Бесконечные снежные пустоши севера постепенно сменились суровым, изломанным ландшафтом Предела. Ветер здесь не просто дул — он со злобным остервенением скребся о голые, похожие на гнилые клыки скалы, швыряя в лица всадникам комья стылой грязи и мелкий гравий.

Нереван переменил позу в седле в сто первый раз за последние два часа, и на его лице явственно проступило выражение глубокого, почти философского страдания. Трофейная талморская лошадь отличалась превосходной выносливостью, но концепция базового комфорта была абсолютно чужда местным шорникам.

— Клянусь всеми даэдра и вашими богами в придачу, — простонал бывший студент, безуспешно пытаясь найти хоть одно безболезненное положение на куске жесткой кожи. — Если мы переживем весь этот конец света, я лично найду того ублюдка, который кроил это седло, и засуну его ему в глотку. Где мягкая подбивка? Где пружины? Мой позвоночник в данный момент осыпается в таз мелким щебнем.

Рейна, ехавшая рядом с грацией хищника, привыкшего проводить в седле долгие недели, бросила на напарника насмешливый взгляд. После их ночной стоянки в пещере и откровенного разговора о потерянных мирах в её голосе исчезла привычная ледяная отстраненность.

— Ты просто не умеешь сидеть, дитя цивилизации, — хмыкнула ассасин, легко подстраиваясь под рваный ритм своего вороного жеребца. — Расслабь спину. Держишься так, будто проглотил древковое копье, а теперь боишься лишний раз вздохнуть.

— Я сижу как человек, который категорически не приучен половину суток отбивать внутренние органы о деревянный каркас! — огрызнулся лучник, снова зашипев от боли на очередном каменистом ухабе. — В моем мире люди перемещались в мягких креслах.

— Привыкай. Пределу плевать на твой комфорт. А Маркарту — тем более, — тон девушки стал серьезнее, когда она всмотрелась в темнеющий горизонт. — Впереди город из сплошного камня, крови и серебра. Там всё контролирует один клан — Серебряная Кровь. Стража, шахты, торговцы, наемники… Вся система прогнила насквозь. Там нет закона, есть только цена.

Вопреки ожиданиям Рейны, данмер совершенно не выглядел встревоженным. Гримаса боли мгновенно исчезла, уступив место расчетливому, почти ностальгическому блеску в необычных фиолетовых глазах.

— Прогнила, говоришь? Абсолютная власть золота? — уточнил парень с неподдельным энтузиазмом.

— До самого дна. За кошель монет они продадут родную мать, а за два — еще и помогут её закопать.

— Великолепно, — расцвел Садрас, даже перестав морщиться. — А я уже начал переживать, что нам снова придется иметь дело с честными, идейными фанатиками вроде тех талморцев. Продажность стражи — это прекрасно, радость моя. Это означает, что у системы есть четкий, понятный прайс-лист. Главное — знать, кому занести и какие слова при этом подобрать.

Дорога вильнула в глубокий каньон, и вскоре перед беглецами выросли циклопические врата Маркарта. Вырубленная прямо в монолитной скале древняя двемерская архитектура выглядела тяжеловесной и совершенно недружелюбной. У самого входа переминались с ноги на ногу двое стражников в стандартной городской броне. Тот, что постарше, с густой нечесаной бородой и откровенно наглым видом, шагнул вперед, преграждая путь тяжелой алебардой.

— Стоять. Кто такие? Капюшоны скинуть. Нам тут бродяги не нужны.

Рейна мгновенно подобралась. Её рука неуловимо скользнула к поводьям, готовая рвануть скакуна вперед, а пальцы второй руки легли на рукоять спрятанного кинжала. Прямой конфликт у ворот был худшим из возможных сценариев, но инстинкты убийцы из Тёмного Братства уже машинально высчитывали, за сколько секунд лезвие доберется до кадыка этого самоуверенного вымогателя.

Садрас мягко пустил свою кобылу на полшага вперед, перекрывая напарнице линию атаки, и картинно откинул капюшон. На его бледном лице расплылась широкая, абсолютно безобидная улыбка.

— Приветствую, доблестный страж! Мы всего лишь скромные путешественники, наслышанные о знаменитом гостеприимстве вашего прекрасного города.

Стражник хмуро смерил темного эльфа взглядом, плотоядно задержавшись на дорогом оружии за его спиной.

— Гостеприимство нынче платное. У нас новый указ. Дорожный сбор для чужаков — пятьдесят септимов с носа. Оружие тоже сдаем. Луки, мечи, кинжалы. Таков закон ярла.

Глаза девушки потемнели от ярости. Отдать клинки означало стать абсолютно беззащитными перед кланом, который контролировал здесь всё. Но прежде чем она успела вмешаться, лучник подался вперед, опираясь предплечьями на луку седла. Улыбка испарилась. Лицо приобрело скучающее, мертвое выражение старшего имперского писца, пришедшего с проверкой. Бывший студент-юрист с окраины Томска вышел на тропу войны.

— Дорожный сбор? — протянул он ровным, сухим тоном, от которого повеяло заморозками. — Крайне познавательно. Позвольте уточнить, на основании какого именно эдикта? Потому что, согласно Имперскому торговому пакту, раздел четвертый, любые пошлины для вольных путешественников жестко регулируются центральной казной в Солитьюде. Вы собираете эту подать по прямому поручению Верховного короля, или это ваша местная самодеятельность, о которой нужно доложить инспекторам легиона?

Бородач моргнул. Его рот слегка приоткрылся, а тяжелая алебарда чуть опустилась.

— Э-э… это просто правила. Для безопасности.

— Безопасности, — понимающе кивнул попаданец. — Разумеется. В таком случае у вас наверняка готовы грамоты с печатями на изъятое имущество? Мой лук — это зарегистрированная реликвия Великого Дома. Если я сдам его без акта передачи, заверенного придворным магом, мне придется направить официальную жалобу ярлу Элисифу и генералу Туллию по факту незаконного грабежа на тракте. Вы же понимаете, что это повлечет за собой полномасштабную проверку вашего поста со стороны имперских дознавателей? Будут трясти каждую медяшку в ваших сундуках.

Второй стражник нервно переступил с ноги на ногу. Бородатый смотрел на Неревана так, словно тот только что заговорил на языке драконов. Шквал уверенных, чудовищно сложных терминов обрушился на его простой нордский мозг, вызвав мгновенное короткое замыкание.

— Я… послушай, эльф, я ничего не знаю про эти ваши… инспекции, — пробормотал стражник, окончательно теряя уверенность.

— Разумеется, не знаете. Вы просто выполняете свою тяжелую работу, — парень вновь включил доброжелательную улыбку, запустил руку в кошель и достал две мелкие монеты, звенящие как откровенная издевка. Он доверительно вложил их в широкую ладонь запутавшегося вымогателя. — Вот. Это вам на пергамент и чернила для составления актов. Доброго дня, страж.

Легкий щелчок языком — и лошади спокойным шагом миновали остолбеневших часовых, скрывшись в прохладной тени городских ворот.

— Что во имя Ситиса это сейчас было? — прошипела Рейна, как только они отъехали на безопасное расстояние.

— Это, радость моя, магия бумажной волокиты, — подмигнул стрелок. — Никогда не используй отравленный кинжал там, где можно пригрозить столичной проверкой. Люди везде одинаковые: больше всего на свете они боятся непонятных умных слов и гнева высокого начальства.

Внутреннее убранство Маркарта открылось перед ними как монументальный памятник чудовищной гномьей инженерии. Огромные каменные террасы, вырубленные прямо в отвесных скалах, громоздились друг на друге, соединенные узкими, головокружительными лестницами. Мощные водопады срывались с невидимых высот, вращая гигантские бронзовые лопасти древних механизмов и наполняя воздух постоянным, глухим гулом и густой водяной пылью.

Любой нормальный путешественник замер бы в священном трепете. Но бывший студент из далекого сибирского города испытал лишь острый приступ негодования. Спешившись у ближайшей коновязи, он привязал кобылу к массивному железному кольцу и возмущенно уставился на ближайший пролет, ведущий куда-то на верхние ярусы. Камень под ногами предательски блестел от влаги и зеленоватого мха.

— Они что, коллективно умом тронулись? — возмутился данмер, стараясь перекричать шум падающей воды, и экспрессивно ткнул пальцем в сторону зияющей пропасти прямо у края скользких ступеней. — Ты только посмотри на это! Высоченные каменные лестницы, постоянная сырость, и ни единого чертова ограждения! Никаких бортиков! Наступаешь в лужу — и летишь пятьдесят футов вниз, прямиком на эти долбаные вращающиеся шестеренки!

Ассасин легко спрыгнула на землю, стараясь не нагружать травмированную магией ногу, и посмотрела на возмущающегося напарника со снисходительной усмешкой. К его внезапным вспышкам иномировой логики она уже начала привыкать.

— Этому городу тысячи лет, — Рейна демонстративно закатила глаза. — Двемерам не нужны были заборы на мостах.

— Двемеры исчезли! — горячо парировал Нереван, воздевая руки к серому каменному небу. — И я теперь начинаю догадываться почему! Они просто все поголовно попадали со своих собственных мостов во время первого же сильного дождя! Да у меня от одного взгляда на эту архитектуру начинают болеть лодыжки!

— Сбавь громкость и смотри в оба, — сухо посоветовала девушка, обрывая спор и деловито проверяя застежки на походных сумках. — Маркарт опасен вовсе не отсутствием перил. Он опасен мерзавцами, которые с огромным удовольствием помогут тебе с этих самых лестниц упасть. Нам нужно на рыночную площадь.

Оставив возмущения по поводу местной архитектуры, они поднялись к главной рыночной площади. Воздух здесь был густым, пропитанным запахами жареного мяса, влажного камня и немытых тел. Торговцы надрывались, пытаясь перекричать вечный шум водопадов, а вооруженные до зубов наемники Серебряной Крови патрулировали верхние карнизы, лениво, но цепко поглядывая на толпу.

— Чтобы найти нужного нам мастера по гномьим механизмам, официальные дороги не годятся, — негромко произнесла Рейна, профессионально сливаясь с потоком прохожих. — Придворный маг Колсельмо…

Договорить она не успела.

Резкий, истошный вопль разорвал привычный рыночный гул. Оборванный мужчина в меховых лохмотьях, до этого мирно сидевший у каменной колонны, внезапно вскочил на ноги. В его руке хищно блеснул зазубренный костяной кинжал. Взгляд фанатика, полный слепого безумия, сфокусировался на богато одетой имперке, беззаботно выбирающей серебряные ожерелья у соседнего прилавка.

— Предел принадлежит Изгоям! — дико завизжал оборванец, срываясь с места с пугающей скоростью.

— Не наше дело, уходим, — мгновенно шепнула ассасин, хватая напарника за край плаща.

Первое и главное правило выживания для любого нелегала: никогда не лезь в чужую поножовщину. Но мозг Неревана уже работал на опережение, обрабатывая ситуацию с холодной скоростью вычислительной машины.

Быстрый взгляд на тяжелые решетки на выходах с площади, затем на стражников. Убийство благородной горожанки средь бела дня означало только одно: немедленное перекрытие улиц. Ворота заблокируют, поднимут тревогу, начнутся повальные обыски. А они с Рейной — хорошо вооруженные чужаки без внятной причины для визита и без поручителей. Их повяжут первыми, и гонка за магом в золотой маске закончится в местной тюрьме Сидна.

Допустить такой провал было категорически нельзя.

Лучник не стал тратить время на геройские выкрики. Он не выхватывал кинжал и не пытался заслонить верещащую жертву собственной грудью. Данмер действовал на чистых рефлексах и банальном расчете.

Когда фанатик проносился мимо, полностью сфокусированный на спине своей жертвы, Садрас просто перенес вес на левую ногу, сделал выверенный полшага в сторону и жестко выставил нижнее плечо своего лука прямо между мелькающими ногами бегущего.

Это была слепая, безжалостная физика.

Голень дикаря с глухим стуком врезалась в усиленное металлом дерево. Тело понесло вперед, но ноги остались на месте. Мужчина нелепо взмыл в воздух, потеряв равновесие, и с размаху, плашмя, впечатался лицом в острый край каменной ступени.

Звук удара оказался настолько сочным и громким, что на секунду перекрыл даже вечный рокот маркартских водопадов. Изгой рухнул бесформенной кучей меха и крови, выронил кинжал, коротко дернулся и затих, не издав больше ни единого звука. Имперка завизжала с новой силой и эффектно осела в обморок прямо на прилавок с украшениями. Площадь взорвалась паникой.

Спустя считанные секунды по камню загрохотали тяжелые кованые сапоги. Полдесятка городских стражников с обнаженными мечами оцепили место происшествия, грубо оттесняя любопытных зевак. Начальник караула — кряжистый, покрытый шрамами норд с глазами цвета грязного льда — протолкался вперед и мрачно уставился сначала на распластанного дикаря, а затем на Неревана, который всё ещё стоял над телом с луком в руках.

Рейна напряглась. Мышцы убийцы сжались в тугую пружину, готовясь к кровавой мясорубке прямо посреди рынка. Если их сейчас попытаются арестовать, весь план полетит в бездну, и им придется с боем прорываться к выходу.

Капитан тяжело шагнул к темному эльфу, угрожающе положив ладонь на эфес.

— Ты. Твоих рук дело?

Садрас мгновенно ссутулился. Его плечи безвольно опустились, челюсть слегка отвисла, а глаза округлились в выражении абсолютно искреннего, панического непонимания. Холодный прагматик исчез без следа, растворился в воздухе, оставив вместо себя перепуганного до смерти столичного неженку.

— Я… клянусь Девятью, я вообще не понимаю, что произошло! — залепетал попаданец, и его голос дал петуха, смешно сорвавшись на фальцет. — Мы просто стояли! Мы только что приехали в город! Моя кузина и я, мы приехали смотреть на древние постройки. Мы просто обожаем гномью кладку! А потом этот… этот безумный дикарь как заорет!

Бывший студент судорожно прижал оружие к груди, словно хрупкий щит. Его пальцы заметно дрожали, идеально дополняя образ.

— Он побежал прямо на меня! Я так испугался, что у меня просто нога дернулась! Клянусь, господин стражник, у меня судорога случилась от страха, а он споткнулся о мой сапог! Он мертв? О боги, я что, убил человека дрожащей ногой?!

Актерская игра была безупречной. Эльф выглядел в точности как никчемный, изнеженный лорд, случайно оказавшийся в эпицентре криминальной разборки и готовый прямо сейчас расплакаться от ужаса.

Начальник караула молча смотрел на трясущиеся руки «туриста». Подозрительность на суровом лице норда медленно сменилась чистым, незамутненным презрением. Офицер брезгливо пнул бесчувственное тело фанатика кованым носком сапога, проверяя, дышит ли тот.

— Споткнулся о дрожащего эльфа, — презрительно фыркнул капитан, сплевывая на брусчатку. — Считай, что это твой самый удачный день в жизни, чужак. Этот кусок грязи — выродок Изгоев. Они в последнее время совсем страх потеряли, пытаются резать народ прямо на улицах.

— Значит… я ничего не нарушил? Меня не бросят в рудники? — жалобно пискнул лучник, делая робкий шаг назад и втягивая голову в плечи.

— Ты мешаешь проходу. Вали отсюда, любитель камней. И держи свои трясущиеся ноги при себе, пока их кто-нибудь не отрубил, — рявкнул норд, махнув подчиненным, чтобы те убрали тело с дороги.

Рейна железной хваткой вцепилась в локоть напарника и буквально утащила его в узкий боковой переулок, подальше от любопытных глаз торговцев. Как только они оказались в спасительной тени, скрытые за плотной стеной водопада, маска перепуганного идиота слетела с лица парня так же быстро, как и появилась. Фиолетовые глаза снова стали цепкими и холодными.

— «Моя кузина и я? Мы обожаем камни?» — прошипела девушка, сверля его уничтожающим взглядом. — Ты серьезно только что избежал казематов с помощью оправдания «у меня нога дернулась»?

— Заметь, это избавило нас от долгих допросов в подземельях и закрытых ворот, — резонно возразил Нереван, спокойно проверяя, не поцарапалось ли любимое древко о зубы дикаря. — В моей прошлой профессии это называется «досудебное урегулирование конфликта с нулевыми издержками». А теперь пошли. Нам всё еще нужно найти того, кто разбирается в чертежах мертвой расы.

— За такими знатоками придется спускаться в Муравейник, — мрачно сообщила Рейна, указывая на темный, сырой зев тоннеля, уходящий куда-то в самые недра скалы, далеко под уровень главных водопадов. — Это местные трущобы. Туда сбрасывают всех больных шахтеров, нищих и тех, кто перешел дорогу Серебряной Крови. Там не бывает стражи, а свет солнца они видят разве что по большим праздникам. Колсельмо, придворный маг, сидит в Подкаменной крепости под охраной ярла, так что к нему мы соваться не будем.

Резкий контраст между величественными, залитыми скупым северным светом каменными террасами и спертой сыростью подземных коридоров ударил по нервам почти физически. Чем глубже беглецы спускались по скользким, истертым тысячами ног ступеням, тем тяжелее становился воздух. Воняло нечистотами, дешевой грибной брагой и застарелой болезнью. Вдоль стен, прямо на голом камне, жались закутанные в грязные лохмотья фигуры. Кто-то надрывно кашлял, выплевывая остатки легких, кто-то бессмысленно пялился в пустоту, мерно покачиваясь из стороны в сторону.

Привычный юмор мгновенно покинул Неревана. Маска придурковатого балагура, спасшая их на площади, испарилась, обнажив жесткий, предельно собранный каркас. Бывший студент из благополучного мира впервые столкнулся с такой концентрированной, безнадежной нищетой, и это удушливое зрелище выморозило в нем любое желание острить. Лучник шел бесшумно, плавно перенося вес с пятки на носок. Его фиолетовые глаза непрерывно сканировали каждый темный альков, выхватывая малейшие движения в густых тенях.

Из очередного бокового прохода неожиданно вынырнула массивная фигура. Местный громила, покрытый кривыми тюремными клеймами и застарелыми шрамами, решил применить на приезжих классический портовый трюк: сделать вид, что случайно оступился в темноте, навалиться всем весом на прохожего и одним отработанным движением подрезать увесистый кошель.

Рейна дернулась, чтобы перехватить вора, но банально не успела. Ей и не пришлось.

Садрас даже не замедлил шага. Когда бандит оказался на расстоянии вытянутой руки и уже потянулся к поясу эльфа с зажатым лезвием, тот просто перехватил чужое запястье. Движение было коротким, экономным и пугающе быстрым. Данмер сделал шаг в сторону, используя инерцию нападающего, и выкрутил зажатую руку под абсолютно неестественным углом.

Громила глухо охнул, когда его суставы жалобно хрустнули, и тяжело рухнул на колени прямо в зловонную лужу, не в силах вырваться из стального захвата.

Нереван наклонился к самому лицу вора. В его голосе не осталось ни капли насмешки или показного страха. Только ледяная, абсолютная угроза человека, который точно знает, как правильно ломать чужие кости.

— Еще раз дернешься в мою сторону, — очень тихо, почти шепотом произнес стрелок, — и я сломаю тебе эту руку в трех местах. А потом заставлю сожрать твой собственный нож. Найди себе другое ремесло, падаль.

Он брезгливо отшвырнул скулящего бандита к стене и невозмутимо двинулся дальше по коридору. Ассасин с невольным уважением покосилась на напарника. Когда этот любитель дурацких шуток выключал свою комедию, от него веяло такой концентрированной опасностью, что становилось не по себе даже профессиональному палачу.

Они остановились лишь в самом конце извилистого, пропахшего плесенью коридора, перед массивной железной дверью. Полотно было густо испещрено глубокими царапинами и ржавчиной, однако сам замок представлял собой сложный, ухоженный двемерский механизм с рядами блестящих латунных цилиндров.

— Будешь ломать? — шепотом поинтересовалась Рейна, привычным жестом извлекая из неприметного кармашка набор тонких стальных отмычек.

— Я предпочитаю термин «несанкционированный взлом», — отозвался Нереван, приседая на корточки перед замочной скважиной.

Его глаза привычно скользнули по косяку. В самом низу, почти сливаясь с грязным полом, тускло блеснула тончайшая медная проволока, уходящая в едва заметную щель между камнем и металлом. Кустарная, но смертоносная растяжка.

Лучник не стал тратить драгоценное время на ювелирную работу с отмычками и поиск скрытых пружин. Выудив из кармана плаща толстый, погнутый ржавый гвоздь, подобранный еще на верхних ярусах города, Садрас с хирургической точностью вогнал его прямо между открытыми зубьями главной внешней шестеренки замка.

Затем он просто поднялся и с силой толкнул дверь плечом. Раздался противный, скрежещущий звук рвущегося металла. Шестеренка попыталась провернуться, намертво напоролась на гвоздь, ловушка внутри двери жалобно хрустнула и захлебнулась, так и не сработав.

Они ввалились в тускло освещенную комнату, насквозь пропитанную запахами машинного масла, озона и несвежего хлеба. Все пространство от пола до потолка было завалено свитками, обломками гномьих механизмов и мерцающими камнями душ.

— Ни с места! Я буду стрелять! Клянусь богами, я пущу вам болт прямо в глаз!

Из-за нагромождения каких-то бронзовых труб выскочил тощий, невероятно дерганый имперец со всклокоченными сальными волосами. В его трясущихся руках был зажат монструозного вида самодельный двемерский арбалет, к которому ремнями крепился небольшой паровой цилиндр. Оружие смотрело прямо в грудь Неревану.

Рейна хищно подобралась, готовая метнуть нож раньше, чем паникер успеет нажать на спуск. Но бывший студент предостерегающе выставил руку, останавливая напарницу. Он не стал тянуться к луку за спиной или делать резких движений. Вместо этого данмер прищурился, откровенно и критически разглядывая нацеленное на него устройство.

— Знаешь, я бы на твоем месте убрал эту железяку, — абсолютно будничным, спокойным тоном заявил Садрас, делая крошечный шаг вперед. — И дело не в том, что моя подруга отрежет тебе голову. Дело в твоем паровом цилиндре.

Имперец растерянно моргнул, его палец замер на спусковом крючке.

— Ч-что?

— Я говорю, давление в левом контуре нестабильно, — Нереван указал пальцем на арбалет, с видом скучающего кузнеца на приемке бракованного меча. — Ты натянул тетиву до предела, но клапан стравливает пар. Слышишь шипение? Если ты сейчас нажмешь на спуск, силы не хватит, чтобы пробить мою броню, зато избыточное давление разорвет эту медную трубку к даэдровой матери, и тебе оторвет взрывом как минимум три пальца.

Глаза ученого-параноика расширились. Страх перед незваными гостями внезапно столкнулся с академическим оскорблением и проиграл всухую.

— Это не клапан стравливает! — возмущенно взвизгнул Галус, забыв, что секунду назад собирался убивать. Он машинально опустил арбалет стволом в пол и начал лихорадочно ощупывать трубки. — Это система охлаждения! Двемерская архитектура требует сброса температуры, иначе резонатор перегреется!

— Какое к обливиону охлаждение, у тебя крепление криво сидит, — фыркнул попаданец, окончательно разряжая обстановку и по-хозяйски проходя вглубь импровизированной лаборатории. — Ты его затягивал левой ногой? Удивительно, как эта дрянь вообще не взорвалась у тебя в руках. А теперь, когда мы выяснили, что стрелять из этого барахла небезопасно для твоего же здоровья, давай поговорим о деле. Нас интересует кое-что покрупнее сломанного самострела.

Галус, всё ещё возмущенно бормоча себе под нос проклятия, аккуратно отложил свой взрывоопасный арбалет на заваленный хламом стол.

— Ладно. Что вам нужно? Только быстро, — нервно бросил имперец, озираясь на пробитую дверь. — Серебряная Кровь не жалует, когда к моему порогу приходят чужаки. Я и так торчу им мешок монет за аренду этой дыры.

— Нам нужна консультация по древним источникам питания, — жизнерадостно сообщил Садрас, бесцеремонно смахивая вековую пыль со свободного табурета и усаживаясь на него. — Скажи мне, уважаемый знаток древностей, от чего можно стабильно запитать Око Анумидиума? Нам нужен артефакт, способный без перебоев потянуть перекройку самой реальности.

Руки Галуса замерли над столом. Взгляд ученого, до этого хаотично метавшийся по лаборатории, внезапно сфокусировался и застыл. Он медленно обернулся к гостям, и его лицо на глазах приобрело нездоровый цвет дешевого творога.

— Вы… вы абсолютно безумны, — прохрипел исследователь, инстинктивно пятясь к стене. — Это миф. Сказки для пугания юных подмастерьев в Коллегии Винтерхолда!

— К нашему огромному сожалению, этот миф носит дурацкую золотую маску, умеет без спроса залезать людям в мозги и в данный момент активно ищет, как запустить свою игрушку, — ровным, ледяным тоном отрезала Рейна, выступая из густой тени. — Где искать источник?

Ученый судорожно сглотнул. Страх перед наемниками Серебряной Крови померк на фоне озвученной угрозы. Он бросился к огромному перекошенному стеллажу, едва не переломав ноги о разбросанные по полу шестеренки, и начал лихорадочно перебирать кипы истлевших чертежей. В воздух поднялись густые облака пыли.

Наконец, тяжело дыша, имперец вытянул широкий, пожелтевший от времени пергамент и бережно расстелил его на столе, придавив непослушно сворачивающиеся края кусками руды.

— Этериевый Резонатор, — почти благоговейно произнес Галус, водя дрожащим пальцем по сложным схемам. — Двемеры не использовали магию в чистом виде, как это делают эльфы. Они подчиняли саму природу земли. Это устройство… колоссальная печь. Она вытягивает жар из самых недр, из магматических озер, и под чудовищным давлением прогоняет пар через кристаллы чистого этерия, создавая замкнутый цикл невероятной мощи.

— Отличный генератор, — одобрительно оценил Нереван, вглядываясь в идеальные линии двемерского чертежа. В его голове привычно закрутились винтики прагматичного расчета. — И где гномы спрятали эту адскую жаровню?

Исследователь поднял на него воспаленные, полные панического ужаса глаза.

— Ее невозможно спрятать или перенести в другое место. Она намертво встроена в саму скальную породу, пронизывая её на сотни футов. Единственный уцелевший Резонатор находится в руинах Нчуанд-Зел.

— И где это? На другом конце Скайрима? Нам нужны лошади? — нахмурилась ассасин, уже прикидывая путь для новой погони.

— Нет, — Галус нервно облизал пересохшие губы и указал трясущимся пальцем в каменный пол под их ногами. — Он прямо здесь. Под нами. Нчуанд-Зел — это истинное название Маркарта. Весь этот каменный город с его лестницами и водопадами — лишь крышка на кипящем котле. Настоящие руины уходят на мили вглубь горы. Если ваш маг ищет источник… он уже спускается туда.

Тишина в лаборатории стала почти осязаемой. Садрас склонился над развернутым чертежом, полностью игнорируя бледного, трясущегося хозяина комнаты. Палец лучника медленно заскользил по сложной вязи двемерских линий, выискивая нужную точку.

— Если этот ублюдок хочет запустить Око, — задумчиво протянул бывший студент, — ему придется находиться в самом центре. Возле главного пульта управления Резонатором. Верно?

Галус судорожно кивнул, боясь лишний раз пошевелиться.

— Значит, мы будем ждать его там, — Рейна шагнула к столу, её темные глаза азартно блеснули в тусклом свете. — В подземельях всегда полно слепых зон, балок и переходов. Я займу позицию под потолком. Как только телепат подойдет к пульту, мне хватит мгновения на один точный бросок ножа с ядом.

— Отменяется, — резко оборвал её напарник. Он поднял взгляд от пергамента, и в его глазах не было ни капли привычной иронии. — Никаких засад в классическом понимании. Этот мерзавец читает мысли. Как только в твоей голове сформируется план: «сейчас метну нож», он уже будет знать траекторию полета. Ты не сможешь убить телепата его же правилами.

Ассасин раздраженно скрестила руки на груди. Ей категорически не нравилось отказываться от проверенных методов выживания.

— И что ты предлагаешь? Вызвать его на честный поединок и заболтать до смерти?

— Я предлагаю использовать гномью архитектуру, — Нереван дважды постучал костяшкой пальца по толстым линиям на чертеже, проходящим ровно над центральным пультом. — Галус, что это за трубы?

— Э-это первичные паропроводы, — заикаясь, ответил ученый, осторожно заглядывая через плечо данмера. — Они отводят перегретый пар от лавовых озер к турбинам.

— Какое там давление?

— Чудовищное! Если пробить контур, произойдет немедленный…

— Выброс пара, который сварит заживо всё в радиусе десяти шагов за долю секунды, — удовлетворенно закончил Садрас. На его лице появилась хищная, абсолютно безжалостная ухмылка. — Идеально. Наш золотомасочный друг может читать наши намерения, но он, черт возьми, не сможет прочесть мысли кипящего пара. У слепой стихии нет мотивов, которые можно уловить.

Девушка нахмурилась, быстро вникая в логику парня.

— Допустим. Капкан хорош. Но кто-то должен будет пробить эту трубу. И в тот самый момент, когда ты решишь пустить стрелу в клапан, телепат это почувствует.

— Именно поэтому стрелять я буду на чистом инстинкте, вообще не думая о выстреле, — объяснил стрелок, отходя от стола. — Я выйду к нему в открытую. Стану отличной, громкой приманкой. Ему нужен мой разум? Я распахну его настежь. Забью весь его проклятый эфир таким плотным слоем бреда, что у мага мозги закипят раньше, чем пар вырвется наружу.

— Каким еще бредом? — не поняла Рейна.

— Рецептом мясного рулета, радость моя, — предельно серьезно ответил попаданец. — Подробным рецептом приготовления пищи. Я буду транслировать ему в голову процесс нарезки капусты, правильные пропорции чесночного соуса и идеальную степень прожарки мяса. Телепат ждет страха, ярости или планов атаки. А получит кулинарную книгу. И пока он будет пытаться переварить этот мусор, мои руки сами спустят тетиву.

План был готов, но насладиться триумфом инженерной мысли беглецам не удалось.

Воздух в захламленной лаборатории внезапно стал густым и вязким. Первым подал голос металл: разбросанные по столам бронзовые шестеренки, медные трубки и латунные обломки мелко, судорожно задрожали. По ушам ударил тонкий, мерзкий звон, стремительно набиравший силу. Казалось, будто прямо под каменным полом натянулась и вот-вот лопнет чудовищная струна.

— Что за колдовство?.. — начала было ассасин, инстинктивно прижимая ладонь к виску, но закончить фразу не успела.

Галус замер на полуслове. Худое тело исследователя неестественно выпрямилось, словно его вздернули на невидимых веревках. Пальцы имперца скрючились, дыхание со свистом застряло в горле, а в расширенных глазах вместо привычной панической суеты вспыхнул ровный, мертвенный золотой свет. Зрачки без следа растворились в чужом, слепящем сиянии.

Когда ученый заговорил, это был уже не его робкий, заикающийся голос. Из перекошенного рта полились тяжелые, вибрирующие звуки — холодные, металлические, звучащие одновременно под сводами комнаты и прямо внутри черепной коробки Неревана:

— Жалкая суета примитивного разума… Ты бежишь так быстро, чужак, но мысли твои звучат в пустоте громче набата. Я уже здесь. Врата распахнуты.

Ментальная волна накрыла помещение, сдавив виски лучника раскаленным железным обручем. Телепат нашел их через чужой, совершенно беззащитный рассудок, протянув мысленную нить сквозь толщу скал.

Рейна среагировала раньше, чем эхо чужого голоса успело затихнуть под потолком. Никаких вопросов, сомнений или пауз. Одним смазанным движением девушка оказалась за спиной одержимого и с короткого замаха впечатала тяжелое навершие кинжала прямо в основание черепа ученого.

Раздался глухой, неприятный стук. Золотое сияние в глазах Галуса мгновенно погасло, колени подломились, и имперец бесформенным мешком рухнул на кипу пергаментов, подняв в воздух облако пыли.

Незримая связь лопнула с резким, сухим щелчком. Назойливый звон в ушах прекратился, оставив после себя лишь тишину и тяжелое дыхание двух беглецов.

— Он знает, что мы в городе, — бросила ассасин, ловко перехватывая кинжал и бросая быстрый взгляд на неподвижное тело.

— И он уже спустился к Резонатору, — Садрас одним резким движением сгреб со стола пожелтевший чертеж гномьей центрифуги и глубоко спрятал его во внутренний карман плаща. Лицо эльфа стало жестким, а фиолетовые глаза горели недобрым, расчетливым огнем. Время шуток окончательно вышло. — Забег начался. Идем к раскопкам, пока этот псих не успел переписать реальность под свои нужды.

Не тратя ни секунды, они выскочили за порог, растворяясь в холодной сырости маркартских трущоб и направляясь прямиком к закрытым дверям древнего Нчуанд-Зела.