Утро началось с пронзительной трели смартфона. Саава разлепил глаза и уставился в белый потолок. Тело отреагировало на пробуждение тупой, ноющей болью — мышцы спины и плеч, перегруженные вчерашними упражнениями с двадцатикилограммовой тетивой и забегами по гаражам, протестовали при каждом движении. Но, как ни странно, голова была абсолютно ясной. Студент выспался. Впервые за последние безумные сутки мозг отдохнул, перезагрузился и теперь ощущал себя механизмом, готовым к работе.
А за окном тем временем творился кромешный, сюрреалистичный ад.
Над Томском разносился густой, вибрирующий рев, от которого жалобно дрожали стекла в пластиковых рамах. Исполинская крылатая тень кружила над спальными районами, щедро поливая панельные хрущевки ревущими струями пламени. Воздух разрывал надрывный, панический вой сирен гражданской обороны. Обезумевшие люди с криками выбегали из подъездов, бросаясь врассыпную от падающих с небес горящих обломков. Локальный сибирский Армагеддон набирал обороты, перемалывая привычную реальность в пепел.
Но Саава этого не замечал. Психика, выстроившая за ночь железобетонную стену отрицания, функционировала безупречно.
Блондин неспешно сполз с кровати, проигнорировав красноватые отблески на обоях. Рассвет сегодня выдался на редкость ярким, или коммунальщики опять что-то варят на теплотрассе — какая разница? Шаркая босыми ногами по ламинату, парень отправился в ванную. Горячий душ смыл остатки сна, вернув телу долгожданную легкость и окончательно смыв фантомные запахи вчерашней гари.
Выйдя из кабинки, студент первым делом потянулся к телефону и плотно вставил в уши беспроводные наушники. Палец привычно скользнул по экрану, выбирая самый тяжелый, агрессивный металл-плейлист. Громкость на максимум. Плотные басы и яростные гитарные риффы мгновенно заполнили черепную коробку, отрезая парня от внешнего мира абсолютно непроницаемым акустическим вакуумом.
На кухне царила уютная, размеренная эстетика. Саава засыпал зерна в кофемолку, мерно покачивая головой в такт тяжелому року. В этот момент прямо над соседним домом с оглушительным треском лопнула бетонная крыша, изрыгая в небо снопы искр, но в наушниках как раз вступил двойной кардан ударника, идеально замаскировав грохот катастрофы.
Пол под ногами мелко завибрировал от приземления многотонной рептилии на проспекте.
«Опять трамвайные пути ремонтируют, ублюдки», — мельком подумал будущий юрист, закидывая два ломтика зернового хлеба в тостер.
Он методично и спокойно готовил завтрак. Налил в любимую черную кружку дымящийся, ароматный эспрессо. Положил на тарелку горячие хрустящие тосты. Иллюзия нормальности была восстановлена до заводских настроек. Картонный мир в его голове снова стал целым, логичным и понятным, пока настоящий мир за тонким оконным стеклом стремительно превращался в пылающие декорации дешевого фэнтези.
Студент опустился на стул, придвигая к себе тарелку с идеальными тостами. Пальцы потянулись к наушникам и выдернули их из ушей, обрывая рев гитар. На кухню тут же ворвался странный, глухой гул с улицы, но парень лишь отмахнулся от него — мало ли, мусоровоз во дворе буксует или трубы на ТЭЦ продувают.
Нащупав пульт, Саава щелкнул кнопкой, оживляя висящую на стене плазму. Нужно было создать правильный, ненавязчивый фон перед тем, как писать Алине. Вчерашний спектакль с грубостью был необходим для её же безопасности, но теперь, когда адреналиновый шторм утих, внутри противно зашевелилось чувство вины. Пальцы быстро набрали в мессенджере: «Слушай, я вчера повел себя как полнейший ублюдок. Давай…»
Текст остался недописанным. Взгляд блондина случайно скользнул по экрану телевизора.
Вместо жизнерадостных ведущих утреннего шоу, рассказывающих про пользу смузи, там пульсировала тревожная красная плашка «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК». Картинка дергалась, пикселила и скакала — оператор явно снимал с трясущегося вертолета. Камера взяла крупный план знакомого томского проспекта. А прямо посреди дороги, вальяжно раскинув гигантские кожистые крылья, сидела покрытая угольно-черной чешуей рептилия. Ящер изящно вытянул шипастую шею и изрыгнул ревущий поток концентрированного пламени прямо в припаркованную пожарную машину. Многотонный ЗИЛ вспыхнул, как спичечный коробок.
Саава сделал большой глоток кофе и тут же поперхнулся, закашлявшись так, что на глаза навернулись слезы. Горячий эспрессо брызнул на стол, заливая идеальный завтрак.
— Какого хера… — прохрипел студент, вытирая губы тыльной стороной ладони и пытаясь сфокусировать зрение. Психика отчаянно пыталась найти логичное объяснение. Съемки нового блокбастера? Рекламная кампания нейросети? Глупый пранк?
В этот момент смартфон на столе завибрировал, разрываясь от входящего звонка. На экране высветилось фото Алины.
Парень ткнул на «Принять», еще не успев поднести трубку к уху, как из динамика ударил оглушительный, истеричный женский крик. На фоне что-то с чудовищным звоном разбилось, истошно завыли автомобильные сигнализации.
— Саава! Саава, господи, ты это видишь?! — голос девушки срывался на ультразвук, в нем билась концентрированная, животная паника. — Оно огромное! Оно просто пролетело над нашей крышей! У меня все окна в зале вышибло!
— Алина, тихо, дыши, — рявкнул блондин, мгновенно сбрасывая остатки утренней расслабленности. — Что летает? Где ты?
— Дома! Я прячусь в ванной! — рыдала в трубку девушка, захлебываясь слезами и первобытным ужасом. — Там на улице… там просто ад! Какая-то тварь из сказок! Она жжет машины! Саава, мне страшно, оно сейчас вернется!
Будущий юрист перевел потемневший взгляд с телефона на экран телевизора, где гигантская рептилия как раз сносила хвостом автобусную остановку. Птеродактили, значит, отменяются. А вот драконы, судя по всему, в сибирский климат вписались просто идеально. Картонный мир не просто рухнул — он окончательно сгорел дотла.
— Никуда не выходи, запри дверь, — стальным, мертвым тоном скомандовал Саава. — Я скоро буду.
Звонок оборвался. Саава не глядя сунул телефон во внутренний карман куртки. Остывающий эспрессо медленно капал со стола, заливая идеальные тосты бурой жижей. Плевать. Завтрак эстета официально отменялся.
Секундная стрелка на настенных часах начала отсчет. Психика, только что отчаянно цеплявшаяся за уютную бытовую рутину, с металлическим лязгом переключила передачу. Режим «заебавшийся студент» отключился. Включился режим чистой, хладнокровной ярости. Трансформация заняла ровно шестьдесят секунд.
Блондин влетел в спальню. Плотные, почти деревянные от жесткости джинсы, способные выдержать скольжение по асфальту. Темная водолазка. Неубиваемая куртка. Из дальнего угла шкафа на свет божий появились тяжелые армейские берцы, купленные когда-то для страйкбола. Саава затянул шнурки так туго, что пальцы побелели, а кожа затрещала — урок с кроссовками в обезьяннике был усвоен намертво. Теперь обувь сидела как влитая, превращая стопы в надежный фундамент.
Оружие ждало там же, где парень его бросил ночью — прямо на смятой постели.
Студент подхватил матовую рукоять. Привычным, коротким движением растянул тетиву до щеки, проверяя упругость плеч. Композит едва слышно скрипнул, выдавая идеальные двадцать килограммов смертоносной статики. Лучник удовлетворенно кивнул и плавно сбросил натяжение. Механика в норме.
Теперь боеприпасы.
Парень вытряхнул содержимое тубуса прямо на покрывало. Тренировочные стрелы с тупыми стальными наконечниками — те самые, которыми он вчера гонял районную гопоту по гаражам, — полетели на пол за ненадобностью. Для бронированной рептилии размером с автобус это всё равно что зубочистки. Перебинтованные пальцы быстро, на одних рефлексах, выцепили из общей кучи самые тяжелые карбоновые стержни. На их концах хищно поблескивали охотничьи «бродхеды» — трехлезвийные, бритвенно-острые лепестки, способные прошить насквозь лопатку матерого кабана.
Саава загнал стрелы в колчан, привычным движением перекинул ремень через плечо.
Короткий взгляд в зеркало в прихожей. Оттуда на него смотрел не лощеный отличник юрфака с планами на сытую жизнь, и не загнанная жертва ночного ПТСР. Из амальгамы скалился собранный, опасный хищник с потемневшими глазами. Внутри что-то окончательно перегорело, оставив после себя лишь холодную, звенящую решимость.
Правила игры поменялись. Прошлой ночью он убегал от хтони, заливая ее спиртом, чтобы просто выжить. Сегодня он сам шел на охоту. Шел, чтобы вытащить девчонку из ебаной сказки, которая посмела вломиться в его город.
Громко щелкнул замок. Железная дверь захлопнулась, отрезая прошлую жизнь от надвигающегося безумия.
Металлическая дверь подъезда с лязгом отлетела в сторону, едва не сорвавшись с петель. Саава выскочил на морозный утренний воздух и на долю секунды замер, оценивая масштаб катастрофы.
Томск было не узнать. Уютный сибирский город за какие-то полчаса мутировал в декорации к кровавому блокбастеру про конец света. Воздух был сизым от едкого дыма горящих покрышек, пластика и автомобильного топлива. Где-то истошно завывали брошенные машины, а на соседней улице глухо ухали взрывы, смешиваясь с паническими криками людей, метавшихся по проезжей части.
Но рассматривать пейзажи времени не оставалось. Лучник перехватил поудобнее матовую рукоять композита и рванул дворами в сторону дома Алины.
Прямо ему наперерез, из-за угла кирпичной бойлерной, выкатила мерзкая, визгливая волна. Это были уродливые, скрюченные существа размером с крупного питбуля — лысые, с серо-зеленой бугристой кожей, непропорционально большими ушами и широкими пастями, усеянными рядами острых, как гвозди, зубов. Твари, явно вывалившиеся из каких-то невидимых порталов, суетливо потрошили перевернутый мусорный бак.
Заметив бегущего человека, стая мгновенно переключила внимание на свежее мясо. Ближайший уродец плотоядно клацнул челюстями, сжался тугой пружиной и с пронзительным верещанием прыгнул прямо в лицо блондину, растопырив когтистые лапы.
Тратить на эту подзаборную шваль драгоценный карбон и охотничьи наконечники? Еще чего.
Саава даже не подумал сбавить шаг или потянуться к колчану. Не было ни страха, ни удивления — только холодный, брезгливый расчет и звериная ярость. Студент чуть отклонил корпус назад, намертво зафиксировал опорную ногу, а правой выдал идеальный, хрестоматийный футбольный удар с пыра.
Тяжелый армейский берец встретился с мордой гремлина в верхней точке прыжка.
Раздался влажный, сочный хруст ломающихся шейных позвонков. Мелкая тварь, словно пробитый мяч, по немыслимой дуге улетела в сугроб грязного снега и затихла там бесформенным, переломанным комком.
Еще двое визжащих ублюдков попытались броситься под ноги, целясь зубами в открытые икры. Парень просто опустил тяжелую подошву на голову первому, с хрустом впечатывая лысый череп в мерзлый асфальт с таким чудовищным усилием, что темная жижа брызнула во все стороны. Второго он играючи отшвырнул боковым пинком в кирпичную стену, ломая твари ребра.
Никаких киношных боевых стоек. Никаких красивых уворотов. Будущий юрист прорубался сквозь этот фэнтезийный цирк уродцев с грацией смертельно уставшего терминатора, которому плевать на массовку. Хруст чужих костей под армейскими ботинками служил отличным ритмом для марш-броска, пока Саава уверенно прокладывал себе путь к эпицентру надвигающегося безумия.
Двор встретил бегуна визгом сминаемого металла и водопадом осыпающегося бетона. Саава с ходу влетел в знакомую арку и замер, ошарашенно глядя на развернувшуюся картину.
Классическая девятиэтажная панелька, типичный памятник советского брутализма, трещала по швам. За фасад, сминая застекленные балконы, как фольгу от шоколадки, цеплялась колоссальная туша. Исполинский дракон, покрытый угольно-черной, блестящей на морозе чешуей, методично потрошил здание. Огромная рогатая башка на длинной шее по-змеиному заглядывала в разбитые окна седьмого этажа — как раз туда, где находилась квартира Алины. Тварь глухо рычала, выискивая добычу, а из ноздрей вырывались струйки сизого дыма, плавящие остатки пластиковых рам.
Оценив габариты рептилии, блондин понял одну простую, математически выверенную вещь. Убить этот летающий танк из спортивного лука — даже с охотничьими «бродхедами» — задача из разряда ненаучной фантастики. Усилие в двадцать килограммов разве что пощекочет такую броню.
Но убивать сейчас и не требовалось. Требовался грамотный агро-менеджмент. Нужно было заставить ящерицу отвлечься от окон и переключить фокус на более доступную, наглую цель.
Студент вышел на самую середину заснеженной детской площадки, наплевав на любые укрытия. Встал в идеальную стрелковую стойку прямо возле покосившейся железной горки. Закинул стрелу на полочку, до хруста в суставах натянул тетиву и навел пип-сайт на широкую бронированную задницу твари, маячившую между третьим и четвертым этажами.
Хлесткий щелчок композита.
Карбоновый стержень с визгом ушел в цель. Бритвенно-острый наконечник ударил аккурат под чешуйку на хвосте дракона, высек сноп искр и со звоном отскочил в сторону, оставив лишь белую царапину. Рептилия даже не почесалась.
— Эй, ты! Сумка крокодиловая, блядь! — заорал Саава на весь двор, накладывая вторую стрелу. — А ну отвали от чужих балконов, жертва пьяного инцеста варана и летучей мыши!
Второй болт ударил монстра в бедро. С тем же нулевым результатом.
— Что, глухая, гнида чешуйчатая?! — юрист вошел в раж.
Пальцы работали как автоматный затвор, отправляя один снаряд за другим. Каждое натяжение тетивы сопровождалось виртуозным, многоэтажным матом. Будущий адвокат припоминал ящеру всю его родословную до седьмого колена, делая особый акцент на нетрадиционных сексуальных связях его предков с местной администрацией и коммунальными службами.
Третья стрела срикошетила от лопатки.
— Я из тебя, сука крылатая, кошелек сошью и бомжам на теплотрассе подарю! — надрывался лучник, перекрывая гул пожаров. — Поверни свою уродливую морду, переросток хуев!
Выстрел. Звон. Очередная порция отборных сибирских оскорблений, от которых у любого сапожника свернулись бы уши. Парень матерился так самозабвенно и с таким отчаянным огнем, словно зачитывал обвинительное заключение на Страшном суде. И эта тактика, замешанная на абсолютном абсурде и первобытной наглости, наконец сработала.
После пятого попадания и громкого обещания провернуть с рептилией то, что обычно делают с нерадивыми подрядчиками, дракон замер. Огромная башка медленно, с грацией экскаватора, высунулась из разбитого окна. Тварь повернула длинную шипастую шею, уставив на крошечную, вопящую проклятия фигурку посреди двора два желтых, пылающих инфернальной злобой глаза. Внимание было успешно привлечено.
Желтые глаза с узкими вертикальными зрачками сфокусировались на крошечной, наглой фигурке. Дракон утробно, раскатисто зарычал. Звук был такой чудовищной силы, что остатки стекол на нижних этажах брызнули стеклянной шрапнелью, а у Саавы в груди болезненно завибрировали внутренности.
Агро-менеджмент сработал на двести процентов — тварь явно восприняла тираду про крокодиловую сумку на свой счет.
Мощно оттолкнувшись задними лапами от фасада и обрушив вниз еще пару бетонных балконов, ящер распахнул крылья и тяжелым, смертоносным метеором спикировал прямо во двор.
Весь пафос и героизм закончились в ту же долю секунды. Началась чистая биомеханика выживания.
Саава развернулся на пятках и рванул с места так, как не бегал никогда в жизни. Тяжелые берцы впечатывались в истоптанный снег, выбивая ледяную крошку. За спиной раздался оглушительный, сотрясающий землю грохот — туша весом с товарный вагон приземлилась ровно на то место, где только что стоял лучник, вмяв в асфальт железную детскую горку, как фольгу от шоколадки.
— Твою мать, твою мать, твою мать! — как мантру хрипел студент, петляя между пылающими остовами припаркованных во дворе машин.
Дракон не собирался взлетать. Он пер следом на четырех конечностях, как гигантская бешеная собака, снося всё на своем пути.
Лучник заложил крутой вираж, проскакивая между чугунным забором и теплотрассой. В спину ударила волна удушливого, серного жара — ящер дыхнул огнем, вслепую выжигая пространство. Саава пролетел мимо ряда старых ржавых гаражей. Рептилия, не сбавляя скорости, просто прошла сквозь них. Когти размером с хорошие серпы вспарывали гофрированный металл с мерзким, режущим уши визгом, сминая железные коробки вместе со стоящими внутри машинами.
Легкие горели, воздух со свистом вырывался из горла. Саава бежал, чувствуя, как от чудовищного перенапряжения темнеет в глазах, а ноги наливаются свинцом. Одно дело — издеваться над гопниками и совсем другое — играть в салочки с ожившим мифом.
В голове билась одна кристально ясная, ледяная мысль. Это конец. Огнетушитель тут не поможет. Законы Ньютона, геометрия лука, уличная смекалка — всё это мусор против существа, которое игнорирует законы физики самим фактом своего существования. Его сейчас просто догонят, с хрустом перекусят пополам и сожрут. Быстро, грязно и абсолютно без пафоса.
Саава выскочил из узкого, заставленного машинами двора на широкий, пустой проспект. И тут же понял, что совершил фатальную, классическую ошибку загнанной дичи — он вышел на открытое пространство.
Дракону больше не мешали гаражи и девятиэтажки. Тварь с торжествующим ревом распахнула крылья, одним мощным взмахом оторвалась от земли и, заложив короткую дугу, пошла в пике прямо на блондина. В пасти рептилии начало разгораться слепящее оранжево-белое марево. До залпа, который превратит юриста в кучку пепла, оставались доли секунды.
Саава затормозил, тяжело опершись руками о колени, и поднял взгляд, готовясь принять смерть без лишних истерик.
И в этот момент он увидел его.
Прямо по центру проспекта, буквально в двадцати метрах от застывшего лучника, абсолютно неспешным, прогулочным шагом шел мужик. Крепкий, широкоплечий блондин с холодными, выцветшими голубыми глазами и аккуратной, стильной стрижкой андеркат-милитари. Одет он был странно: поверх обычной гражданской куртки виднелись какие-то кожаные ремни с металлическими заклепками. Он шел так, словно вокруг не горел город, а он просто вышел за хлебом свежим сибирским утром.
Саава хотел было крикнуть придурку, чтобы тот ложился, но не успел набрать в сорванные легкие воздух.
Блондин-крепыш остановился. Медленно поднял голову на пикирующего дракона, в пасти которого уже клокотало пламя. На его суровом, каменном лице не дрогнул ни один мускул.
А затем произошло нечто, от чего у Саавы окончательно сломался мозг.
Мужик просто протянул правую руку за спину, в пустоту. Никаких ножен у него не было. Воздух за его плечом едва заметно рябнул, и в руке блондина материализовался гигантский, массивный двуручный меч, покрытый замысловатой северной вязью. Он буквально достал его из невидимого инвентаря, как пиксель в видеоигре.
Никаких боевых кличей. Никакого пафоса и сверкающих аур.
Крепыш молча, с пугающей будничностью присел, напряг ноги-тумбы и оттолкнулся от земли с такой первобытной силой, что мерзлый томский асфальт под его ботинками треснул и разлетелся в пыль. Тело блондина пулей взмыло вверх, навстречу пикирующей рептилии.
Встреча состоялась в десяти метрах над проезжей частью.
Широкое, тускло блестящее лезвие двуручника описало смертоносную дугу. Раздался оглушительный, влажный хруст, перекрывающий гул пожаров. Клинок вошел в чешуйчатую шею монстра, как горячий нож в масло, без малейшего сопротивления перерубая позвонки, хрящи и артерии.
Голова дракона, в пасти которой так и не успел сорваться огненный залп, нелепо кувыркаясь, отделилась от тела и полетела вниз. Обезглавленная многотонная туша по инерции пронеслась вперед, заливая проспект фонтанами черной крови.
Обезглавленная туша впечаталась в асфальт метрах в тридцати от Саавы, прочертив глубокую борозду, и окончательно замерла. Голова дракона с глухим стуком откатилась к бордюру. Желтые глаза угасли, так и не выплеснув пламя.
Блондин-крепыш приземлился с тяжелым, плотным звуком, подняв облачко снежной пыли. Он не оборачиваясь подошел к поверженной рептилии. Привычно, на автомате отряхнул свой чудовищный клинок от черной крови, и… меч снова растворился в воздухе, словно его и не было.
Мужик одернул куртку, поправил ремни и, не сказав ни слова, не бросив на спасенного студента даже мимолетного взгляда, продолжил свой неспешный путь по проспекту. Просто мимокрокодил, который решил проблему, мешавшую ему идти в булочную.
Саава стоял, сжимая в побелевших пальцах лук.
В голове не было ни мыслей, ни эмоций, ни адреналина. Только звенящая, стерильная пустота и легкий белый шум, как в сломанном телевизоре.
Его мозг, героически выдержавший ночной ПТСР, массажку, горящих прапорщиков и даже самого дракона, посмотрел на этого нордического гигачада с инвентарем и просто нажал кнопку экстренной остановки системы. Предохранители перегорели. Оперативная память переполнилась.
Будущий юрист медленно, деревянно развернулся, дошел до стены ближайшего обувного магазина и тихо, безвольно сполз по кирпичной кладке на землю, вытянув ноги.
Он сидел на холодном асфальте, глядя на обезглавленную тушу мифической твари, истекающую кровью на проезжей части сибирского города. Достал из внутреннего кармана смартфон. Экран мигал десятками пропущенных от Алины.
Пальцы на автомате, без единой эмоции, набрали ответное сообщение:
«Всё норм, птичку сбили. Спи».
Нажал «Отправить». Сунул телефон обратно.
Внутри не было ничего. Ни радости спасения, ни шока. Он чувствовал себя абсолютно выжатым, выпотрошенным до основания. Ему больше не хотелось ни стрелять, ни материться, ни выживать. Хотелось просто закрыть глаза и исчезнуть.
Медленно, цепляясь рукой за стену, парень поднялся на ноги. Закинул лук на плечо. Не глядя по сторонам, он побрел в сторону ближайшей автобусной остановки. Иллюзия того, что если он просто сядет в маршрутку, то уедет из этого бреда в свою нормальную жизнь, была последней соломинкой, за которую цеплялось его отключенное сознание.
Утро никак не могло пробиться сквозь густую пелену сизого дыма. На улице стояли неестественные, вязкие сумерки, насквозь пропахшие соляркой, горелым пластиком и озоном.
Саава сидел на холодной металлической скамейке обшарпанной автобусной остановки. Его поза выражала абсолютную, монументальную капитуляцию перед абсурдом мироздания. Лук валялся рядом, в грязном снегу, словно бесполезная, никому не нужная палка. Руки безвольно свисали между колен. Тотальное, звенящее истощение выжгло все нервные окончания до самого тла. Студент не чувствовал ни страха, ни холода, ни даже пульсирующей боли в сбитых костяшках. Если бы сейчас прямо перед ним материализовался Дарт Вейдер верхом на розовом пони в блестках, парень бы даже не моргнул. У него просто не осталось физических сил на удивление.
Вдалеке, сквозь густой туман и дым, прорезались два мутных желтых пятна.
Фары.
Следом до слуха долетел тяжелый, надрывный гул дизельного мотора. Обычный, успокаивающий звук из той, прошлой, нормальной жизни. Отключенный мозг блондина лениво, исключительно по инерции обработал информацию и выдал самый логичный результат: это утренний рейс. Первый автобус, который сейчас со вздохом пневматики откроет двери, впустит его в теплый салон с запахом влажного дерматина и увезет подальше от обезглавленных рептилий и мужиков с магическими мечами.
Желтые пятна стремительно приближались, превращаясь в слепящие галогенные прожекторы. Гул нарастал, переходя в угрожающий, хищный рев.
Будущий юрист медленно, через силу поднял тяжелую голову.
Из тумана на проспект вылетел вовсе не старенький ПАЗик. Это был массивный, грязный грузовик, несшийся на запредельной, совершенно неадекватной скорости. Многотонная машина виляла по всей ширине дороги, сшибая чугунные урны и сминая бампером припаркованные легковушки, словно пустые жестяные банки.
Саава прищурился от бьющего по глазам света. Лобовое стекло фуры было густо покрыто паутиной трещин, но того, что творилось в кабине, оно скрыть не могло.
Там не было уставшего водителя-дальнобойщика. Вместо него на руле, приборной панели и сиденьях копошилась целая орава знакомых серо-зеленых уродцев. Те самые клыкастые, большеухие гремлины, которым он еще недавно ломал черепа берцами. Твари истошно визжали, истерично гоготали, дрались друг с другом за право покрутить огромную баранку и хаотично, с обезьяньим восторгом дергали рычаги. Угнанный грузовик-убийца, пилотируемый малолетними фэнтезийными отморозками, летел прямо на остановку.
Студент даже не попытался встать. Не дернулся в сторону. Инстинкт самосохранения, еще недавно заставлявший его бегать от дракона и материться на весь двор, просто пожал плечами, собрал вещи и вышел покурить.
Блондин смотрел на приближающуюся металлическую смерть с абсолютным, кристальным дзен-спокойствием. Губы тронула кривая, бесконечно усталая усмешка.
«Ну конечно, — пронеслась в голове последняя, философская мысль. — Я пережил долбаного дракона, чтобы меня в итоге сбила фура с гоблинами на автобусной остановке. Идеально».
Визг стирающихся покрышек. Ослепительная вспышка фар, заполнившая весь мир. Чудовищный, сминающий кости удар рвущегося металла.
И затем наступила долгожданная, милосердная темнота.
Темнота отступала неохотно, словно отдираясь от сознания рваными кусками.
Первым вернулось осязание. Запястья саднило от грубой, жесткой веревки, намертво стянувшей руки. Затем ударил запах — морозный, до рези в ноздрях чистый воздух, густо пропитанный ароматом хвои и сырой земли. Никакой солярки, горелого пластика или сизого смога.
Потом пришел звук. Мерный, ритмичный скрип деревянных колес, перекатывающихся по булыжникам, и мерное фырканье лошадей. Тело безвольно покачивалось в такт движению какой-то повозки.
Бывший студент юрфака медленно, с огромным трудом разлепил тяжелые веки.
Вместо искореженного бампера фуры и грязного сугроба перед глазами плыло пасмурное, затянутое серыми тучами небо. По бокам медленно проплывали высоченные, припорошенные снегом ели. Резкий порыв ледяного ветра хлестнул по лицу, окончательно выметая из головы остатки спасительного беспамятства.
Парень попытался потереть лицо, но связанные руки дернулись лишь на пару сантиметров. Он опустил мутный взгляд на свои кисти.
И замер.
Сбитых в кровь, опухших костяшек больше не было. Бинты исчезли. Но это было не самое странное. Кожа на его руках приобрела глубокий, пепельно-серый, почти свинцовый оттенок. Пальцы стали длиннее, изящнее, а ногти — более острыми. Это были чужие руки. Руки существа, которое никогда не рождалось на планете Земля.
Мозг, еще не успевший остыть от встречи с бампером грузовика, даже не попытался запаниковать. Он просто меланхолично зафиксировал факт смены расы.
Саава медленно поднял голову, осматривая попутчиков. Напротив, трясясь на жесткой деревянной скамье, сидели двое. Светловолосый здоровяк в потрепанной стеганой куртке и суровый, статный мужчина в мехах, рот которого был плотно замотан грязной тряпкой. Классика. Эталон. Прямо по курсу маячили каменные ворота какой-то средневековой крепости.
Ехать в телеге навстречу топору палача после того, как тебя переехал угнанный малолетними упырями КамАЗ — это был уже перебор даже для его многострадальной психики.
В этот момент едущий рядом с повозкой всадник в имперской броне — типичный надзиратель с презрительно скривленным ртом — скосил глаза на очнувшегося пленника.
— Очнулся наконец? — сплюнул стражник, демонстративно морщась. — Сиди тихо и не дергайся, отброс. Терпеть не могу вас, грязных серокожих эльфов. Как доберемся до плахи, одной проблемой в Скайриме станет меньше. Воздух чище будет.
Светловолосый норд напротив сочувственно вздохнул, явно собираясь толкнуть какую-то пафосную речь про несправедливость судьбы и братьев по оружию.
Но он не успел.
Попаданец, который еще мгновение назад был насмерть сбит фурой на обледенелой томской остановке, медленно поднял на стражника бесконечно тяжелый, пустой взгляд. В сумерках повозки сверкнули его новые, пылающие багровым светом радужки данмера.
В этом взгляде не было ни страха перед казнью, ни фэнтезийного пафоса, ни эльфийской гордости. Только тотальная, выжигающая душу усталость современного жителя мегаполиса, которого вконец задолбал весь этот цирк с конями, драконами и расовыми предрассудками.
Юрист тяжело, со свистом выдохнул морозный воздух и абсолютно сухим, ровным, циничным тоном выдал:
— Это потому, что я черный?
В телеге повисла абсолютная, звенящая тишина.
Стражник поперхнулся воздухом, округлив глаза, и едва не вылетел из седла от такого сбоя в привычном шаблоне. Светловолосый мятежник напротив растерянно захлопнул рот, наглухо забыв свою заготовленную фразу про то, что кто-то там пытался пересечь границу. Даже связанный Ульфрик, казалось, удивленно вскинул брови над своей повязкой.
Их суровые, средневековые мозги закоротило от дикого контраста между демонической внешностью темного эльфа и интонацией уставшего менеджера среднего звена.
А скрипучая повозка, не обращая внимания на сломанную четвертую стену и зависших неписей, неторопливо катилась прямиком в Хелген.
