Сержант густо покраснел, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Платонова сделала еще шаг, но тут раздался ровный, лишенный всяких эмоций голос Савицкого:

— Сержант. Если объектив этой камеры пересечет линию оцепления хотя бы на сантиметр, оформляйте задержание всей группы за воспрепятствование следственным действиям. Аппаратуру изъять как вещдок.

Эва видела, как Анна замерла и медленно подняла глаза на спускающегося по лестнице Савицкого. Губы Платоновой тронула сдержанная улыбка, которую обожали миллионы зрителей. Она не стала ничего говорить, но весь ее вид, как и вид съемочной группы, говорил об уверенности в нелепости заявления.

— Уберите камеры за ворота, Анна, — ледяным тоном процедил Олег, останавливаясь на две ступени выше нее. — Вы вмешиваетесь в расследование, которое еще не завершено. Официальный брифинг для прессы состоится сразу после того, как мы все завершим. До этого момента любые комментарии исключены.

— Я не позволю скрыть от общественности важные улики и факты, — Анна сделала шаг вперед и теперь стояла на одной ступеньке с капитаном. Они развернулись друг к другу лицом, и у Эвы захватило дух от того, как хороши были эти двое вместе.

— Вы дали в утренний эфир то, что вас не касалось, — голос Савицкого отдался эхом под сводами. — Я видел утренние новости. Вы стервятник, Анна. Вам плевать на Рудницкого. Вы приехали сюда только за тем, чтобы устроить пляску на костях и поднять свои рейтинги за счет чужой крови.

Савицкий развернулся и кивнул застывшему милиционеру. — Сержант, дальше действуйте по инструкции.

Платонова чуть прищурилась, ее идеальная улыбка на секунду заледенела. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали как с назойливой помехой. Но Савицкий уже поднимался по лестнице обратно.

— Юля! — рявкнул он, глядя на верхнюю площадку. Его брови сошлись на переносице, глаза вспыхнули живым, нетерпеливым огнем. — Ты долго будешь там стоять? У нас подозреваемая в номере. Неси бланки осмотра, живо!

Юля, до этого момента пытавшаяся слиться со стеной, вздрогнула. Она крепче прижала к груди казенный блокнот. Капитан только что сорвался на нее. Эва заметила, что как бы ни ревновала Юля к Платоновой, капитан смотрел на ту как на диковинную голограмму. А на нее, Юлю, с ее аккуратно собранным хвостиком и абсолютным отсутствием косметики на лице, он злился, срывался, хмурил брови и поджимал губы. Но с ней всегда был живым, видел ее по-настоящему, требовал от нее работы и доверял Юле, как напарнику. На фоне этого живого, грубоватого доверия весь лоск Платоновой вдруг показался Эве дешевой пластиковой декорацией. Кажется, и Юля это поняла, потому что она сразу же выпрямила спину, кивнула и уверенно зашагала обратно по коридору.

Савицкий кинул напоследок взгляд на застывшего внизу лестницы оператора и закрыл за собой дубовую дверь. Теперь в комнате Тарусовых, куда все вернулись, стало тесно.

Воздух казался тяжелым и спертым. Вошедший с леном за капитаном еще один сержант встал у дверей. Алина сидела на кровати, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя ледяное презрение к происходящему. Аркадий Львович сгорбился в кресле, глядя в одну точку на ковре.

— Итак, Алина Владимировна ждет адвоката, — Савицкий оперся плечом о стену, скрестив руки. — У нас есть время. И раз уж маски сброшены, Аркадий Львович, ответьте на один вопрос, который мучает меня с самого начала. Зачем вы вообще сюда приехали?

Профессор не пошевелился.

— Вас не было в списках гостей, — подал голос Федор. Он смотрел на бывшего мужа женщины, с которой когда-то совершил самую большую ошибку в своей жизни теперь без смущения. — Мой отец вас не звал. Вы приехали без приглашения, оправдываясь старой дружбой с отцом. Но мы оба знаем, что случилось между нами в прошлом. Так зачем вы приехали?

Алина на кровати вдруг тихо, ядовито рассмеялась. — Скажи им, Аркаша. Расскажи, какой ты мстительный, мелочный старикашка.

Тарусов дернулся, словно его ударили хлыстом. Он поднял на молодую жену воспаленные глаза. — Замолчи…

— А что такое? Стесняешься? — Алина перевела насмешливый взгляд на Федора, а затем на Эву. — Вы думаете, мне сдалась ваша провинциальная свадьба в этой глуши? Месяц назад та самая распрекрасная Платонова, которую вы только что обсуждали, выпустила в эфир большой сюжет про этот замок. Про реставрацию. Про легендарные сокровища Амброжевских и ключ работы Бове, который стоит миллионы.

Тарусова грациозно поправила волосы.

— Я смотрела этот сюжет в интернете и в шутку сказала, что хотела бы подержать такую вещь в руках. Сказала, что ключ стоит столько, что хватило бы на ту жизнь, которую мы заслуживаем. Я не придумала ничего и лишь повторила слова ведущей. Не знаю, имел ли в виду что-то мой муж, когда купил нам путевки в санаторий рядом с замком, но я не стала возражать и собрала сумки. А тут такая удача. Снова сюжет о замке, и мы узнаем, что через день там женится сын старого «друга» профессора Смоловского. Тот самый сын, — Алина растянула губы в злой улыбке, — который когда-то затащил в постель предыдущую горячо любимую жену Аркаши.

Федор побледнел. Эва инстинктивно взяла его за руку, чувствуя, как напряглись его пальцы.

— Я любил ее! — вдруг сорвался на крик Тарусов, вскакивая с кресла. Его голос дребезжал. Он смотрел прямо на Федора с неприкрытой, многолетней ненавистью. — Я носил ее на руках! А ты… ты, сопляк, просто играл с ней! Ты разрушил мою семью!

— И поэтому вы приехали сюда, — медленно, с ужасающим пониманием произнес Федор.

— Да! — выплюнул профессор. — Я хотел посмотреть тебе в глаза на твоей собственной свадьбе! Я хотел привезти Алину — молодую, красивую, безупречную. Показать тебе и твоему отцу, что я победитель. Что я получил лучшее, пока ты пытаешься построить хоть что-то на своих руинах! Я хотел утереть вам всем нос, прогуливаясь по этому замку, полному сокровищ!

— А заодно потешить свое интеллектуальное эго, взломав местную систему безопасности, — сухо добавил Савицкий. — Классический комплекс неполноценности.

Тарусов обмяк, словно из него выпустили весь воздух, и тяжело осел обратно в кресло.

— Иронично, правда? — голос Алины разрезал тишину, как стекло. — Ты притащил меня сюда, чтобы унизить его, Аркаша. Чтобы показать свою «безупречную» жену. А в итоге…

— А в итоге вы привезли на свадьбу убийцу, — жестко закончила за нее Эва.

Она смотрела на профессора и не чувствовала к нему ничего, кроме брезгливой жалости. Человек так сильно хотел отомстить за прошлое, в котором Федор даже не был виновен, что своими руками готов был уничтожить свое настоящее.

Савицкий оттолкнулся от стены.

— Вы увидели новости и решили, что это шанс. Полагаю, вы все же не просто так интересовались замком и скорее всего планировали кражу. Но, видимо, испугались. Потому что, оказывается, совершить преступление сложнее, чем вы могли себе представить. Поэтому вам только и оставалось, что стараться побольнее уколоть Федора, а когда стало горячо и запахло жареным, вы стали искать любой повод уехать отсюда. Вы ведь думали, что ваша жена закончила то, что не смогли вы. Верно?

— Я бы не дрогнула, — улыбнулась Алина. — Но считаю, что обеспечить женщину всем необходимым должен мужчина. Мне не было резона самой этим заниматься.

— Согласен, — кивнул капитан. — В таких делах вы скорее вдохновляющая муза, чем исполнитель. Но тут на арену выходит Рудницкий. Уж не знаю, где и как он с вами пересекся и как так быстро сумел раскопать про вашу татуировку и эскорт…

— Пока вы упражнялись в фехтовании словами с семейкой Смоловских, капитан, ваш Рудницкий вынюхивал и выискивал грязное белье на всех в замке, даже на вас, — прервала его Алина. — Да вы и сами все поняли уже… Вы же видели его вещи. Со мной он встретился на кухне. Я зашла выпить чая, а он там как раз что-то искал. Я потянулась за кружкой. Не могу сказать, что сильно скрывала татуировку или стеснялась своего прошлого, но сейчас было нежелательно, чтобы туда сунул нос кто-то чужой.

— То есть на данный момент вы сделали ставку на профессора.

— А может, я влюбилась в его ум и положение. Не подумали про это?

— Боюсь, что даже в любовь мужа к себе вы не сильно верили. Но вам обоим был выгоден брак и такое положение дел, с этим не спорю.

— Капитан, Рудницкий действительно узнал меня по татуировке. Оказалось, что он смотрел видео со мной, и он действительно грозил рассказать мужу. Но это не повод убивать ведущего. Если бы я настолько боялась своего прошлого, я бы нашла, как свести тату. Но в итоге его разоблачения мне грозил всего лишь развод. И вы же понимаете, что я бы легко нашла Аркаше замену. Или даже вернулась обратно в профессию. Не вижу в этом ничего плохого. Поэтому ваша версия несостоятельна. Но вот что интересно: Рудницкий этот… он ведь и правда оказался не так прост, и он нарыл на каждого из вас… А вот ваши секреты… полагаю, их раскрытие могло вам причинить гораздо больший дискомфорт, чем мне развод.

Алина откинулась на спинку кровати, сложив руки на груди. Она смотрела на Савицкого с торжествующей полуулыбкой женщины, которая только что выиграла партию.

Савицкий слушал ее, не перебивая. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Когда она закончила, он медленно кивнул.

— Красивая речь, Алина Владимировна. Очень убедительная. И вы абсолютно правы: из-за угрозы развода такие, как вы, не убивают. Вы слишком прагматичны. Зачем марать руки кровью, если можно просто собрать чемоданы и найти нового спонсора?

Алина пожала плечами, мол, я именно об этом вам и толкую.

— Но вы упускаете одну важную деталь, — голос капитана вдруг стал тихим, и от этой тишины у Эвы по коже побежали мурашки. Савицкий, не оборачиваясь, протянул руку назад. — Юля.

Юля шагнула вперед. Она молча расстегнула свою объемную сумку, достала пластиковую папку и извлекла из нее несколько скрепленных листов, которые тут же вложила в протянутую руку капитана.

— Что это? — Алина слегка нахмурилась. Ее идеальная поза дала едва заметную трещину, и Эва это увидела.

— Это, — Савицкий потряс бумагами в воздухе, — ответ на запрос, который моя помощница отправила в страховые компании утром. Страховой полис. Оформлен всего за неделю до вашей внезапной тяги к историческим замкам. Ваша жизнь, Алина Владимировна, застрахована на смешную, символическую сумму. Зато жизнь вашего мужа — на два с половиной миллиона. С пометкой о двойной выплате в случае несчастного случая во время путешествий. И единственный выгодоприобретатель — вы.

Аркадий Львович в кресле издал странный, хриплый звук, словно ему внезапно не хватило воздуха.

Алина фыркнула, но ее глаза забегали. — Моему мужу под семьдесят, капитан. У него больное сердце и давление. Это обычная финансовая грамотность. Я забочусь о своем будущем, это не преступление!

— Обычная грамотность, — согласился Савицкий.

Юля снова полезла в сумку и достала прозрачный зип-пакет, внутри которого лежал маленький стеклянный флакон без этикетки. — А вот это — нет. Найдено час назад при обыске вашей косметички. Пальчики вес на месте, не волнуйтесь, их уже отняли. И вот это тема поинтереснее будет. Синтетический препарат. В малых дозах снижает давление. В больших, особенно, если смешать с хорошим коньяком, вызывает мгновенную остановку сердца. Идеально маскируется под естественный обширный инфаркт.

В номере повисла такая тишина, что Эва слышала собственное дыхание.

Профессор Тарусов побледнел так, что его лицо слилось с белой рубашкой. Он судорожно схватился за грудь.

— Капли… — прошептал он, глядя на жену полными неподдельного ужаса глазами. — Накануне… после ужина. Ты принесла мне чай. Сказала, что это новый успокоительный сбор… чтобы я лучше спал.

— Но спать вы не собирались, верно? — безжалостно добил Савицкий. — Ваша жена весь вечер подогревала ваше эго. Восхищалась вашим умом, брала на слабо. Она отправила вас, накачанного препаратом, в темный зал антиквариата — отключать сигнализацию. Идеальный план, Алина Владимировна. Старый профессор, решивший поиграть в вора ради молодой жены, переволновался на месте преступления. Стресс, алкоголь — и сердце не выдержало. Вы бы вернулись в Москву богатой, безутешной вдовой, чьего мужа погубила нелепая случайность.

Алина сидела с открытым ртом. От ее глянцевой брони не осталось и следа.

— Если бы это было так, то Аркаша бы не сидел сегодня здесь живой и невредимый! — зло бросила она.

— Я вылил этот чай, потому что ненавижу запах травы из него, — глухо отозвался профессор, глядя в пол. — Но не хотел обижать жену. Она же проявила заботу… Поэтому я начал его пить, а потом с чашкой зашел в ванну и просто вылил. Когда я вернулся в комнату, то сделал из чашки последний глоток и поставил ее на тумбочку.

— И план Алины сработал бы, если бы не это. — Капитан шагнул к кровати, нависая над ней. — Пусть не с первой попытки, но однажды бы сработал. Если бы не Рудницкий. Он шантажировал вас не вашим эскорт-прошлым. Этот проныра увидел, как вы замешиваете на кухне капли, или, может, раскопал данные о страховке. Он работал не только на телеканал, но еще и на интернет-ресурс о расследованиях. У него в руках был горячий материал, и он уже предвкушал гонорар за него. Но еще больше он бы получил с другого. Рудницкий понял, что вы готовите убийство. И потребовал свою долю. Вы видели, что он не отстанет, и согласились на встречу с ним ночью в парке. Только там вы и не планировали платить шантажисту, вы планировали устроить несчастный случай. Ведь там неровная дорожка и скользко.

Аркадий Львович закрыл лицо руками и, только тяжело дыша, глухо вздыхал. Эва подумала, что еще никогда не видела ни одного человека в ситуации такого абсолютного, уничтожающего унижения.

Алина молчала. Она смотрела на маленький флакон в руках Юли, и ее юное лицо исказила гримаса чистой, животной ненависти. — Я ничего не скажу без адвоката, — прошипела она.

— Он вам понадобится, — отрезал Савицкий. — Юля, вызывай конвой. Забираем ее.

Эва больше не могла находиться в этой комнате. Воздух здесь был отравлен человеческой алчностью и предательством. Ей срочно нужен был кислород. Она тихо выскользнула за дверь, оставив Федора рядом со следователями, и почти бегом бросилась по коридору к лестнице.

Она хотела выйти в сад, вдохнуть запах весны и холодной земли — запах жизни.

Эва спустилась в холл первого этажа. Она неловко кивнула сержанту, так и не привыкнув к его наличию в замке. Тяжелая дубовая дверь на улицу была приоткрыта.

В проеме, облокотившись о массивный косяк, стояла Анна Платонова. Она никуда не уехала. Телеведущая медленно тянула кофе из стаканчика и говорила с кем-то по телефону. Услышав шаги Эвы, Анна повернула голову. В сером свете пасмурного дня ее лицо казалось высеченным из мрамора.

— Вы думаете, что я ваш враг, Эва. — улыбнулась Анна. — И вы правы.