В «Буйной Фляге» пахло сыростью, прокисшим элем и чужими секретами. Сводчатые потолки Крысиной Норы надежно глушили звуки внешнего мира, создавая иллюзию безопасности для тех, чьи портреты регулярно украшали доски розыска по всему Скайриму.

Когда массивная дверь со скрипом поддалась, впуская внутрь сквозняк и фигуру в тёмной куртке, разговоры за столами стихли ровно на ту долю секунды, которая требуется опытному вору, чтобы оценить степень угрозы.

Узнав вошедшего, завсегдатаи мгновенно потеряли к нему интерес.

— Да чтоб меня даэдра побрали, — громко протянул Нируин, лениво полируя кинжал в углу. — Я же говорил, что он не сдохнет. А вы мне не верили. Гони десять септимов, Випир.

— Это возмутительно, — Садрас стряхнул с плеч невидимую пыль и направился к барной стойке. — Почему ставки на мою смерть такие низкие? Я требую уважения к своему криминальному таланту. Десять монет? Да мои шутки стоят дороже.

— Твои шутки стоят того, чтобы тебе доплатили за молчание, пепельный, — отозвалась Векс, не отрывая взгляда от сложного замка на украденной шкатулке, в котором ковырялась отмычкой. — Ты выглядишь так, будто только что обчистил любимую тётушку на миллион септимов, а теперь припёрся сюда жаловаться, что мешки с золотом натёрли спину.

— Тётушка сама виновата, — невозмутимо парировал данмер, плюхаясь на скрипучий табурет рядом с ней. — Нечего было хранить сбережения в месте, куда я мог дотянуться.

— Она хранила их в сейфе за тремя замками! — хохотнул подошедший Делвин Меллори.

— Технически сейф находился в радиусе моего присутствия. Значит, это была провокация. Векел! — лучник стукнул костяшками по стойке. — Налей мне чего-нибудь, что не пыталось умереть своей смертью на прошлой неделе. И желательно не из той бочки, где вы моете сапоги.

Трактирщик мрачно зыркнул на гостя единственным здоровым глазом, но кружку на стол поставил.

— С чем пожаловал, Садрас? — Делвин прислонился к стойке, скрестив руки на груди. — Опять увёл призового скакуна из-под носа у стражи и теперь не знаешь, кому сбыть крашеное сено?

— Обижаешь. Я расту над собой. Конокрадство — это прошлый век. Я перешёл на изящное искусство.

Данмер сделал большой глоток эля, поморщился, словно проглотил ежа, и обвёл взглядом собравшуюся компанию. Вокруг него уже начали стягиваться свободные от дел члены Гильдии. В этой подземной дыре было не так много развлечений, и возвращение Неревана с очередного дела всегда обещало бесплатный спектакль.

— Да ладно заливать, — фыркнул Випир, здоровяк с перебитым носом, нехотя отсчитывая проигранные Нируину монеты. — Изящное искусство? Ты же лучник. Твоё искусство — это пустить стрелу в задницу стражнику и бежать зигзагами. Я вот на прошлой неделе вынес из поместья клана Чёрный Вереск коллекцию двемерских кубков. Три замка мастерского уровня. Ни одна собака не тявкнула.

— Кубки. Потрясающе, — Нереван медленно похлопал в ладоши, изображая безмерный восторг. — Наверное, пришлось очень тихо дышать, да? А я однажды украл у ярла Фолкрита его любимый ковёр.

— И что тут такого? — презрительно фыркнула Векс. Замок шкатулки наконец сдался с тихим щелчком.

— Ковёр лежал в тронном зале.

— И?

— Под троном, — Садрас сделал драматическую паузу, позволив информации усвоиться. — Во время приёма.

Векс захлопнула шкатулку и скептически изогнула бровь.

— Трепло.

— Абсолютно серьёзно! — лучник прижал руку к груди. — Я убедил его стюарда, что ковёр заражён редкой молью из Морровинда, которая питается исключительно тканью с гербом ярлов. Пока они бегали за факелами, чтобы спалить «заразу», я просто свернул его и вышел через чёрный ход. Меня даже стража поблагодарила за бдительность.

По таверне прокатился сдержанный смешок. Местные ублюдки уважали наглость больше, чем мастерство владения отмычкой. А наглости этому парню было не занимать. Он вписывался в их общество идеально: не задавал лишних вопросов, не крысятничал у своих и всегда мог перевести любой конфликт в шутку.

Свой в доску мерзавец.

— Слушай, спаситель ковров, — Делвин придвинулся чуть ближе, понизив голос. Его глаза цепко пробежались по фигуре данмера, отмечая свежие царапины на броне и лёгкий запах озона, въевшийся в волосы. — А если серьёзно… От тебя несёт палёной магией. И выглядишь ты так, будто всю ночь играл в прятки со стаей саблезубов. Что стряслось?

Нереван покрутил кружку в руках. Пальцы машинально проверили, на месте ли кинжал на поясе.

Болтовня болтовней, но расслабляться здесь не стоило. Одно неверное слово о двемерском артефакте или Талморе — и его с потрохами продадут первому же патрулю ради премии. Гильдия воров не славилась альтруизмом.

— Ничего особенного, — беспечно отмахнулся он, откидываясь на спинку табурета. — Просто встретил в лесу одного очень нервного альтмера. Представляешь, парень был одет в такую роскошную мантию, что мне даже стало завидно. Попытался узнать имя его портного.

— И как? Узнал? — усмехнулся Нируин.

— Узнал, что у парня аллергия на взрывчатку и острые предметы. Пришлось прервать светскую беседу и уйти по-английски. То есть по-данмерски — быстро и ничего не объясняя.

Смех вокруг стал громче, напряжение немного спало. Но Векс, знавшая Садраса чуть лучше остальных, не сводила с него проницательного взгляда.

— Ты недоговариваешь, остроухий, — она скрестила руки на груди. — Когда ты начинаешь сыпать шутками с такой скоростью, значит, пытаешься скрыть, что вляпался во что-то действительно вонючее.

Нереван замер. Улыбка на его губах осталась прежней, но глаза вдруг стали абсолютно холодными и серьёзными. Это изменение происходило так быстро, что собеседники часто не успевали к нему подготовиться. Весёлый балагур исчезал, уступая место хищнику.

Векс инстинктивно напряглась. Делвин перестал тасовать карты.

— Векс, радость моя, — голос лучника зазвучал тихо, ровно, без единой насмешливой нотки. — Если я скажу тебе, во что именно я вляпался, ты перестанешь спать по ночам. А синяки под глазами совершенно не идут к твоему цвету волос.

Повисла тяжёлая тишина. Только в дальнем конце зала храпел какой-то пьянчуга.

Садрас умел молчать так, что это пробирало до костей. В такие моменты вся Гильдия вспоминала, что перед ними не просто клоун с луком, а человек, который способен отправить стрелу в глаз бегущей цели с пятидесяти шагов. И который прямо сейчас просчитывает каждого присутствующего на предмет опасности.

Делвин первым нарушил молчание, кашлянув в кулак.

— Ладно, парень. Не хочешь говорить — не надо. Мы в чужие контракты не лезем. Главное, чтобы хвоста за тобой не было.

— Хвоста нет, — Нереван моргнул, и ледяная маска мгновенно рассыпалась. Он снова улыбался, обнажив зубы в дерзкой ухмылке. — Я его отрубил и оставил на обочине. Так, кто тут говорил про кубки Чёрного Вереска? Випир! Спорим на двадцать септимов, что я смогу стащить пряжку с твоего ремня, пока ты пьёшь своё пойло, и ты даже не заметишь?

Здоровяк возмущённо засопел, прикрывая живот руками, а таверна вновь наполнилась гомоном, стуком кружек и отборной руганью.

Садрас смеялся вместе со всеми, отпуская колкости и мастерски уворачиваясь от подзатыльников. Но его мозг работал на пределе. Он наблюдал. Анализировал.

Ему нужен был кто-то, кто разбирается в двемерских механизмах. И желательно за пределами Рифтена. Потому что если Талмор и Тёмное Братство уже здесь, оставаться в Крысиной Норе дольше, чем нужно для восстановления сил, было бы самой глупой ошибкой в его жизни. А он предпочитал шутить только тогда, когда сам мог посмеяться над финалом.

Выбравшись из затхлых коридоров Крысиной Норы, Нереван с удовольствием вдохнул свежий, хоть и отдающий рыбьей чешуей воздух верхнего Рифтена. Небо уже окончательно посветлело, окрасив крыши домов в грязно-жёлтые тона утренней зари. Город просыпался. Загремели ставни, заскрипели телеги, рыночная площадь начала наполняться крикливыми торговцами и хмурой стражей, страдающей от похмелья.

Садрас натянул капюшон поглубже, скрывая приметные серебристые волосы, и направился к торговым рядам. Путь лежал на север, а ехать к Морю Призраков в лёгкой кожаной куртке — верный способ превратиться в очень красивую, но абсолютно бесполезную ледяную статую.

За прилавком с броней стояла Грелка. Суровая нордка с характером голодного медведя, которому наступили на лапу, протирала промасленным полотенцем клёпаный наплечник.

— Если пришёл просто поглазеть — проваливай, — рявкнула она, даже не подняв глаз. — У меня нет времени на нищебродов, которые только пускают слюни на хорошую сталь.

— И тебе доброе утро, лучик света в этом тёмном царстве, — данмер облокотился на прилавок, не обращая внимания на её тон. — Твоя приветливость, как всегда, согревает моё холодное сердце. Мне нужен плащ. Тёплый. Желательно белый или светло-серый. И подбитый мехом.

Грелка смерила его презрительным взглядом, задержавшись на свежих царапинах.

— Собрался в Винтерхолд, пепельный? Смотри, отморозишь там свои острые уши. Белый плащ из шкуры снежного волка обойдется тебе в триста септимов. И ни монетой меньше.

— Триста? — Садрас театрально схватился за сердце. — За кусок мёртвой собаки? Грелка, любовь моя, мы же с тобой почти родственники. Я сплю в городе, где ты работаешь! Давай за сто пятьдесят, и я пообещаю не рассказывать страже, что половина твоей «хорошей стали» имеет клеймо Легиона, заботливо затёртое напильником.

Торговка замерла. Её рука медленно скользнула под прилавок, туда, где обычно лежал тяжёлый боевой молот.

Нереван не шелохнулся. Его поза оставалась расслабленной, но глаза внимательно следили за плечом нордки. Если она дёрнется, он успеет перехватить её запястье раньше, чем молот покажется над досками.

— Двести пятьдесят, — процедила Грелка сквозь зубы. — И ты забываешь дорогу к моему прилавку на месяц.

— Двести. И я куплю у тебя ещё вон те две пачки стрел со стальными наконечниками. Тех самых, которые «случайно» выпали из телеги снабжения на прошлой неделе.

Сделка состоялась. Спустя десять минут лучник уже покидал городские ворота, завернувшись в тяжёлый, невероятно тёплый плащ, пахнущий псиной и сушёными травами. Плотва, получившая свою порцию овса, бежала бодрой рысью.

Впереди лежал долгий путь.

Скайрим менялся по мере продвижения на север. Золотые осенние леса Рифта постепенно уступили место суровым, голым скалам Истмарка. Ветер становился злее, пробираясь под одежду и кусая за щёки. Нереван ехал молча, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами со своей лошадью.

— Нет, мы не можем остановиться у того горящего костра, — терпеливо объяснял он кобыле, когда та потянула морду к стоянке у дороги. — Во-первых, там сидят великаны. Во-вторых, они жарят на вертеле что-то подозрительно похожее на сборщика налогов. Я, конечно, не осуждаю их кулинарные предпочтения, но становиться десертом не планирую.

Внутренний карман куртки снова потеплел.

Садрас нахмурился, доставая бронзовый цилиндр. Двемерская загадка вела себя непредсказуемо. На этот раз проекция карты не появилась, но механизм тихо гудел, а руны на его поверхности складывались в новый, незнакомый узор, пульсирующий мягким синим светом.

Данмер придержал коня, рассматривая артефакт. Свет вспыхивал с определённым ритмом: два коротких всплеска, один длинный. Словно сердцебиение.

— Знаешь, что самое паршивое? — обратился он к артефакту. — Если ты сейчас взорвёшься, я даже не успею написать жалобу производителю.

Он спрятал цилиндр обратно. Ощущение надвигающейся бури не отпускало. Талморские маги не стали бы отправлять профессионального убийцу за простой безделушкой. Тёмное Братство не стало бы бесплатно передавать послания, если бы не было уверено, что их наниматель опаснее, чем репутация самой Гильдии.

Все фигуры на доске пришли в движение, а Нереван даже не знал, в какую игру они играют.

Тракт вильнул в сторону, огибая отвесную скалу, и резко ушёл вниз, в узкое ущелье. Место было идеальным для засады. Отвесные стены по бокам, густой кустарник на склонах и абсолютная невозможность свернуть.

Плотва тревожно всхрапнула.

Лучник мгновенно вынырнул из своих мыслей. Взгляд автоматически просканировал пространство. Свежие следы в грязи. Сломанная ветка на высоте человеческого роста. Слишком громкая тишина — птицы в кустах молчали.

И самое главное — толстое бревно, небрежно перегораживающее дорогу шагах в пятидесяти впереди.

«Классика», — мысленно вздохнул Садрас.

Он не стал останавливать лошадь. Наоборот, чуть отпустил поводья, позволяя ей идти ровным шагом, а сам слегка ссутулился в седле, принимая вид уставшего, замёрзшего и абсолютно неопасного путника. При этом его правая рука незаметно скользнула под плащ, ложась на рукоять лука, а левая нащупала в колчане на бедре стрелу.

Анализ занял две секунды.

Трое за бревном. Вооружены мечами и топорами, броня разномастная — типичные разбойники. Но это только мясо. Настоящая угроза всегда прячется.

Глаза Неревана скользнули по правому склону. Блеск металла в кустах. Один лучник. Левый склон — чуть выше, за выступом скалы, едва заметное движение серой ткани. Второй лучник.

Пятеро против одного. Позиция невыгодная. Если начать стрелять сейчас, те двое на скалах превратят его в подушку для иголок раньше, чем он успеет спрыгнуть с коня.

Значит, драться нельзя. По крайней мере, пока они не спустятся.

Когда до бревна оставалось шагов десять, из-за него поднялся здоровенный орк в ржавой железной кирасе, поигрывая двуручным молотом. Двое его подельников, бретонец и имперец, вышли следом, злорадно ухмыляясь.

— Слезай с лошади, эльф! — прорычал орк, преграждая путь. — Дорожный налог. Золото, оружие и шмотки оставляешь здесь. Лошадь мы тоже забираем. А сам можешь идти. Если повезёт — не замёрзнешь до ближайшего трактира.

Нереван натянул поводья, останавливая Плотву. На его лице отразилось искреннее, глубочайшее разочарование.

— Серьёзно? — он тяжело вздохнул и посмотрел на орка так, словно тот только что испортил ему праздник. — Ребята, вы вообще в курсе, какой сейчас год? Бревно поперек дороги? Вы бы ещё яму выкопали и сверху листьями присыпали! Где креатив? Где полёт фантазии?

Разбойники переглянулись. Такого ответа они явно не ожидали.

— Чего ты мелешь? — нахмурился бретонец, перехватывая меч. — Слезай, кому говорят!

— Я просто пытаюсь вам помочь, — Садрас развел руками, продолжая сидеть в седле. — Вот ты, зелёный. Ты же главарь, правильно? Скажи мне, как часто к вам заезжают богатые торговцы? Никогда? А знаешь почему? Потому что ваше бревно видно за милю! Любой нормальный караван просто развернётся.

— Заткнись и давай золото! — рявкнул орк, делая шаг вперёд и замахиваясь молотом.

Улыбка исчезла с лица Неревана так стремительно, что разбойники невольно отшатнулись. Глаза данмера превратились в холодные щёлки. Воздух вокруг словно стал на несколько градусов холоднее.

— Я бы на твоем месте не делал резких движений, — голос лучника звучал тихо, но пробирал до костей. — Особенно учитывая, что твои стрелки на склонах уже мертвы.

Орк замер на полушаге. Бретонец нервно сглотнул.

— Врёшь, — неуверенно бросил имперец.

— Проверь, — абсолютно равнодушно пожал плечами Садрас. — Я еду из Рифтена. За мной гнался патруль Талмора. Как думаете, почему я ещё жив, а они — нет? Я разбил склянку с алхимическим газом на въезде в ущелье, там, наверху. Он тяжёлый и медленно стелется по склонам вниз. Те двое на скалах вдохнули его первыми. Можете крикнуть им. Только они не ответят.

Повисла гробовая тишина. Орк неуверенно скосил глаза на правый склон.

— Борри! — крикнул он.

Никакого ответа.

— Скарв! — позвал имперец, глядя налево.

Тишина.

Нереван внутренне усмехнулся. Конечно, они молчали. Разбойники в засаде никогда не откликаются, чтобы не выдать позицию, если не уверены, что всё безопасно. Их собственная дисциплина играла сейчас против них.

— Они мертвы, — констатировал данмер самым скучающим тоном, на который был способен. — А невидимое облако продолжает опускаться сюда. У вас есть примерно полминуты, прежде чем ваши лёгкие превратятся в кровавую кашу. Я-то успею ускакать. А вы со своим тяжёлым железом далеко убежите?

В глазах бандитов мелькнула паника. Бретонец попятился, бросая испуганные взгляды на невидимую угрозу сверху. Орк опустил молот, его звериный оскал сменился растерянностью.

Этой секунды было достаточно.

Садрас не стал ждать, пока они поймут, что их развели, как детей на ярмарке.

Он резко ударил Плотву пятками. Лошадь рванула вперёд с места. Одновременно с этим лук оказался в руке Неревана, а стрела легла на тетиву.

Но выстрелил он не в орка.

Он пустил стрелу почти вертикально вверх, прямо над головой главаря. Там, на толстой ветке сухого дерева, висело массивное гнездо каменных ос — огромных, крайне агрессивных насекомых, укус которых вызывал адскую боль. Лучник приметил его ещё при оценке местности.

Стрела с широким наконечником прошила улей насквозь, разорвав его пополам.

Разъярённый гудящий рой чёрным облаком рухнул прямо на головы троицы.

Истошные вопли огласили ущелье. Орк выронил молот и принялся дико махать руками, получая десятки укусов в незащищённое лицо. Бретонец с визгом бросился бежать, с размаху врезавшись в подельника.

Плотва в один прыжок перемахнула через бревно, чудом не задев барахтающихся на земле бандитов.

Краем глаза Нереван заметил, как лучник на правом склоне наконец понял, что происходит, и вскочил, натягивая тетиву.

Данмер не стал прицеливаться. Находясь в седле скачущей лошади, он развернул корпус, поймал ритм галопа и выпустил вторую стрелу навскидку, за долю секунды до того, как бандит отпустил свою тетиву.

Стрела не убила разбойника. Она с сухим треском вонзилась в деревянную рукоять его лука. Натянутое до предела оружие не выдержало удара и разлетелось в щепки, больно хлестнув незадачливого стрелка по лицу и рукам.

— И купите себе нормальные луки! — крикнул Нереван, стремительно удаляясь по тракту. — А то позорите профессию!

Смех рвался наружу. Адреналин кипел в крови. Он обожал такие моменты — когда хитрость, скорость и точный расчёт складывались в идеальную картину. Честный бой? Оставьте его рыцарям в сияющих доспехах, которые живут ярко, но очень недолго. Плут всегда выигрывает, потому что играет по собственным правилам.

К вечеру следующего дня горы расступились, и перед взором открылась ледяная пустошь. Ветер здесь не просто дул — он выл, как раненый зверь, бросая в лицо пригоршни колючего снега.

Где-то далеко впереди, на краю обрыва над бушующим морем, виднелись огни Коллегии Винтерхолда. Но цель Садраса находилась не там. Вторая красная точка на голографической карте пульсировала севернее, во льдах Моря Призраков, в районе ледяной пещеры, известной среди местных как Пост Септимия Сегония.

Оставив дрожащую Плотву на постоялом дворе полуразрушенного города, Нереван пешком спустился на ледник.

Мороз пробирал до костей даже сквозь толстый мех. Снег громко скрипел под сапогами. Вокруг не было ничего, кроме белого безмолвия и огромных глыб синего льда.

Среди этих торосов пряталась ничем не примечательная железная дверь, вмонтированная прямо в ледяную скалу. Никакой охраны. Никаких замков. Только едва заметная двемерская руна, выбитая на косяке.

Нереван остановился перед входом, стряхивая снег с плеч. Цилиндр за пазухой теперь не просто гудел — он вибрировал так сильно, что казалось, будто внутри бьётся птица.

Лучник толкнул дверь. Она поддалась на удивление легко и абсолютно бесшумно.

Внутри было теплее, но запах стоял специфический: сумасшедшая смесь машинного масла, старой бумаги и чего-то неуловимо горелого. Сводчатый туннель вёл вниз, освещаемый лишь тусклым свечением редких грибов на стенах.

Нереван сделал шаг. И тут же замер.

Его нога зависла в дюйме от тончайшей, почти невидимой в полумраке шёлковой нити, натянутой поперёк коридора на уровне щиколотки.

— Серьёзно? — прошептал он. — Растяжка? В логове двемерского исследователя?

Он осторожно перешагнул нить. Взгляд скользнул по стенам. В тени прятались маленькие бронзовые отверстия — сопла для подачи ядовитого газа или дротиков.

Двигаясь с грацией крадущегося кота, Садрас миновал ещё три кустарно собранные ловушки: нажимную плиту, которая слегка отличалась по цвету, магическую руну заморозки, небрежно прикрытую пылью, и хитроумный механизм, реагирующий на звук. Этот парень явно не любил незваных гостей. И, судя по примитивности ловушек, он расставлял их сам в приступе паранойи, а не полагался на древнюю инженерию.

Туннель вывел в просторную ледяную пещеру. В центре стоял огромный, монструозный механизм из латуни и меди, состоящий из шестерёнок, линз и трубок. Повсюду валялись свитки, книги с порванными страницами и куски двемерского металла.

На краю обрыва, за которым зияла чёрная бездна, спиной к входу стоял человек. Он был одет в грязную мантию, а его седые волосы торчали во все стороны, как после удара молнией. Он увлечённо бормотал что-то себе под нос, сверяя записи в потрёпанном блокноте с показаниями гигантской астролябии.

— Вы, должно быть, Септимий, — громко сказал Нереван, останавливаясь на безопасном расстоянии. Рука привычно легла на лук.

Человек резко обернулся. Его глаза были безумными, воспалёнными от недосыпа. Лицо дёргалось в нервном тике.

— Ты не прошёл по руне, — хрипло произнёс исследователь, не отвечая на приветствие. — И не задел нить. Ты не должен быть здесь. Ищейки Талмора не такие ловкие. Они наступают на всё.

— Я не из Талмора. И я предпочитаю не наступать на вещи, которые пытаются меня убить. Привычка из детства. — Нереван достал вибрирующий цилиндр и поднял его вверх. Медь блеснула в неровном свете. — Кажется, это принадлежит вашему… проекту. Меня очень вежливо попросили доставить его сюда. И под «вежливо» я имею в виду угрозы расправы от профессиональных убийц.

Септимий уставился на артефакт. Его безумный взгляд вдруг прояснился, сфокусировался, и в нём отразился чистый, неподдельный ужас.

Он не обрадовался находке. Он попятился назад, к самому краю пропасти, дрожащими руками хватаясь за голову.

— Нет… нет-нет-нет, — забормотал он, и его голос сорвался на визг. — Я думал, они ищут Знание! Я думал, они хотят открыть Куб! Но этот ключ… он не отсюда! Зачем ты принёс его сюда, глупец?!

Нереван почувствовал, как холодок пробежал по спине. Все его инстинкты взвыли об опасности. Он мгновенно перестал улыбаться.

— Что это такое, старик? Объясняй. Быстро и без загадок.

— Это не ключ от хранилища, — Септимий указал трясущимся пальцем на цилиндр в руках данмера. — Это маяк! И он уже активирован. Ты принёс его прямо в фокус астролябии!

Глухой, утробный гул сотряс пещеру. Мелкие камни и крошево льда посыпались с потолка. Огромный латунный механизм в центре зала начал вращаться сам по себе, издавая нарастающий скрежет, от которого закладывало уши.

Цилиндр в руке Неревана раскалился так, что обжёг кожу сквозь плотную перчатку. Лучник выругался и отбросил его в сторону. Артефакт не упал на пол. Он завис в воздухе, бешено вращаясь и испуская ослепительные пучки синего света, которые с гудением начали соединяться с линзами гигантской астролябии.

— Они идут! — закричал Септимий, падая на колени и закрывая голову руками. — Из-под земли! Мы разбудили тех, кто должен был спать вечно!

Из тёмной бездны за спиной старика раздался звук. Это был не шум обвала или подземной реки. Это был ритмичный лязг тысяч металлических сочленений и шипение прорвавшихся паровых котлов. Звук механической армии, поднимающейся из самых глубин Нирна. Неотвратимо приближающейся к поверхности.

Нереван выхватил стрелу. Шутки кончились.

Скайрим только что стал гораздо более паршивым местом. И он оказался в самом центре этого дерьма.