сидела на заднем сиденье, аккуратно расправив складки специально подобранного стилистами ансамбля. На ней была лаконичная, идеально выглаженная белая блузка из тончайшего хлопка с неглубоким круглым вырезом, строгая юбка-карандаш тёмно-синего цвета, доходившая точно до середины колен, и элегантные туфли-лодочки на невысоком, устойчивом каблуке. Никаких броских украшений, ни одной лишней детали — лишь скромные серебряные гвоздики в недавно пробитых ушах. Макияж был минимальным, подчёркивающим юность: жидкая тональная основа Liquid Foundations, выравнивающий и без того безупречную, фарфоровую кожу, немного туши на длинных ресницах и едва заметный розовый бальзам на губах. В тонких, длинных пальцах девушка сжимала распечатанную копию синопсиса и несколько скреплённых скрепкой листов с отрывками её текста в школьной дораме «Первый звонок весной».

За рулём сидел нанятый на сегодня водитель. И Мин А, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, непрерывно просматривала рабочий график, нервно поправляя дужку очков в тонкой оправе. Она крутилась на сиденье, то и дело поворачиваясь к Со Ын и засыпая её последними, самыми подробными инструкциями:

— Со Ын-а, главное — держи осанку и не зажимайся. Когда войдёшь, не смотри вниз. В жюри сегодня будут сидеть три ключевые фигуры: главный режиссер Пак Чон Хёк, исполнительный продюсер Ким и ведущая сценаристка Пэк Е Чжин. Режиссер Пак — человек старой школы, он любит естественность, хорошую реакцию и моментальную перенастройку. Если он попросит переиграть сцену с другими эмоциями — делай это мгновенно, без долгих пауз на раздумья. Пусть плохо, но делай. Что касается сценаристки Пэк… — Мин А на секунду запнулась, взглянув на Со Ын через зеркало заднего вида, и её голос на мгновение потерял привычную уверенность. — Сценаристка Пэк — женщина очень талантливая, невероятно влиятельная, но крайне специфическая. Её слово при утверждении актеров имеет чуть ли не больший вес, чем мнение самого директора департамента дорам. Если ты зацепишь её эстетическое чувство, роль твоя на девяносто процентов. Но держи с ней строго профессиональный тон. Ты поняла? Поняла?

— Я поняла, Мин А-ни, — спокойно ответила Со Ын, сделав медленный, глубокий вдох.

«Ты спокойна и уверена в своих силах. Роль твоя, — раздался в сознании Со Ын мягкий, глубокий и абсолютно живой голос Артёма. Он звучал как голос наставника, опытного, глубоко заботливого брата, стоящего прямо за её плечом и готового защитить от любой беды. — Не волнуйся, Со Ын-а. Мы проработали этот монолог до каждого движения ресниц, до каждой паузы между словами. Ты знаешь эту героиню лучше, чем они сами. Просто выйди и покажи им класс».

— Спасибо, Артём, — едва слышно шепнула Со Ын, чуть заметно улыбнувшись уголками губ и посмотрев на свое отражение в темном окне.

Минивэн мягко затормозил у главного входа телецентра MBC. Огромный стеклянный атриум здания гудел, как гигантский улей: сотни людей — гримёры с тяжёлыми кейсами, молодые стажёры, бегающие с кофе, помощники режиссёров с папками сценариев, известные актёры в сопровождении целой свиты менеджеров и охранников — непрерывно сновали по отполированному до зеркального блеска мраморному полу. Воздух здесь был пропитан запахом дешёвого растворимого кофе, лака для волос, сигаретного дыма и концентрированного, висящего в воздухе стресса.

Кастинг на роль Юн Хэ Джин — второй женской героини, школьной красавицы из богатой семьи и одновременно главной соперницы героини — проходил в павильоне № 4 на третьем этаже. Когда Со Ын и Мин А поднялись на лифте и вошли в длинный коридор ожидания, там уже находилось около трех десятков претенденток.

Атмосфера в коридоре была натянута до предела, словно гитарная струна перед обрывом. Здесь собрались самые яркие молодые актрисы и модели со всех ведущих агентств Сеула, а также популярные девушки из подростковых журналов. Претендентки сидели на металлических стульях вдоль стен: кто-то нервно повторял текст, судорожно шепча губами, кто-то бесконечно поправлял макияж с карманными зеркальцами, а кто-то откровенно мерил потенциальных соперниц тяжёлыми, оценивающими и откровенно колкими взглядами.

Когда Со Ын прошла по коридору и грациозно села на свободное кресло у окна, по ряду соискательниц прошёл ощутимый, шуршащий шепоток.

— Это еще кто? Из какого она агентства? — Посмотри на её рост… Там точно за сто семьдесят. Это новенькая из Apgujeong Runway? — Лицо абсолютно чистое… Никакого филлера, никакой пластики. Откуда её вообще выкопали? — Выглядит слишком породисто для обычного, проходного сериала…

Мин А села рядом, привычным движением закрывая Со Ын плечом от слишком назойливых и недоброжелательных взглядов, и шепнула ей на ухо — Не обращай внимания, милая. Пусть шепчутся и истекают желчью. Ты привлекаешь внимание просто тем, как держишься и молчишь. Это и есть настоящая харизма. Так держать.

В этот момент из тяжёлых дверей павильона № 4 выскочила очередная девушка-актриса — она судорожно всхлипывала, размазывая тушь по щекам. Следом за ней на пороге появился молоденький помощник режиссёра с зажатым под мышкой планшетом и громко крикнул на весь коридор — Номер сорок семь! Кан Со Ын! Приготовьтесь и входите!

Со Ын плавно поднялась с кресла, одним точным движением разгладила тёмно-синюю юбку и сделала глубокий, успокаивающий вдох. Мин А поднялась следом и с силой сжала её прохладную ладонь — Иди и забери то, что принадлежит тебе по праву. Я жду здесь.

Внутри просторного съёмочного павильона стояла приятная прохлада, создаваемая мощными промышленными кондиционерами. Пространство было погружено в полумрак, за исключением центра площадки, где под яркими, жарящими лучами нескольких профессиональных софитов стоял одинокий деревянный стул. За длинным столом, накрытым чёрным сукном и погружённым в полутень, сидели члены комиссии: главный режиссер Пак Чон Хёк — грузный, помятый мужчина лет сорока пяти с дымящейся сигаретой в пальцах; исполнительный продюсер; ассистент со сценарием и… ведущая сценаристка Пэк Е Чжин.

Госпоже Пэк Е Чжин было около тридцати восьми лет. Она выглядела невероятно эффектно, но в её облике чувствовалась давящая, почти хищная властность: дорогой брючный костюм винного цвета из дикого шёлка, короткая, идеально уложенная стрижка, ярко-алая помада на тонких губах и острый, пронизывающий взгляд тёмных, слегка вытянутых глаз из-за тонких очков в золотой оправе от Gucci.

— Здравствуйте. Меня зовут Кан Со Ын, агентство Apgujeong Runway Atelier, — произнесла Со Ын спокойным, чистым, низким и бархатистым голосом, отвесив безупречный, исполненный глубокого достоинства поклон ровно на сорок пять градусов.

Режиссер Пак мельком взглянул в лежащую перед ним анкету, но тут же поднял глаза. Его опытный взгляд мгновенно зацепился за точеную фигуру девушки, её невероятную осанку и феноменальную, симметрию лица. — Хм… Кан Со Ын. Рост 171? Для школьной драмы ты выглядишь очень взросло, породисто и… невероятно эффектно. Ну что ж, давайте не будем терять время. Попробуем монолог Хэ Джин из третьей серии. Сцена, где она в раздевалке признается подруге, что специально испортила платье главной героине перед выходом на сцену. Начинайте, когда будете готовы.

Со Ын замерла на секунду, опустив глаза. В её облике произошла мгновенная, поразительная трансформация. Когда она снова подняла взгляд, в её глазах погас мягкий, воспитанный свет, и проявился холодный, надменный, эгоистичный и одновременно уставший, богатой избалованной школьницы, привыкшей покупать всё вокруг, но лишенной искреннего человеческого тепла.

Она начала говорить. Её голос, обладавший редкой глубиной, богатой палитрой оттенков и чистой дикцией, мгновенно заполнил всё гулкое пространство павильона. С первых же фраз режиссёр Пак подался вперед, забыв стряхнуть пепел с сигареты. Но самое заметное и странное изменение произошло со сценаристкой Пэк Е Чжин.

По мере того как Со Ын проживала монолог — филигранно меняя надменную спесь на затаённую внутреннюю боль, а затем на колкий, почти психопатический смех — Пэк Е Чжин медленно, словно в заторможенной съёмке, сняла свои очки. Её глаза, расширившиеся, с темными, невероятно возбуждёнными зрачками, буквально въелись в тело, лицо и движения молодой актрисы.

Сценаристка подалась всем телом через стол. На её щеках выступил лихорадочный, нездоровый румянец. Губы Пэк Е Чжин заметно пересохли; она несколько раз медленно, судорожно провела кончиком языка по нижней губе, тяжело и неритмично дыша, словно ей не хватало воздуха. В её взгляде не осталось абсолютно ничего от профессионального разбора актёрской игры — там вспыхнул откровенный, густой, плотский и безудержный сексуальный интерес взрослой женщины к юной, расцветающей девушке.

Со Ын окончила монолог на тихой, вибрирующей, почти зловещей ноте. В павильоне повисла звонкая, абсолютная тишина.

— Потрясающе… — тихо, почти шёпотом произнесла Пэк Е Чжин. Голос сценаристки ощутимо дрожал от с трудом сдерживаемого, захлёстывающего её возбуждения и волнения.

Она поднялась из-за стола, не сводя с Со Ын своего тяжёлого, горячего взгляда. — Это… это просто невероятно. Режиссер Пак, вы видите это? Это же не просто актёрская игра. Это живая, дышащая Хэ Джин! Нет, она лучше, чем я написала в сценарии! Она прекраснее… И…

Пэк Е Чжин медленно обошла длинный стол и начала приближаться к Со Ын. Её шаг был неторопливым, хищным, а взгляд непрерывно скользил по длинным стройным ногам девушки, по её тонкой талии, поднимаясь к ключицам и губам.

— Милая… — сценаристка подошла практически вплотную. От неё пахнуло душным, тяжелым парфюмом с резкими нотами пачули, мускуса и дорогого табака. — Покажи мне ещё одну сцену. Не из текста. Полная импровизация. Представь, что ты просишь у меня прощения… Но не искренне, а желая меня искусить, завлечь, подчинить своей воле. Попробуй… ну же.

Она протянула сухую, горячую руку и, как бы невзначай, ладонью провела по обнажённому предплечью Со Ын. Пальцы сценаристки были влажными и дрожащими. Наглая, хозяйская ладонь медленно поднялась к плечу, скользнула по шее и лёгкими, сжимающими движениями опустилась на спину, приобнимая девушку за талию и притягивая ближе к себе.

В этот момент в сознании Со Ын вспыхнул и загремел живой, потрясенный голос Артёма. Он звучал невероятно эмоционально, полностью потеряв всякий намек на прежний сдержанный тон:

«Так, так, так, ты что?! Со Ын-а, по-моему, здесь что-то происходит не то! Я, конечно, в этом абсолютно не разбираюсь, но попахивает это… В моё время я такого вообще не встречал, но слышал от знакомых и подруг, попахивает это чем-то очень недобрым! Эта женщина на тебя смотрит совсем не как сценарист на актрису! Она же буквально возбуждена, у нее глаза бегающие, губы сохнут! Надо от неё держаться подальше, Со Ын! Слышишь меня?! Держи дистанцию, осторожно шаг назад, не провоцируй её!»

Со Ын, благодаря своей невероятной выдержке и вовремя прозвучавшему предупреждению Артёма, не вздрогнула от отвращения и не оттолкнула сценаристку резко, чтобы не сорвать кастинг. Вместо этого она сделала плавная, изящное движение назад, словно это шаг был частью импровизированного этюда. Она уклонилась от липких объятий, изящно склонила голову и опустила длинные ресницы, создавая между ними невидимый, но непробиваемый барьер:

— Сценарист-ним… Если я и буду просить прощения у вас, то лишь за то, что моя героиня Хэ Джин пока еще слишком несовершенна для вашего великого текста. Но я сделаю всё, чтобы оправдать ваши ожидания на съемках.

Пэк Е Чжин едва слышно ахнула, судорожно проведя пальцами по своим горячим, пересохшим губам. Её дыхание окончательно сбилось, а взгляд затуманился от неудовлетворенного вожделения.

За дверью павильона, через чуть приоткрытую щель, за всей этой сценой внимательно наблюдала Пак Мин А. Опытный менеджер, проработавшая в корейском шоу-бизнесе больше десяти лет, мгновенно оценила ситуацию. Реакция сценаристки Пэк была слишком очевидной, слишком неприличной. В кулуарах телевидения давно ходили глухие слухи о специфических, болезненных влечениях госпожи Пэк к молодым, красивым начинающим актрисам, но никто и никогда не смел выносить эти сплетни наружу — Пэк Е Чжин приносила телеканалу гигантские рейтинги и миллионные контракты от спонсоров.

Мин А до боли сжала кулаки, намереваясь сорваться с места и ворваться в павильон, но вовремя остановила себя усилием воли. Вызвать публичный скандал прямо сейчас — значит намертво закрыть для Со Ын двери телеканала MBC и навлечь на агентство месть сценаристки. «Со Ын справляется сама… Терпи мелкая. Боже, какая у девочки выдержка, она ведёт себя безупречно!» — с горячечным облегчением подумала Мин А, вытирая платочком вспотевший лоб.

В этот момент режиссер Пак Чон Хёк громко и демонстративно откашлялся, разрывая густое, нездоровое напряжение, висевшее в воздухе:

— Кхм! Ну что ж… Госпожа Пэк, я вижу, вы в полном, абсолютном восторге. И я с вами абсолютно согласен. Кан Со Ын-ши, ваша актерская игра, подача текста и работа с подтекстом — это высший балл. У меня лично нет ни малейших сомнений. Роль Юн Хэ Джин — ваша. Мы утверждаем вас прямо сейчас, без всяких дополнительных туров и повторных просмотров! Наша компании свяжутся с вашей и всё решит по контракту и времени!

Исполнительный продюсер удовлетворенно кивнул, ставя жирную галочку в рабочей ведомости — Да, это однозначный выбор. Редкая удача для нашего проекта. Единственный нюанс… — продюсер критически оглядел девушку с ног до головы. — Вы слишком красивы, Со Ын-ши. Ваша яркая внешность просто перекрывает главную героиню. На площадке гримёрам придется немного подзатмить вашу природную яркость: делать макияж максимально скромным, прическу — простой, чтобы вы выглядели обыкновенной старшеклассницей, а не топ-моделью с мирового подиума. Но это уже техническая работа стилистов и гримеров. Поздравляю вас!

Пэк Е Чжин, всё еще тяжело и прерывисто дыша, сделала еще один медленный шаг к Со Ын и тихо, но с глубоким, откровенным подтекстом прошептала — Мы будем очень много работать тет-а-тет, Со Ын-а… Я лично перепишу под тебя несколько важнейших сцен. Твой потенциал… он просто сводит меня с ума.

— Спасибо за высокое доверие, сценарист-ним, режиссер-ним, продюссер-ним — Со Ын еще раз отвесила безупречный, холодный поклон и спокойным, величественным шагом направилась к выходу из павильона.

Едва тяжелые звукоизоляционные двери павильона закрылись за спиной Со Ын, в коридоре ожидания среди ассистентов, гримёров и менеджеров пронесся нескрываемый, шуршащий гул.

Помощник режиссера, выскочивший в коридор с красным лицом, объявил оставшимся девушкам — Кастинг на роль Юн Хэ Джин окончен! Актриса утверждена! Всем спасибо, все свободны!

По коридору прошел оглушительный вздох разочарования, зависти и изумления. — Утвердили прямо на месте?! Без второго тура?! — Вы видели, как на неё смотрела сценаристка Пэк? — шептались два молодых стажёра у гримёрки. — Госпожа Пэк аж вся горит! Снова запала на новенькую… — Да тут не только сценаристка, тут любой бы возбудился! Ты видел её ноги? Но играла она реально круто, ничего не скажешь.

Мин А подхватила Со Ын под руку и быстро повела её по длинному коридору к лифтам, жёстко отсекая любые попытки чужих менеджеров заговорить.

Однако внутри у самой Со Ын всё буквально переворачивалось. Чувство профессионального триумфа мгновенно потонуло в липком, глубоком отвращении. Ей казалось, что горячие, влажные пальцы Пэк Е Чжин всё еще лежат на её плече и талии, оставляя невидимый, грязный след. Это было мерзкое, тошнотворное ощущение, будто ее только что беззастенчиво и нагло облапали на глазах у десятка людей.

Когда они вышли из телецентра и сели в служебный Starex, Со Ын не выдержала. Она сжала кулаки, а её губы чуть задрожали:

— Мин А-ни… Пожалуйста, давай заедем домой. Прямо сейчас. Мне нужно… мне нужно срочно принять душ.

Мин А взглянула на побледневшее лицо актрисы и всё поняла без лишних слов. — Водитель, быстро в Каннам! На квартиру! — рявкнула Мин А и крепко сжала холодные пальцы Со Ын. — Держись, милая. Всё позади. Ты победила их всех.

Приехав в квартиру, Со Ын прямо в одежде прошла в ванную комнату. Она включила горячую воду на полную мощность, сбросила блузку, юбку, бельё и шагнула под жесткие тугие струи. Со Ын долго, до покраснения кожи, растирала плечи и спину мочалкой с душистым гелем, смывая с себя тяжелый, удушливый запах чужих духов и липкое воспоминание о чужих касаниях.

«Всё хорошо, девочка, — тихо, с безграничной нежностью и сочувствием говорил Артём, пока вода стекала по ее лицу. — Ты чиста. Никакая грязь к тебе не липнет. Ты выдержала это испытание с абсолютным достоинством».

Со Ын закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдохнула. Липкий страх и отвращение постепенно уступили место холодной уверенности.

К вечеру того же дня, когда Со Ын смыла с себя всю грязь тяжелого кастинга и переоделась в чистый хлопковый домашний костюм, в квартиру приехала Пак Мин А с коробкой свежих фруктов и горячим кофе. Они сели на мягком ковре в гостиной.

— Со Ын-а, давай поговорим откровенно, — серьезно сказала Мин А, разливая чай по фарфоровым чашкам. — Шоу-бизнес — это не только красивый софиты и аплодисменты. Это еще и вот такая изнанка. Пэк Е Чжин привыкла получать всё, что хочет. Но ты показала ей, что ты не легкая добыча. Ты вела себя как королева.

— Мин А-ни, а если она попытается… на площадке? — тихо спросила Со Ын.

— На площадке буду я, — отрезала Мин А. — Я не отдам тебя ни ей, ни кому-либо ещё. Ты никогда не будешь оставаться с ней наедине в закрытых кабинетах или гримёрках. Всегда рядом буду я или водитель. Если она поймёт, что ты держишь жёсткую профессиональную дистанцию, она успокоит свой пыл и направит эту энергию в написание сценария или на кого-то другого. Главное — роль у нас в кармане!

«Мин А абсолютно права, — поддержал её Артём. — Я буду непрерывно мониторить ситуацию на площадке. Мои возможности заметят любое приближение этой женщины. Ты под полной защитой, Со Ын».

Со Ын тепло улыбнулась, чувствуя, как двойная защита — верного менеджера и Артёма — возвращает ей полную душевную гармонию — Спасибо вам. Теперь я спокойна. Впереди — SBS.

Следующие два дня прошла в интенсивной, глубокой подготовке к кастингу на телеканале SBS для остросюжетного криминального детектива «Закон и Тень». Если на MBC от Со Ын требовалась эмоциональная школьная драма, то SBS искал актрису на роль Хан Су Чжин — молодой, хладнокровной, блестяще образованной дочери криминального босса, которая ведет тонкую двойную игру против полиции и собственной семьи.

Со Ын закрылась в своей каннамской квартире. Она настраивала характер героини, оттачивая перед панорамным зеркалом каждый жест: скупые, неторопливые движения, ледяной, непроницаемый взгляд и низкий, бархатный тембр голоса.

Артём помогал ей разбирать психотип героини, анализируя невербальные сигналы:«Помни, Со Ын, этот персонаж никогда не кричит и не плачет на людях. Её сила — в абсолютном, зловещем спокойствии. Когда человек полностью уверен в своей власти и интеллекте, ему не нужно повышать голос. Говори тихо, но так, чтобы каждый звук резал воздух».

К вечеру второго июля Со Ын была полностью готова к новому испытанию.

Третьего июля, в сухой, ослепительно жаркий солнечный день, служебный Hyundai доставил Со Ын и Мин А к огромному съёмочному комплексу телеканала SBS в Ильсане.

Здесь атмосфера кардинально отличалась от суеты MBC. Детектив «Закон и Тень» был самым дорогостоящим, флагманским проектом осеннего сезона. В жюри сидели легендарный режиссер-реалист Ким Тэ Джин, известный своим бескомпромиссным, суровым нравом, и главный продюсер канала.

Зал ожидания был полон известными, опытными актрисами двадцати-двадцати двух лет. Со Ын была самой молодой из претенденток.

— Номер сто двенадцать, Кан Со Ын! Пройдите в студию!

Со Ын вошла в огромный, затемнённый павильон. В центре стояли тяжелый рабочий стол и кожаное кресло — реквизит для сцены допроса.

Режиссер Ким Тэ Джин, мужчина с суровым лицом и проницательным взглядом, смерил Со Ын строгим взором — Кан Со Ын… Нам нужна актриса, способная показать стальной стержень внутри хрупкого тела. Сцена № 14. Вы сидите напротив следователя. Начинайте без раскачки.

Со Ын плавно опустилась в кожаное кресло. В ту же секунду её осанка изменилась: плечи развернулись, подбородок чуть поднялся, а взгляд стал бездонным и абсолютно ледяным.

Она заговорила тихим, глубоким, стальным голосом:

— Вы думаете, что заперли меня в этой комнате, детектив? Вы ошибаетесь. Это я заперла вас здесь вместе с вашими страхами. И когда эта дверь откроется, вы будете просить меня о пощаде…

В павильоне установилась мертвая тишина. Режиссер Ким Тэ Джин замер с открытым ртом. В исполнении пятнадцатилетней девушки не было ни капли фальши. Это была игра зрелой, великой драматической актрисы.

Режиссер Ким Тэ Джин с силой ударил ладонью по столу и неслышно сказал — Это именно то, что я искал! Никаких сомнений! Продюсер, оформляйте контракт! Мы нашли нашу Хан Су Чжин!

Выйдя из павильона SBS, Со Ын встретила сияющую от счастья Пак Мин А.

— Они утвердили тебя?! — выдохнула Мин А шопотом.

— Да, Мин А-ни. Утвердили..? — радостно и неверяще ответила Со Ын.

Мин А крепко обняла молодую актрису прямо посреди коридора — Два главных кастинга за три дня! MBC и SBS! Со Ын-а, ты совершила невозможное! Теперь весь Сеул будет говорить только о тебе!

«Поздравляю, капитан, — с глубокой любовью, гордостью и теплотой произнес в её сознании Артём. — Ты сделала это. Бытовой фундамент заложен, кастинги пройдены. Впереди — великая актерская дорога. И я всегда буду рядом с тобой».

Со Ын стояла на ступенях телецентра SBS, подставив лицо тёплому июльскому солнцу. В её глазах отражалось чистое сияние сеульского неба. Первый важный рубеж был полностью завоеван.

Поздно ночью, когда отгремели первые праздничные эмоции, а Мин А, переполненная гордостью, наконец уехала, Со Ын осталась в квартире одна.

В комнате царил мягкий полумрак, освещаемый лишь огнями ночного Каннама, пробивающимися сквозь панорамное окно. Девушка налила себе чашку горячего чая, подошла к стеклу и, обняв себя за плечи, тихо вздохнула. Внутри всё еще вибрировало удивительное ощущение двух одержанных побед, но вместе с ним пришло и странное, глубокое осознание произошедшего.

— Артём… — тихо проговорила Со Ын, глядя на мерцающий город. — Я вот только сейчас осталась одна и начала всё это прокручивать в голове. Как так получается? Неужели… неужели я правда должна была стать актрисой? Неужели я всегда была талантливой?

В сознании девушки раздался мягкий, задумчивый и абсолютно человеческий голос Артёма. В нём не было сухости — он говорил спокойно, неспешно, как обычный человек, размышляющий вслух над сложной жизненной тайной:

«Знаешь, Со Ын-а… Я сегодня сам об этом думал. Смотрел, как у опытных режиссеров и сценаристов буквально челюсти отвисали на кастингах… И вот как получается, если рассуждать обычным языком. С одной стороны — все эти курсы актёрского мастерства, всё, что с тобой произошло за последнее время, тот фотосет… Можно сказать, что весь этот опыт сделал из тебя талантливую актрису. Понимаешь? Отшлифовал тебя».

Он сделал небольшую паузу, и Со Ын почувствовала, как он тепло улыбается где-то в глубине её мыслей.

«А с другой стороны… Или, может быть, это твоё истинное призвание. И этот огромный талант всегда жил внутри тебя, а теперь, благодаря всему пройденному пути, он просто раскрывается во всей своей красоте. Ты ведь не просто заучила текст — ты проживаешь каждую роль. Так что, похоже, оба ответа верны».

Со Ын опустила глаза на чашку чая, почувствовав, как от его слов по телу разливается умиротворяющее, глубокое тепло.

— Спасибо тебе, Артём… Если бы не ты, я бы не справилась. А может и умерла.

«Ты сделала это сама, капитан, — с гордостью и теплотой ответил Артём. — А я просто всегда рядом».