Утром я вышла в офис раньше обычного. Дома после ужина у майора стало неуютно. По дороге внезапно захотелось завернуть в кафе, и я целых полчаса завтракала омлетом с креветками и авокадо, запивая его черным кофе по авторскому рецепту их баристы.

У входа в офис меня встретила удивленным взглядом уборщица.

— Сегодня у вас тоже можно будет пораньше убраться, Дарина Сергеевна? — спросила она, и я не поняла, к чему именно был этот вопрос.

— Пока не уверена. — Вчера вас просто не было вечером, и я подумала…

— День был с непростыми переговорами. Перенесла их из офиса на территорию клиентов, — сдержанно ответила я, не понимая, почему должна перед ней отчитываться.

В приемной Сирена отбивалась от звонков журналистов и натиска сотрудников, нуждающихся в моральной поддержке.

— Вот, Дарина Сергеевна, пришла, — сказала она кому-то в трубку. — Если бы все было ненормально, разве мы бы работали в обычном режиме? Конечно, у нас все нормально. Ну, сменился собственник… с кем не бывает.

Сирена села и уже чуть менее уверенно добавила:

— Ну ладно, согласна, так, наверное, и правда нечасто случается, но у каждой компании свой путь развития и свои сложности. Главное, что все осталось в руках у человека, который знает фирму как свои пять пальцев.

Я посмотрела на свои руки и подумала, что, кажется, Сирена ошибается насчет того, насколько хорошо я знаю нашу компанию. Моя секретарь положила трубку и уже хотела что-то мне сказать, как снова зазвонил телефон.

— Звонит как оголтелый целый день. Как будто мы им служба психологической помощи… Она не договорила и ответила на звонок:

— Слушаю, компания «Аврора Девелопмент», чем могу вам помочь?

Голос Сирены моментально стал профессионально-деловым, и в нем не было больше и намека на раздражение, порцию которого она только что выдала мне. Я заметила, как плечи Сирены расправились, и она села в кресле ровно, как на экзамене, поэтому тоже напряглась.

— Это вас… — передала трубку мне помощница. — Борис Эдуардович Гранов, директор правления Банка будущего развития…

Я нехотя взяла трубку.

— Добрый день, Борис Эдуардович. А вы рано, я еще даже в кабинет не успела войти.

— Это вы, Дарина, поздно. Я надеялся, вы сами мне наберете, как только все будет у вас.

— Я? А, ну конечно, я бы набрала, вот только…

— Я после обеда заеду. Заберу свое.

Он не уточнил, что именно. Но у меня по телу пошла дрожь. Почему-то вспомнилось, как он пошутил в прошлый раз: «Дариночка… мои деньги не любят долго лежать в чужом кармане. А я рачительный хозяин и всегда слежу, чтобы им было комфортно». И потом он рассмеялся так, словно сказал что-то очень смешное.

Кожа стала гусиной при воспоминании о его смехе.

— После обеда, — повторила я сама себе и положила трубку, в которой давно уже слышались короткие гудки.

Надо было срочно что-то делать, но пока было не очевидно, что именно. В таких ситуациях я всегда начинала с самого простого — с того, что можно потрогать руками.

— Сирена, я сама сделаю кофе, — улыбнулась я, забирая у нее чайник. — А вы сходите, пожалуйста, в кабинет Марины и принесите мне ее ноутбук.

Сирена моргнула.

— Ноутбук? — переспросила она. — У нее, наверное, и не было его.

— Да нет, — я помню, что подписывала договор, когда она к нам только на работу пришла. Мы тогда ей купили довольно неплохой для работы, — соврала я, не посвящая помощницу в подробности того, что документы обнаружила на выходных после смерти шефа. И обратила внимание на них как раз потому, что тоже никогда не видела в кабинете Марины такого девайса.

— Он вроде бы всегда на столе стоял… Хотя, если честно, не помню. — снова соврала я, — На время отпуска она могла его куда-нибудь в стол или шкаф убрать.

— Даже если и покупали, вряд ли бы наша «подарочная» стала им пользоваться.

— Сирена! — я постаралась посмотреть на нее как можно строже.

Потому что видела Марину в деле. И в тот момент она была без макияжа, без мужа и без привычной роли «подарочной», идущей в нагрузку к кредиту. Теперь я понимала, что Марина Гранова соображала быстрее, чем говорила, но никогда не показывала своих возможностей на людях. Все привыкли, что она красивая кукла, и Марина никого не разочаровала. Но должна же она была чем-то заниматься в кабинете за закрытыми дверями, когда ее никто не видел.

Сирена попыталась что-то ляпнуть насчет того, что она могла использовать ноутбук только как подставку под маникюрную лампу, но, увидев мои сведенные брови, тут же опомнилась.

— Поняла, уже иду, — не стала спорить она.

Оставшись одна, я полазила в шкафчике с банками кофе, сахаром и чайными пакетиками, обнаружила наконец какао и заварила себе его. Сирены долго не было, но вернулась она с ноутбуком в руках и с нескрываемым удивлением на лице.

— Я полазила в ящиках. Честно говоря, была уверена, что она его даже не достала из упаковки. Но…

— Но он в рабочем состоянии, и ты наткнулась еще на что-то, — кивнула я на пачку каких-то распечаток в руках помощницы.

— Возможно, вам тоже понадобится, — неуверенно начала Сирена.

Я забрала компьютер и уже хотела открывать его, как вдруг спохватилась, что не знаю пароля.

— Сирена, а принесите мне еще и личное дело Марины Викторовны. Оно же должно быть в отделе кадров.

Через десять минут я выписала все возможные даты из личной карточки Марины Грановой, а еще через пару не сдержала улыбки, когда ноутбук отозвался на дату рождения Маринкиных детей и наконец загрузился.

Вчера у меня возникли подозрения по поводу того, кто был тем человеком, который бронировал настоящие билеты для нашего шефа. Но ноутбук Марины не просто подтверждал мои догадки, а давал щедрую информацию для размышлений.

Мы все недооценивали Марину. Но Верещагин учился с ней и наверняка знал, что она умнее, чем пытается казаться. Возможно, для Марины это стало способом выживания в мире мужа. И кто бы ее за такое осудил? В любом случае точно не я. Мне и самой не раз приходилось «притворяться мертвой», как смеялась в спокойные минуты Сирена.

Я не стала читать все подряд и просто скользила глазами. Папки назывались нейтрально и аккуратно: «Логистика», «Бронирования», «Черновики». Внутри находились файлы с датами, короткие таблицы, цепочки писем без лишних слов. Адрес электронной почты был не нашим корпоративным, а созданным отдельно. Значит, у Марины были задачи, о которых остальным не следовало знать.

Фамилия шефа мелькала почти в каждом документе, но не в заголовках, а внутри документов. Бронирования, регистрации на рейс, отели… даже договоры. В документах был идеальный порядок. Такого не было даже у меня.

— Ну, Маринка… — подумала я и подошла в раздумьях к окну.

В документах было видно, что работа шла без спешки. Пока мы все обсуждали в курилке, чем «подарочная» Марина развлекает себя в течение рабочего дня, та работала тихо и скрупулезно над документами, к которым никто, кроме нее и генерального, не имел доступа.

Чем дальше я смотрела, тем яснее становилось: то, чем занималась Гранова, не было просьбами «по ходу дела» или ненужной работой для галочки. Даты сходились, действия повторялись с пугающей логикой, а решения принимались без лишних согласований. Марина работала одна и кажется она была тем человеком, который лучше всех понимал правила игры в нашем офисе. И она выбрала для себя единственный безопасный способ — не светиться. Она не пряталась и не маскировалась. Но просто не афишировала. И в этом не было ни дерзости, ни вызова, а только холодный расчет и собственный стиль выживания.

Я задумалась у окна. После обеда приедет Гранов. А Марина, которую здесь привыкли считать украшением, неожиданно оказалась единственным человеком, кто действительно владел информацией. Мои глаза бегали по поверхности, не понимая на чем остановиться. Пока я наконец не наткнулась на то, как на парковку внизу въезжала знакомая светлая Лада.

Я закрыла ноутбук и хотела его убрать в ящик. Но в этот момент зашла Куницына с документами. Теперь я больше не спешила подписывать не глядя и попросила оставить папку в приемной. Но время было потеряно. Разговор с Мариной тоже нельзя было больше откладывать, но и устраивать его при свидетелях я не собиралась.

Тифлисов уже был здесь, а через пару часов приедет Гранов. Значит, у меня оставалось совсем немного времени.

Я достала кнопочный телефон и написала сообщение абоненту под буквой М: «Классная сказала, что надо принести книгу, которую я брал из библиотеки. Можно передать через маму Глеба. Только напиши, где и когда, она сегодня до обеда заедет. Нужно обязательно до обеда, это очень важно». Я подумала, что если кто-нибудь когда-нибудь и прочтет это сообщение, то не усомнится в том, что для второклассника любой вопрос в школе — это важно, и тем более не поставит под сомнение наличие у него друга Глеба.

Дверь открылась без стука. Я успела только перевернуть телефон экраном вниз и задвинуть его под папку с договорами. Тифлисов вошел и не здороваясь бросил короткий взгляд на мой стол, на закрытый ящик, на второй ноутбук, который я успела закрыть, но не успела убрать.

— Сверяюсь с бухгалтерией, — кивнула я на Маринин ноутбук, словно там были банальные неважные отчеты.

Тифлисов снова скосил подозрительный взгляд на мой стол, но говорить ничего про это не стал.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала все, что знаешь о переводе денег в Грузию.

— У меня такое ощущение, что я знаю про это ровно столько, сколько и ты. А может, даже и меньше.

— Уверена? — он сел в кресло посетителя и сложил руки на груди. Сегодня он снова был похож на полицейского и ничем не напоминал того Вадика, который умеет сбивать сумасшедшего вкуса соус к запеченным ребрам с картошкой.

— Я проверил ИП Лаврентьева, — сказал он, не тратя время на лишние слова.

— И что? — напряглась я. — Зарегистрировано на подставное лицо и никакой реальной деятельности нет?

— В том-то и дело, что наоборот. Этот Лаврентьев исправно платит налоги. Правда, в Грузии они смешные, но все же. Время от времени ему поступают заказы, и суммы плюс-минус сопоставимы с той, что перевели вы в понедельник.

— То есть он реально дизайнер? — удивилась я.

— Похоже на то, — задумчиво покрутил в руках папку Вадик. — Сайт у него есть. Вроде неплохой. Вот только что-то не сходится.

— Что? — я встала из кресла и замерла у окна.

— Вот скажи мне, Дарина… Может быть у дизайнера три-четыре заказа в год?

— Ну… может и может, если человек работает в удовольствие, а не как загнанная лошадь. И если в состоянии позволить себе брать только крупные дорогие проекты. — Формально — придраться не к чему, — Тифлисов сделал паузу. — Но именно это меня и смущает. Я запросил через коллег информацию по всем его договорам.

— И что там?

— А это самое интересное. Договоры заключены, дизайн-проекты утверждены, и он их выполнил…

— Но…

— Молодец! «Но» в этой истории действительно есть. Но ни один его проект не был воплощен в реальности.

— Тут, кажется, я смогу тебе помочь.

— То есть я по адресу?

— Не знаю, но Гранов намекает по телефону, что заедет в обед «забрать свое». А я ни сном ни духом, что ему обещал Верещагин как гарантии под возврат кредита. Но есть ощущение, что Гранов едет за реальными наличными деньгами.

— А у тебя их, судя по складке на лбу, нет.

Я потерла машинально лоб, понимая, что этим делу не поможешь, но все же.

— Вадик, а ты можешь арестовать счет?

— Чей?

— Наш. Ну и этого Лаврентьева.

— Впервые новый собственник просит меня о такой услуге еще даже и не вступив в наследство. Но если коротко, то могу приостановить операции по вашему счету до выяснения обстоятельств. А что касается Лаврентьева, то деньги свои он давно снял. И по месту прописки давно не появлялся.

Под документами телефон вибрацией сообщил о приходе смс-ки. Я до сих пор не разобралась, как в кнопочном телефоне отключить вибрацию. И, как назло, ни одного второклассника рядом не было. А спрашивать совета у Тифлисова я не собиралась. Хотя не возражала, в случае необходимости, обратиться к нему с просьбой о какой-нибудь другой услуге.

Я машинально прокручивала в голове, как убедительно пожалуюсь Гранову, что ничего не вышло: полиция приостановила нам операции по счету. При этой мысли я невольно подмигнула фикусу на своем столе сама не понимая, зачем это сделала при майоре. Наверное, потому что подмигивать человеку в погонах было бы слишком откровенно. Но Тифлисов тут же отреагировал.

— Дарина, ты что, только что подмигнула фикусу? — растеряно развел руками Вадик. — Нет, конечно. Я что, похожа на человека, который может общаться с фикусом? Скажешь тоже, — пожала я плечами, стараясь не показать, как сильно меня пугает, что Тифлисов видит меня насквозь. Особенно в те минуты, когда я сама себя не очень понимаю.