Утро в столице началось не с привычного пронизывающего холода сырых пещер или надрывного лязга гномьих механизмов, а с одуряющего, давно забытого запаха настоящей домашней еды. Сквозь узкие щели в заколоченных окнах старого особняка пробивались тонкие лучи бледного северного солнца, выхватывая из полумрака кружащиеся пылинки. Под массивными досками пола, в глубоком сухом подвале, едва слышно вибрировало Око Анумидиума — звук находился на самой грани восприятия, ощущаясь скорее как давящая пульсация в висках, не позволяющая забыть о том, на какой магической пороховой бочке они сейчас сидят.

Садрас стоял у жарко растопленной кухонной печи, виртуозно орудуя найденной в кладовой чугунной сковородой. На шкварчащем масле золотился нарезанный репчатый лук, источая густой аромат, к которому ловкими движениями отправлялись тонкие ломтики вяленой оленины и десяток свежих яиц, купленных на рассвете у уличной торговки. Бывший юрист явно наслаждался процессом готовки, тихо насвистывая себе под нос какой-то незамысловатый трактирный мотивчик.

— Если мы собираемся прорваться в Синий Дворец и не оказаться при этом на плахе, нам нужны надежные глаза и уши в высшем свете, — нарушила уютную тишину Рейна.

Девушка сидела за массивным дубовым столом, неспешно полируя лезвие своего любимого кинжала куском промасленной кожи.

— Я могу прогуляться до местных трущоб и найти контакты теневых дельцов. Столичная Гильдия Воров наверняка знает, кто из вельмож чем дышит и кому задолжал. Или, если времени совсем в обрез, всегда можно прижать в темном переулке разговорчивого офицера стражи. Пара правильных, болезненных надрезов под ребрами, и он выложит все дворцовые секреты как на духу.

Данмер ловко подхватил горячую сковороду свернутым полотенцем и водрузил дымящийся, шкварчащий завтрак прямо в центр стола, добавив к натюрморту здоровенную краюху мягкого белого хлеба.

— Оставь свои живодерские привычки для самого крайнего случая, радость моя, — хмыкнул стрелок, усаживаясь напротив и пододвигая к себе деревянную тарелку. — Твой план откровенно плох по двум причинам. Во-первых, профессиональные наемники и криминальные авторитеты страдают одним неизлечимым недугом: их верность всегда строго пропорциональна размеру кошелька нанимателя. Талморские юстициары перекупят этих ребят раньше, чем мы успеем сказать «Слава Империи». Зачем теневому брокеру рисковать головой ради двоих бродяг, если высокие эльфы отсыплют золота втрое больше просто за информацию о нашем местоположении?

Попаданец с наслаждением отломил кусок горбушки, макнул его в растекающийся горячий желток и отправил в рот, довольно зажмурившись.

— А во-вторых, — продолжил он, проигнорировав скептический взгляд напарницы, — любой труп стражника или даже легкий намек на силовой допрос мгновенно взвинтит уровень тревоги в городе до небес. Инквизиторы в черных мантиях только и ждут весомого повода, чтобы начать вскрывать дома и выворачивать наизнанку каждого встречного. Нам нужна тишина. Идеальная, бархатная тишина без лишних трупов в канавах.

Ассасин отложила сверкающий клинок в сторону и нехотя пододвинула к себе порцию еды. Логика в словах компаньона была железобетонной, но жизнеспособной альтернативы она пока не видела.

— И где ты предлагаешь искать информацию? Местные аристократы не станут откровенничать с грязным лесным эльфом или безродной наемницей за кружкой эля.

Садрас хищно улыбнулся, запивая завтрак глотком разбавленного вина.

— А нам и не нужно спрашивать благородных господ лично. Понимаешь, в чем заключается главная слабость всех этих напыщенных лордов, богатых купцов и столичных чиновников? Они абсолютно не замечают тех, кто стоит ниже их по социальной лестнице. Для влиятельного ярла служанка, подливающая вино в его кубок, — это не живой человек, а просто говорящий предмет мебели. Нищий на паперти Храма Богов — лишь раздражающее грязное пятно на брусчатке. А чумазые детишки, ковыряющиеся в пыли у черного входа в особняк, вообще сливаются с городским фоном.

Эльф подался вперед, опершись локтями о столешницу, и в его фиолетовых глазах зажегся знакомый азартный огонек, с которым он обычно распутывал самые безнадежные дела в прошлой жизни.

— Люди совершенно не стесняются обсуждать свои самые мерзкие тайны, огромные карточные долги и тайных любовниц при прислуге. Мы не пойдем к мастерам гильдии и не станем пускать кровь в подворотнях. Мы купим тех, кого в этом городе принято считать пустым местом. Прачки, конюхи, уличная шпана, портовые выпивохи. Эта огромная армия невидимок каждый день смотрит, внимательно слушает и всё запоминает. И стоят их услуги смешные медяки по меркам дворцовых взяток. Мы опутаем Солитьюд такой информационной сетью, которую никто даже не попытается искать.

Рейна задумчиво прожевала кусок оленины, оценивая изящество и масштаб предложенной схемы. Это совершенно не вязалось с догматами Темного Братства, привыкшего решать любые проблемы грубой силой и животным страхом, но именно поэтому подобный нетривиальный подход мог сработать безупречно.

— Звучит как отличный план, — уголки губ имперки едва заметно дрогнули в одобрительной полуулыбке. — С кого именно начнем скупать этот город?

Ближе к полудню Садрас покинул укрытие, предварительно сменив вчерашние лохмотья на неприметную одежду типичного ремесленника, чтобы не привлекать внимание патрульных легионеров. Данмер двигался в базарной толпе расслабленно, с рассеянным видом разглядывая витрины и вдыхая бриз со стороны портовых доков.

Стрелок специально выбрал маршрут через узкие улочки около рынка, чтобы спровоцировать местный криминальный элемент, и уже через пару кварталов затылком почувствовал чужой интерес. Шпана действовала по выверенной годами схеме: пара перепачканных сажей сорванцов затеяли возню прямо по курсу зеваки для отвлечения внимания, пока самый щуплый из ватаги с размаху врезался в колени жертвы. В этот момент невидимый кукловод компании должен был срезать тяжелый кошель, однако крысята выбрали не того клиента. Как только ладошка карманника с зажатым лезвием скользнула к тесемкам, бывший юрист резко перехватил тонкое запястье.

Воришка пискнул в попытках вырваться, а остальная орава бросила представление, готовая метнуться врассыпную при первых признаках стражи.

— Спокойно, молодежь, обойдемся без паники! — произнес Нереван с усмешкой, удерживая пацана крепко, но не причиняя боли. — Командная работа у вас замечательная, хотя координация откровенно хромает, потому что ты, малой, слишком сильно пыхтишь клиенту в спину.

Эльф подмигнул ошарашенному воришке и направился прямиком к торговцу сладостями, чья лавка источала аромат печеных яблок в карамели.

— Уважаемый! — окликнул попаданец купца, швырнув на прилавок септим. — Заверни-ка нам сладких рулетов, да побольше, чтобы на всю эту голодную компанию хватило!

Толстяк удивленно хмыкнул, однако монету сгреб и принялся перекладывать свежую выпечку в корзину. Приняв угощение, Садрас выпустил руку карманника и с улыбкой протянул ему покрытый глазурью рулет.

— Эй, залетные, слетайтесь обратно к кормушке! — крикнул данмер, маня рукой притаившихся за бочками беспризорников. — Сегодня дядя угощает без всяких подвохов!

Уличный голод всегда выступал лучшим дипломатом, поэтому дети, готовые сорваться с места от любого резкого движения, медленно потянулись к корзине. Буквально через пару минут вся пятерка сорванцов оккупировала каменный парапет, яростно уплетая сдобу и размазывая по щекам липкое тесто.

— Наелись, коммерсанты? — поинтересовался попаданец, прислоняясь спиной к стене особняка. — А теперь слушайте меня внимательно, потому что за срезанные кошельки с мелочью вам рано или поздно переломают пальцы, тогда как я предлагаю работу куда более прибыльную.

Самый старший из ватаги шмыгнул носом, хотя жевать при этом не перестал.

— Какую еще работу? — буркнул карманник, исподлобья глядя на странного эльфа. — Учти, мы полы в тавернах за объедки мыть не нанимались!

— Никаких тряпок и швабр, мне нужны исключительно ваши уши, — усмехнулся бывший студент, подбрасывая на ладони мелочь. — Вы постоянно чистите каминные трубы и играете в прятки возле черных ходов особняков. Взрослые лорды совершенно вас не замечают, считая просто частью пейзажа, а потому безнаказанно болтают при вас о своих секретах.

Нереван подался вперед, понизив голос до заговорщицкого полушепота.

— Я буду платить монету за каждую историю, подслушанную у открытых окон. Меня интересует информация о карточных долгах знати или ночных визитах ростовщиков к чиновникам.

Дети переглянулись, и в глазах малолетних авантюристов зажегся огонек интереса, ведь это была работа их мечты: делать то же самое, что и всегда, но получать за это деньги вместо пинков от стражи.

— Ты серьезно будешь платить за сказки, которые болтают кухарки? — недоверчиво переспросил пацан, облизывая липкие пальцы.

— За каждую полезную сплетню даю три медяка, — пообещал лучник, пересыпая мелочь обратно в кошель. — Если же принесете тайну про людей из окружения ярла Элисиф, то получите серебряный септим вместе с новой порцией выпечки.

— По рукам, дядя! — кивнул пацан, пока ватага поддерживала его мычанием. — Завтра в это же время найдешь нас на рынке около лавки кузнеца, уж мы тебе столько интересного натаскаем!

Бывший юрист улыбнулся, понимая, что его информационная паутина начала активно плестись. Самые незаметные шпионы Солитьюда теперь работали на него, причем вербовка этой армии обошлась без единой пролитой капли крови.

Портовые кварталы Солитьюда встречали немногочисленных гостей запахом гниющей рыбы и дешевого кислого эля. Для этой вылазки Рейна благоразумно сменила роскошное платье купчихи на потертую кожаную броню, скрыв волосы под грубым суконным капюшоном. В таком виде она идеально сливалась с толпой обычных наемников, ищущих поденную работу на палубах торговых судов или в охране караванов.

Девушка уверенно шагнула в прокуренный зал таверны «Кривой оскал», которая пользовалась дурной славой даже среди местных портовых грузчиков. В дальнем темном углу она безошибочно вычислила нужную цель. Щуплый клерк Восточной Имперской Компании с покрасневшим от пьянства носом методично глушил дешевую медовуху, периодически бормоча ругательства в свою пустую кружку.

Имперка перехватила у пробегающей мимо подавальщицы кувшин крепкого пойла и бесцеремонно плюхнулась на скрипучий табурет напротив чиновника.

— Тяжелый выдался день, служивый? — поинтересовалась убийца с легкой хрипотцой в голосе, придвигая кувшин поближе к собутыльнику. — Угощаю за свой счет. По твоему лицу сразу видно, что начальство сегодня совсем заездило.

Клерк с трудом сфокусировал мутный взгляд на незваной собеседнице, однако от угощения не отказался и жадно сделал огромный глоток.

— Заездило — это даже не то слово, милая, — пожаловался конторщик, вытирая мокрые губы рукавом форменного камзола. — Эти чванливые столичные снобы сидят в Синем Дворце на бархатных подушках, пока мы тут в доках спины гнем за жалкие медяки! Налоги постоянно растут, торговые тарифы меняются каждый месяц, а вся реальная прибыль оседает в карманах лордов.

Ассасин не стала строить из себя роковую соблазнительницу или лезть к собеседнику с прямыми допросами. Она мастерски играла роль благодарного слушателя, сочувственно кивая жалобам уставшего работяги и незаметно подливая алкоголь в его кружку.

— И не говори, в столице сплошная несправедливость творится, — понимающе поддакнула шпионка, подпирая щеку рукой. — Наверняка эти благородные господа еще и пошлины в обход имперской казны платят, пока честные люди отдают сборщикам последний септим.

Чиновник пьяно хохотнул, подавшись вперед и едва не опрокинув на себя остатки выпивки.

— Пошлины? Ха! Ты бы только видела накладные лорда Бриксуса! Этот напыщенный индюк официально отвечает за списки гостей у самой ярла Элисиф, а на деле тайком провозит через наши доки контрабандное сиродильское вино. У него же карточных долгов перед местными теневыми дельцами накопилось столько, что впору закладывать собственную жену!

Рейна внутренне подобралась, услышав конкретное имя среди пьяного бреда, но внешне осталась абсолютно невозмутимой.

— Да ладно тебе заливать, — притворно усомнилась напарница Неревана, пренебрежительно отмахиваясь. — Такой важный человек во дворце, и вдруг по уши в долгах? Наверняка просто сочиняешь от обиды на свое руководство.

— Я сочиняю?! — искренне возмутился портовый работник, со стуком опустив кружку на липкую столешницу. — Да к нему вышибалы ходят выбивать деньги прямо средь бела дня! Вся портовая контора знает, что Бриксус держится на волоске от долговой тюрьмы!

Девушка едва заметно улыбнулась уголками губ и махнула трактирщику, заказывая еще один кувшин лучшей медовухи. Нужная информация сама плыла в руки, оставалось лишь аккуратно выловить ее на дне грязного трактирного кубка.

Пока Рейна спаивала портового клерка, Садрас направился в противоположную часть Солитьюда, где величественные шпили Храма Богов пронзали холодное северное небо. Широкая каменная лестница перед святилищем традиционно служила пристанищем для тех, кому столичная роскошь оказалась не по карману. Нищие и калеки плотно оккупировали мраморные ступени, прося милостыню у спешащих на службу горожан.

Данмер безошибочно определил в этой пестрой толпе нужного человека. Негласный лидер местной паперти сидел на самом козырном месте, надежно укрытом от пронизывающего ветра массивной каменной колонной. Это был сухой жилистый старик с темной повязкой на левом глазу. Его лохмотья выглядели отвратительно, однако взгляд единственного здорового глаза оставался цепким и пугающе трезвым.

Бывший юрист не стал брезгливо морщить нос или бросать монеты издалека. Парень спокойно опустился на ледяной камень прямо рядом с бродягой, выудил из-за пазухи две пузатые бутылки отличного сиродильского вина и поставил их между собой и стариком.

— Мое почтение коллегам по цеху, — непринужденно поздоровался эльф, подбросив на ладони горсть серебряных септимов. Металл издал приятный мелодичный звон.

Одноглазый неспешно перевел взгляд с серебра на выпивку, после чего внимательно посмотрел на незваного гостя.

— Хорошее вино, остроухий, — проскрипел нищий, проворно пряча бутылки под свой необъятный дырявый плащ. — Пахнет явно лучше твоих намерений. Приличные господа не садятся рядом с такой рванью ради светской беседы. Выкладывай, чего хочешь.

— Хочу купить то, чего в столице полно, но никто не умеет этим пользоваться, — хищно улыбнулся стрелок, смахнув пылинку с колена. — Ваше зрение. Вы сидите здесь каждый день. Городская стража вас в упор не замечает, считая пустым местом, а высокомерные лорды брезгуют даже посмотреть в вашу сторону. Вы невидимы. Но при этом вы видите всех.

Попаданец ссыпал серебро в подставленную грязную ладонь, наклонившись чуть ближе.

— Мне нужны подробности о прибытии карет в Синий Дворец. Кто приехал, когда уехал, был ли пьян или напуган. А еще меня крайне интересуют маршруты патрулей в черных мантиях. Талморские юстициары любят гулять по городу, и я хочу знать каждую улицу, куда они сунут свои длинные эльфийские носы.

Старик хрипло рассмеялся, обнажив редкие пожелтевшие зубы. Ему пришелся по душе деловой подход этого странного парня. Никаких пустых угроз или аристократического высокомерия — только честный торг двух опытных плутов, знающих истинную цену уличной грязи.

— Высоко берешь, парень. Черные мантии — народ нервный, за лишние вопросы о них можно быстро без головы остаться, — бродяга спрятал монеты, хитро прищурившись. — Но мы тут люди незаметные, это правда. Сидим на ступенях, молимся богам. А если глаза сами замечают, кто в какие ворота въезжает… грех не поделиться этим с хорошим человеком, который уважает чужую старость.

— Я знал, что мы легко найдем общий язык, — довольно кивнул Садрас, поднимаясь со ступеней. — Каждое утро к тебе будет подбегать чумазый мальчишка с яблоком. Скидывай ему свежие новости, а он передаст новую порцию серебра.

Сделка была скреплена без лишних клятв. Возвращаясь на оживленные улицы, Нереван удовлетворенно отметил, что теперь у него есть не только быстрые уши среди прислуги, но и идеальная система наблюдения за каждым столичным перекрестком.

Густой вечерний сумрак давно опустился на Солитьюд, когда напарники наконец встретились в безопасности своего нового особняка. Садрас растопил массивный камин, прогоняя из углов сырую стылость, и щедро наполнил два кубка терпким вином. Широкий дубовый стол перед очагом превратился в настоящую ставку теневого главнокомандующего: на столешнице были разложены наброски городских улиц и обрывки пергамента с короткими пометками.

Рейна сделала глоток, с наслаждением вытягивая гудящие ноги к огню.

— Мой пьяный портовый информатор оказался настоящей золотой жилой, — начала имперка, указывая острием кинжала на один из пергаментов. — Восточная Имперская Компания стонет от поборов, но самое интересное кроется в другом. Знакомься: лорд Бриксус. Важный чиновник Синего Дворца, который лично утверждает списки гостей на официальные приемы ярла Элисиф. Официально он уважаемый вельможа, а неофициально по уши погряз в долгах перед портовыми вышибалами.

Данмер оживился, доставая из кармана свою стопку записей, старательно составленных по обрывкам детских рассказов и наблюдениям одноглазого нищего.

— Бриксус… — пробормотал бывший юрист, пробегаясь взглядом по строчкам. — А ведь мои уличные шпионы тоже приносили это имя. Пацаны слышали, как кухарка из его особняка хвасталась товаркам невероятно дорогим гребнем. Эту кухонную девку зовут Грейда. Старик с паперти подтвердил, что карета лорда часто делает подозрительные крюки по пути во дворец, заезжая в очень сомнительные переулки.

Стрелок разложил свои записи рядом с пометками напарницы. Разрозненные фрагменты городского шума начали складываться в безупречную картину чужого падения.

— Давай резюмировать, радость моя, — хищно улыбнулся эльф, опираясь руками о стол. — Мы имеем высокомерного столичного индюка, который держит в руках ключи от парадных дверей Синего Дворца. У этого лорда есть чудовищный карточный долг, тайная любовница из прислуги и грязные схемы с контрабандой. Если его законная супруга или генералы Легиона узнают хотя бы половину этой правды, от репутации чиновника не останется даже пепла.

Убийца задумчиво покрутила в пальцах ножку кубка. В ее глазах читалось профессиональное уважение к открывшейся перспективе.

— Это идеальная мишень. Бриксус зажат в угол собственными пороками, поэтому нам даже не придется прибегать к насилию.

— Именно, — довольно кивнул попаданец, допивая вино. — Прямые угрозы лишь сделают его упрямым или заставят бежать к страже. Но если мы аккуратно потянем за нужные ниточки, он сам проведет нас на прием к ярлу Элисиф в качестве почетных гостей. Осталось только раздобыть неопровержимые доказательства его финансовых проблем, чтобы наш шантаж сработал безупречно.

— Значит, завтра ночью я пойду в гости к местным ростовщикам, — спокойно подытожила Рейна, убирая кинжал в ножны. — Бумага с сургучной печатью всегда надежнее пустых слов.

Солитьюд спал, укрывшись густым туманом, который приполз со стороны залива и плотным одеялом лег на каменные мостовые. Рейна скользила по узким карнизам торгового квартала совершенно бесшумно, превратившись в ожившую тень. Уроки Темного Братства въелись в её подкорку намертво, но сегодня ассасину предстояло сыграть исключительно по правилам Садраса: никакой пролитой крови, никаких перерезанных глоток и поднятой по тревоге стражи. Только хирургически точная, филигранная работа.

Двухэтажный дом местного ростовщика, державшего в финансовых тисках добрую половину портовых чиновников, выглядел неприступной крепостью. На окнах первого этажа скалились толстые железные решетки, а дубовую входную дверь подпирал изнутри здоровенный орк-наемник, чье раскатистое храпение доносилось даже на улицу. Имперка проигнорировала очевидные пути. Она цепкими пальцами ухватилась за водосток, плавно подтянулась на крышу и без малейшего звука выдавила стекло небольшого чердачного окна, предварительно промазав раму густой алхимической смазкой.

Внутри пахло сургучом, старой кожей и древесной пылью. Девушка мягко приземлилась на деревянный пол, замирая и прислушиваясь к размеренному дыханию спящего внизу дома.

Путь к кабинету хозяина на первом этаже напоминал прогулку по минному полю, поскольку здешний кредитор явно страдал паранойей и не скупился на услуги гильдейских инженеров. На лестнице шпионка вовремя заметила едва блеснувшую в лунном свете тончайшую медную струну, натянутую на уровне щиколоток. Одно неосторожное движение — и хитрая растяжка обрушила бы на незваного гостя град отравленных дротиков или подняла бы оглушительный трезвон. Рейна гибко перемахнула через смертоносную нить, не задев её даже краем кожаного доспеха.

Кабинет встретил её плотно задернутыми шторами и массивным стальным сейфом, намертво вмурованным в каменную кладку стены. Это была не дешевая железная коробка, а настоящее гномье произведение искусства с хитроумным многоуровневым замком. Убийца достала из поясного кармашка набор тонких отмычек, опустилась на колени перед механизмом и прикрыла глаза, полностью концентрируясь на тактильных ощущениях.

Холодный металл приятно холодил подушечки пальцев. Первый штифт поддался с мягким сопротивлением, второй заставил отмычку жалобно скрипнуть, требуя идеальной точности натяжения. Девушка задержала дыхание, плавно поворачивая инструмент в скважине. Третий, четвертый… Внутри стального чрева раздался глухой, невероятно приятный слуху щелчок. Тяжелая дверца беззвучно отворилась на хорошо смазанных петлях, явив миру аккуратные стопки векселей и пухлые мешочки с залоговыми драгоценностями.

Чужое золото ночную гостью совершенно не интересовало. Она проворно перебрала бумаги, просматривая имена должников, пока не наткнулась на нужный свиток, скрепленный личной печатью лорда Бриксуса. Сумма, указанная в документе, впечатляла: на эти деньги можно было купить небольшой флот вместе с экипажами, что подтверждало слова пьяного клерка о безнадежном положении чиновника.

Рейна аккуратно извлекла заветную расписку, бережно спрятала её за пазуху и достала из подсумка заранее приготовленный чистый лист дорогого пергамента. С легкой, откровенно издевательской усмешкой она положила пустышку на то самое место, где секунду назад лежал смертный приговор репутации столичного вельможи.

Сейф закрылся так же бесшумно, как и открылся. Спустя десять минут имперка уже растворилась в ночном тумане, оставив спящего ростовщика и его охрану в блаженном неведении. Теперь в её руках находился безупречный, неопровержимый крючок, с которого надменному лорду было уже никогда не сорваться.

Элитные купальни Солитьюда славились своим безупречным сервисом и густым ароматным паром, который идеально подходил для лечения тяжелого утреннего похмелья. Лорд Бриксус возлежал в неглубоком мраморном бассейне, блаженно прикрыв глаза и позволив горячей воде вытягивать из уставшего тела последствия вчерашних обильных возлияний. Плотный туман надежно скрывал остальных посетителей, создавая иллюзию абсолютного уединения, поэтому вельможа даже не вздрогнул, когда вода рядом с ним мягко расступилась.

Нереван погрузился в теплую воду с грацией отдыхающего хищника, предварительно оставив свою одежду в раздевалке, однако один небольшой свиток все же прихватил с собой, аккуратно зажав пергамент в сухой руке высоко над поверхностью бассейна.

— Чудесное утро для расслабляющих водных процедур, не находите, милорд? — вежливо поинтересовался попаданец с обворожительной улыбкой, от которой у любого проницательного человека по спине немедленно пробежал бы неприятный холодок.

Чиновник лениво приоткрыл один глаз, недовольно разглядывая незнакомого темного эльфа с мокрыми серебряными волосами, посмевшего столь бесцеремонно нарушить его покой.

— Я не подаю милостыню в купальнях, любезный, поэтому настоятельно советую тебе отплыть в другой конец зала, пока я не кликнул личную охрану, — брезгливо процедил аристократ, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень пренебрежения.

— О, я совершенно не нуждаюсь в ваших деньгах, глубокоуважаемый лорд Бриксус, — тихо рассмеялся бывший юрист, придвигаясь чуть ближе сквозь густую пелену пара. — Напротив, я пришел обсудить ваши собственные финансы, которые в последнее время поют весьма грустные романсы. Если быть предельно точным, речь идет о долге в сорок пять тысяч полновесных септимов перед весьма неприятными портовыми господами, не отличающимися милосердием.

Вельможа резко сел в воде, растеряв всю свою аристократическую вальяжность, а его лицо стремительно приобрело оттенок старого больничного гипса.

— Что за чушь ты несешь, грязный остроухий наглец?! — прошипел чиновник, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках возможных свидетелей своего позора. — Это возмутительная клевета, за которую тебя бросят в темницу!

— Клевета обычно не подтверждается именными векселями, скрепленными вашей личной сургучной печатью, — парировал Садрас абсолютно спокойным тоном, невзначай продемонстрировав собеседнику краешек украденной ночью расписки. — А еще клевета не спит с кухонной девкой по имени Грейда, пока законная супруга искренне верит в вашу невероятную государственную занятость. Представляете, как сильно расстроится леди Бриксус, когда узнает, что ее благоверный муж оказался тайным ценителем прелестей портовой прислуги?

Лорд Бриксус выглядел так, словно его только что с размаху ударили кувалдой по затылку. Воздух в легких столичного вельможи предательски закончился, а холеные руки нервно затряслись, пуская по поверхности воды мелкую дрожащую рябь. Он оказался голым и совершенно беззащитным перед этим улыбающимся кошмаром, который методично уничтожал всю его тщательно выстроенную жизнь.

— Чего ты хочешь? — хрипло выдавил аристократ, сдаваясь под сокрушительной тяжестью предъявленных аргументов. — У меня сейчас просто нет таких денег на выкуп этой проклятой бумаги, мне нужно время на сбор средств!

Данмер сочувственно цокнул языком, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень понимания чужих жизненных трудностей.

— Вы меня совершенно не слушаете, милорд, ведь я уже говорил, что золото меня не интересует от слова совсем, — доверительно прошептал стрелок, склонившись к самому уху побледневшего чиновника. — Мне нужен официальный пропуск в высший свет. Сегодня вечером в Синем Дворце состоится закрытый прием у ярла Элисиф, и мы с моей очаровательной спутницей крайне желаем там присутствовать в качестве ваших почетных иностранных гостей.

Эльф выудил из воздуха крошечный магический огонек, позволив жаркому пламени игриво заплясать прямо над украденным долговым векселем.

— Вы лично вписываете наши имена в списки приглашенных, а затем уверенно проводите нас через охрану, ручаясь безупречной репутацией. Как только тяжелые двери дворца закроются за нашими спинами, эта бумага превратится в горстку серого пепла прямо на ваших глазах, и вы снова станете свободным человеком без ужасных карточных долгов. Соглашайтесь, лорд Бриксус, ведь это невероятно щедрое предложение для банкрота.

Аристократ судорожно сглотнул, глядя на пляшущий над смертным приговором его карьере огонь, после чего обреченно кивнул, принимая все озвученные условия. Изящная невидимая петля на шее надменного чиновника затянулась безупречно.

Свинец утреннего неба навис над Солитьюдом, когда Садрас осторожно отодвинул тяжелую портьеру, наблюдая за оживленной улицей сквозь узкую щель между заколоченными досками. Настроение испортилось моментально, стоило лишь перевести взгляд на перекресток около торговых рядов. Возле прилавка зеленщика отряд высоких эльфов в черных мантиях с золотым шитьем грубо допрашивал случайного горожанина. Причиной столь агрессивного внимания юстициаров стала пепельная шевелюра бедолаги, из-за которой талморцы безжалостно швырнули его на брусчатку, методично обыскивая и выкрикивая резкие вопросы. Инквизиторское кольцо неумолимо сжималось вокруг их убежища, поэтому времени на долгие раскачки совершенно не оставалось.

Вечер спустился на столицу, принеся с собой ледяной ветер со стороны залива и густое предвкушение главной игры. В хозяйской спальне особняка царила атмосфера сосредоточенных сборов перед решающим выходом в свет. Попаданец облачился в строгий темный камзол с серебряными пуговицами, который идеально сидел по фигуре и совершенно не стеснял привычных движений. Рейна выбрала наряд под стать: роскошное платье глубокого изумрудного оттенка, сшитое из плотного сиродильского шелка. Убранство выглядело потрясающе элегантно, однако скрывало под пышными складками юбки и в широких рукавах несколько потайных ножен для метательных клинков.

Возникла лишь одна непредвиденная проблема в виде сложной корсетной шнуровки на спине, с которой в одиночку справиться было физически невозможно.

— Подойди сюда, инвестор, — позвала имперка, стоя спиной к высокому зеркалу и удерживая непослушные шелковые ленты. — Мне требуется срочная помощь с этим изощренным пыточным механизмом, который столичные портные почему-то называют писком моды.

Бывший юрист подошел сзади, деликатно перехватывая концы шнуровки. Пальцы, привыкшие к смертоносному натяжению тугой тетивы, теперь предельно аккуратно справлялись со скользящей тканью.

— Знаешь, радость моя, я всегда искренне подозревал, что имперская мода создавалась тайными садистами, — усмехнулся данмер, плавно затягивая ленты, отчего шелк идеально облегал точеную фигуру напарницы. — Этот корсет явно конструировали те же самые инженеры, которые проектируют камеры смертников в подвалах Мрачного замка. Дышать в нем категорически запрещено местным законодательством?

— Дыхание — это совершенно недопустимая роскошь для благородной дамы на приеме у ярла, — фыркнула ассасин, слегка подаваясь назад и комфортно опираясь на руки компаньона. — Главное, чтобы я могла метнуть кинжал без риска порвать рукав по шву, а временное отсутствие кислорода я как-нибудь переживу. Затяни чуть туже на талии, иначе этот дорогущий шелк будет висеть как обычный мешок с картошкой.

— Твое желание — закон, хотя я заранее сочувствую твоим ребрам, — отозвался эльф, виртуозно формируя финальный узел.

Близость момента, тепло чужого тела и спокойный обмен колкостями работали лучше любого алхимического успокоительного зелья. Этот тихий, по-домашнему уютный ритуал великолепно помогал сбросить накопившийся мандраж перед выходом в логово врага. Стрелок отступил на шаг, критически оценивая результат своих трудов, и искренне восхищенно присвистнул.

— Если Бриксус не упадет в обморок от твоей неземной красоты прямо у ворот дворца, значит, этот коррумпированный мерзавец окончательно ослеп, — резюмировал юноша, галантно подавая шпионке изящные бархатные перчатки. — Мы готовы двигать фигуры.

Синий Дворец встречал гостей ослепительным светом сотен факелов и приглушенными звуками торжественной музыки, доносящейся из-за массивных стен. К парадным воротам непрерывной вереницей стягивались дорогие экипажи, высаживая на начищенную брусчатку цвет столичной аристократии.

Лорд Бриксус обильно потел и выглядел откровенно скверно. Вельможа нервно комкал в руках кружевной платок, поминутно оглядываясь на своих гостей, словно ожидал удара в спину. Садрас, напротив, чувствовал себя в этой помпезной обстановке невероятно комфортно. Попаданец шагал с невозмутимой наглой грацией потомственного дворянина, для которого ковровые дорожки и кланяющиеся слуги являлись обыденной рутиной. Рейна шла рука об руку с напарником, безупречно отыгрывая роль ледяной спутницы. Ее спина оставалась идеально прямой, а взгляд изумрудных глаз скользил по окружающим с таким снисходительным равнодушием, что даже спесивые столичные дамы невольно уступали дорогу.

— Соберитесь, милорд, — шепнул эльф, очаровательно улыбаясь проходящей мимо графине. — Вы сейчас похожи на воришку, которого поймали за руку. Дышите глубже и вспоминайте про наш уговор.

У самых ворот образовалась небольшая заминка. Элитная стража в сияющих доспехах работала в паре с дворцовыми магами, которые дотошно проверяли каждого прибывающего на предмет скрытых иллюзий.

В этот момент мимо их компании прошествовала группа высоких эльфов. Талморские юстициары двигались с подчеркнутым превосходством, брезгливо морщась от обилия людей вокруг. Один из инквизиторов мазнул колючим взглядом по серебряным волосам Неревана, но тут же отвернулся. Роскошный наряд и властная осанка данмера совершенно не вязались с ориентировками на загнанного беглеца.

Очередь наконец дошла до них. Рослый капитан стражи преградил путь полированным древком алебарды, вопросительно глядя на потеющего чиновника, пока маг позади него начал плести распознающее заклинание.

— Добрый вечер, лорд Бриксус. Ваши спутники? Их имен нет в предварительном списке.

Вельможа судорожно сглотнул. Он прекрасно понимал, что одно неправильное слово сейчас перечеркнет всю его карьеру.

— Э-это… — голос аристократа предательски дрогнул, но чиновник заставил себя выпрямиться под пристальным взглядом капитана. — Это мои личные гости, уважаемый лорд Садрас с супругой. Они прибыли из Сиродила буквально сегодня днем. Я лично ручаюсь за них и вношу в списки своим правом распорядителя.

Бывший юрист слегка склонил голову в приветствии, глядя на офицера с покровительственным интересом человека, привыкшего отдавать приказы. Опытный стражник мгновенно считал эту ауру, благоразумно решив не связываться с влиятельными друзьями дворцового чиновника. Маг за спиной легионера удовлетворенно кивнул, не обнаружив на гостях никаких агрессивных заклятий, ведь маскировка держалась исключительно на шелке и актерском таланте.

— Добро пожаловать на прием, милорд, — офицер убрал оружие и отступил в сторону.

Тяжелые кованые двери со скрипом распахнулись, впуская троицу в залитый светом парадный холл. Первая и самая сложная линия обороны пала без единого обнаженного клинка.

Тронный зал Синего Дворца ошеломлял своим великолепием, заставляя на мгновение затаить дыхание. Просторное помещение сияло бликами сотен свечей, которые многократно отражались в подвесках массивных хрустальных люстр и полированном до зеркального блеска мраморном полу. Вдоль украшенных золотой лепниной стен выстроились гвардейцы в парадных доспехах, а высокие стрельчатые окна открывали живописный вид на ночной залив.

Воздух был пропитан густым ароматом сиродильских духов и изысканных закусок. Вокруг кипела жизнь столичного высшего света, где собрались самые влиятельные люди Скайрима. Напыщенные лорды, богатые судовладельцы и высокопоставленные офицеры обменивались вежливыми улыбками, вели неспешные светские беседы и плели безжалостные интриги под негромкий звон кубков.

Сломленный лорд Бриксус поспешил затеряться в нарядной толпе, стремясь как можно скорее дистанцироваться от своих опасных гостей. Садрас проводил потеющего чиновника ироничным взглядом, после чего плавным движением перехватил с подноса пробегающего лакея два бокала с рубиновым вином.

Один хрустальный кубок эльф галантно протянул Рейне. Девушка изящно приняла угощение, остановившись у резной колонны. В своем изумрудном платье шпионка смотрелась абсолютно органично, не вызывая ни малейших подозрений у вальяжно прохаживающихся мимо аристократов.

Данмер сделал неспешный глоток и обвел сверкающий зал холодным, предельно оценивающим взглядом хищника, оказавшегося в своей естественной среде обитания. За внешним лоском и фальшивыми улыбками местной знати попаданец отчетливо различал совершенно другую картину. Бывший юрист ясно видел чудовищные карточные долги, тайные похождения к портовым служанкам и серые схемы с контрабандой, о которых ему так старательно нашептывали уличные беспризорники.

Паутина, сплетенная из детских рассказов и грязных секретов на дне трактирных кружек, сработала безупречно. Двое беглецов сумели открыть парадные двери самой неприступной крепости на Севере без единой капли пролитой крови. Теперь все эти влиятельные господа находились у них на ладони, совершенно не подозревая о том, что их судьбы уже кем-то предрешены.

Стрелок повернулся к напарнице, и в его фиолетовых глазах блеснул знакомый опасный азарт. Юноша едва слышно чокнулся своим бокалом о край ее кубка и с предвкушающей усмешкой произнес:

— Ну что, радость моя. Пора двигать фигуры.

Тяжелые эбонитовые сапоги безжалостно дробили столичную брусчатку, отбивая размеренный и пугающий ритм, который заставлял редких ночных прохожих в ужасе вжиматься в холодные каменные стены. Драконорожденный двигался сквозь туманные улицы Солитьюда словно оживший кошмар, закованный в непроницаемо-черную броню, поглощающую даже тусклый свет уличных фонарей. За его широкой спиной, скрытой под плотным вороненым плащом, хищно изгибался легендарный лук Соловьев, а воздух вокруг воина едва заметно дрожал от сдерживаемой первобытной мощи, грозящей в любой момент выплеснуться наружу ревущим пламенем.

Дверь таверны «Смеющаяся крыса» распахнулась от небрежного, но сокрушительно сильного толчка, заставив массивные петли жалобно скрипнуть. Веселый гомон, звон кружек и треньканье лютни оборвались мгновенно, сменившись звенящей, почти осязаемой тишиной, когда посетители осознали, кто именно переступил порог. Довакин медленно обвел парализованный страхом зал пылающим взглядом, не встречая сопротивления, и направился к самому дальнему, скрытому в густой тени столику.

Там его уже дожидалась неподвижная фигура, чье лицо было полностью скрыто под глухой золотой маской, не выражающей никаких эмоций.

Охотник бесцеремонно отодвинул тяжелый дубовый стул, издав оглушительный скрежет, и опустился напротив заказчика, положив закованные в шипастые латные рукавицы руки прямо на стол.

— Твое послание было весьма настойчивым, а аванс достаточно увесистым, чтобы я соизволил спуститься с гор в эту вылизанную имперскую помойку, — низким, рокочущим голосом произнес северянин, проигнорировав подошедшую было подавальщицу, которая тут же испуганно метнулась обратно к стойке. — Говори быстро и по делу. Кого именно нужно отправить в Обливион, чтобы я мог забрать остаток золота и покинуть этот рассадник напыщенных снобов?

Человек в маске не шелохнулся, лишь едва заметно наклонил голову, оценивая сидящего перед ним воплощенного бога разрушения. Из-под темного плаща заказчика появился небольшой, туго свернутый пергамент, который плавно перекочевал по столешнице к рукам воина.

— Мне нужен один конкретный данмер с приметными серебряными волосами, путешествующий в компании хмурой имперки с навыками профессионального убийцы, — голос нанимателя звучал глухо, искажаясь под слоем холодного металла. — Они крайне опасны, изворотливы и обладают артефактом колоссальной разрушительной силы. Твоя задача — выследить их, уничтожить девчонку и притащить эльфа ко мне, желательно живым, но степень его целостности остается на твое усмотрение. Я буду ждать результатов в этой же таверне каждую ночь.

Драконорожденный презрительно фыркнул, небрежно разворачивая ориентировку и вчитываясь в скупые строки описания.

— Ты прячешь лицо, потому что боишься последствий, а мне плевать на любые интриги, пока монета звенит достаточно громко, — усмехнулся Довакин, скомкав пергамент и бросив его обратно нанимателю. — Я найду твоего сереброволосого выродка. Но запомни одну простую вещь: если ты попытаешься обмануть меня с оплатой или подставить под удар стражи, я лично вырву твое сердце и скормлю его грязевым крабам прямо на ступенях Синего Дворца.

Не дожидаясь ответа, воин резко поднялся, заставив стол жалобно заскрипеть, и размашистым шагом покинул таверну, оставляя за собой шлейф первобытного ужаса и запаха озона.

Оказавшись на свежем воздухе, охотник не стал красться по теням или искать тайные тропы, предпочитая действовать максимально открыто и нагло. Он двигался прямо по центру главной торговой улицы, намеренно задевая плечом каждого, кто не успевал вовремя убраться с его дороги. Подобное провокационное поведение ожидаемо привлекло внимание столичного гарнизона, и уже через пару кварталов путь ему преградил усиленный патруль из пятерых легионеров во главе с рослым капитаном.

— Стоять! В Солитьюде запрещено открытое ношение тяжелой брони и боевого оружия в мирное время! — рявкнул офицер, выхватывая меч из ножен, пока его подчиненные нервно перехватили древки алебард. — Назови себя и сдай оружие, или мы будем вынуждены применить силу!

Драконорожденный медленно остановился, возвышаясь над стражниками темной монолитной скалой. Внутри его груди начала стремительно закручиваться тугая спираль неконтролируемой ярости, а температура воздуха вокруг резко подскочила на несколько градусов, заставляя каменную брусчатку покрыться мелкой испариной.

— Ты смеешь угрожать мне куском заточенного железа, легионер? — обманчиво тихо произнес носитель Голоса, делая медленный, тяжелый шаг навстречу патрулю. — В моих жилах течет кровь драконов, а слово способно раскалывать горы. Одно неверное движение, один лишний звук с вашей стороны, и от этого прекрасного богатого квартала останется лишь выжженная воронка, заполненная черным пеплом и вашими обугленными костями.

Воздух вокруг эбонитовой брони начал визуально искажаться от невыносимого жара. На кончиках латных пальцев Довакина заплясали крошечные, но нестерпимо яркие искры концентрированного огня, свидетельствующие о готовности в любую секунду высвободить всепоглощающий Огненный Шторм. Капитан стражи побледнел, физически ощущая исходящую от незнакомца ауру неизбежной смерти, и его рука с обнаженным мечом предательски дрогнула.

— Уберите оружие, — сдавленно скомандовал офицер своим людям, медленно пятясь назад. — Проходите, милорд. Городская стража не ищет неприятностей с такими… влиятельными гостями.

Удовлетворенно хмыкнув, северянин прошел сквозь расступившийся патруль, даже не удостоив их повторным взглядом. Его совершенно не интересовали мелкие сошки; ему нужна была конкретная информация, за которой он направился прямиком в портовые трущобы, где городская грязь обычно скапливалась гуще всего.

Возле одного из закрытых складов Восточной Имперской Компании охотник приметил местного авторитета — дородного орка, который явно контролировал теневые потоки в этом районе. Не тратя времени на пустые разговоры, Драконорожденный молниеносным рывком преодолел разделяющее их расстояние, железной хваткой вцепился в горло зеленокожего бандита и оторвал его от земли, с силой впечатав в кирпичную стену.

— Слушай сюда, кусок орочьего дерьма, — прорычал воин прямо в лицо хрипящему преступнику. — В городе появился новый данмер с серебряными волосами и его ручная имперская убийца. Они не местные, но наверняка уже успели наследить. Где они?

— Я… я ничего не знаю про эльфов! — просипел орк, отчаянно цепляясь за закованную в металл руку, неумолимо пережимающую ему дыхательное горло. — Клянусь Малакатом!

Свободная рука Довакина вспыхнула ревущим пламенем, которое жадно лизнуло кожаный доспех бандита, наполняя переулок тошнотворным запахом паленой шерсти и горелого мяса.

— Память — удивительно гибкая штука, особенно когда начинает подгорать собственная шкура, — безжалостно констатировал северянин, усиливая хватку. — Подумай еще раз. Кто из недавно прибывших ведет себя слишком нагло и сорит золотом?

— Бриксус! — истошно завопил орк, выпучивая налитые кровью глаза. — Лорд Бриксус сегодня привел во дворец каких-то неизвестных гостей из Сиродила! Мы пасли этого чиновника из-за его долгов, а он вдруг явился на прием к ярлу с каким-то высокомерным темным эльфом и роскошной бабой! Это все, что я знаю, пощади!

Получив необходимые сведения, охотник брезгливо разжал пальцы, позволяя обгоревшему бандиту рухнуть на грязную брусчатку. Цель была обнаружена, и теперь оставалось лишь лично убедиться в правильности наводки, прежде чем нанести сокрушительный удар.

Спустя час Драконорожденный уже возвышался на одном из закрытых балконов Синего Дворца, куда он проник с грацией тени, несмотря на громоздкие доспехи. С этой высокой точки роскошный тронный зал просматривался как на ладони, позволяя беспрепятственно изучать копошащихся внизу аристократов. Воин методично сканировал пеструю толпу, игнорируя блеск драгоценностей и шуршание дорогих тканей, пока его взгляд не зацепился за фигуру в строгом темном камзоле.

Серебряные волосы переливались в свете хрустальных люстр, а сам данмер держался с такой непринужденной наглостью, словно весь этот дворец по праву принадлежал только ему. Рядом с эльфом, идеальной статуей застыла имперка в изумрудном платье, чьи выверенные движения и цепкий взгляд безошибочно выдавали в ней профессионального убийцу, привыкшего постоянно оценивать сектора обстрела.

Довакин медленно оперся закованными в латы руками о мраморные перила балкона, не спеша тянуться за смертоносным луком Соловьев. В его груди разлилось тягучее, пьянящее чувство предвкушения скорой расправы над действительно достойной добычей. Лицо Драконорожденного, скрытое в густой тени, исказила хищная, предвкушающая улыбка, обнажившая белые зубы. Он не станет нападать прямо сейчас, поднимая панику среди бесполезной столичной знати; он позволит своим жертвам насладиться иллюзией победы, чтобы затем обрушить на них весь гнев Севера в самый неожиданный момент.