Эва проснулась раньше звонка будильника. В комнате было светло и удивительно спокойно. Солнечные лучи пробирались сквозь тонкие занавески и ложились на спинку кресла, старинный комод, резные двери шкафа и край раскрытого чемодана. Замок дышал ровно, без скрипов и шорохов, и ей показалось, что он тоже готовится к свадьбе.

Она не открывала глаза сразу. Лежала и слушала весенних птиц за окном, отдаленные шаги внизу, приглушенный стук посуды. Наверняка, кто-то уже варил кофе в столовой. Мир жил, и утро стирало все вчерашние страхи и неловкости.

Сегодня она хотела начать день со счастья. Просто лежать и знать, что больше не живет в чьей-то чужой истории. Она вспомнила, как трижды отказывала Федору. Как боялась стать для него компромиссом. Потому что ему нужна была правильная семья, продолжение. А она не могла дать ему того, что он всегда считал важным.

И тогда он сказал слова, которые она сохранила в сердце: «Я хочу детей. Но только с тобой. Если их не будет, значит, не будет. Я не ищу идеальную семью. Мне нужна ты». В ту минуту она поняла, что ей необязательно быть совершенной, чтобы ее выбрали.

Она повернулась к пустой половине кровати и улыбнулась. Федор всегда просыпался раньше нее, словно внутри него жил какой-то внутренний дирижер, который поднимал его до общего движения дня. Она представила, что он поднялся раньше нее, а не ушел спать в соседний номер рядом с родителями. Наверняка, он уже внизу, спорит с Яромиром о чем-то важном или делает вид, что сверяет список гостей.

Эва представила его сосредоточенное лицо и тихо рассмеялась. Вчера утром они почти час обсуждали, сколько людей должно сидеть ближе к органу и можно ли обойтись без половины официантов. В какой-то момент Федор серьезно предложил: «А может, вообще без всего? Распишемся и пойдем есть пирог на кухню».

Она тогда ответила: «Только если пирог будет с вишней». И они оба смеялись. Ей нравилось это ощущение, когда можно было не соответствовать картинке, а просто жить. Вчера они даже запретили Яромиру Петровичу пускать журналистов, и тот обещал охранять замок как крепость.

Она провела ладонью по подушке рядом, задержалась на секунду, потом встала. Пол был прохладным, и это бодрило. Сегодня она хотела сначала увидеть платье и выбрать к нему серьги. Она привезла три варианта, чтобы определиться в день свадьбы. Это было совсем непохоже на нее, но с Федором она становилась другой.

Эва надела джинсы цвета шампанского и такую же тунику.

Замок встречал ее тем же спокойствием. Свет медленно полз по каменным стенам и смешивал краски из витражей. Где-то хлопнула дверь и донесся голос Оксаны. Добавили они ей хлопот, но, кажется, женщина искренне радовалась их счастью. Эва прошла мимо галереи с портретами, сегодня ей не хотелось туда заглядывать. У двери в органный зал она остановилась и, прикрыв глаза, погрузилась в воспоминания, когда Федор говорил с ней музыкой без слов.

Она на секунду коснулась латунной ручки, но передумала. Туда она войдет позже. И уже не одна. А костюмерная сегодня принадлежала только ей. Оксана обещала все отгладить. Платье было восхитительным. Когда Эва увидела его впервые, она сразу поняла, что это оно.

Дверь заскрипела и свет сразу ударил в глаза. Он падал из высокого окна прямо на вешалку, делая кружево невесомо-прозрачным. Целую секунду все выглядело красиво почти до нереальности. Пока Эва наконец не увидела.

Она шагнула внутрь. Пол под ногами тихо отозвался. Комната пахла утюгом и лавандой. Все было на своих местах и выглядело так же, как вчера вечером. Кроме платья.

Кружево осело и перекосилось. В белизне появилась темная линия. Эва подошла ближе. Ткань была разорвана в нескольких местах. Из неровных краев разрывов торчали вытянутые нити, словно чья-то рука не могла остановиться. Грубые разрывы сходились в линии груди — как если бы кто-то целился в ее сердце.

Воздуха стало не хватать. Не было крика. Не было слез. Только ощущение, что ее кожу тронули так же. Она осторожно развела пальцами края ткани. Кружево расползалось под руками, как рана, которая не хочет закрываться.

Кто-то был здесь после того, как она ушла вчера. Кто-то держал ее платье в руках, трогал его, рвал. Мысль прошла холодом по позвоночнику. Эва отпустила ткань и та мягко опала на пол. Бесформенное кружево по-прежнему выглядело красивым белоснежным ворохом, только теперь оно больше не было свадебным платьем.

Эва зажмурилась от боли и вышла из комнаты, не закрывая дверь. Коридор встретил ее тем же утренним светом, только теперь все казалось чужим. Шаги ее становились быстрее, и в какой-то момент Эва сама не заметила, как перешла на бег. Около галереи с портретами, она почти столкнулась с управляющим.

— Яромир Петрович… — Она не сразу нашла слова.

— Эва, — он побледнел. — Вы уже знаете? Милиция здесь. Савицкий с утра в зале.

— Уже?

— Я попросил его переночевать у нас на всякий случай. Вы же волновались, чтобы никто чужой… помните?

— Помню… — еле слышно ответила Эва.

— Я попросил Олега Витальевича помочь по части безопасности, а тут такое…

— Оно все разорвано… Я не знаю, что теперь…

— Что?

— Платье разорвано, — повторила Эва.

Управляющий посмотрел на нее, будто не сразу понял.

— Какое платье? Из витрины музея исчез ключ.

— Ключ?

Слово прозвучало глухо. Она повторила его автоматически, не осознавая, что оно значит.

— Эва? — Голос Федора возник за ее спиной так внезапно, что она вздрогнула. Он шел быстро, почти бежал, и остановился рядом, переводя взгляд с нее на Яромира Петровича.

— Что случилось?

— Ключ исчез, — ответил управляющий. — Из витрины. Савицкий уже осматривает зал.

Федор на секунду закрыл глаза, будто собирая мысли в одну точку. Потом посмотрел на Эву.

— Это же невозможно… — он качнул головой. — Кто мог…

Он оборвал себя и вдруг взял ее за руки.

— Слушай меня. — Его пальцы были теплыми, уверенными. — Это плохо. Да. Это удар по замку. По всему. Но это не про нас. Понимаешь? Это не про нас.

Она смотрела на него, не находя в себе силы говорить.

— Мы разберемся, — продолжал он, уже быстрее. — Савицкий разберется. Может, его просто переложили. Может, как с той витриной… плохо закрыли. В замке же ночью не было чужих.

Он притянул ее ближе, только сейчас заметив, что она дрожит.

— Я не позволю, чтобы этот день стал кошмаром. Даже, если кому-то очень хочется его испортить. Эва, слышишь меня?

Эва чувствовала, как его поддержка держит ее на поверхности, не давая провалиться. И в этом было что-то бесконечно правильное и одновременно невыносимое.

— Мое свадебное платье порвали.

— Оксана подошьет, все будет хорошо.

— Ты не понимаешь…

В конце коридора послышались шаги. Они обернулись одновременно. Савицкий шел к ним, не торопясь. Рукава закатаны, взгляд сосредоточенный. Он остановился на расстоянии нескольких шагов, оценивая их молча: сначала Федора, потом Эву.

— Доброе утро, — сказал он ровно. — Боюсь, оно оказалось не совсем добрым.

Федор отпустил Эву и сразу же взял ее за руку.

— Вы уже осмотрели зал?

— Да. Витрина вскрыта аккуратно. Следов грубого взлома нет. Работал человек, который знал, что делает.

Эва почувствовала, как холод снова поднимается по спине, и постаралась сдержать дрожь.

Савицкий перевел взгляд на нее. Задержался чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Вы в порядке?

В его вопросе не было ни сочувствия, ни давления. Но Эва вдруг почувствовала, как выступила первая за утро слеза. Она выпрямила спину и прямо посмотрела на капитана.

— Нет.

Федор удивленно повернулся к ней.

— Эва?

Савицкий не отвел глаз.

— Что произошло? — спросил он тише.

Пауза длилась секунду, но в ней уместилось все.

— Платье разорвано. В клочья, — сказала она.

Федор повернулся с удивлением к ней. Кажется, он только сейчас осознал масштаб случившегося. Взгляд Савицкого тоже изменился, и он нахмурил лоб.

— Где?

— В костюмерной.

— Где это?

— Я покажу, — кивнул Яромир Петрович, наконец поняв.

Савицкий развернулся, но потом остановился и снова посмотрел на Эву и Федора.

— Вы же понимаете, что это не случайность, — произнес он спокойно. — Кто-то хотел, чтобы свадьбы не было.

Федор не ответил сразу. Он посмотрел на Эву. Потом перевел взгляд на капитана, и в его лице что-то изменилось.

— Кто был там ночью? — спросил он.

Савицкий выдержал паузу.

— Любой из тех, кто сейчас в замке. Вы всех знаете по именам.