Отпечаток мягкого сапога на влажной земле был пугающе чётким. Глубокий след на спрессованной пыли карниза, там, где утренний туман осел мелкими каплями на камне. Рядом — ещё один, чуть больше.

Каэн замер, глядя на эти следы. Ветер, гуляющий по узкой расщелине, холодил влажную от пота шею, но внутри у кадета всё сжималось от лихорадочного, сухого жара.

Внизу, в главном русле каньона, лязгнула броня. Резкий, отрывистый голос лейтенанта Джи раздавал команды гвардейцам, расставляя их по позициям для засады. Они готовились взять Аватара в клещи. А здесь, на верхнем ярусе, в стороне от основной тропы, Каэн стоял один на один с доказательством того, что двое подростков из Племени Воды только что прошли прямо у него под носом.

«Если я позову остальных, их схватят, — пронеслась в голове тяжёлая, как свинцовая чушка, мысль. — Зуко не будет церемониться. Он выжжет этот карниз, если потребуется. И я докажу свою полезность. Я выполню приказ. Я выживу».

Пальцы в форменных перчатках непроизвольно сжались в кулаки. В голове снова зазвучал безжалостный голос принца: «Завтра в это же время. Будем выбивать из тебя эту трусость». Ультиматум. Либо ты полезен, либо ты балласт, который сбросят в первой же колонии Царства Земли. Система Народа Огня не терпела слабых.

Каэн опустился на одно колено, тяжело опираясь рукой о скалу. Камень был холодным и скользким. Он смотрел на отпечаток девичьего сапога. Катара. И Сокка. Они не были для него просто именами из старой сказки. Сейчас это были живые люди, которые шли впереди, не подозревая, что смерть дышит им в затылок.

— Я не стану таким, как они, — одними губами прошептал Каэн.

Страх быть выброшенным, уничтоженным армейской машиной всё ещё грыз его изнутри, царапал рёбра, требовал подчиниться уставу. Но стоило ему представить, как пламя гвардейцев обрушивается на спины убегающих брата и сестры, как к горлу подступила тошнота.

Нужно было избавиться от следов. Но как? Затоптать? Каньон усыпан мелким щебнем и мокрой от росы пылью. Гвардейские сапоги оставят здесь такие борозды, что любой следопыт поймёт: кто-то намеренно топтался на месте. Смести? У него нет ни метлы, ни ветки, а рукав куртки оставит неестественно гладкую полосу.

Огонь.

Каэн опустил взгляд на свои ладони. Огонь Народа Огня — это разрушение. Это взрыв, пепел и крик. Так его учили. Так работало Ложное Пламя. Но Система постоянно твердила о другом. О контроле. О тепле. Об основе.

Он снял перчатки и сунул их за пояс. Придвинулся ближе к цепочке следов, ведущей за поворот скалы. До спасительного сухого камня, где отпечатки терялись естественным образом, было шагов десять. Десять шагов мокрой, предательской пыли.

Вдох на два шага. Выдох на три. Рабочий ритм из котельной, который не раз спасал его от паники, сейчас должен был спасти чужие жизни.

Каэн раскрыл ладони и завис ими в паре дюймов над первым следом. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь не на гневе, не на желании сжечь или уничтожить. Он думал о солнце, согревающем утренний камень. О жаре печи, испаряющем влагу. О «Ровной ладони» — технике, которую он использовал для подавления, а не для убийства.

«Только тепло. Никаких искр. Никакого пламени».

Жар медленно потек по меридианам рук. Это было мучительно сложно. Внешнее давление страха подталкивало выплеснуть энергию резким ударом, но Каэн стиснул челюсти, силой воли удерживая пассивный контроль дыхания. Меридианы заныли, противясь неестественно медленному, тягучему потоку.

Воздух между его ладонями и камнем задрожал от высокой температуры.

Тихое, едва различимое шипение нарушило тишину карниза. Влага в отпечатке сапога начала испаряться. Мокрая, спрессованная пыль, державшая форму следа, на глазах светлела, высыхая. Каэн чуть повёл ладонями, посылая микроскопические волны горячего воздуха. Сухая пыль потеряла сцепление и осыпалась, превращая чёткий след в бесформенное, смазанное пятно, неотличимое от естественных неровностей тропы.

Получилось.

Каэн сглотнул вязкую слюну и передвинулся к следующему отпечатку.

[Анализ потока. Выявлено подавление агрессивного импульса. Смещение паттерна: «Огонь-защитник».]

Системное окно вспыхнуло на периферии зрения, но Каэн даже не моргнул. Он не мог отвлекаться.

[Внимание. Вектор энергии изменён. Концентрация на сохранении и сокрытии. Пламя скрывает. Стабильность контроля: низкая. Угроза срыва ритма.]

— Заткнись, — прошипел он сквозь зубы, передвигаясь на корточках ко второму следу.

Снова жар. Снова шипение испаряющейся влаги. Капля пота скатилась по лбу, застилая глаз, но Каэн не смел убрать руку. Если он потеряет концентрацию хоть на секунду, если допустит крошечную искру — огонь вырвется наружу. Вспышка в полутьме каньона будет видна отовсюду. Зуко увидит её.

Третий след. Четвёртый.

Дыхание становилось рваным. Поддерживать такую ювелирную температуру было в разы сложнее, чем просто метнуть огненный шар. Ложное Пламя, взращённое на страхе и агрессии, билось внутри, требуя выхода, требуя разрушения, а Каэн заталкивал его обратно, процеживая через узкое горлышко контроля.

Снизу донёсся звук падающего камня. Кто-то из гвардейцев начал подниматься по боковому склону, чтобы проверить верхний периметр. Зуко никогда не оставлял слепых зон.

Паника ударила в грудь ледяным тараном. Сердце сбилось с ритма.

Пятый след высох слишком быстро, пыль взметнулась крошечным горячим вихрем. Каэн подавился вдохом. Цикл разорвался.

Грудь обожгло изнутри, словно он вдохнул раскалённый песок. Каэн закашлялся, инстинктивно прикрывая рот рукой, чтобы приглушить звук. Жар в ладонях мгновенно погас, сменившись предательской, нервной дрожью. Он завалился набок, опираясь спиной о холодную скалу, жадно хватая ртом воздух.

[Сбой дыхательного ритма. Потеря пассивного контроля. Угроза дестабилизации Искры.]

«Ещё три следа», — в отчаянии подумал он, глядя на оставшиеся отпечатки, ведущие к сухой каменистой плеши.

Поздно.

— Эй, на карнизе! — раздался хриплый голос совсем рядом. Шаги лязгнули по камню всего в десятке метров позади.

Каэн судорожно натянул перчатки на трясущиеся руки и резко поднялся на ноги, разворачиваясь к тропе.

Из-за уступа показался гвардеец в полной броне. Забрало его шлема было поднято. Солдат тяжело дышал после подъема, его цепкий взгляд профессионального пехотинца мгновенно ощупал узкий карниз и замер на сгорбленной фигуре кадета.

— Кадет Рэн? — гвардеец нахмурился, положив руку на рукоять палаша. — Почему застыл? Принц Зуко приказал проверить верхний ярус. Есть признаки движения?

Каэн заставил себя выпрямиться. Колени дрожали от мышечного истощения и пережитого напряжения, лёгкие горели, но он должен был отыграть свою роль до конца.

— Никак нет, — голос прозвучал сипло, и Каэн поспешно откашлялся, придавая тону уставную сухость. — Тропа чиста. Сплошной камень и пыль. Следов не обнаружено.

Гвардеец подозрительно прищурился. Ему явно не понравилось состояние кадета: бледное лицо, испарина на лбу, сбитое дыхание.

— Выглядишь так, будто с духами боролся, кадет, — хмыкнул солдат, делая шаг вперёд. — Принц предупреждал, что от тебя мало толку в передовом дозоре. Отойди. Я сам посмотрю.

Каэн похолодел. За его спиной оставались три нестёртых отпечатка сапог Катары.

— Я проверил этот сектор, — твёрже сказал Каэн, не сдвинувшись с места и перегораживая узкий проход. — Никого нет. Нам лучше спуститься и доложить лейтенанту, пока…

— Отставить пререкания, — рявкнул гвардеец, грубо отодвигая Каэна плечом. — Я подчиняюсь лейтенанту Джи и принцу Зуко, а не портовому грузчику.

Солдат прошел мимо, тяжело ступая коваными сапогами прямо по тому месту, где Каэн минуту назад выжигал следы. Бронированный ботинок безжалостно растоптал остатки высушенной пыли, смешивая её с грязью.

Каэн затаил дыхание, впившись взглядом в спину солдата. Тот остановился как раз у границы, где начиналась сухая скала. Три нестёртых следа были прямо у его ног.

Гвардеец опустил голову. Секунда тянулась как часы. Ветер стих, словно весь каньон ждал развязки.

Солдат нахмурился. Он не смотрел на нестёртые отпечатки. Его взгляд был прикован к тому участку земли, по которому он только что прошел — к тому самому месту, где Каэн применял свой температурный контроль.

— Странно, — пробормотал гвардеец. Он медленно опустился на колено.

Каэн почувствовал, как кровь отливает от лица.

Солдат стянул латную рукавицу. Карниз здесь, в тени скал, был влажным от утреннего тумана. Мох на стенах блестел от капель воды. Но пыль под ногами гвардейца была абсолютно сухой. Более того, она была подозрительно чистой, лишённой естественной сырости ущелья.

Гвардеец опустил обнажённую ладонь на камень, по которому секунду назад водил руками Каэн.

Солдат резко отдернул руку, словно обжегся, и его глаза расширились от удивления, которое мгновенно сменилось жестким пониманием. Он медленно поднялся, не сводя тяжёлого, давящего взгляда с кадета.

— Здесь туман и сырость, — медленно, с расстановкой произнес солдат. — Но камень под моими ногами сухой. И он горячий. Камень ещё тёплый, Рэн.

Каэн отступил на полшага назад. Оправдываться было бесполезно. Ловушка захлопнулась.

Гвардеец резко повернул голову к краю обрыва и рявкнул во всю мощь своих легких, перекрывая шум ветра:

— Принц Зуко! Сюда! Срочно! На верхнем ярусе следы магии огня!

Снизу, из ущелья, немедленно раздался крик лейтенанта Джи, и лязг брони десятка людей, бросившихся к подъему.

Каэн закрыл глаза. Саботаж был раскрыт. Сбежать отсюда было некуда, а впереди его ждал прямой взгляд принца, который уже обещал выпотрошить из него правду.