Я вышла из кабинета Зорана быстрее, чем планировала. Мы обнялись, и я все же пожалела, что обстоятельства не позволяют остаться здесь сегодня.

Зоран не захотел рассказывать мне правду, но кто знает — возможно, на его месте я поступила бы точно так же. Это, впрочем, не означало, что я опущу руки и вернусь в город ни с чем.

Я свернула на лестницу, сделала себе кофе из аппарата, потом нажала кнопку еще раз и уже с двумя стаканчиками спустилась вниз. В холле было довольно пусто. После таких событий новых клиентов не прибавилось, да и старые решили немного выждать.

Нацепив фирменную улыбку, я подошла к девушке-администратору на ресепшене. Имени я, конечно, не помнила, но была уверена, что она мое знает.

— Привет. У Зорана теперь столько забот, что даже спокойно выпить кофе некогда. Наверное, опять что-то с батареями решает. — Я безапелляционно протянула ей один из стаканчиков. — Хочешь?

Фраза прозвучала легко и буднично. Так, как будто я говорю это не в первый раз и мы с ней обе давно привыкли время от времени вместе пить кофе. Девушка улыбнулась и взяла стаканчик.

— Спасибо, — сказала она. — Сейчас у всех горячо.

Я успела прочитать имя на значке.

— Ну что, Катя, хватает вам теперь всем в связи с последними событиями?

— Хватает, — кивнула она. — И Зорану сейчас тоже несладко.

Я давно привыкла, что моего серба в отеле все называют без отчества. Хотя поначалу не понимала ни этого дружелюбия к руководителю, ни того, что в Сербии отчества просто не существуют.

Катя сделала глоток и вздохнула так, будто этот кофе был первым нормальным за весь день. Не уверена, что ей можно было пить кофе прямо за стойкой, но кто станет возражать, если так захотела девушка директора.

— Все сейчас на нервах, — сказала она. — Проверки, полиция, бумаги. Никто к такому не готовился.

Катя сделала еще глоток и вдруг добавила:

— Я вообще только с больничного утром вышла. Честно говоря, думала, пару дней дома так отлежусь… Врач настояла на больничном. А тут такое.

Она сделала глоток и не глядя на меня продолжила:

— Но зато меня единственную не расспрашивала ни о чем полиция. А чего опрашивать, если меня и не было последнюю неделю на работе?

— Ну да, — кивнула я. — Получается, повезло вовремя заболеть.

Я сделала еще глоток, хотя концентрация кофе в крови за сегодня уже была выше допустимой нормы, а вечером еще ожидалась встреча с Тифлисовым. Но сейчас кофе был моим стратегическим оружием, и я снова отпила немного:

— Вкусный у вас кофе. Даже в аппаратах. — и потом быстро переключилась. — Хотя, если честно, Зоран всегда говорил, что Верещагин был непростой гость и эти его тайны до добра не доведут.

Я сказала это между делом, лениво глядя в свой стаканчик. Как будто мы обсуждаем погоду, а не труп в номере. Катя чуть заметно оживилась.

— Да, он… — она чуть поморщилась, — своеобразный был гость. Любил, чтобы все тихо. Потом усмехнулась:

— Честно говоря, такие клиенты… ну, в общем, мама не горюй. Всегда с какими-то условиями.

Моя мама и не будет горевать, случись что, — не к месту вдруг подумала я и тут же вернулась к разговору.

— Они мне так говорил, — легко согласилась я, делая снова глоток кофе. — Роман Павлович терпеть не мог, когда его узнают.

Это была чистая импровизация. Но Катя кивнула.

— Именно. Поэтому всегда просил, чтобы без бронирований через сайты и не на его фамилию. Все напрямую. Через руководство, — сказала Катя и пожала плечами.

— Конечно, — спокойно ответила я. — Ему так было проще.

Катя кивнула. Я видела, как в ее голове выстраивается логическая цепочка: если Дарина это говорит — значит, Зоран уже рассказывал.

— Я сейчас просто в шоке и не понимаю, кому вообще можно доверять, — тихо сказала Катя.

— И ты права в этом. Доверять сейчас можно не всем. Но Зоран уверен в своей команде. Вы справитесь. А в том, что Роман Павлович бронировал не через сайт, нет ничего странного, учитывая его уровень и занятость.

— Да и Зоран не возражал, — добавила она уже тише. — Кто же тогда мог подумать, во что это все выльется.

Я снова сделала глоток кофе и не стала уточнять.

— Он у нас давно останавливался, — продолжила Катя. — Не каждый месяц, но регулярно. Мы к этому привыкли. Просто… старались не замечать.

— Я помню, — сказала я и даже улыбнулась, как мне показалось, вполне естественно. — Вначале даже ходили разговоры, что у них роман.

Катя рассмеялась.

— Да ну, — махнула она рукой. — Вот этого нам точно не надо было. Тем более, у нее муж непростой. Мы быстро поняли, что они там и не пересекались толком. Все как-то по очереди.

Она допила кофе и поставила стаканчик. — Теперь вот сидим и гадаем, как на все это посмотрят, — сказала девушка и вздохнула. — Зоран не такой, чтобы паниковать, но сегодня видно, прямо злится.

Я подняла взгляд, но не стала ничего спрашивать.

— Конечно, — сказала я. — Ты главное не переживай. И никому больше об этом не рассказывай.

Катя посмотрела на меня с уважением — как на человека, который в курсе, но умеет держать язык за зубами.

— Конечно, — кивнула она. — Я же только с вами.

— Если вдруг что-то всплывет, — добавила я, — пиши сразу мне. Не надо его лишний раз дергать. У него сейчас и так хватает дел.

Я отошла от ресепшена уже с четким ощущением: Марина не врала. Верещагин был не случайным гостем. А Зоран знал куда больше, чем готов был сказать. И теперь у меня не оставалось времени на вежливые разговоры.

На улице было холодно. Я достала телефон и вызвала такси. И уже сидя в машине вдруг натянула на руки перчатки. Чего я еще не знала о своем шефе, для которого выдумывала легенду последние три года?

Всю дорогу я обдумывала события последних дней и надеялась, что Тифлисов не будет сильно на меня напирать. Вдруг он тоже хочет домой и чтобы это все побыстрее закончилось.

Сердце екнуло, когда такси остановилось у участка. Все-таки полицейский участок не самое приятное завершение сумасшедшего дня. Я прошла через рамку, показала паспорт, отдала телефон и подписала бумажку. Села на жесткий стул и уставилась в стол. Дверь открылась. Я подняла глаза — и сердце все-таки упало вниз. За мной пришел не Тифлисов.

— Пройдемте. — мужчина с бульдожьей челюстью сурово посмотрел на меня и махнул молодому дежурному. — Забираю к себе гражданку по делу об убийстве Верещагина.

Значит, это он будет вести опрос? Я моргнула и вдруг ясно поняла, что мне не нравится ни его голос, ни то, как он стоит, ни то, что он даже не представился. Стоп. А где майор? Это же его дело. Он сам мне звонил. Задавал вопросы после оглашения. Смотрел так, будто знает обо мне больше, чем я успела рассказать. Я невольно выпрямилась. Это было совсем не то, к чему я готовилась, выходя из отеля, и больше всего на свете я сейчас хотела видеть Тифлисова.

Но мы шли по коридорам, а его нигде не было. Наконец полицейский с бульдожьим лицом привел меня в кабинет и велел присаживаться за стол. Мои глаза напряженно следили за тем, как ручка мелькала в его руках и на грязно-желтом бланке появлялась моя фамилия и прописка.

— Место работы? Должность?

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Это всегда удивляло — тело может паниковать, а голос делает вид, что все по-прежнему под контролем.

— Когда в последний раз видели Верещагина? В каких отношениях состояли с покойным?

Вопросы падали один за другим. Без подводок. Без сочувствия. Без попытки понять. Я отвечала автоматически. Как на совещании. Или переговорах. Как будто снова была на работе и отчитывалась за квартал, а не сидела в отделении полиции по делу об убийстве собственного шефа.

Руки лежали на коленях, и я старалась сдерживать дрожь, чтобы не выдать того, как чувствовала сейчас себя на самом деле.

— Что вас связывает с управляющим отеля?

Вот тут я замешкалась. Как двумя словами объяснить, что меня связывало с Зораном, если пару часов назад я представляла, как могли бы выглядеть наши дети. Во мне закипала злость на полицейского, который даже не представился. Он не пытался скрывать, что бесстыже рассматривает меня, прикидывая собственные ответы на эти же вопросы.

Я молчала, когда дверь резко открылась. Контролировать себя уже не получалось и вздрогнув от неожиданности, я сжала кулаки, стараясь держать руки плотнее к коленям. И в этот момент увидела его. Тифлисов стоял в проеме. С усталым лицом и самым теплым строгим взглядом, который только может быть у полицейского.

У меня перехватило дыхание. Я вскочила и, не думая, что делаю, уже хотела броситься к Вадику. Я даже сделала движение вперед. И тут заметила выражение лица бульдожьего.

Я остановилась и медленно опустилась обратно на стул. Выпрямилась. Сложила руки на коленях. Внутри меня что-то тихо ликовало и победно улыбалось. Тифлисов перевел взгляд с меня на полицейского.

— Это мое дело, — сказал он спокойно.

— Так тебя ж на совещание вызвали.

— Все нормально. Уже освободился. Дальше я сам.

Бульдожий как-то с сомнением посмотрел на Тифлисова.

— Что, правда, так рано закончили?

— Дальше не было моих вопросов. Меня отпустили работать.

— Понятно, — протянул он, но по выражению лица стало очевидно, что ничего ему на самом деле не понятно.

— В общем спасибо, — Вадик навис над бульдожьим, и тому ничего не оставалось, как встать и уступить место. Мне впервые в жизни хотелось расцеловать Вадика, но я сдержалась.