Утро следующего дня не началось привычной суетой. За окном мансарды шумел тёплый, размеренный летний дождь. Капли с тихим, умиротворяющим перестуком катились по наклонному стеклу слухового окна, бились о жестяной карниз и стекали на листья старого тополя. В комнате царил приятный, прохладный полумрак, напитанный ароматом свежей озоновой сырости, влажного асфальта и старого дерева.

Со Ын не проснулась ни в восемь, ни в девять утра. Её тело, отдавшее вчера на раскалённой пешеходной аллее Хондэ все запасы энергии, погрузилось в глубочайший, оздоравливающий сон. Она лежала на боку, уютно поджав колени и утонув лицом в мягкой подушке.

Артём не стал её тревожить. Он бережно хранил её покой, лишь мягко регулируя глубину её сна, чтобы нервная система полностью восстановилась после вчерашнего колоссального стресса и триумфа.

Лишь к половине одиннадцатого Со Ын медленно пошевелилась. Потянувшись под лёгким покрывалом, она издала тихий, сладкий вздох и нехотя открыла глаза.

«С добрым, неспешным утром, наш уставший триумфатор, — в её сознании зазвучал тёплый, бархатистый голос Артёма. Он звучал невероятно мягко и по-домашнему уютно но с каким-то полетическим привкусом. — Как выспалась? Никуда не спешим, сегодня у нас официальный выходной».

Со Ын сладко улыбнулась, не открывая глаз окончательно, и уткнулась носом в край простыни:

— Артём-а… Доброе утро. Я спала так крепко… Мне кажется, я даже снов не видела. Руки почти не болят, только пальцы немного «деревянные».

«Это нормально, подушечки пальцев адаптируются к натяжению струн. За пару дней восстановишься и пальцы загрубеют. А пока — давай-ка не торопясь вставай. Нам нужно обсудить один бытовой, но чрезвычайно важный вопрос».

Со Ын с трудом села на кровати, потирая глаза. Свежий влажный воздух из щели в окне приятной прохладой коснулся её плеч.

«Посмотри на свой гардероб, Со Ын, — предложил Артём, направляя её взгляд на открытый фанерный шкаф и небольшой брезентовый рюкзак, с которым она приехала из провинции. — Давай честно проведем инвентаризацию».

Девушка поднялась, подошла к шкафу и принялась перебирать свои вещи. Список её имущества оказался до стыдного коротким:

Старые растянутые спортивные штаны, в которых она ходила дома;

Протёртая застиранная футболка с эмблемой её средней школы в провинции и ещё одна поновее;

Поношенная пижама, в которой она спала;

Ровно два скромных бюстгальтера и четверо простых хлопковых трусиков;

Четыре пары тонких, уже слегка потёртых на пятках носков;

И лишь пара вещей выбивалась из этого бедного набора — две неплохие чистые футболки (чёрная и белая) да свободные джинсы с лёгкой осенней курточкой, которые перед самым отъездом в Сеул ей подарили школьные подруги, скинувшись всем клубом.

Со Ын вздохнула, разглядывая эту скромную стопочку ткани на деревянной полке, и опустила голову:

— Да уж… Негусто. В провинции мне этого хватало, а здесь…

«А здесь — Сеул двухтысячного года, Со Ын, а не Чеджу! — подхватил Артём. — И ты теперь не просто беженка из провинции, ты — уличная артистка, музыкант! А для артиста внешность, опрятность, стиль и внутреннее ощущение комфорта — это ровно половина успеха. Зритель встречает по одёжке. К тому же, в этой растянутой школьной футболке тебе самой неудобно».

— Но Артём… на что мы всё это купим? — удивленно спросила она.

«На наши честно заработанные вчера деньги! — с гордостью отчеканил он. — У нас в баночке из-под чая и в потайном кармане лежит девяносто три тысячи четыреста вон! Деньги с острова, трогать не будем. Это солидная сумма. Сегодня мы не пашем, сегодня мы устриваем полноценный день отдыха, шопинга и знакомства с Сеулом. Мы пойдём на местный молодёжный рынок, купим тебе красивое, качественное нижнее бельё, свежие носочки, какую-нибудь стильную уличную одежду, удобную обувь и средства для ухода за собой».

Со Ын на секунду замерла. Её щеки мгновенно вспыхнули густым, девичьим румянцем. Она опустила глаза на свои ладони и смущенно прикусила губу.

В её голове внезапно пронеслась мысль, которая до этого перекрывалась паникой и бытовой суетой. Артём… он ведь парень. И он находится прямо в её сознании. Он видит её глазами всё, что происходит. Он был с ней, когда она переодевалась, когда мылась в душевой на этаже, когда натягивала пижаму…

Заметив её неловкую паузу, Артём тихо, взвешенно и очень мягко проговорил:

«Со Ын-а… Я чувствую, о чём ты сейчас подумала. Давай проговорим это прямо сейчас, чтобы между нами никогда больше не возникало ни тени смущения или неловкости».

Девушка тихонько села на край кровати, обняв колени руками и пылая ушами:

— Артём… ты ведь… ты ведь парень. Из другого мира, из другого времени, но всё-таки мужчина. А я… я раздеваюсь при тебе, моюсь… Ты всё это видишь?

«Да, Со Ын. Я вижу всё то же самое, что видишь ты своими глазами, — искренне и спокойно ответил Артём. — Но послушай меня очень внимательно. Я не бестелесный подглядыватель и не чужой мужчина, который забрался к тебе в спальню. Да, я любуюсь тобой. Но я любуюсь тобой так, как художник любуется чистым, совершенным созданием природы. Твоя юность, твоя грация, твоё тело — это абсолютно естественно и прекрасно. В этом нет ни капли пошлости или грязи».

Со Ын чуть приподняла голову, внимательно прислушиваясь к его вибрациям. В голосе Артёма действительно не было ни грамма сальности — только глубочайшая, чистая человеческая теплота и защита.

«К тому же, — продолжал Артём с доброй, братишеской усмешкой, — давай не забывать о бытовой гигиене и женском здоровье. Мы с тобой — единое целое. Я конечно много чего не знаю и не понимаю, но научусь. Твоё тело — это наш общий дом на данное время. И этот дом должен быть чистым, ухоженным и здоровым. Кстати, раз уж мы пойдём за покупками… Насколько я помню твой биологический цикл, у тебя на днях должны начаться эти, твои женские дни?»

Со Ын от неожиданности даже рот открыла, вспыхнув ещё сильнее, но Артём опередил её смущение:

«По-корейски это называется "сэнгри", верно? Так вот, нам обязательно нужно купить хороших, качественных гигиенических прокладок с запасом, чтобы ты не бегала в панике в последний момент. А ещё — купить хорошую бритву, мыло, приятный кремик для рук, чтобы пальчики после гитары не сохли и шампунь с порошком для стирки. Всё это — абсолютно натуральные, нормальные вещи. Не нужно этого стесняться перед самим собой. Я хоть и не разбираюсь во всех тонкостях, но девушки у меня были и я кое-что понимаю в этом».

Плотный узел смущения в груди Со Ын начал медленно распутываться. Она ощутила, как по телу разливается невероятное чувство безопасности.

— Ты прав… — тихо проговорила она, улыбнувшись через спадающий румянец. — Мы ведь правда одно целое. Ты — как лучшая, самая мудрая часть моей собственной души.

«Именно так, милая! — поддержал её Артём. — Я твоё второе "я", твой хранитель и твой старший брат ну или сестра».

Со Ын молчала пару секунд, а потом с ноткой детского любопытства спросила:

— Артём… А вот если… если мне когда-нибудь в Сеуле понравится парень? Ну, настоящий… из плоти и крови? Как тогда? Ты не будешь против?

Артём тепло и искренне рассмеялся в её разуме:

«Да бог с тобой, Со Ын-а! Почему я должен быть против?! Если ты встретишь хорошего, достойного парня, который будет тебя любить, уважать и беречь — я буду только рад за тебя! Для меня это не имеет никакого негативного отношения. У меня нет эгоистичных человеческих чувств или ревности духа. Я — бестелесная часть твоей судьбы, импульс в твоей голове. Моя задача — направить тебя, поднять твой талант, помочь тебе встать на ноги и стать счастливой. Твои человеческие чувства, твоя любовь, твоё будущее — это твой выбор. И я всегда поддержижу тебя в этом».

Окончательно успокоенная, Со Ын вздохнула полной грудью. Все сомнения, стыд и страхи испарились без следа. В комнате снова стало светло, тепло и невероятно уютно.

— Спасибо, Артём, — искренне шепнула она. — Ну что, пойдём умываться и собираться на шопинг?

«Вот это правильный настрой! — весело отозвался Артём. — Надевай свою лучшую футболку и джинсы от подруг, бери деньги из баночки, и пойдём покорять магазины Хондэ!»

Дождь за окном мансарды не стихал, но потерял прежнюю плотность, превратившись в тёплую, бисерную морось. Воздух над улицами Хондэ был пропитан чистым озоном, запахом намокшей древесины и жареного кунжута.

Со Ын собралась не спеша. Она достала из жестяной баночки из-под чая всю вчерашнюю выручку — девяносто три тысячи четыреста вон. Бумажные банкноты аккуратно сложила в глубокий потайной кармашек своего брезентового рюкзака, а тяжёлую мелочь отсчитала ровно на проезд в автобусе и мелкие расходы.

Надев подаренные подругами свободные джинсы и светлую хлопковую футболку, девушка бережно повесила рюкзак на плечи. На пороге хасукчипа бабушка Ким протянула ей большой прозрачный зонт-трость с изогнутой пластмассовой ручкой:

— Со Ын-а, возьми! На улице хоть и тепло, но под такой моросью за полчаса промокнешь до нитки. Давай, беги, только ноги не промочи!

— Спасибо огромное, бабушка Ким! — искренне поклонилась Со Ын и выскочила на улицу.

Над головой раскрылся прозрачный купол, о который весело застучали мелкие капли.

«Смотри, как красиво, — тихо проговорил Артём, всматриваясь в улицы через её глаза. — Сеул в дождь — это совершенно особый город. Он теряет свою суету и становится удивительно уютным».

Пешеходные аллеи Хондэ и соседнего студенческого района Синчхон в двухтысячном году кипели жизнью в любую погоду. Вдоль узких улочек тянулись бесконечные ряды небольших двухэтажных магазинчиков, крытых уличных палаток-тентов и подвальных лавочек, у входов в которые висели яркие пластиковые вывески. Мимо проходили студенты в широких джинсах, ветровках и с открытыми зонтами, из дверей музыкальных магазинчиков доносились ритмичные басы популярных хитов группы Seo Taiji и g.o.d, а уличные торговцы выкрикивали цены на разный лад.

«Нам нужен закрытый торговый пассаж или узкая уличная галерея Синчхона, — наставлял Артём. — Там сосредоточены лучшие лавочки с молодёжным бельём, носочками и косметикой. Пойдем по этой стороне, чтобы не мочить ноги».

Они повернули на торговую улочку. Со Ын шла, затаив дыхание: в её родном провинциальном городке магазины были серыми, скучными и бедными, а здесь глаза разбегались от изобилия товаров, ярких упаковок и стильной одежды.

— Артём… Смотри, сколько всего, — шепнула она под зонтом. — Я даже не знаю, куда сначала зайти.

«Начинаем со строго намеченного плана, капитан! — с улыбкой отозвался Артём. — Первым делом — базовая гигиена и нижнее бельё. Вот, смотри правее: уютный магазинчик с розовой вывеской. Написано "Underwear & Socks". Заходим!»

Со Ын сложила зонт, встряхнула с него капли и шагнула через порог. Внутри пахло сухой хлопковой тканью, кондиционером для белья и лёгкими цветочными духами. На вешалках и полках стройными рядами располагалось бельё самых разных фасонов и расцветок.

К ним тут же подошла приветливая женщина-продавец средних лет в аккуратном фартуке:

— Здравствуйте, милая барышня! Ищете что-то конкретное? У нас как раз новое поступление из чистого 100 % гипоаллергенного хлопка!

Со Ын от неожиданности смутилась и замерла, но Артём мгновенно пришел на помощь:

«Держись уверенно, Со Ын. Спроси про наборы хлопкового белья без жестких косточек — тебе нужно удобство при игре на гитаре, ничего не должно давить или натирать, такие носили моя мама и бабушка для удобства. И обязательно посмотри комплект носочков».

— Здравствуйте… — поклонилась Со Ын. — Мне бы… удобные хлопковые комплекты. Без лишних плотных вставок. Чтобы движение не сковывали.

— О, прекрасно вас понимаю! — оживилась женщина, подводя её к стенду с мягкими, пастельными комплектами. — Вот, посмотрите: персиковый, нежно-голубой и классический белый. Отличная посадка, breath-fabric — ткань дышит, идеальный выбор для активной девушки!

Со Ын притронулась пальцами к ткани. Бельё было невероятно мягким, приятным на ощупь, кардинально отличаясь от тех двух жестких, застиранных комплектов, что лежали у неё в шкафу.

«Берем все три комплекта разных цветов, — мягко поддержал Артём. — Качество отличное, швы ровные. И давай выберем носки».

Продавец с радостью показала стойку с носками. Там были короткие спортивные следки, классические хлопковые носки с милыми эмблемами и плотные высокие гольфы. Со Ын вместе с Артёмом отобрали пять пар: две белые спортивные с аккуратной полоской на щиколотке, две пастельно-серые и одну черную парную упаковку.

— С вас за всё четырнадцать тысяч вон, милая! — улыбнулась торговка, упаковывая покупки в красивый бумажный пакет с ручками.

Со Ын достала из кармашка рюкзака одну зеленый банкноту в пять тысяч и девять синих тысячных бумажек. Продавец вежливо подала ей пакет и чек:

— Спасибо за покупку! Приходите ещё!

Выйдя на улицу и снова раскрыв прозрачный зонт, Со Ын прижала к груди пакет с бельем. На душе было невероятно легко и радостно.

— Артём… оно такое мягкое! Я никогда в жизни не носила такого хорошего белья.

«Это только начало, Со Ын-а! Скоро будет ещё лучше? — бодро отозвался Артём. — Ты это честно заработала своим голосом и пальцами. А теперь — заглянем в аптечно-косметическую лавку "Olive Young" или местную гигиеническую аптеку. Нам нужны товары ухода».

Через пятьдесят метров они зашли в светлый аптечный маркет. Зеркальные полки блестели от сотен баночек, бутылочек и упаковок.

Со Ын смело прошла к отделу женской гигиены. Раньше одна мысль об этом выбила бы её из колеи, но после утреннего разговора с Артёмом она чувствовала абсолютное спокойствие.

«Смотри, — подсказывал Артём, изучая упаковки через её взгляд. — Берём вот эти гигиенические прокладки в большой зелёной упаковке — с сотовой впитывающей поверхностью и мягкими крылышками на день. И обязательно возьми одну ночную длинную упаковку в синей пачке, чтобы спать абсолютно спокойно и не переживать за простыни у бабушки Ким».

Со Ын аккуратно положила в корзинку две упаковки прокладок. Зашла в соседний отдел ухода за телом:

«Так, теперь берём хорошую бритву с плавающей головкой и сменными кассетами — вот ту, в розовом футляре, с увлажняющей полосой алоэ. В моё время таких не было, это просто мечта. К ней — мягкую пенку для бритья с ромашкой. И обязательно найди увлажняющий крем для рук с экстрактом персика или ши. Новую щётку для зубов и шампунь с кондиционером для волос. Твои подушечки пальцев после гитары требуют глубокого питания и восстановления!»

Со Ын добавила всё это в корзинку, а у кассы прихватила еще гигиеническую помаду с лёгким оттенком и увлажняющее мыло на травах.

На кассе они отдали еще девять тысяч пятьсот вон.

Когда они снова вышли под тёплый сеульский дождик, у Со Ын в руках было уже два аккуратных пакета. Девушка остановилась под навесом у книжной лавки, посмотрела на своё отражение в витрине и тихо, счастливо засмеялась.

— Артём… Я чувствую себя совсем другой. Как будто я наконец-то начинаю жить по-настоящему, а не просто выживать.

«Именно так и есть, Со Ын, — ласково прошептал Артём, наполняя её сознание волной гордости и тепла. — Ты заслуживаешь лучшего. А теперь — переходим к самому интересному! Идём выбирать твои новые уличные вещи, обувь и формировать твой настоящий сценический образ!»

Моросящий дождь над Синчхоном постепенно сходил на нет, оставляя после себя лишь редкую, невесомую водяную пыль. Неоновые вывески магазинов отражались в мокром асфальте яркими расплывчатыми пятнами. Улицы наполнялись гулом: из колонок у входов в магазины разносились мощные биты Seo Taiji и звонкие ритмы Cool, смешиваясь со смехом студентов и выкриками зазывал.

Со Ын шла по торговой галерее, держа в руках пакеты с новыми покупками. Прозрачный зонт она уже сложила и опустила на запястье.

«Смотри внимательно по сторонам, Со Ын, — наставлял Артём, изучая прохожих через её глаза. — Обрати внимание, как одевается местная продвинутая молодежь. В столице хип-хоп культура смешивается с уличным движем. Никаких строгих юбок или скучных школьных блузок! Уличный артист должен выглядеть стильно, немного дерзко, но при этом гармонично и естественно».

Со Ын огляделась. Мимо них прошла компания девчонок-студенток: на них были широкие, слегка мешковатые джинсы с заниженной талией, облегающие короткие футболки с яркими графическими принтами, а на ногах — массивные белые кроссовки на толстой подошве. У одной на бедре висел широкий кожаный ремень с металлической пряжкой, а волосы были перехвачены яркой банданой.

— Артём… они выглядят такими уверенными, — тихим голосом произнесла Со Ын. — Мне тоже очень нравится этот стиль. Это выглядит так свободно!

«Вот именно! Свобода движений — это главное для музыканта, — с азартом подхватил Артём. — Рукам ничего не должно мешать, джинсы не должны тянуть, когда ты садишься на каменный парапет с гитарой. Пойдём вон в тот двухэтажный шоурум одежды. Там как раз висят вывески со скидками для студентов!»

Они вошли в просторный, ярко освещенный магазин. Пахло новой тканью, кожей и качественной обувью. Звучал энергичный уличный трек.

К Со Ын с дружелюбной улыбкой подошла молодая продавщица-стилист в стильной кепке и широких штанах:

— Добро пожаловать! Ищете что-то для улицы или для учёбы?

«Бери инициативу, Со Ын, — шепнул Артём. — Попроси показать плотные широкие джинсы трубы или прямой крой со средним или низким поясом и свободной посадкой, и пару хороших плотных футболок».

— Здравствуйте! — поклонилась Со Ын. — Мне нужны удобные уличные джинсы… не слишком узкие, чтобы удобно было двигаться. И пара хороших качественных футболок с круглым воротом.

— О, у нас как раз отличная коллекция уличного стиля! — обрадовалась девушка-продавец. — Пойдёмте к стойкам!

Они подошли к вешалкам. Продавщица предложила Со Ын примерить несколько вариантов:

Темно-синие широкие джинсы из плотного денима с глубокими карманами и стильной отстрочкой контрастной нитью;

Свободную тёмно-серую графитовую футболку-оверсайз с лаконичным белым принтом в стиле дитройтского хип-хопа на груди;

Белоснежную укороченную футболку из плотного хлопка с коротким рукавом, отлично подчеркивающую талию;

Плотную чёрную худи на молнии с капюшоном — на случай прохладных вечеров.

«Идеальный набор! — одобрил Артём. — Иди в примерочную, натягивай всё и смотрись в зеркало!»

Со Ын зашла в небольшую кабинку с большим зеркалом во весь рост и плотной шторой. Она сбросила свои старые вещи, надела новое хлопковое белье — которое сидело безупречно и нежно прилегало к коже, — а затем натянула тёмно-синие джинсы и графитовую футболку-оверсайз.

Джинсы мягко легли на бёдра, не перетягивая талию, и свободно спускались книзу, чуть прикрывая стопы. Со Ын заправила край футболки спереди за комплектный ремень и посмотрела на себя в зеркало.

Она замерла от неожиданности.

Из зеркала на неё смотрела не забитая, испуганная девочка из провинциального городка, а стильная, уверенная в себе сеульская девушка-музыкант. В её взгляде появились искорки азарта, плечи расправились, а осанка стала гордой и статной.

«Ого… — тихо и искренне восхитился Артём в её разуме. — Со Ын… Ты просто невероятная красавица. Тебе безумно идет этот стиль! В этом образе на сцене Хондэ ты будешь выглядеть как настоящая звезда уличной волны».

Щеки Со Ын снова вспыхнули нежным румянцем, но на этот раз — от гордости и счастья. Она улыбнулась своему отражению в зеркале, крутанулась на месте, чувствуя невероятную лёгкость:

— Артём… мне так удобно! Ничего не давит, ткань мягкая, приятная… Я правда похожа на артистку?

«Ты не просто похожа — ты и есть артистка! — откликнулся он. — Давай обязательно берем эти джинсы, обе футболки и чёрную толстовку с капюшоном. На вечерних выступлениях худи тебя очень выручит, когда пойдет прохлада».

Со Ын переоделась обратно и вынесла вещи к кассе. Но Артём тут же напомнил:

«Постой, у нас остался еще один важнейший элемент. Обувь! В твоих кедах много не нагуляешь и на каменном парапете долго не постоишь, и кроссовки одни».

Они прошли в обувной отдел этого же магазина. На полках стояли десятки пар кроссовок.

«Смотри на белые кожаные кроссовки на высокой амортизирующей подошве, — советовал Артём. — Анатомическая стелька, поддержка стопы. Я не знаю что это, но звучит круто. В них ноги не будут уставать даже после трехчасового концерта».

Со Ын примерила белоснежные кроссовки своего размера. Поставив ногу на пол, она чуть не подпрыгнула от удивления — подошва пружинила, словно она ступила на мягкий ковёр.

— Как на облаке… — прошептала девушка.

Итоговый счет за джинсы, две футболки, худи на молнии и кожаные кроссовки составил сорок семь тысяч вон. Продавец с улыбкой упаковала всё в два больших фирменных пакета и подала Со Ын:

— Спасибо за покупку! Вы выглядите в этом наряде просто потрясающе!

Выйдя из магазина, Со Ын держит в руках пакеты. Из их девяноста трех тысяч заработанных вон у них оставалось ещё около двадцати двух тысяч — внушительный запас, которого с лихвой хватало и на сытные обеды, и на мелкие бытовые нужды.

Со Ын шла по мокрой улице, ощущая, как внутри неё с каждым шагом растёт нерушимая уверенность в будущем.

«Ну что, подруга, — с теплотой проговорил Артём. — Гардероб обновлен, гигиена в порядке, настроение боевое. А не пора ли нам зайти в уличную палатку и как следует отпраздновать наш успех горячим сеульским обедом?»

Со Ын радостно кивнула:

— Да, Артём! Я ужасно проголодалась!

Моросящий дождь окончательно прекратился, уступив место прохладному, освежающему ветерку. Небо над Сеулом постепенно очищалось от серых туч, и сквозь их рваные края пробивались янтаристые лучи клонящегося к закату солнца. Мокрый асфальт Синчхона и Хондэ блестел, словно зеркало, отражая сотни ярких неоновых огней, вывесок и гирлянд, которые зажигались над входами в лавочки и кафе.

Со Ын шла по улице с большими пакетами в руках, чувствуя, как от одного лишь вида своих новых вещей у неё поднимается настроение. Но вместе с радостью от покупок проснулся и зверский аппетит: желудок после долгой прогулки настойчиво напоминал о себе.

«Вон там, смотри! — с азартом направил её взгляд Артём. — Чуть левее, под ветвистым платаном. Настоящая классическая уличная палатка-пхочханмачха! Видишь этот красный оранжевый тент и пар, который валит из-под крыши? Вот туда нам и надо!»

Со Ын подошла к традиционной уличной палатке пхочха. Из-под плотного оранжевого клеёнчатого тента доносились восхитительные, ни с чем не сравнимые ароматы: острый густой соус, жареное кунжутное масло, тушёные овощи в соевом соусе, чеснок и наваристый рыбный бульон оден-гук.

За длинной металлической стойкой хозяйка палатки — полная, добродушная аджумма в чистом фартуке — ловко орудовала деревянными лопатками, перемешивая в огромном прямоугольном поддоне ярко-красные, парящие рисовые клёцки токпокки. Рядом в кипящем бульоне отваривались нанизанные на длинные деревянные шпажки рыбные пирожки оден, а на соседней решётке шкворчали румяные обжаренные рулетики кималли и нарезанная кровяная колбаса сундэ.

— Заходи, милая, заходи! — весело крикнула аджумма, заметив девушку с пакетами. — Вещей набрала? Молодчина! Присаживайся, сейчас согреешься! Что тебе положить?

Со Ын присела на круглый пластиковый табурет под тентом, аккуратно поставив свои пакеты на чистый деревянный настил у ног.

«Заказываем по полной программе, Со Ын, — с удовольствием наставлял Артём. — Мы это честно заслужили! Бери порцию токпокки с яйцом, пару шпажек оден, немного сундэ и обязательно чашку горячего бульона — он у них бесплатный!»

— Здравствуйте! — улыбнулась Со Ын. — Мне, пожалуйста, порцию токпокки с вареным яйцом, две шпажки оден и немного сундэ. И бульона, если можно!

— Сейчас всё сделаем в лучшем виде! — аджумма ловко зачерпнула глубокой поварёшкой порцию блестящих, острейших клёцок в красном соусе, выложила на овальную тарелку, обтянутую чистым полиэтиленовым пакетиком, добавила разрезанное пополам крутое яйцо, нарезанную по диагонали горячую колбасу сундэ и налила в глубокую эмалированную миску парящий, прозрачный рыбный бульон с мелко нашинкованным зелёным луком.

— Держи, милая! Ешь на здоровье!

Перед Со Ын образовался настоящий пир. От тарелок валил густой, аппетитный пар.

Девушка взяла палочки, подцепила один упругий, пропитанный острым соусом ток и отправила его в рот. Взрыв вкуса был мгновенным — сладковато-острый, пряный, горячий соус обжог язык, за которым последовал нежный, тягучий вкус рисового теста. Со Ын зажмурилась от неописуемого удовольствия и сразу же сделала глоток обжигающего, наваристого бульона из миски.

«Ух, вот это тема! — восхитился Артём, пропуская вкусовые ощущения через её рецепторы. — Настоящая уличная классика Сеула! Острота прямо до костей пробирает, а бульон моментально снимает любую усталость. Обмакни сундэ в острый соус токпокки — так должно быть вкуснее!»

Со Ын последовала его совету. Тёмный кусочек сундэ с начинкой из стеклянной лапши и зелени, обмакнутый в густой красный соус, оказался невероятно вкусным. Девушка уминала еду за обе щеки, ощущая, как по телу разливается приятная, тяжёлая сытость и тёплая волна внутренней энергии.

За весь этот роскошный обед она отдала всего три тысячи вон. Попрощавшись с радушной хозяйкой палатки, Со Ын искренне поклонилась:

— Спасибо огромное, было очень вкусно!

— Приходи ещё, красавица! Удачи тебе! — махала вслед аджумма.

Они возвращались в свой район не спеша. Вечерний Сеул окончательно расправил крылья. На пешеходных улицах Хондэ зажглись сотни огней, из дверей музыкальных баров и PC-бангов (компьютерных клубов) доносились басы уличного хип-хопа и рока, смех и громкие голоса молодёжи.

Со Ын шла в своих кедах, держа пакеты с новой одеждой, обувью, бельём и косметикой, и смотрела на этот бурлящий жизнью мегаполис уже совсем другими глазами. Ей больше не казалось, что этот город хочет её раздавить.

— Артём… — тихо заговорила она, когда они сворачивали в тихий, уютный переулок, ведущий к их хасукчипу. — Спасибо тебе за этот день. За покупки, за разговор… за всё. Я сегодня впервые почувствовала себя не просто выживающей девчонкой из провинции, а человеком, у которого есть будущее.

«У тебя не просто есть будущее, Со Ын-а, — с неописуемой теплотой и мудрой гордостью отозвался Артём. — Ты сама строишь это будущее своими собственными руками, своим голосом и своим трудом. Я лишь помогаю тебе раскрыть тот огромный потенциал, который всегда был внутри тебя».

— Как думаешь, мы сможем завтра удивить Хондэ нашим исполнением? — с улыбкой спросила она.

«Мы не просто удивим их, Со Ын, — увлечённо подхватил Артём. — Мы устроим настоящий фурор! Завтра мы весь день посвятим отдыху, разбору твоих новых вещей, примерке и спокойной отработке новых песен. А вечером ты выйдешь на парапет в своих новых джинсах, белых кроссовках и худи — и Хондэ запомнит тебя навсегда!»

Они подошли к знакомой калитке хасукчипа. В окнах первого этажа горел тёплый, жёлтый свет — бабушка Ким смотрела вечерний телевизионный сериал.

Со Ын поднялась на свой третий этаж, прошла в маленькую светлую комнату и аккуратно разложила свои новые трофеи. В фанерном шкафу теперь лежали мягкие хлопковые комплекты белья, свежие носочки, красивая уходовая косметика и средства гигиены. На вешалке висела стильная толстовка и новенькие джинсы, а у порога стояла коробка с белоснежными кроссовками.

Приняв душ и переодевшись в чистое, невероятно мягкое белье и старую пижаму, Со Ын легла на кровать. За окном шелестел тополь, на стене тикали часы, а в груди переливалась чистая, безупречная гармония.

Со Ын приподняла руку и посмотрела на свои тонкие пальцы. Подушечки левой руки всё ещё сохраняли глухую боль от жёстких гитарных струн, но новый крем с маслом ши уже впитался в кожу, сделав её мягкой и нежной.

— Артём-а… — едва слышно шепнула девушка в полумрак комнаты, не открывая глаз. — Ты здесь?

«Я всегда здесь, Со Ын, — отозвался он. Его голос зазвучал прямо в её сознании — бархатистый, мягкий, наполненный глубоким теплом. — Как себя чувствуешь, наш преобразившийся артист? Усталость отступает?»

— Отступает… — Со Ын тихо и счастливо улыбнулась, прижимая ладонь к груди. — На душе так спокойно. Я до сих пор не могу поверить, что всё это произошло со мной. Ещё вчера я боялась, что нам не хватит денег даже на простую еду, а сегодня… у меня есть настоящая одежда, удобная обувь, всё необходимое. Я больше не чувствую себя нищей девочкой из провинции.

«И это только первый шаг, милая, — с гордостью проговорил Артём. — Ты доказала себе, что твой труд, твой голос и твои пальцы стоят реальных денег. Но раз уж мы с тобой так подробно занялись твоим бытом и образом, давай взглянем на вещи трезво. Наш сегодняшняя ревизия и шопинг были отличными, но кое-какие важные мелочи мы всё-таки упустили».

Со Ын чуть повернула голову на подушке, с забавным удивлением приоткрыв один глаз:

— Упустили? Но мы же купили всё: и бельё, и джинсы, и кроссовки, и средства по уходу… Что ещё?

«А посмотри на то, в чём ты сейчас лежишь, — добрым, наставляющим тоном произнёс Артём. — Твоя старая пижама. Она застиранная, сидит не совсем по размеру и ткань уже тонкая. Для домашнего отдыха тебе нужна хорошая, мягкая и красивая ночная сорочка или свежий хлопковый пижамный комплект, в котором тебе будет невероятно приятно спать и просто отдыхать у себя в комнате».

Со Ын опустила взгляд на рукав своей старой пижамы. Ткань действительно была потёртом и слегка блеклой.

«И это ещё не всё! — продолжить Артём, увлечённо раскладывая идеи. — Помнишь, как ты утром ходила по полу мансарды босиком? Пол в хасукчипе прохладный. Тебе обязательно нужны уютные мягкие домашние тапочки. А для твоего внешнего вида на сцене — как во время вчерашнего концерта твои темные волосы рассыпались от пота и лезли везде, когда ты наклонялась над гитарой?»

— Да… — вспомнила Со Ын. — Мне приходилось всё время сдувать челку и поправлять пряди за уши, это правда немного мешало сосредоточиться на аккордах.

«Вот! — подхватил Артём. — Нам нужно купить красивые заколки, качественные эластичные резинки для волос, может быть, стильную бандану или ободок в стиле уличной моды, а также пару простых, но элегантных украшений на руки — например, тонкие браслеты или напульсники. Это не просто украшения, Со Ын. Напульсник на правой руке предохраняет запястье от натирания о край гитарной деки, а заколки открывают лицо и подчеркивают твои глаза, когда ты поёшь. Внешний вид артиста состоит из десятков таких мелких деталей!»

Девушка затаила дыхание, поражаясь тому, как глубоко и продуманно Артём видит каждую мелочь её жизни.

— Артём… Ты заботишься обо мне лучше, чем кто-либо в моей жизни, — тихо и с трепетом проговорила она. — Даже дедушка думал больше об инструментах и нотах, а ты видишь всё: от резинок для волос до моего настроения.

«Потому что мы с тобой — единое целое, Со Ын-а, — ласково прошептал Артём, укутывая её сознание волной безопасности. — Твой комфорт, твоё здоровье, твоя уверенность в себе — это основа твоего таланта. Поэтому слушай мой план на завтра».

Со Ын прислушалась с максимальным вниманием.

«Завтра мы не будем устраивать пустых метаний, — чётко и развернуто начал излагать Артём. — С самого утра, пока голова свежая, а руки отдохнули, мы садимся за учёбу и репетицию. У нас есть несколько часов. Мы досконально проработаем наш базовый репертуар, доведём до идеала фингерстайл-аранжировку на "Hotel California" и разучим три абсолютно новые песни!»

— Три новые песни за одно утро?! — изумилась Со Ын, приподнимаясь на локте. — Артём, а я успею запомнить текст и аккорды?

«С моей помощью — успеешь лёгко да и петь будем те что ты знаешь уже! — уверенно отозвался он. — Я буду транслировать тебе гармоническую сетку и текст править в памяти. Мы возьмём одну безумно популярную старую корейскую балладу, один ритмичный хит для разогрева толпы и что-то британское. Не обязательно роковое».

Со Ын ощутила, как внутри у неё снова загорается знакомый, пьянящий азарт настоящего музыканта.

— А потом? — спросила она.

«А потом, днём, мы спокойно докупим эти мелкие бытовые вещи — ночнушку, домашние тапочки и заколки с браслетами. А ближе к вечеру, когда спадёт дневной зной и на Хондэ загорятся ночные огни… мы выйдем на наше место у ветвистого платана!»

Артём на секунду сделал паузу, и Со Ын буквально почувствовала, как его голос наполнился торжественными, вдохновляющими нотами:

«Ты наденешь свои новые джинсы, белоснежные кроссовки, стильную футболку и худи. Ты выйдешь к публике не как испуганная девочка, а как уверенная в себе, яркая уличная звезда. И мы дадим городу такой концерт, какого этот город ещё не слышал!»

Со Ын откинулась обратно на подушку. На её губах играла счастливая, гордая улыбка. Больше не было никаких сомнений, никакого страха перед будущим или смущения.

— Завтра вечер на Хондэ будет нашим, Артём, — прошептала она, закрывая глаза.

«Обязательно будет, милая, — с бесконечной нежностью прошептал Артём. — А теперь — спи. Отдыхай, набирайся сил. Завтра нас ждёт великий день».

Со Ын прижала руки к груди, свернулась калачиком под лёгкой простыней и под тихий шуршащий аккомпанемент дождя за окном мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный и сладкий сон.

— Доброй ночи, Артём, — прошептала она, закрывая глаза.

«Спи спокойно, Со Ын-а, — ласково ответил Артём, укутывая её сознание плотным коконом защиты и покоя. — Я рядом. Завтра начинается новая страница».