Звонок раздался в тот момент, когда тишина в столовой стала почти материальной. Савицкий не дернулся. Он посмотрел на экран, прищурился и вышел в коридор, не попросив разрешения. Дверь за ним закрылась мягко, но в комнате стало как будто холоднее.

Эва поймала себя на том, что считает секунды. Федор рядом сидел неподвижно, только пальцы его все еще лежали поверх ее ладони. Когда Савицкий вернулся, лицо у него было прежним. Ни раздражения, ни удовлетворения. Только чуть более плотный взгляд.

— Вещи погибшего осмотрены, — сказал он. — Сейчас принесут.

Юля сразу выпрямилась. Эва это заметила. В прошлый раз, когда Савицкий вот так же сухо объявлял о новых деталях, Юля не смотрела на улики. Она смотрела на людей и их реакции, отмечая, кто моргнет первым, кто отведет глаза, кто сглотнет.

Сейчас она уже держала блокнот открытым. А в углу столовой Эва только теперь заметила установленную маленькую камеру.

— Принесут в столовую? — переспросил Яромир.

— Здесь все, — спокойно ответил Савицкий. — И что такого? Вдруг кто-то что-то узнает.

Эва почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Что такого может быть в личных вещах ведущего, что капитан решил показать это всем сразу? Телефон отсутствует — это уже ясно. Разбитая лампа — тоже понятно. Но остальное? Что именно сейчас принесут и как это может повлиять дальше?

— Кстати, позовите и Оксану, — оглянулся на управляющего капитан.

— Она готовит, скоро же обед, — неуверенно ответил Яромир Петрович.

— Обед можно немного перенести. Зовите, — скомандовал следователь.

Управляющий достал мобильный и что-то написал. Через пару минут, вытирая мокрые руки о белый фартук, в столовую вошла Оксана. Она обвела всех взглядом и сразу все поняла, взяла стул и села с краю стола.

Эва перевела взгляд на Наталью Алексеевну. Та сидела с прямой спиной, которая не допускала ни малейшей трещины. Кирилл Федорович сложил руки на столе, будто снова готовился слушать доклад. Алина смотрела в окно.

Дверь открылась. Молодой оперативник внес прозрачный пакет и положил его на край стола. Пластик тихо шуршал, и от этого звука стало не по себе.

Савицкий не торопился. Он положил ладонь на пакет, как будто проверяя, на месте ли что-то внутри.

— Раз уж мы все за одним столом, — произнес он наконец, — посмотрим вместе.

Юля подняла глаза. Не на пакет. На людей. Эва вдруг ясно поняла: сейчас важно будет не то, что лежит в этом пакете, а то, кто испугается первым.

Савицкий разрезал край пакета столовым ножом. Пластик тихо разошелся.

Первым он достал несколько кабелей. Микрофон. Планшет со сценарием свадьбы. Несколько ручек. Пакет с бессмысленными смешными сувенирами для гостей. Фляжку. Савицкий доставал по одной вещи и показывал, поднимая над столом. Фляжку он поднес к уху и взболтал. Все услышали характерный звук булькающей жидкости. Следователь аккуратно отвинтил крышку и осторожно понюхал.

— Коньяк, — кивнул он. — Подготовился.

Дальше из пакета достали пачку хлебцов и упаковку колбасы.

— На все случаи жизни, — покрутил головой Федор.

— Разве бы мы не покормили? — неодобрительно покачала головой Оксана. — Я ему вчера несколько раз носила еду, а он только крикнул раз через дверь оставить на полу. Другие два и вовсе не открыл.

— И вас это не удивило? — склонил голову набок Савицкий и потер шею.

— Нет, он заранее предупредил, что будет весь день спать.

— Но в комнате мы нашли пустые упаковки от колбасы, хлеба и йогуртов. Полпачки кофе…

— Я ему целую ставила, — тут же ответила Оксана.

— Значит, он не спал. Но когда мы вчера осматривали номера, не открыл дверь, сославшись на сон. Я планировал осмотреть комнату сегодня. С учетом того, что никто никуда не выезжал, я не увидел в этом проблемы, — вздохнул Савицкий.

— Получается, он над чем-то работал… — протянул в задумчивости Федор.

— И подозреваю, этим «чем-то» был не сценарий вашей свадьбы. Как вы его нашли?

— Он сам нам написал. Эва выложила фото с кольцом и написала, что мечтает о свадьбе в замке. Я поделился. И на следующий день он написал и предложил все организовать.

— Мы полистали фото на его странице — там все красиво, столько свадеб, — добавила Эва. — У нас не было причин ему не доверять.

— Ладно, давайте смотреть дальше, — Савицкий снова опустил руку в пакет и достал сложенные листы формата A4.

Эва вспомнила, как в прошлый раз на таком же листе она узнала эскиз украденного теперь ключа, и напряглась. Но капитан развернул бумаги, и все с удивлением увидели крупный контурный рисунок розы. У нее были надорванные лепестки. Все машинально повернулись к Алине, а она инстинктивно натянула рукава до кончиков пальцев.

— Ну, товарищи, давайте без фантазий, — развел руками Тарусов. — Это же несерьезно. Сейчас половина девушек ходит с такими татуировками. Я прав, Кирилл Федорович? Сколько у вас студенток с розами на запястьях? Наталья Алексеевна?

Все молчали.

— Я сделала ее лет в пятнадцать, с подругами за компанию. Тогда это было модно, — Алина приподняла подбородок и поежилась.

Аркадий Львович снял пиджак и накинул ей на плечи. В его огромном пиджаке она смотрелась сейчас еще более юной и хрупкой.

— Тебе холодно? Может, чаю?

Эва подумала, что Тарусов очень заботливый муж, несмотря на такую разницу в возрасте. От нее не укрылось, как внимательно за ними сейчас следила Юля.

— Ну, может и так, пока не спорю, — наконец отозвался Савицкий, наблюдая, как профессор делает юной жене чай.

— Если хотите, я могу показать татуировку полностью, — спокойно сказала Алина. — Чтобы не было недосказанности. У вас на рисунке только роза, а у меня роза — только часть картинки.

Она закатала рукав вместе с пиджаком мужа и показала цепочку татуировок таких же роз.

У стены грохнула швабра, ударившись об пол. Светлана извинилась и подняла ее.

— Что, у вас тоже такие татуировки? — улыбнулся ее неуклюжести Яромир Петрович.

— Что вы? — Светлана закатала до локтей рукава халата.

Савицкий кинул на нее взгляд и отвернулся. Потом снова обернулся.

— Окно откройте. Дышать нечем от вашей хлорки.

Светлана неловко улыбнулась и приоткрыла створку витражного окна. В комнату ворвался запах лесной свежести.

— Берите стул и присаживайтесь к нам, Светлана. Вы вчера тоже тут были.

Кирилл Федорович неодобрительно сморщился. Эва решила, что вряд ли он когда-нибудь сидел за одним столом с уборщицей. Наталье Алексеевне это тоже не понравилось. Тарусов не вмешивался. Он смотрел внимательно, спокойно — как человек, который привык ждать, пока слабое звено проявит себя само.

Савицкий молча сложил лист с розой обратно в пакет и передал его Юле.

— Давайте дальше.

Сам откинулся на спинку стула и сцепил руки на груди, будто теперь наблюдал со стороны.

Юля аккуратно достала следующий лист, тоже сложенный вчетверо. Развернула.

Брови ее едва заметно поднялись.

— Это что?

На листе были распечатаны несколько адресов сайтов.

— Ого, — негромко произнес Савицкий, наклоняясь вперед. — Наш ведущий, оказывается, любил клубничку.

Федор усмехнулся:

— А вы, капитан, тоже балуетесь? Я вот таких сайтов не знаю.

Савицкий бросил на него короткий взгляд.

— Было в одном деле, — хмуро ответил он. — Девушка исчезла. Нашли через такой ресурс.

Он снова посмотрел на лист.

— Похоже, сайты старые, если я правильно помню ту историю и это действительно те адреса.

— Проверить? — тихо спросила Юля, доставая телефон.

Савицкий на секунду задумался.

— Проверь.

Юля уже начала набирать.

— Стой, я сам, не надо.

Он вбил адрес со страницы и показал экран, приподнимая над столом.

— Страница не найдена.

Второй.

— Тоже.

Третий.

— Архивная копия, — сказала Юля. — Последнее обновление… три года назад.

Савицкий нахмурился.

Все гости сидели неподвижно. Кирилл Федорович морщил нос, словно само упоминание таких сайтов оскорбляло его. Наталья Алексеевна машинально перебирала бусы, не отрывая взгляда от капитана. Алина сидела неподвижно, и Эве показалось, что девушка слишком напряжена. Хотя, возможно, это было связано всего лишь с тем, что она не просто попала во взрослую компанию, но сразу оказалась вовлечена в такое дело.

— Юля, сделай фото и отправь в отдел, пусть поднимут старое дело.

Юля открыла в телефоне камеру и сфотографировала. Через пару секунд она взглядом спросила разрешения Савицкого продолжать.

Капитан кивнул, и ей показалось, что он задержался на лице Юли чуть дольше, чем обычно. Девушка сегодня распустила волосы и подвела глаза. Младший следователь выглядела теперь очень привлекательно. И, кажется, заметил это не только Жан.

На новом листе был российский телефон и адрес.

Тарусов и старший Смоловский наклонились одновременно.

— Это не наш номер, — тут же сказал Кирилл Федорович.

— Да, — подтвердил Тарусов, — это не питерский, а московский. Здесь связи с нами ни с кем нет.

— Может, какой-нибудь продюсер с телевидения, — подсказала Алина. — Он же что-то снимал. Вдруг хотел попасть на российские каналы…

— Проверим, — Савицкий снова кивнул Юле, и та тут же сфотографировала и отправила фото в отдел.

— Дальше, — равнодушно скомандовал Савицкий.

Юля достала лист с распечаткой из старой газеты. Масштаб был уменьшен, и на странице оказалось сразу несколько статей с фотографиями.

— Это же районная газета! — удивилась Оксана. — Но очень старая, такое оформление в ней было, когда я еще только замуж выходила. Что ему тут могло понадобиться?

— Полагаю, я знаю, что, — покачал головой Савицкий, доставая из перекинутого через спинку стула портфеля папку. — У меня есть оригинал.

Все взгляды были прикованы к капитану. Эва заметила, как отец Федора закрыл лицо, а мать начала перебирать бусины быстрее.

Осторожно раскрыв папку, Олег Витальевич положил на стол вырезку из этой газеты, где за простым пианино «Беларусь» на сцене сидела совсем юная красивая девушка. Блеск ее глаз был заметен даже через старый черно-белый снимок.

— Мама… — прошептал Федор и поднял глаза на Наталью Алексеевну.

— А вы не знали, что Наталья Алексеевна приезжала в замок раньше? Тридцать семь лет назад, если быть более точным.

— Что? — Федор обернулся к родителям.

Отец уже взял себя в руки и теперь сидел с ровной спиной и приподнятым подбородком.

— Наталья много где выступала. Она весь мир объехала с концертами.

— Мир — да, — согласился капитан. — Но наш районный клуб вряд ли может соревноваться с теми площадками, которые удостаивались ее принимать.

— И что такого? — начал заводиться отец Федора. — Тогда она еще не была такой известной и спокойно могла приехать в любое место выступить.

— Но приехала в это… — кивнул Савицкий.

Эва посмотрела на Федора. Его губы были поджаты, и он в непонимании переводил взгляд с Савицкого на родителей.

— Если у вас есть что сказать, то говорите! Хватит этих намеков! — Федор еле сдерживался.

— Если бы я знал, то сказал бы, — приподнял бровь капитан.

— Это был просто концерт, — наконец подняла голову Наталья Алексеевна. — У меня был отпуск, и я захотела посмотреть этот замок. Мама рассказывала про историю управляющего и Марии Амброжевской, и мне стало любопытно. Я приехала.

Эва отметила, что Наталья Алексеевна не произнесла слова «любовь», словно история ее предка и Марии была настолько постыдной, что не заслуживала такого упоминания.

— Может быть… — глядя куда-то в окно, наконец произнес Савицкий. — Дальше.

Юля аккуратно развернула следующий лист и вдруг застыла, не зная, что делать.

Эва отметила, как напряглись ее плечи и как младший следователь выровняла спину.

— Олег Витальевич… возможно, это не относится к делу. Давайте потом.

— У следствия нет секретов, — спокойно сказал он. — Показывай, что там.

Юля медленно подняла лист с черно-белой фотографией молодого красивого мужчины. Короткие волосы. Уверенный взгляд. И улыбка. Боже, какая же у него улыбка.

Наталья тихо охнула.

Савицкий взял фотографию из рук Юли.

Оксана в изумлении уставилась на собственные руки.

— Кто это? — в голосе Тарусова звучало нескрываемое нетерпение.

Юля опустила глаза. Оксана замерла.

Савицкий поднял взгляд.

— Это… Это мой отец. Виталий Арсентьевич Савицкий.

Юля передала капитану фотографию, и на несколько минут в столовой воцарилась тишина.

Каждый о чем-то думал, не делясь своими мыслями ни с кем. Наконец Федор не выдержал.

— Откуда у вас самого эта вырезка из газеты? Что за дурацкая шутка!

Федор положил фотографию на стол и уперся ладонями в подбородок. Савицкий ответил разу же.

— Я нашел ее три года назад, разбирая комнату отца после его смерти. Тогда я не понял, зачем он ее хранил. Но фамилию запомнил. Смоловская. Красивая фамилия. Необычная.

— Когда вы появились в замке в прошлый раз, я не знал вашей фамилии. Но когда я приехал сюда после смерти историка, мне сразу дали список всех гостей, и я обратил внимание, что Федор — Смоловский. Совпадение, решил я. Но что-то внутри меня не давало успокоиться. Поводов оставаться тогда не было. Смерть историка была похожа на сердечный удар. Но ваша фамилия не давала мне покоя. И я решил остаться.

— А мы тогда все думали, как вы могли заподозрить убийство, если на него ничего не указывало, — Эва смотрела на него теперь с подозрением.

— Но ведь интуиция не подвела… Пару запросов в интернете подтвердили, что пианистка на фото из комнаты отца — мать Федора. Я тогда пытался найти какие-то зацепки и в результате нашел в архиве эту историю про управляющего. Никакого состава преступления, но мой отец, тогда еще старший лейтенант, зачем-то разрабатывал ее и сохранил фото из газеты. В отделе никто ничего не помнил, а я тогда решил, что убийство историка как-то связано с этим всем.

— Но оказалось, что нет, — холодно произнесла Эва. — Это просто история любви. И она не имеет отношения к преступлениям.

— Ну, с фотографиями-то, выходит, своя история была… — пробормотала Светлана.

Отец Федора ударил ладонью по столу, выпуская внутреннее напряжение. А Наталья Алексеевна взяла распечатку с фотографией в руки и несколько минут молча водила пальцами по снимку. Наконец она медленно отложила листок и встала.

Юля почти сразу же подняла со стола фотографию и внимательно посмотрела.

— Какой же он красивый был в молодости…

Наталья Алексеевна задвинула стул и отошла к окну. Раскрыв створки, она чуть наклонилась, как если бы ей не хватало воздуха. Спина ее дрогнула, и Эве показалось, что женщина беззвучно заплакала.