Мозг отказывался принимать очевидное. Только не это. Я не была сентиментальной. И спокойно относилась ко всем остальным цветам. Но мой фикус, мой зеленый молчун. Мой друг, наконец, который обещал, что никогда меня не покинет…

Я просто не знала что теперь сказать… И что делать. Никто не знал, что он значит для меня, но все были в курсе, что прикасаться к нему нельзя практически под страхом смертной казни.

Я заглянула под стол в надежде, что ветром открыло окно и просто опрокинуло его. Тогда бы я его пересадила, как в тот раз, когда шеф подарил новый горшок взамен моего обыкновенного и у моего фикуса началась новая роскошная жизнь.

Я заглянула во все углы, но так и не обнаружив исчезнувшего, вызвала Сирену. Та клялась, что вчера он был на месте, а без меня она не заглядывала в кабинет. Я и без нее знала, что вчера он был на месте. Меня интересовало где он сегодня.

— Сирена, ну не мог же он оставить записку, чтобы не волновались, и уйти гулять.

— Может уборщица переставила куда?

— Что?! Мой фикус? Все знают, что я категорически просила к нему не прикасаться.

— Знают. Даже Роман Павлович шутил, что кто тронет фикус Дарины, будет иметь дело с ним.

Я села. Потом снова встала. Потом снова села.

— А теперь вот… И Романа Павловича больше нет и фикус украли.

По лицу Сирены поползли крупные слезы. Я не могла позволить себе такой роскоши, но ее полностью понимала.

— Что же делать, — беспомощно произнесла я в пустоту. Но больше мне никто из нее не отвечал.

— Сирена, зови сюда уборщицу, охрану и Карину из бухгалтерии.

Она начала уже набирать, как вдруг спохватилась.

— А Карину зачем?

— Карина цветы туда-сюда носила, когда к нам арабы приходили. Вдруг в ней снова любовь к ботанике проснулась? И вообще она себя странно ведет в последнее время.

Карина была в кабинете буквально через минуту и ее опущенные глаза вкупе с закушенной губой навели меня на мысль, что девушка что-то скрывает.

— Карина, говори правду. Сейчас сюда придет наша охрана, но дальше я вызову полицию.

— Я не хотела, правда. Сама не знаю как так получилось, — тушь размазалась по ее лицу и мне даже стало жаль девушку.

— Не рыдай, говори по делу. Только факты. Виновна в том, что… И дальше по пунктам.

— Ох, — вздохнула Карина. — Виновна, Дарина Сергеевна. Не удержалась, когда к вам бизнесмены приходили. Не понимаю, как вы узнали, но я и правда их тайком сфотографировала.

— Что?!

— А вы разве не про это сейчас?

— Подожди, зачем ты их сфотографировала?

Карина опустила глаза и покраснела.

— Я удалю все, если надо.

— Не надо пока. А почему в Овальном зале не призналась, когда я спрашивала.

— Стыдно было.

— Ну, как минимум у нас теперь есть фото трех арабов.

— Не трех, одного… — закусила губу Карина. — Самого молодого…..

Оказывается я в этом здании была не главной дурехой и меня подвинула в рейтинге эта Карина. А я то-думала, что она краснела от раздражения на меня.

— Показывай фото.

Девушка достала телефон и открыла папку. На весь экран и в фас и профиль улыбался тот, который был с финиками.

— Ох, Карина… Даже не знаю, с тебя премию за это снять или наоборот добавить? Кстати, не хочешь попробовать вести соцсети «Авроры»?

— Так у нас же нет соцсетей. Роман Павлович вроде возражал. — пришла в себя Карина.

— А теперь будут. Перешли мне все фото с этим красавчиком и прямо сегодня заведи страницу во всех соцсетях. Пока достаточно фотографии главного входа и названия. И подумай что можно в первых трех постах разместить.

— Может про переговоры? С партнерами из Эмиратов, — снова покраснела Карина.

— С ними чуть позже, но мысль хорошая.

Я открыла свой мессенджер и еще раз посмотрела на фото неэмиратца.

Как я сама не поняла, что они ненастоящие? Я отпустила Карину и переслал фото Марине.

«Я же говорила» — тут же написал она.

«Поищи через гугл-фото. Должен же он где-то совпасть.»

Как только я положила телефон на стол и начала думать о том, как теперь одиноко в моем кабинете, дверь распахнулась и вошел Андрей Викторович, начальник охраны. Следом за ним шла уборщица.

— Вызывали, Дарина Сергеевна, — осторожно сказал начальник охраны.

Я молча кивнула и показала взглядом на стол. Вернее, на то место, где еще вчера стоял мой фикус.

— Объясните мне, — сказала я насколько могла ровно, — как так получилось, что из моего кабинета исчез предмет, к которому было запрещено прикасаться всем. Абсолютно всем.

Охранник машинально выпрямился. Уборщица втянула голову в плечи.

— Я ничего не трогала — начала она и тут же замолчала.

— И мы тем более. Мои ребята даже не заходят в кабинеты. Я им строго настрого запретил.

— Камеры в коридоре работают? Поднимайте все записи и верните мне мой фикус! Надеюсь вчерашние вы еще не успели стереть? — я не смогла спрятать издевку за слова. Что можно придумать глупее, чем записывать все на видео, чтобы через день тут же удалять.

— Ничего не удаляли, все есть. И я уже заказал сервер, на который сможем сбрасывать на будущее.

Я развернулась к уборщице.

— Получается вы вчера были последней кто видел мой фикус живым.

Она сжала халат так, будто собиралась его задушить.

— Я… я ничего не брала, — выпалила она. — Честно. Я только…

— Только что?

— Только открыла кабинет. Они очень спешили, ругались на меня.

— Кто?! — хором выпалили мы с Андреем Викторовичем. Хоть в чем то мы проявляли полное единодушие.

— Зеленстрой. Два человека в спецовке. Они торопились, говорили, что торможу их работу и что будут докладывать в администрацию города, мол, мы препятствуем выполнению.

— Как они выглядели?

— В своей форме, на спине надпись «Зеленстрой». Как обычно.

— Это уже понятно. Как сами выглядели? Лица, цвет глаз, цвет волос?

— Я не знаю, они же в форме были, я лица не запоминала.

Как я могла ее винить, если сама только сегодня в Овальном зале, когда впервые увидела ее без синего халата, поняла, что она довольно молодая и красивая женщина. Кто же видит лица за спецодеждой?

— Как вас зовут? — мне вдруг стало стыдно, что мы встречались почти ежедневно три года, а я до сих пор не знаю ее имени.

— Валя.

— Все, Вали, убирай эту мокроту. А то ты сейчас нарыдаешь здесь лужи, а потом самой же мыть придется.

— Вы меня не уволите? — удивленно посмотрела она на меня. — У меня дети, мне не выжить без работы.

— Дети? — снова удивилась я, словно у уборщицы в синем халате не могло быть детей.

— Ну да, две девочки. Я после развода одна их тащу. Муж алименты не платит.

— А суд?

— Откуда же у меня деньги на суд? Да и где взять юриста?

Я вздохнула и села в кресло. Ну откуда ей было знать, что из-за ее страха я сегодня практически осиротела. Оно, конечно, да… Всего лишь фикус. Но для меня он был гораздо большим.

— Сирена, попроси зайти Левицкого к нам.

— Все-таки уволите… — вздохнула моя уборщица Валя и опустилась на стул для посетителей.

Несколько минут мы сидели в тишине.

— Вызывали? — Левицкий зашел и сразу сел напротив Вали. Андрей Викторович так и стоял в дверях.

— Егор Валерьевич, вы правда такой хороший адвокат, как считал Роман Палович?

— Никто пока не жаловался.

— А обжаловать завещание от имени бывших жен вы будете? — я любила самое важное спрашивать, лоб и смотреть реакцию. Лоб Левицкого покрылся испариной.

— С чего вы взяли?

— Егор Валерьевич, я вас умоляю. Давайте не будем делать вид и играть в приличных людей. Я знаю, что вас нанял шеф, чтобы вы вели его бракоразводные процессы и выигрывали. И также знаю, что параллельно вас наняла его бывшая жена… Не помню имя… четвертая в общем.

— Я работаю на тех, кто платит. — отчеканил сквозь сжатые губы адвокат.

— То есть ничего личного?

Левицкий чуть расслабился и пожал плечами.

— Чужие драмы — это просто моя работа.

— Согласна. Тогда предлагаю вам сотрудничество.

— Вы же не замужем? — усмехнулся Левицкий. — И с таким графиком работы, наверняка я вам не скоро понадоблюсь.

— Я вам другое предлагаю. Сразу два дела. Во-первых, нужно добиться выплаты алиментов уже после развода, — я кивнула ему на вытирающую слезы Валю. Сегодня слезами в моем кабинете можно было поливать цветы, вот только цветов здесь больше не было.

— Я дорогой адвокат.

— Раньше вам платили зарплату в «Авроре» за такие дела и, кажется, этого хватало, чтобы вы разруливали сложные ситуации. Вернете справедивость детям, — получите двойную премию.

Левицкий с непониманием переводил взгляд с Вали в халате на меня и потом обратно.

— И еще… — я сделал паузу. — Если вдруг окажется, что вы не сотрудничаете с клубом бывших жен… Вдруг мне показалось… Интуиция в последнее время вообще ни к черту…

— Да, Дарина Сергеевна?

— Так вот, Егор Валерьевич, если вдруг окажется, что я ошиблась и завещание будете от имени жен оспаривать не вы, то я смогу вам подсказать еще одну клиентку с очень обеспеченным уже почти бывшим мужем. Ну и буду рада, если мои интересы в суде по оспариванию завещания Верещагинскими женами будете представлять вы.

— Я видела, как начальник охраны открыл рот и так и не смог его закрыть. Валя перестала плакать, наконец сообразив, что происходит, а Сирена так и застыла в дверях.

— А я вас недооценивал. Оказывается, Роман Павлович разбирался в людях.

Я улыбнулась и не стала спорить.

— Ну так что, по рукам?

— Я не против, — кивнул Левицкий.

— Тогда забирайте Валентину к себе в кабинет и оформляйте, что нужно.

Когда все наконец ушли из моего кабинета, я обернулась к Сирене.

— Ну что у нас?

— Вам Зоран звонит. Переживает, что целый день не может дозвониться. Я сказала, что у вас украли фикус и вы очень расстроились.

— А он?

— Сказал, что как раз в городе и постарается заехать.

Я улыбнулась. Зоран. Единственное, ради чего стоило сегодня улыбаться.

— Хорошо, спасибо, Сирена.

— Еще звонил майор Тифлисов.

— А этому что надо?

— Спрашивал как у вас дела и почему вы не отвечаете.

— А ты?

— Тоже сказала, что вы весь день заняты и к тому же кто-то украл ваш фикус.

— А он?

— Тоже сказал, что выезжает.