Несколько секунд никто не двигался. Скрип в коридоре стих так же внезапно, как возник.

Кирилл Федорович медленно сложил салфетку и положил ее рядом с тарелкой. Он не смотрел ни на дверь, ни на жену, ни на сына, ни на Эву. Его взгляд был направлен в стол, будто там находилось решение.

— Достаточно, — произнес он спокойно.

Это слово прозвучало не громко, но с интонацией, после которой никто не решается спорить.

— Мы не будем ждать, пока за нас это сделают другие.

Он поднял глаза. Лицо его было собранным, только у виска дернулась тонкая жилка.

— Яромир Петрович, позовите Ирэн Морье и француза. Немедленно.

— Моего кузена зовут Жан Леклэр, — поправила Эва.

— Если за одним столом сидят два профессора, — не обращая внимания на ее ремарку, продолжил Кирилл Федорович, сцепляя пальцы, — то они, смею надеяться, способны решить эту задачку точнее, чем один… районный следователь.

Последние два слова он произнес, едва заметно морщась, словно попробовал что-то горькое.

Наталья Алексеевна подняла на него взгляд. И в нем было что-то непроницаемое. Эва вдруг поняла, что никогда не сможет до конца понять эту женщину.

— Каждый из нас, — продолжил отец Федора, — сейчас по порядку расскажет, где находился в день кражи вечером. Только факты. Время, свидетели, перемещения.

Он перевел взгляд на сына.

— Федор начнет.

Федор едва заметно напрягся, но не отвел глаз.

— Мы не выходим из замка. Никто, — добавил Кирилл Федорович. — До тех пор, пока не поймем, что произошло.

В столовой снова стало тихо. Только теперь тишина была не растерянной, а организованной. И от этого становилось еще тревожнее.

— Ты и сам знаешь, что я перенес вещи в комнату рядом с вами и переночевал там.

— Давай без вот этих «ты и сам знаешь». Я сказал только факты. Пока мы не найдем, кто связан с этим ключом, мы все заперты в этом чертовом замке. Он нахмурил лоб и посмотрел на Тарусова.

— Даже неудобно, что эта свадьба так испортила ваш отпуск.

— Ну… испорченный отпуск я смогу пережить — неприятно рассмеялся математик. — Бывало у нас и похуже… да, Федя?

Эва почувствовала, как под столом Федор снова сжал ее руку, которую до этого держал в своей ладони.

— Факты? Пожалуйста! На ужине мы все были в столовой вместе. Потом я зашел к Эве. Собрал вещи и пожелал ей спокойной ночи. Пошел за тобой, мне казалось, ты был немного… немного взволнован.

Кирилл Федорович поморщился.

— Я вышел подышать перед сном и всего-то. Тебе показалось.

— Ладно, ни тебя, ни мамы я не нашел. Поэтому зашел в свой номер и лег спать.

— Никого не встретил, никого не видел?

— Нет, никого. Хотя, да, ведущего нашего, Андрея. Он спросил, как настрой и сказал, что…

Федор побледнел и зрачки его расширились. Он понял что-то, что пока не понимали остальные.

— Что он сказал? — Заглянув в глаза спросила Эва.

— Что он расставил несколько секретных камер по замку и мы получим свадебное видео, какого ни у кого нет.

— Любопытно, — Кирилл Федорович медленно провел ладонью по лбу. На секунду он закрыл глаза.

— Какая глупость, — брякнул Тарусов. — До чего неприятные бывают эти телевизионщики. — А где именно он поставил их?

— Не знаю. Но из логики, скорее всего в местах, где могут проходить гости…

— Зависит от того, что именно он хотел снять, — вдруг сказала Эва. Алина замерла. Кружка дрогнула в ее руках и, скользнув по пальцам, упала на пол. Тонкий фарфор разлетелся по старинному полу, а на светлых рукавах девушки остались пятна. Тарусов схватил салфетки и стал промокать кофейные пятна на белом трикотаже.

— Простите, я неловкая, — сказала она, улыбнувшись. Пойду переоденусь.

— Не спешите, — в проеме приоткрытой двери стоял Савицкий с Юлей.

— Олег Витальевич, вы вернулись? Есть новости? — Яромир подвинул ему стул. Следователь показал на стул Юле, а сам взял другой от стены и сел тоже рядом.

— Хорошее дело, обсудить детали вместе. Уверяю, здесь много интересного.

В проеме столовой появилась мама Эвы Ирэн с Жаном.

— Яромир Петрович написал, что всех приглашают в столовую. Я так понимаю не на обед.

— Для обеда рановато, тетя Ирэн. — рассмеялся Жан и скользнул взглядом по лицу Юли. Младший следователь покраснела.

— Присаживайтесь, — нахмурился Савицкий и показал ему на стул рядом с Тарусовыми.

— Здесь солнце бьет в глаза, — невзначай бросил француз и передвинул два стула к Юле. Показал Ирэн на крайний, а сам сел рядом с девушкой. Эва подумала, что даже в чужом аду кто-то успевает влюбляться. Она вдруг поймала себя на мысли, что не возражала бы, если бы Юля вошла в их семью.

Эва обвела собравшихся за столом и заметила, как Алина растягивает мокрые от кофе рукава, пряча в них ладони.

— Алина, ты закатай их, через три слоя ничего не почувствуешь, уверяю.

Девушка молчала и Эва встала, чтобы помочь и показать ей. Алина не стала убирать руку. На запястье девушки из-под рукава показалась красивая татуировка розы с надорванными лепестками.

— Какая необычная, — среагировал Жан, сидевший теперь напротив Тарусовых рядом с Юлей.

— И правда, — наклонила голову Ирэн. — Очень красиво.

Савицкий негромко стукнул ладонью по столу.

— Только что в парке обнаружен труп. — Резанул он словами без всяких предисловий и все сразу замолчали. Алина резко натянула мокрые рукава с пятнами от кофе до самых ногтей. Савицкий и Юля одновременно заметили этот жест.

— Но кого убили? — Эва придвинулась чуть ближе к Федору и наклонилась к столу.

— Андрея Рудницкого, вашего ведущего.

— Как?! — вслед за ней сел ровнее Федор.

— Ударился виском о камень. Неудачно упал или… кто-то помог, — поджал губы Савицкий.

Федор в этот момент поджал губы точно так же.

Эва вдруг заметила это совпадение: одинаковое движение, одинаковое напряжение в плечах. Кирилл Федорович сидел неподвижно, только пальцы его медленно постукивали по столу. Тарусов, напротив, наблюдал за всеми с тем выражением лица, которое появлялось у него перед сложной задачей. Алина смотрела в стол.

— Теперь это уже не история про ключ, — тихо сказал Савицкий. — Это дело об убийстве.

Слово повисло над столом и никто не решался ничего больше говорить.

Наконец Кирилл Федорович выпрямился.

— Вы уверены? — спросил он сухо.

— Уверен, что человек мертв, — ответил следователь. — И уверен, что упасть так неудачно можно. Вопрос — почему именно сегодня и в замке, где украден древний артефакт.

— Где его нашли? — спросила Наталья Алексеевна, словно гладя грубое лицо следователя взглядом.

— В нижней части парка. — голос Савицкого стал менее жестким. — Возле каменной лестницы, которая ведет к старому фонтану.

Яромир вздрогнул.

— Там почти не ходят. После реставрации мы закрыли тот участок.

— Закрыли? — переспросил Савицкий.

— Формально. Калитка есть. Но на ней замотана проволока… — управляющий осекся.

— Кто-то размотал — спокойно уточнила Юля, открывая блокнот.

Федор поднял взгляд.

— Кто вообще мог быть там ночью?

Савицкий перевел взгляд с него на остальных.

— Вот это мы и выясним. Начнем заново. Про камеры я уже услышал. Проверим.

Потом развернулся к Яромиру Петровичу:

— А почему вы замотали калитку в нижнюю часть парка?

— Там нет камер, — спокойно ответил Яромир, не глядя на Савицкого. — Освещение не подключено. После реставрации участок оставили «временно закрытым». Лестница старая, камни скользкие. А сейчас могут быть небольшие заморозки. Я не хотел, чтобы гости ночью туда спускались. Поэтому попросил замотать калитку проволокой. Это вопрос безопасности.

— Проволока — не замок, — негромко заметила Юля.

— Достаточно, чтобы случайные не лезли, — отрезал управляющий. — Кто захочет — размотает.

— Значит, захотели, — так же спокойно сказал Савицкий.

Федор медленно поднял голову.

— В парке красивый ракурс на замок, — произнес он, словно вспоминая. — Снизу он кажется выше. Свет из окон отражается в воде фонтана. Для съемки — идеально.

Савицкий перевел на него взгляд.

— Вы были там ночью?

— Нет, не в этот раз, — поспешно ответил Федор. Потом добавил: — Раньше.

Тарусов едва заметно остановился взглядом на секунду, как если бы отметил что-то в уме. Наталья Алексеевна продолжала перебирать бусы. Ее ровные движения были настолько выверенные, что ни один шарик не сбился. Алина сидела неподвижно. Только большой палец правой руки ритмично теребил край мокрого рукава. Жан оперся локтем о стол и смотрел на Савицкого чуть внимательнее, чем следовало бы. Ирэн опустила глаза в чашку, но губы ее побледнели. Яромир Петрович сжимал рукой подбородок.

— Рядом с убитым нашли разбитую лампу. Такую, как обычно берут фотографы или строители. Судя по всему, он что-то снимал.

— Свадебный ролик, — тихо сказал Федор. — Скорее всего хотел заснять красивые виды. Когда луна становится над шпилями это правда очень красиво, если смотреть из парка.

— Звучит вполне логично, Федя. В этот раз я с тобой согласен, — кивнул головой Тарусов. — Молодой человек готовился к свадьбе. Был увлечен темой замка, ключа и прочего. Работал на телевидении.

— Ну да, все сходится, — закусив губу добавила Алина. — Луна в эту ночь была красивая и он решил просто снять свадебные картинки. Все так делают. Заранее снимают и потом монтируют. Оступился и упал.

— Оступился, упал. — задумчиво протянул Савицкий. — Проснулся — гипс. Только наш не проснулся.

— А камера или телефон, на который снимал? — уточнила Эва.

— Телефон отсутствует.

Пауза стала тяжелой.

— В смысле отсутствует? — Кирилл Федорович перестал постукивать пальцами.

— В прямом. Ни в карманах, ни рядом с телом его нет.

Юля подняла взгляд от блокнота.

— А кровь на камне в пяти метрах от предполагаемой точки съемок есть.

Алина чуть заметно втянула воздух. Тарусов перестал улыбаться. Федор сжал челюсть, так же, как несколькими минутами раньше Савицкий.

— Он что-то снимал, — повторил следователь. — В этом я с вами согласен. И теперь этого «чего-то» у нас нет. И что-то мне подсказывает, что речь шла совсем не о свадебном ролике.

В комнате снова стало тихо.

— И если телефон исчез, — продолжил Савицкий, — значит, кому-то было важно, чтобы запись не увидели.

Следователь смотрел на них так, будто уже составил список. И сейчас проверял, кто в нем дрогнет первым.

Дверь в стене столовой приоткрылась так тихо, что Эва сначала решила: ей послышалось. Она помнила этот узкий коридор, откуда обычно появлялся Федор. Но Федор сейчас сидел рядом.

Из «стены» первым выехало синее ведро с треснувшим краем. Потом — швабра. И только следом вошла женщина в сером халате, не поднимая глаз.

Она поставила ведро, провела шваброй и на старом полу осталась мокрая полоса. Только тогда уборщица подняла голову и застыла.

— Ой… Простите. Я думала, до обеда никого. Я позже…

— Позже, Светлана, — сухо сказал Яромир.

Савицкий не повернул головы. Он смотрел на мокрый след.

— Нет, — сказал он спокойно. — Мойте. Чистота нам не помешает. Светлана замерла, не понимая, к ней ли это. Потом машинально кивнула и осталась стоять у стены, прижав швабру к бедру, как чужую.

— Мойте, — повторил Савицкий. Светлана неловко кивнула, перехватила швабру двумя руками и, стараясь не смотреть ни на кого, провела ею по полу. Мокрая полоса медленно поползла вдоль стены, в столовой появился едкий запах хлорки.

Савицкий повернулся к столу. Пальцы его машинально барабанили дробь по белой скатерти и от этого чуть вздрагивала посуда. Его взгляд был уже прикован к чему-то вдалеке за окном.

— Да, записи из телефона кому-то мешали. И этот кто-то, — сказал наконец капитан, переводя на них взгляд, — сейчас сидит с нами за одним столом.