Утро в замке снова надело маски на всех. Свет падал через высокие окна столовой так безжалостно, будто ничего не случилось. Сад дышал свежестью, даже с их этажа было видно, как на траве блестела влага, и только внутри, под сводами, чувствовалось напряжение.

Эва вошла, когда все уже сидели за столом. Наталья Алексеевна у окна, Кирилл Федорович напротив. Федор сбоку, ближе к двери. Между ними оставалось одно свободное место для нее.

Никто не говорил.

— Доброе утро, — произнесла Эва.

Ответили почти одновременно все. Она села и почувствовала на себе взгляд Федора. Они не говорили вечером, потому что, когда он вернулся, она уже спала. Или, по крайней мере, так он подумал.

Яромир молча налил ей кофе и отошел к буфету. В столовой находились только «свои». Ни Юли, ни Савицкого, ни даже Оксаны. Только Тарусовы выбивались из понятия семьи. Хотя с учетом того, что профессоры дружили последние лет двадцать, они тоже не были чужими.

Первым заговорил Кирилл Федорович.

— Нам нужно обсудить ситуацию спокойно. Без эмоций.

Слово «кража» он не произнес.

— Ключ не мог исчезнуть сам, — тихо сказала Эва. — Его взял кто-то из тех, кто находится в замке.

— Разумеется, — отозвался он. — Но прежде чем делать выводы, стоит установить факты. Вчера милиция осмотрела все комнаты. Ключ не нашли. А никто из нас замок не покидал.

Федор резко поставил чашку.

— Скорее всего, его уже здесь нет. А нас просто заставили отменить свадьбу.

Он говорил быстро, словно не хотел, чтобы кто-то успел вставить слово.

— Факты просты, — вмешался Тарусов. — Витрина была закрыта. Замок цел. Возможно, имеет место ошибка.

— Сигнализация, кажется, не сработала, — соглашаясь с другом уточнил Кирилл Федорович.

— Потому что ее отключили, — с вызовом ответил Яромир.

Эва медленно перевела взгляд с одного на другого.

— А кто умел отключать? — спросила она.

Наталья Алексеевна впервые за время завтрака подняла глаза.

— А разве это имеет значение? — ее голос звучал мягко, но внимательнее, чем прежде.

— Имеет, — ответила Эва. — Конечно.

Яромир заговорил первым:

— Я, Федор должен помнить. И… — он едва заметно замялся, — в принципе все, кто был допущен к системе. Но я ее не отключал.

— И вы не меняли систему после реставрации? — Федор смотрел на него пристально.

— Нет. Не было необходимости. Я заказал новую, но ее еще не успели установить.

Федор усмехнулся.

— Не было необходимости? После того, как ключ показали по всем каналам? После того, как сюда через день лезли «искатели сокровищ»?

Наталья Алексеевна аккуратно положила ложку на блюдце.

— В любом случае, Федору не было смысла портить собственную свадьбу.

В ее голосе не было защиты, только констатация, но Федор на секунду благодарно взглянул на мать. И почти сразу снова напрягся.

— А Савицкий? — спросил он, глядя на Яромира Петровича. — Вы просили его заняться безопасностью. Он имел доступ к системе?

— Федор, — ровно произнес Яромир, — он следователь, а не подозреваемый.

Но от Эвы не ускользнуло, что управляющий сказал это с сомнением.

Федор резко откинулся на спинку стула. Пальцы его сжались на краю стола так, что побелели костяшки. Он будто не замечал этого.

— Следователь, — повторил он, и это слово прозвучало так, будто он пробовал его на вкус, но никак не мог проглотить. — Который появляется до преступления. Который свободно ходит по замку. Который задает вопросы, на которые его никто не уполномочивал.

Он говорил уже не резко и гораздо тише, но от этого становилось только тревожнее.

— Мы о нем ничего не знаем. Откуда он, зачем здесь на самом деле. Он слишком… вовлечен. Сложно поверить в такие совпадения.

— Он родился в этом же поселке и всю жизнь прожил рядом с замком. Его здесь все знают, — поправил управляющий.

— А, если его интерес выходит за рамки служебного? — не сдавался Федор. — Люди бывают одержимыми. И не всегда это заметно с первого взгляда. Вдруг он тайно влюблен в мою жену? Или одержимый фанат матери? У классических музыкантов с этим попроще, но ее известность иногда доставляет такие неприятности.

Тарусов лениво провел ложкой по тарелке с медом.

— Любопытная версия, — произнес он, разглядывая, как свет отражается в густой янтарной капле. — Преступник, который сам же ведет расследование. Это было бы элегантно.

— Федор, — сухо вмешался Кирилл Федорович, — в приличных компаниях не строят подобные предположения за завтраком. Я думал, что уж этому то мы с матерью тебя научили.

Федор резко выпрямился. Его взгляд на секунду стал жестким и упрямым.

— А если это не предположение?

— Это — эмоция, — спокойно отрезал отец. — И она тебе не к лицу.

Наталья Алексеевна перевела взгляд на сына.

— Федор, — сказала она тихо, — ты вчера был не в себе. Это не повод искать виновных вслепую.

Эва почувствовала, как внутри что-то неприятно дрогнуло.

— А кто вчера был в себе? — спросила она.

И только теперь поняла, что за столом никто не смотрит друг другу в глаза.

— И все же… — не сдавался Федор, — Да что угодно может быть такого, что заставит забыть капитана, о том, что он следователь.

— А ты, Феденька, не промах. Молодец. Весь в отца. Кирилл Федорович тоже часто нестандартными решениями достигал целей, — Тарусов облизал ложку от меда и теперь смотрел как свет отражается внутри металла.

— Полно вам, Аркадий Львович. При чем здесь это, — смутился старший Смоловский.

— А и правда, — вдруг заинтересовалась Алина Тарусова. — А вдруг Федор прав и роль капитана гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд.

— Он напряженный, ведет себя неадекватно. Не удивлюсь, если ключ в его номере. А может уже и нет. С чего вдруг он уехал вчера из замка днем. — Федор вызывающе смотрел, обводя всех глазами.

— Федор, — мягко сказала Эва, — тебе не кажется, что ты слишком много говоришь о человеке, которого даже нет сейчас в замке?

Наталья Алексеевна внимательно посмотрела на Эву, перебирая бусы в руках, но ничего не произнесла.

— А вы уверены, что его проверяли так же тщательно, как наши комнаты? — активно вступила в разговор Алина, натягивая на ладонь длинные рукава. — Федор прав. Я тоже обратила внимание, что этот Савицкий передал дело помощнице и поспешно уехал.

— Она младший следователь. — поправила Эва. Ей не понравилось, что жена Тарусова, годившаяся своему мужу во внучки, так поспешно во всем соглашалась с Федором. И что за дурацкая мода оголять пупок, но при этом делать рукава, как у Артемона.

— Не меняет сути, девушка настолько блеклая, что вряд ли кого-то волнует, помощница она или младший следователь, — спокойно ответила Алина.

Эва почувствовала, как закипит, но промолчала и перевела взгляд на настенные часы.

— Включите телевизор, — сказала она неожиданно. — Сейчас время новостей.

Кирилл Федорович чуть помедлил, но кивнул Яромиру. Тот взял пульт. Экран вспыхнул светом, на секунду ослепив всех.

Заставка выпуска. Потом немного официальных переговоров, вестей с посевной и вот наконец кадры замка.

— «Накануне в историческом замке произошло исчезновение уникального артефакта…» — сегодня Платонова казалась еще красивее. А может такая мысль мелькнула у Эвы потому что, у самой не было сил ни на макияж, ни на прическу. А визажиста они отменили еще вчера утром.

На экране возник Кирилл Федорович. Эва увидела как он неловко столкнул фарфоровый подсвечник. Но в том коридоре они были только вдвоем. Неужели студент в красной байке мог незаметно снимать? Она отвернулась к окну, зная заранее что сейчас будет.

— Это из-за детей? Это потому что у меня не может быть детей? — ее собственный голос с экрана разнесся по столовой и полоснул такой резкой болью, что она задохнулась. Федор тоже выдохнул и покачал головой.

— Кто тебе дал право обсуждать это с моей женой? — он развернулся и смотрел не на экран, а на отца.

— Тихо! — стукнул по столу старший Смоловский и сосредоточился на экране.

Телеведущая продолжала говорить, но слова уже не воспринимались как новости. Они звучали как приговор.

— …Накануне в замке работала съемочная группа, готовившая отдельный материал об уникальном ключе. Организаторы мероприятия дали разрешение на съемку, что подтверждается видеоматериалами…

Яромир резко повернулся к экрану.

— Какие еще видеоматериалы?

На экране сменился план. В руках корреспондента, лица которого не было видно, появился ключ. Он лежал в мужской ладони и на крупном плане были хорошо видны переливы драгоценных камней.

Эва медленно перевела взгляд на управляющего.

— Вы… отключали сигнализацию при съемке?

Яромир побледнел.

— Да. Но это было днем. При мне. Андрей Рудницкий просил показать ключ крупным планом.

— А при чем тут наш свадебный ведущий?

— Это же для главного канала, — голос управляющего стал не таким уверенным. — Это он просил разрешение на съемку и приехал с телевизионщиками. Потом остался с вами.

— Наш ведущий?! — Эва переводила взгляд с Федора на Яромира и обратно. — А где он, кстати? Никому же нельзя было покидать замок…

— …Мы надеемся, что артефакт будет найден в ближайшее время. История замка слишком ценна, чтобы ее омрачали подобные инциденты… — закончил бархатный голос Анны Платоновой.

Федор резко встал.

— Где он сейчас? Ведущий?

— Во флигеле, — ответил Яромир, не отрывая глаз от экрана. — Спит уже сутки, Оксана еду носила, но он не открыл. Сказал, раз свадьбу отменили, а он после ночных съемок, то будет спать. Олег Витальевич вчера тоже не смог разбудить его.

— Как мы могли забыть о нем? Мы же все смотрим друг на друга с подозрением, вспоминаем, кто что сказал и как посмотрел, а человека, который держал ключ в руках …о нем никто даже не вспомнил!

Федор поджал уголки губ. — Я думал, он снимает для нас свадебный ролик.

Яромир потер виски, как будто не мог справиться с головной болью. — Нет. Он говорил про отдельную программу на телевидении. Вы разве не знали, что он с канала?

— Мы не связали это, — Эва развела руками и снова отвернулась к окну.

Кирилл Федорович: — Значит, все эти возмутительные съемки, все материалы могли уйти от него.

— Да и к ключу он явно проявлял повышенное внимание, — ухватился за новую версию математик.

— Вы абсолютно правы, Аркадий Львович. Думаю, нам стоит восстановить тот день в деталях.

Дверь столовой распахнулась. На пороге стояла Оксана.

— Его нет.

— Кого нет? — уточнил Кирилл Федорович.

— Ведущего. Во флигеле пусто.

Яромир Петрович достал телефон и кому-то позвонил. Через несколько минут, отключив звонок, он постучал пальцами по столу и наконец произнес.

— Камеры показывают, что он не покидал территорию.

— Значит, он все еще где-то здесь. — откинулся на спинку стула Кирилл Федорович. В столовой стало так тихо, что стало слышно, как где-то на коридоре скрипнула дверь.