Тронный зал Синего Дворца утопал в фальшивом великолепии и приглушенном смехе высшего общества. Нереван небрежно крутил в пальцах хрустальный кубок с сиродильским вином, наслаждаясь видом бледного лорда Бриксуса, который окончательно смирился с ролью послушной марионетки. Эльф чувствовал себя полноправным хозяином положения, дергающим за ниточки всю столичную элиту, пока Рейна с ледяным спокойствием контролировала периметр. Их выверенная до мелочей информационная паутина работала без малейшего сбоя.

Ровно до того момента, пока реальность не разорвало на куски оглушительным грохотом.

Массивные парадные двери, выдержавшие не одну осаду в эпоху древних королей, разлетелись внутрь зала с такой чудовищной силой, будто в них на полном ходу врезался осадный таран. Тяжелые дубовые щепки вперемешку с изогнутым кованым железом брызнули во все стороны, заставив напыщенных аристократов с истошными воплями повалиться на полированный мраморный пол. Торжественная музыка захлебнулась жалобным визгом оборванной лютневой струны.

В образовавшийся дверной проем шагнул Драконорождённый, принеся с собой плотный запах озона и пролитой крови.

Северянин не стал тратить время на пафосные речи или оглашение приговоров, совершенно проигнорировав выбежавшую вперед элитную дворцовую стражу. Закованный в глухую эбонитовую броню гигант просто пошел напролом, двигаясь с неотвратимостью сходящей с гор лавины. Знаменитый лук Соловьёв за его спиной казался живым сгустком мрака, жадно поглощающим свет хрустальных люстр. Воин шагал прямо к цели, брезгливо расталкивая латными перчатками парализованных от ужаса вельмож, которые с криками отлетали в стороны, ломая спинами столы с изысканными закусками.

— Во имя Восьмерых, стража, убейте его! — истерично взвизгнул какой-то разодетый тан, отчаянно пытаясь отползти за массивную резную колонну. — Защищайте ярла!

Довакин даже не повернул головы на этот жалкий крик, поскольку его скрытый шлемом взгляд был намертво прикован исключительно к сереброволосому данмеру.

Хрустальный бокал выскользнул из пальцев Неревана и с тонким звоном разбился о брусчатку. В одно мгновение бывший юрист осознал всю невероятную тщетность их хитрых многоходовок, потому что против хтонической ярости Севера не работали никакие долговые расписки. Вся выстроенная дипломатия безвозвратно умерла вместе с выбитыми дворцовыми дверями.

— Рейна, расходимся! Бей по открытым сочленениям доспехов! — рявкнул попаданец, мгновенно сбрасывая маску вальяжного аристократа и переходя в режим первобытного выживания.

Эльф резко ушел с линии потенциальной атаки, на ходу подхватывая с ближайшего стола тяжелый серебряный канделябр, поскольку его собственное оружие осталось в безопасном особняке. Данмер с агрессивным рычанием метнул массивный подсвечник прямо в голову надвигающегося бронированного монстра, одновременно формируя в левой руке максимально плотный заряд пробивающего электричества. Юноша категорически не собирался сдаваться без боя, твердо намереваясь заставить этого закованного в черную сталь ублюдка умыться собственной кровью.

Элитная дворцовая стража наконец стряхнула с себя оцепенение. Десяток закованных в сталь легионеров бросились наперерез черному гиганту, выставив вперед тяжелые алебарды и обнажив мечи.

— Именем ярла, рубите его! — надрывно рявкнул капитан, первым бросаясь в атаку.

Драконорождённый даже не замедлил шаг. Мешающаяся под ногами суета смертных вызвала у него лишь глухое раздражение. Северянин остановился на мгновение, набрал в могучую грудь побольше воздуха и высвободил всю ярость Голоса в одном коротком, разрушительном выдохе.

— ЙОЛ-ТОР-ШУЛЬ!

Ударная волна раскаленного пламени смела легионеров вместе с неудачно подвернувшимися вельможами. Первородный огонь сжег их заживо прямо в доспехах, попутно выбив огромный кусок каменной стены Синего Дворца. В зияющую дыру ворвался ледяной ночной ветер, раздувая по залу едкий дым и тошнотворный запах горелой плоти. Праздник окончательно захлебнулся в животном ужасе, а выжившие гости в слепой панике бросились к уцелевшим выходам, давя друг друга.

Именно этот хаос Рейна использовала для удара. Имперка действовала без малейших колебаний, бросаясь на верную смерть ради спасения напарника. Она скользнула сквозь дымовую завесу, сократила дистанцию за пару неуловимых шагов и в прыжке ударила отравленным кинжалом точно в узкую щель между эбонитовым шлемом и наплечником чудовища.

Довакин даже не стал уклоняться, он просто раздраженно отмахнулся свободной левой рукой. С его пальцев сорвалась ослепительная ветвистая молния. Чудовищный по своей мощи магический разряд ударил девушку прямо в грудь с оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском.

Не было ни предсмертного крика, ни падения. Разрушительная магия буквально испарила убийцу за долю секунды. Когда ослепительная вспышка погасла, от хладнокровной шпионки не осталось ничего. На оплавленном мраморе лежала лишь жалкая горстка дымящегося серого пепла да почерневший от запредельной температуры кинжал.

Время для Неревана замедлило свой ход, превратившись в густую, непреодолимую смолу. Он смотрел на остывающую горстку пепла, и в этот миг внутри него что-то с треском сломалось. Прагматичный плут, расчетливый манипулятор и хладнокровный аналитик умерли в одну секунду. На их месте поднялось нечто первобытное, темное и абсолютно обезумевшее от горя.

Из горла эльфа вырвался жуткий, срывающий связки звериный рык. Забыв о всякой осторожности и тактике ведения боя, данмер в слепом неистовстве бросился на Драконорожденного. В его руках вспыхнули два сгустка концентрированного пламени, которые юноша с бешеной яростью швырнул прямо в скрытое шлемом лицо врага. Следом полетели искрящиеся дуги молний и смертоносные ледяные шипы, в которые Нереван вложил весь свой магический резерв без остатка. Не останавливаясь, он на ходу подхватил брошенный мертвым стражником стальной клинок и обрушил на северянина град отчаянных, беспорядочных ударов.

Охотнику было откровенно скучно.

Его перекачанная эбонитовая броня, на которую были наложены лучшие защитные чары, гасила весь входящий урон с тихим шипением. Ледяные копья разбивались о монолитный нагрудник в безобидную пыль, а яростное пламя лишь слегка нагревало холодный металл доспехов. Когда обезумевший эльф перешел в ближний бой, Довакин даже не стал обнажать свой меч. Он просто стоял на месте, позволяя противнику бесноваться и небрежно отводя лезвие чужого клинка латным предплечьем. Удары Неревана бессильно отскакивали от непробиваемой защиты.

Северянин хладнокровно позволил жертве полностью выдохнуться. Как только атаки данмера потеряли первоначальную скорость, а его легкие с надрывным хрипом втянули воздух сквозь стиснутые зубы, Драконорожденный сделал один короткий шаг вперед.

Тяжелая латная перчатка взмыла в воздух и наотмашь, с сокрушительной жестокостью впечаталась прямо в лицо обессилевшего юноши. Под сводами разрушенного зала раздался громкий, влажный хруст ломающихся лицевых костей. Ужасающая боль буквально разорвала сознание Неревана на части, а затем окружающий мир мгновенно схлопнулся в абсолютную, непроглядную тьму.

Драконорождённый равнодушно посмотрел на обмякшее у его кованых сапог тело. В паре шагов полыхал выжженный Криком пролом в стене, из которого валил густой черный дым, а позади надрывно верещала и давила друг друга у выходов обезумевшая от животного ужаса столичная элита. Охотнику не было до этой суеты никакого дела. Он молча наклонился, ухватил бессознательного данмера за шиворот дорогого камзола и без видимых усилий закинул его на свое бронированное плечо, словно обычный мешок с прошлогодней репой.

Кровь из разбитого лица эльфа тут же потекла по черному эбониту, оставляя на металле влажные красные разводы.

Северянин неспешно зашагал к выходу, хрустя битым мрамором и обломками мебели. Покинув полыхающий Синий Дворец, гигант направился вниз по улицам Солитьюда. В городе уже поднималась паника — в отдалении звонили тревожные колокола, пахло гарью, но никто даже не попытался остановить похитителя. Выжившие легионеры и запоздалые горожане спешно вжимались в каменные стены домов, образуя перед воином широкий коридор. Люди до одури боялись просто посмотреть в скрытое шлемом лицо этого ожившего демона, не говоря уже о том, чтобы преградить ему путь.

Довакин же пребывал в отличном расположении духа. Не обращая внимания на повисший вокруг липкий страх, воин тихо насвистывал сквозь прорези шлема бодрый мотивчик «Века агрессии», мерно отчеканивая шаг по столичной брусчатке.

Дверь таверны с жалобным скрипом отворилась от тяжелого толчка. Внутри царила гробовая тишина — завсегдатаи явно слышали отдаленные взрывы на верхнем ярусе города и благоразумно предпочли не высовываться. Охотник уверенно пересек зал, направляясь к знакомому столику в густой тени.

Человек в золотой маске неподвижно сидел на прежнем месте.

Северянин не стал утруждать себя приветствиями или отчетами. Гигант просто сбросил изломанную, истекающую кровью добычу прямо на столешницу. Голова Неревана с глухим стуком ударилась о прочные доски, опрокинув чей-то забытый кубок. Довакин протянул латную перчатку и сгреб увесистый бархатный мешочек, заранее приготовленный нанимателем на краю стола. Полновесные монеты приятно звякнули, подтверждая успешное закрытие контракта.

Воин взвесил плату на ладони, развернулся и молча растворился в ночном мраке, оставляя заказчика наедине с бессознательным эльфом. Курьерская доставка была выполнена безупречно.

Ледяная, воняющая прокисшим пивом вода обрушилась на лицо Неревана, грубо вырывая его из спасительного небытия. Данмер захлебнулся, судорожно втянул воздух и тут же глухо завыл сквозь стиснутые зубы. Боль от раздробленных костей лица пульсировала так яростно, словно внутри черепа безостановочно проворачивали ржавый кинжал.

Чья-то массивная рука в кожаной перчатке безжалостно вцепилась в его серебряные волосы и рывком вздернула вверх, заставляя встать на ватные ноги.

— Очухался, красавчик, — хрипло заржал один из наемников, удерживая покачивающегося эльфа за шкирку. — Господин, клиент готов к прогулке.

Человек в золотой маске не проронил ни слова, лишь коротко кивнул и направился к выходу. Отряд закованных в железо головорезов поволок полуживого пленника следом, прямо на промозглые, окутанные паникой улицы ночной столицы.

Искать убежище беглецов вслепую наниматель не собирался. В ближайшей подворотне около рыночной площади наемники перехватили парочку местных барыг, которые пытались под шумок обчистить брошенные прилавки. Разговор получился предельно коротким. Когда первый мародер попытался огрызнуться и выхватить заточку, тяжелый кулак наемника с влажным хрустом впечатался ему прямо в челюсть. На грязную брусчатку со звоном брызнули выбитые зубы вперемешку с кровавой слюной.

— Я задам вопрос только один раз, уличная падаль, — прорычал здоровяк, приставляя зазубренный тесак к горлу второго, насмерть перепуганного воришки. — Где осели эти двое залетных чужаков? Наглый темный эльф и девка-имперка. Отвечай быстро, иначе я выпотрошу тебя прямо здесь.

— Заброшенный особняк! Тот старый дом с заколоченными окнами возле восточной башни! — истошно заверещал барыга, роняя из трясущихся рук награбленное. — Они платили золотом за тишину, клянусь богами, мы к ним даже не совались!

Получив точные координаты, отряд выдвинулся к цели. Скрываться больше не имело смысла, поэтому передовую дверь особняка просто вынесли ударом подбитого сталью сапога. Внутри пахло сыростью и остывшим ужином. Головорезы методично, с профессиональной сноровкой перевернули дом вверх дном, безжалостно круша мебель и вспарывая матрасы.

Уже через десять минут один из бойцов выбрался из глубокого подвала, с натугой волоча по ступеням тяжелый, покрытый вековой пылью свинцовый ящик.

Тяжелый металл глухо лязгнул о деревянные доски пола, отозвавшись внутри тихим, едва уловимым магическим гулом, от которого у присутствующих мгновенно заныли зубы. Человек в маске приблизился к находке. Его движения, до этого скупые и резкие, вдруг стали невероятно плавными. Он властным жестом приказал наемнику отойти, опустился на одно колено и бережно, с нескрываемым трепетом провел ладонью по холодному свинцу.

— Наконец-то, — прошептал заказчик, и в его искаженном металлом голосе зазвучала фанатичная, пугающая одержимость. — Око Анумидиума. Моя прелесть снова в моих руках. Теперь никто в этом жалком мире не сможет остановить неизбежное.

Главарь наемников, тяжело дыша после переноски ящика, нетерпеливо переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди, покрытой пластинчатой броней.

— Мы нашли твою игрушку, господин. И даже доставили этого остроухого ублюдка живым, как ты и просил, — хрипло произнес бандит, кивнув в сторону распластанного у стены данмера. — Пора бы отсыпать нам остаток золота, пока городская стража окончательно не оцепила район.

Человек в маске медленно выпрямился, отрывая взгляд от свинцового ящика. Наемный сброд больше не представлял для него никакой ценности, а оставлять за спиной болтливых свидетелей в его планы категорически не входило.

— Вы выполнили свою работу просто безупречно, — холодным, лишенным всяких эмоций тоном отозвался маг, извлекая из складок мантии тускло мерцающий черный камень душ. — И ваша награда будет поистине вечной. Идеальные Повелители оценят такой щедрый дар.

Незнакомец резко сжал кристалл. Из гладкого камня со зловещим шипением вырвались три извивающихся щупальца густой некротической энергии, мгновенно пронзив грудные клетки головорезов. Бандиты даже не успели обнажить оружие или вскрикнуть. Их глаза закатились, а тела стремительно иссохли, с грохотом оседая на деревянный пол пустыми, лишенными душ оболочками.

Нереван, сплевывающий на пол вязкую кровь из сломанного носа, завороженно наблюдал за этой хладнокровной расправой. Инстинкт самосохранения отчаянно требовал бежать, но разбитое в мясо тело отказывалось подчиняться, позволяя лишь беспомощно опираться спиной о холодный камень стены.

Маг равнодушно перешагнул через высохшие трупы и достал древний, потрепанный свиток, испещренный пульсирующими багровыми рунами. Как только он сорвал восковую печать, воздух в подвале стал невыносимо тяжелым. Заказчик начал зачитывать заклинание на гортанном, ломающем язык мертвом наречии, от которого у эльфа заложило уши.

Пространство перед незнакомцем жалобно затрещало и начало расползаться по швам. Прямо посреди сырого подвала вспыхнул рваный портал, извергающий густое фиолетовое сияние. Из магического разлома пахнуло вековой пылью, озоном и абсолютной, всепоглощающей безысходностью.

— Пора, — коротко бросил маг.

Он небрежно подхватил свободной рукой тяжелый свинцовый ящик, а другой железной хваткой вцепился в воротник Неревана. Мощный рывок — и они шагнули прямо в пульсирующую фиолетовую бездну, оставляя горящий Солитьюд позади.

Реальность вывернулась наизнанку, сжав внутренности в тугой узел. Когда тошнотворное головокружение немного отступило, данмер обнаружил себя лежащим на растрескавшейся, безжизненной земле. Вокруг простиралась мрачная пустошь, затянутая густым сиреневым туманом. В небе без солнца и звезд непрерывно змеились черные беззвучные молнии.

Это был Каирн Душ — зловещий План Идеальных Повелителей, где заблудшие мертвецы обречены на вечное и бессмысленное скитание.

Высоко над их головами, разрезая мертвый воздух изодранными перепончатыми крыльями, кружил колоссальный костяной дракон. Дурневир оглашал пустоши тоскливым, яростным ревом, но не мог покинуть очерченный на земле исполинский магический круг. От светящейся грудной клетки древнего ящера к алтарю в центре круга тянулись толстые, непреодолимые цепи концентрированной энергии. Могущественный владыка небес был унизительно превращен в покорного раба и колоссальную живую батарейку, чью безграничную силу похититель собирался использовать для питания своего безумного ритуала.

Маг водрузил тяжелый ящик на иссиня-черный каменный алтарь. Энергетические цепи, тянущиеся от ревущего в вышине костяного дракона, мгновенно сменили цвет с тускло-серого на ослепительно-багровый. Подготовка к ритуалу, способному разорвать саму ткань мироздания, перешла в активную фазу.

Закончив с предварительными настройками, похититель медленно поднял руки к лицу и отстегнул скрытые кожаные крепления. Золотая маска с глухим звоном упала на мертвую, покрытую трещинами землю Каирна.

Нереван, с трудом приподнявшись на локтях и сплюнув на фиолетовый песок густой сгусток крови, замер от искреннего удивления. Под безликим металлом скрывался вовсе не заносчивый альтмер, как предполагал юноша с самого начала. На него смотрело лицо, словно высеченное из куска первозданного льда. Бледная, почти полупрозрачная кожа, острые скулы и копна идеально белых волос. Но главное — глаза. В них плескалась тысячелетняя, кристально чистая ненависть существа, потерявшего абсолютно всё. Это был один из последних истинных Снежных эльфов — фалмер, чудом избежавший чудовищной мутации своего народа.

— Вы, современные выродки, живете на костях великой цивилизации и даже не осознаете этого, — голос древнего эльфа больше не искажался металлом. Он звучал пронзительно и властно. — Варвары-норды загнали нас под землю, а проклятые гномы, обещавшие убежище, подло напоили моих братьев ядом. Они превратили гордый, светлый народ в слепых, скрюченных монстров, питающихся ядовитыми грибами и собственной бесконечной злобой.

Снежный эльф любовно провел рукой по свинцовой крышке ящика, с сухим щелчком откидывая боковые защелки.

— Но Око Анумидиума способно переписывать целые пласты вероятностей. А порабощенная душа древнего дова обеспечит достаточно энергии для запуска этого механизма. Я вернусь в тот проклятый день, когда король Снежных эльфов согласился на унизительный договор с двемерами. Я уничтожу глубинных ублюдков их же собственным оружием и спасу свой народ от тысячелетнего прозябания во мраке!

Нереван хрипло, надрывно рассмеялся, хотя каждый изданный звук отдавался адской вспышкой боли в раздробленном лице. За спиной, надежно скрытые от чужого взгляда, его связанные грубой веревкой кисти уже вовсю извивались, пытаясь силой вывихнуть суставы больших пальцев. Юноше отчаянно требовалось выиграть время и удержать внимание фанатника на разговоре.

— И ради этого дешевого театрального пафоса ты решил пустить по ветру вообще весь мир? — язвительно прохрипел данмер, выдавив кривую издевательскую улыбку разбитыми губами. — Серьезно, ледяной мальчик? Твои родственники оказались настолько феноменальными идиотами, что добровольно сожрали гномью отраву, а теперь ты пытаешься переписать историю? Да ты просто не умеешь достойно проигрывать!

Древний маг резко развернулся. Его бледное, утонченное лицо исказила гримаса неподдельной ярости.

— Закрой свою грязную пасть, пепельная мерзость! Твои предки-кимеры поклонялись даэдра и резали друг другу глотки, пока мой народ возводил прекрасные города из чистого света! Вы ничего не понимаете в истинном величии!

— О да, ваше хваленое величие Скайрим теперь наблюдает каждый день, — продолжал откровенно издеваться бывший юрист, чувствуя, как левый сустав с тошнотворным щелчком выходит из суставной сумки. Боль была ослепляющей, но адреналин эффективно глушил её. — Сидят по самым глубоким сырым пещерам, разводят гигантских корусов и гадят ровно там же, где спят. Потрясающее культурное наследие! Вы никакая не великая раса, вы просто кучка обиженных неудачников, которых развели как деревенских простаков на ярмарке!

Фалмер в бешенстве шагнул к наглому пленнику, поднимая светящуюся от магии руку для сокрушительного удара и полностью позабыв об алтаре за спиной. Задетая гордость ослепила древнего мага, сделав его уязвимым.

Именно этого момента и добивался Нереван. Веревка наконец ослабла, соскальзывая с изодранных в кровь запястий.

Снежный эльф уже занес руку, вокруг которой бешено закручивалась воронка ледяной магии, готовый одним ударом навсегда заткнуть дерзкого мальчишку.

Но он не успел.

Нереван, чьи кисти превратились в окровавленное, пульсирующее месиво, рванулся вперед с грацией и скоростью загнанного в угол бешеного волка. Юноша проигнорировал чудовищную боль в лице, оттолкнулся ногами от мертвой земли и всем своим весом врезался в древнего мага прямо на уровне пояса.

Могущественный властелин, привыкший расщеплять врагов заклинаниями с безопасного расстояния, оказался совершенно не готов к грязной, примитивной уличной драке. Они рухнули на растрескавшуюся породу, поднимая облако сиреневой пыли. Ледяной заряд ударил мимо, со звоном впечатавшись в одну из базальтовых колонн.

Началась отвратительная, животная возня.

Оружия не было. Магический резерв был полностью высушен исцеляющими чарами, пытающимися собрать воедино раздробленный череп. Оставалась только первобытная, неконтролируемая ярость существа, у которого отняли всё и которому больше нечего терять.

Фалмер оказался физически сильнее. Он яростно зашипел, сбросил с себя нападающего и попытался прижать его к земле, нашаривая на поясе ритуальный кинжал. Нереван, ослепший на один заплывший глаз, увернулся от удара коленом в пах, извернулся змеей и, не найдя руками ничего тяжелого, пустил в ход зубы.

Данмер с животным рыком вцепился прямо в длинное, идеальной формы ухо древнего эльфа. Челюсти сомкнулись с хрустом пробиваемого хряща, и бывший юрист резко, с оттягом дернул голову в сторону.

Снежный эльф издал пронзительный, срывающийся визг, выпустил рукоять кинжала и рефлекторно схватился за кровоточащий обрубок. От болевого шока его идеальная защита рухнула, а шея полностью открылась.

Этой секунды Неревану хватило.

Парень рванулся вперед, навалился на дезориентированного противника и мертвой хваткой впился зубами прямо в беззащитное горло. Данмер рвал плоть с яростью обезумевшего зверя. Челюсти сомкнулись на пульсирующей сонной артерии, и юноша резко мотнул головой, разрывая сосуд.

Горячая, густая кровь древней расы тугой багровой струей ударила прямо в лицо героя, заливая рот и нос. Нереван не отстранился. С жутким, окровавленным оскалом на изуродованном лице он жадно, судорожно глотал чужую жизнь, чувствуя, как соленый вкус победы смешивается с пеплом разрушенных надежд. Фалмер под ним отчаянно забился в предсмертных судорогах, булькая разорванным горлом и бессильно скребя ногтями мертвую землю Каирна.

Тело Снежного эльфа содрогнулось в последней жестокой судороге. Древний маг захлебнулся, выпуская из разорванного горла хриплый, булькающий вздох, и навсегда замер на растрескавшейся земле Каирна.

Однако смерть безумца ничего не остановила. Запущенный ритуал переписывания реальности уже перешел точку невозврата.

Над иссиня-черным алтарем бешено вращалось Око Анумидиума. Артефакт вырвался из свинцового плена и теперь парил в воздухе, пульсируя невыносимо ярким светом. Энергетические цепи, выкачивающие силу из ревущего в небесах Дурневира, налились слепящим багровым сиянием. Пространство вокруг алтаря начало в буквальном смысле сходить с ума. Ткань мироздания покрылась глубокими светящимися трещинами, сквозь которые проглядывала первозданная пустота.

Нереван, тяжело дыша и выплевывая на землю сгустки чужой крови, бросился к пульту управления. Перед ним мерцала сложная панель, испещренная сотнями двемерских рун и тональных контуров. Бывший юрист абсолютно ничего не понимал в древних механизмах. В его одурманенном болью сознании билась лишь одна мысль — остановить надвигающийся кошмар любой ценой.

Не тратя времени на разгадку магических шифров, данмер подхватил с земли массивную бедренную кость неизвестного чудовища и с яростным ревом обрушил ее прямо на светящуюся панель. Он бил снова и снова, отчаянно пытаясь разнести проклятый механизм к херам собачьим.

Но двемерский сплав не поддавался. Руны лишь вспыхнули ярче, издевательски поглощая кинетическую энергию ударов, а кость в руках юноши с сухим треском разлетелась в пыль.

Беглец обессиленно оперся изувеченными руками о край алтаря, загнанно хватая ртом тяжелый воздух пустошей. Ритуал неотвратимо набирал критическую массу, заставляя окружающий мир содрогаться от чудовищного напряжения.

В этот момент густая, насыщенная тысячелетней магией кровь фалмера, обильно стекающая с подбородка и разбитых губ героя, тяжело сорвалась вниз. Крупные багровые капли упали прямо на открытые тональные контуры панели управления.

Произошло то, чего не мог предусмотреть ни один архитектор прошлого. Кровь древней расы грубо замкнула тончайшие магические потоки артефакта. Внутри Ока раздался пронзительный визг. Руны на пульте мгновенно сменили цвет с золотого на ядовито-зеленый, и над алтарем с оглушительным треском вспыхнуло колоссальное короткое замыкание. Пространство сжалось в одну пульсирующую точку, готовое разорвать реальность на куски.

Оглушительный взрыв не имел звука — он просто стер само понятие слуха, разорвав барабанные перепонки. Ослепительная вспышка абсолютно белого, безжалостного света выжгла сетчатку, стирая иссиня-черный алтарь, парящего костяного дракона и рассыпающийся Каирн Душ в единое слепящее ничто. За этой вспышкой мгновенно наступила абсолютная, тяжелая тьма.

Сознание возвращалось медленно, мучительно продираясь сквозь густую пелену небытия. Сначала вернулись физические ощущения: бывший юрист почувствовал, как его тело болезненно подбрасывает на каждой кочке. Под спиной мерно и жалобно скрипели грубые деревянные доски, а в лицо бил колкий, кристально чистый морозный воздух, пахнущий хвоей и первозданным снегом.

Данмер попытался пошевелить затекшими руками, но запястья тут же обожгло тупой болью от трения о жесткое дерево. Его кисти были намертво закованы в тяжелые, стянутые толстыми железными болтами колодки.

Превозмогая слабость, попаданец с трудом разлепил налитые свинцом веки. Зрение фокусировалось долго, постепенно избавляясь от пляшущих белых пятен. Окружающая реальность категорически не походила на мертвые фиолетовые пустоши или горящий Солитьюд. Юноша сидел на дне трясущейся деревянной повозки, до отказа набитой закутанными в жалкие лохмотья, дрожащими от холода рабами.

Телега неспешно катилась по заснеженному тракту сквозь густой, величественный сосновый лес. Огромные ветви деревьев гнулись под тяжестью нетронутого снега. Но самым шокирующим для пробудившегося разума оказался вид конвоя.

Вдоль дороги ровным, уверенным строем вышагивали высокие, статные воины в ослепительно сияющей, украшенной сложными морозными узорами броне. Их бледные лица выражали надменное ледяное превосходство, а из-под шлемов выбивались пряди идеально белых волос. Это были истинные Снежные эльфы. Не скрюченные слепые мутанты из глубоких сырых пещер и не безумный мститель-одиночка, а непобедимые владыки древнего Скайрима, находящиеся на самом пике своего культурного и военного могущества. Кровавое замыкание артефакта действительно разорвало саму ткань времени, забросив беглеца в немыслимо далекое прошлое.

Нереван перевел мутный взгляд прямо перед собой. Напротив него, вальяжно откинувшись на борт повозки, сидел один из конвоиров-фалмеров. Заметив, что пленник наконец пришел в себя, древний стражник скривил идеальные губы в презрительной, полной нескрываемого расового отвращения ухмылке.

Светлый эльф лениво пнул закованного в колодки данмера носком тяжелого сапога и произнес на безупречном, режущем слух альдмерисе:

— Ну что, проснулся, черная мразь?

(КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА)

Для продолжения истории нам надо набрать минимум двести постоянных платных подписок на «Бусти», ибо мнение людей разделилось. Свои условия я сказал, ну а соглашаться вам или нет… Дело каждого? Спасибо, что читали и были со мной весь этот путь.