В такие минуты я всегда соображаю на лету. Передо мной три араба, и говорят они слишком уверенно и громко, чтобы быть плодом моего воображения. За дверью любимый серпентарий, в смысле гудит привычная жизнь нашего офиса. В кармане вибрирует кнопочный телефон прошлого века — моя секретная и единственная связь с Мариной, чей муж считает, что она в отпуске, и думает, что я знаю, кому ушли деньги в Грузию.

А я жую финики и рассуждаю о различии погоды в наших городах.

С международными гостями нужно было разбираться. Но я уже понимала: картина последних дней складывается не в мою пользу, и арабов интересовали не мои глаза или легкий характер. Поэтому пришло время прощаться с ними, и, наконец, ответить на звонок Марины.

— Спасибо, что нашли время, — сказала я, вставая из-за стола и тем самым недвусмысленно давая понять, что время встречи на сегодня закончилось. — Роман Павлович был бы, безусловно, счастлив вас видеть в «Авроре», но жизнь внесла свои правки, — сказала я под очередную волну вибрации в кармане и снова словила удивленные взгляды иностранных друзей на мой спокойно лежащий на столе мобильник.

Арабы встали синхронно, как по команде. К концу встречи меня уже не раздражала их путаница в падежах, и я готова была расцеловать всех троих, если окажется, что у нас все-таки каким-то чудом есть инвестпроект в Дубае.

Эмиратцы были людьми современными и предложили обменяться контактами в электронном виде без всех этих бумажных визиток.

— Мы будем в городе еще пару дней, — улыбнулся тот, который теперь был без фиников. — Лучше звоните напрямую, не через помощников и на местные номера.

Я выдержала еще одну волну настойчивой вибрации в кармане и быстро выпроводила дорогих международных гостей в коридор.

Действие было явно ошибочным, потому что здесь нас уже поджидали.

Карина из бухгалтерии успела накрасить губы и сменить балетки на шпильки. В руках у нее были цветы, которые я еще два месяца назад просила перенести на солнечную сторону.

Адвокат ходил взад вперед без всякого прикрытия, пару женщин из юридического снова мыли чашки. В общем, на коридоре было многолюдно, и ничего, что конец рабочего дня. Сегодня никто не спешил домой.

Пришлось спускаться самой вниз и провожать гостей, чтобы на них точно не было информационных покушений.

Телефон издал еще одну протяжную вибрирующую трель и замолчал. Простившись с гостями и договорившись встретиться, как только станет понятно, кто будет дальше у руля «Авроры», я свернула в узкий проход между архивом и серверной, куда обычно никто не ходил без причины. Когда-то там пытались оборудовать комнату видеосвязи, но выяснилось, что интернет там не ловит. Мне с моей доисторической звонилкой это было не страшно, а возвращаться к себе в кабинет сейчас было нельзя.

Я почти представляла, как моя приемная заполнялась нашими сотрудниками, которым сейчас надо было срочно «только спросить» и при этом именно у меня. Но оставлять без информации наших надолго тоже нельзя. Придется им выдать какую-то удобоваримую версию происходящего, вот только какую? Наверное, это был первый раз в жизни, когда стоило озвучить правду: наши многоуважаемые партнеры прилетели засвидетельствовать, что скорбят о Романе Павловиче с нами, но готовы продолжать проект.

Я проверила замок, заглянула за шкаф и, убедившись, что в комнате никого нет, набрала номер, который звонил уже в четвертый раз. В телефоне он был подписан как МГ. Марина решила не шифроваться.

Что еще могло стрястись, что Марина так настойчиво звонит? Должна же понимать, что в нынешней ситуации я ей не всегда могу ответить. А может, появилась новая информация?

Я нажала на вызов и, услышав среди какого-то шума наконец голос, спросила шепотом:

— Марин, что случилось?…

Договорить я не успела.

— Алло, плохо слышно, — ответил в трубке строгий женский голос. — Марина Викторовна, это вы? Я думала, Марк ответит.

— Я… — начала я.

— Почему Марка сегодня не было в школе? Вы же знаете, как с этим строго у нас.

— Что?!

— Это точно вы, Марина Викторовна?

По привычке я ляпнула, что сестра Марины. Судя по всему, Марком звали сына Грановых, и ему сегодня повезло пропустить уроки. Интересно, в курсе ли об этом его мать. Или она и правда укатила с детьми на море.

— Тогда передайте, что звонила классная Марка, Маргарита Григорьевна. Ваша сестра обычно всегда приносит заявление заранее.

— У родителей отпуск, — сказала я уверенно. — Они забрали Марка на оздоровление. Все получилось спонтанно, Марина просто не успела.

— Понимаю, — сказала Маргарита Григорьевна после паузы. — Просто номер Марины Викторовны сейчас заблокирован. Я пыталась связаться с ней напрямую, а на телефоне Марка ответили вы.

Ну, Маринка, — подумала я, отключая звонок. Шифровальщица высшего уровня. Всунула мне телефон собственного ребенка.

В контактах было всего два номера: МГ и тот, на который Марина просила писать — просто «М». Я открыла переписку и пролистала сообщения:

«Забери с последнего урока».»Я сказал МГ, что живот болит с утра, подтверди».

Я улыбнулась. С этим Марком мы бы точно подружились.

Если Марина отдала телефон ребенка, значит, дела у нее совсем не очень.

«Привет. Готова встретиться» — написала я и тут же стерла. Нет, стоит действовать осторожнее.

«Я в школе. Во сколько сможешь забрать?»

Отправила.

Ответ пришел почти сразу:

«Не совсем пока могу. Как дела?»

Я усмехнулась и быстро напечатала:

«У меня тут движ по учебе. Сегодня была международная встреча. И майор приходил на урок по безопасности. А еще из банка была встреча, учили деньгами распоряжаться правильно».

Я уже начала представлять, как Марина где-нибудь в ванной или на лестничной площадке или среди центрифуг перечитывает эти сообщения, когда экран снова загорелся:

«Завтра идешь?»

Хороший вопрос. Понять бы, куда.

«Куда?»

«На урок в 10.00».

Неужели Марина уже в курсе про оглашение завещания. Только меня туда еще никто не приглашал, да и видеть сразу пять вдов Верещагина желания не было. Мне с ними хватило общения по телефону.

Я посмотрела на закрытую дверь переговорки, на замок, на шкаф, за которым только что проверяла пустоту, и напечатала:

«Немного горло царапает, может, я завтра не пойду?»

Я уже почти приняла решение, но возможность посоветоваться хоть с кем-то была не лишней.

«Может, так и лучше».

Никогда не думала, что мы с подарочной Мариной когда-нибудь сможем вот так, с полуслова, понимать друг друга.

«Напиши заявление. МГ попросила».

Пауза затянулась, я представила, как Маринка со своей гипер-ответственностью ругает себя, что забыла про школу.

«С учительницей поговорила твоя сестра, и тетя обещала, что ты передашь заявление».

«Спасибо, я передам. Завтра записала тебя на пробную тренировку в бассейн. Не забудь шапочку резиновую».

Дальше шел адрес бассейна и время. Ну что же, значит, теперь ищем шапочку пловца.

Я убрала телефон и вдруг остро почувствовала, как мне не хватает фикуса. И Зорана. Под ложечкой защемило, когда перед глазами возникла чуть взъерошенная голова моего серба. С улыбкой, от которой я буквально млела на месте, и умением действовать в сложных обстоятельствах не хуже меня. Мне ужасно захотелось увидеть Зорана, а еще лучше — провести пару дней с ним в отеле. Главное — не в номере 312.

Мысленно усмехнувшись я подумала, что Зоран бы оценил. С юмором у него тоже все было хорошо. Но представляю, что сейчас творится в его отеле. Там, пожалуй, ситуация еще похлеще, чем у меня. Наберу ему поздно вечером, а пока стоило улизнуть побыстрее домой. И пусть уборщица, заглянувшая через минут пятнадцать, застанет полную приемную посетителей и мое отсутствие на работе.

Я вышла из переговорки, прошла офис насквозь, не глядя ни на кого, и поехала домой.

В подъезде перехватил дядя Гриша с третьего.

— Дарин, а ты сегодня рано.

— Работала в ускоренном режиме.

— Это как?

— Как в твоих подкастах, которые ты ночью на скорости полтора слушаешь.

— Что, так слышно?

— В панельках всегда слышно. Тем более таких.

Дядя Гриша окинул взглядом мой костюм и каблуки.

— Небось скоро съедешь отсюда. Хорошая работа?

— Очень. И перспективная. С международным уклоном.

— Я зайду, мой кот вроде по балкону к себе ускользнул.

— Зайди, — вздохнула я.

— У тебя поесть есть что-нибудь?

— Нету, дядя Гриша. Только финики.

Трюк с котом был привычным и, очевидно, дядя Гриша рассчитывал найти у меня хотя бы холодных котлет из кулинарии. Но сегодня было не до ужина. Дядя Гриша вздохнул и ушел к себе. Потом принес мне жареную картошку, тоскливо окинул мои апартаменты и забрал кота.

В квартире было не меньше хаоса, чем в моей жизни. Но я привыкла, и меня это не напрягало. Тем более, что приходила я сюда только поспать. При свете ночника все казалось еще более тревожным.

Экран телефона светился чужими именами и неразрешимыми проблемами. Я пролистала вызовы с незнакомых номеров и остановилась на одном знакомом.

Зоран.

Гудки пошли сразу, и я представила, как мой серб устало проводит рукой по чуть кучерявым темным волосам и, улыбаясь, отвечает: «Привет».

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему сразу что-нибудь приятное, когда звонок оборвался.

Абонент временно недоступен.

Это было так непохоже на Зорана. Я положила телефон экраном вниз. За весь день я так и не услышала ни одного голоса, который был бы на моей стороне. Предложение Тифлисова рассказать ему всю правду тоже вряд ли могло считаться заботой.