Мы пробыли на гребне холма до вечера. Лошадей отвели подальше и спрятали. Я не торопился. Нужно было дождаться ночи, а до того кое-что проверить.

Если мои догадки верны, и за спиной аталийцев стоит тот, о ком я думаю, это войско не могло остаться без присмотра. Значит, где-то рядом должны быть наблюдатели. И если мы их не видим — это не значит, что их нет.

Я лежал в кустах и на пределе возможностей моего дара сканировал окрестности. Благо это действие было относительно безболезненным.

Особенное внимание уделял ночному небу. Несколько раз в фокус моего внимания попадали обычные ауры. Две крупные, явно принадлежавшие совам или филинам, и несколько мелких, хаотично метавшихся из стороны в сторону — так двигаются только летучие мыши.

И вот спустя некоторое время я, наконец, засек три отклика, выбивавшихся из общего фона своими магическими эманациями. Они летели легко, уверенно и неторопливо.

Я долго всматривался в небо, пока не разглядел их. Три точки, медленно кружившие над долиной на приличной высоте. Знакомый неспешный хоровод. Серокрылы…

Краргов не было. Ни одного. Я проверил несколько раз, но крупных аур в небе не заметил. Только три серокрыла-наблюдателя.

К слову, о краргах. Так назвал трех гигантских летунов один из хэйдельфов, опознавший их, когда мы осматривали здоровенные туши после боя на тракте.

Жаль, что ни один из них не пережил нашу встречу. Да и серокрылов допросить не удалось. Раненых тварей люди тут же старались добить, как только те оказывались на земле.

Сова Сигурда с последним краргом тоже перестаралась. На землю однокрылый первородный рухнул уже мертвым. В общем, пообщаться с летунами сангвальда не получилось. Значит, сегодня мы исправим это упущение.

Я перевел взгляд на Сигурда, затем на Тавина Брина, моего скаут-мастера — оба почти одновременно еле заметно кивнули. Тоже увидели.

Оставалось дождаться удобного момента.

Ждать пришлось долго. Серокрылы продолжали терпеливо кружить над засыпающим лагерем. Впрочем, у меня терпения было не меньше.

К полуночи один из них вдруг сложил крылья и резко нырнул вниз, в сторону лагеря. Я напрягся. Нападение? Не похоже. Спустя мгновение все прояснилось. Тварь скользнула над загоном для скота и обратно взмыла с увесистой тушкой в когтях. Шустрый гад без единого звука утащил овцу прямо из-под носа у аталийских дозорных, при этом не всполошив ни одно животное в загоне. Похоже, использовал какую-то свою магию.

Серокрыл потянул добычу к вершине ближайшего к нам холма. Двое других тут же сорвались следом. Я улыбнулся. Ни о какой дисциплине даже речи не шло. Летуны чувствуют себя хозяевами положения. Просто замечательно.

Вставая со своего места я посмотрел на Тавина. Тот прекрасно все понял. Коротким жестом отдал команду, и трое его лучших стрелков бесшумно двинулись следом за нами. Сигурд и остальные бойцы остались наблюдать за лагерем.

Серокрылы устроились на вершине холма и рвали овцу, шипя и толкаясь. Увлеченные дележкой добычи, они не замечали ничего вокруг. Хозяева неба, которым нечего бояться. Ну-ну…

По моему сигналу, несколько тупых стрел ударили одновременно. Послышался глухой стук. За ним короткий придушенный всхлип. Одна из тварей дернулась и обмякла. Вторая попыталась расправить крылья, но получила еще одну стрелу в висок и рухнула на бок. Третья успела зашипеть и вскинуть голову, но было поздно.

Когда мы приблизились, все трое лежали без сознания. Гленны тут же, не теряя времени, связали летунов и затолкали им в клювы кляпы.

Я присел на корточки рядом с ближайшим и осмотрел его. Это тот ловкач, который уволок овцу. Серокрыл ничем не отличался от своих сородичей, ранее виденных мной. То же худое жилистое тело, серая кожа, перепончатые крылья, хищный клюв. Мы уже научились различать их немного по цвету кожи, ширине крыльев и другим признакам. Этот был явно старшим в этой троице.

Я опустошил источники тварей, оставив тех без магии, затем поднялся и кивнул Тавину.

— Этих оставим на потом. Сперва дела поважнее.

Мы дождались глубокой ночи. Лагерь, наконец, затих. Большинство костров прогорело до углей, кроме тех, где бодрствовали дозорные. Самое время действовать.

Я кивнул Сигурду, и по нашим доспехам почти одновременно пробежали короткие золотистые импульсы, сделав нас невидимыми. Уже привычное ощущение, словно натянул на себя вторую кожу. Тонкую и плотно облегающую.

Мы вошли в лагерь с восточной стороны. Разминулись с двумя конными разъездами. Обогнули несколько пеших патрулей. Должен заметить — дисциплина у Золотого льва железная. Основной лагерь спал, но тем, кому надлежало быть начеку, несли службу бдительно, как и полагалось на вражеской территории.

Двигаясь мимо платок, я принюхивался и критически оглядывался. Кругом чистота и порядок. Да, пахло конским навозом, дымом и человеческим потом. Все-таки здесь собралось без малого три тысячи мужиков, отмахавших в полной выкладке дневной переход. Но это были привычные запахи походного лагеря.

Я бы добавил здорового лагеря. Здесь не было видно следов кровавого поноса или блевотины. Сохнувшая на веревках постиранная одежда, оттертые до блеска котлы, аккуратные дровницы, телеги с припасами, качественное вооружение — все говорило о том, что, хоть Золотой лев по какой-то причине и отправился в путь с передовым войском, но это войско явно отлично подготовлено и обеспечено.

Кроме того, глядя на количество продовольствия, закрадывалась неприятная мысль о недостаточной эффективности нашего отряда, действовавшего в тылу аталийской армии. Впрочем, если Золотой лев притащил с собой элиту своей армии, этой элите полагается усиленное питание и обеспечение за счет других воинских подразделений.

Либо, что тоже вполне вероятно, кто-то поделился с аталийцами едой и всем необходимым для поддержания жизнеобеспечения такого сложного организма, как войско из нескольких легионов. И я даже знаю, кто этот сердобольный доброжелатель.

Шатер маршала стоял в центре, на небольшом возвышении. Его было трудно спутать с остальными. Крупный, из плотной ткани, со штандартом Золотого льва на шесте у входа. Ткань обвисла из-за безветрия, но в лунном свете я разглядел золотое шитье на лазурном фоне.

Мы синхронно замедлили шаг.

Маршальский шатер охраняли пятеро бойцов. Судя по лиловым энергосистемам — все пятеро — боевые маги. Четыре медиуса и один авант. Страйкеры заняли позиции так, что перекрывали все подходы к шатру.

Авант явно был старшим в этой группе. Он замер у входа. Широкоплечий здоровяк с длинными седыми усами и гладко выбритым подбородком. Взгляд слегка прищуренных, близко посаженных глаз плавно скользил по ночному лагерю.

Я присмотрелся и заметил висящий на шее усача поверх стальной кирасы круглый золотой медальон с чеканным солнцем. Я уже видел подобную вещицу ранее, да и герб знакомый. Это знак Солнечной гильдии.

Такой же золотой медальон был у Минны пламенной, Кровавой свахи, представительницы герцога Каринтии на Великом испытании. Яркая была дама, запоминающаяся. Увы, Ужас Свартвальда не оставил ей шансов.

К слову, Лео фон Грин тоже проходил обучение в этой гильдии. Я бросил взгляд на самого молодого страйкера. Его медальон был серебряным, как у моего оруженосца.

Хм… Мелькнула парадоксальная мысль. Может быть, этот парень учился с нашим Лео? Сидел с ним за одной партой? Или где они там сидят. А седой усач мог быть его наставником.

М-да… Лишние мысли в сторону. Двигаемся дальше.

Я положил ладонь на плечо Сигурда и бесшумно пробарабанил пальцами условный ритм. Это был знак оставаться снаружи и занять удобную позицию. Массивная фигура моего телохранителя, в истинном зрении казавшаяся статуей, вылитой из темного золота, плавно переместилась к ближайшему фургону.

Я же, аккуратно обойдя усача, поднырнул под слегка приподнятый полог шатра.

Внутри было темно и тепло. Даже слегка душновато. Похоже, хозяин шатра все так же страдает от местного климата. Тлели угли в переносной жаровне. Пахло воском, кожей и чернилами.

Я просканировал внутренности шатра истинным зрением. Шатер маршала был довольно вместительным. Он был разделен на несколько отсеков тяжелыми занавесями. В основном помещении стоял массивный стол, заваленный картами и бумагами, два кресла, оружейная стойка с мечами и доспехом на подставке.

За ближайшей занавесью просвечивался лиловый силуэт. Я аккуратно заглянул. Небольшой отсек у входа. На табурете сидел страйкер, держа на коленях обнаженный меч, и смотрел в одну точку.

Хм… Однако… Такое количество телохранителей, еще и наемников, говорит о том, что это — не стандартные меры безопасности. Складывается такое впечатление, что Рикардо ди Лоренцо ждет нападения с минуты на минуту.

Мягкое прикосновение к виску страйкера. Короткий импульс, точно направленный в нужную точку — и голова страйкера качнулась, глаза закрылись, и он медленно обмяк, привалившись к стенке шатра. Меч медленно съехал с колен. Но упасть я ему не дал.

Пусть служивый поспит, пока я не решу, чем закончится эта встреча.

Я прошел дальше, к следующей занавеси. Отодвинул ткань и слегка прищурился. В этом отсеке шатра горела небольшая масляная лампа, распространяя вокруг себя слабенький, приглушенный свет. Здесь такие называют ночниками. Обычно ими пользуются в богатых домах, где могут себе позволить жечь масло всю ночь.

Снаружи из-за плотности стен шатра свет не был виден. Значит, мой силуэт никто не заметит.

Рикардо ди Лоренцо спал на широкой походной кровати, укрывшись плащом. Даже во сне его лицо сохраняло жесткое выражение. В истинном зрении энергосистема аталийского маршала выглядела слегка потемневшей. Как правило, это указывало на наличие серьезного стресса. Ну, это не удивительно. Сидел бы у себя на юге. Трескал бы виноград и пил вино — не было бы стресса.

Я мысленно усмехнулся. Кажется, в прошлую нашу встречу я подумал о чем-то подобном.

О! А это что тут у нас? Кольчуга из теневой стали, наручи, поножи — оказывается, маршал спал в доспехе. Под рукой короткий клинок.

Шагнув поближе к ложу, я зачерпнул крохотный сгусток из источника. За что немедленно был наказан. Зараза… Боль такая, словно по жилам пропустили поток битого стекла.

Подавив раздражение и стараясь не обращать внимание на боль, я накрыл нас с маршалом пологом тишины. Теперь ни один звук не просочится наружу.

Я сел в кресло напротив кровати, откинулся на спинку, заложил ногу на ногу. М-да… Похоже, такие ночные визиты у меня входят уже в привычку, а вслух я нормальным голосом произнес:

— Просыпайтесь, ваша светлость.

У маршала явно был чуткий сон. Он мгновенно проснулся, тут же огляделся и увидел меня. В темно-серых глазах сперва отразилась тревога, а потом узнавание. Я слегка приподнял брови. Меня заинтриговал последовавший за этим его короткий вздох облегчения.

— Мессир, этот странный вздох, — произнес я. — Неужели мой визит нисколько не обеспокоил вас?

— О вас говорят разное, но я верю только личному опыту, — произнес Рикардо, немного неуклюже садясь на своем ложе. — Вы — дворянин и человек чести.

Привалившись к изголовью, маршал, нахмурившись, продолжил:

— Вы не понижаете голоса. Значит, не боитесь, что нас услышат. Что с моими людьми?

— Пока живы, — пожал плечами я.

— Тогда как… — начал было Рикардо, но сбился на полуслове.

Его рот слегка приоткрылся, а брови поползли вверх. Сегодня я впервые наблюдал новую эмоцию Золотого льва. Он слегка приподнял голову и ошарашенно таращился на магический золотой купол, сплетенный из тонких полупрозрачных нитей. Это я специально сделал его видимым, чтобы долго не объяснять.

Рикардо опустил голову, и наши взгляды встретились.

— Нас никто не услышит, даже если вы начнете сейчас громко кричать. Скажу больше — даже если сюда кто-то войдет, нас никто не увидит.

Говорить о том, что внутрь купола никто не сможет пробиться, я не стал. Незачем раскрывать все секреты.

— Мне докладывали об изменениях вашего ранга… — произнес Рикардо. — Не знал, что абсолюты на такое способны.

На что я лишь молча пожал плечами и, меняя тему, указал кивком на кольчугу. Кстати, рукоять меча Рикардо отпустил и достал руки из-под плаща.

— Вы ждете гостей?

В глазах Рикардо вспыхнул огонек ненависти. И, похоже, ее объектом был не я, а кто-то другой.

— Он — страшный и опасный человек, — произнес Рикардо. На его скулах перекатывались желваки. — Он лишен малейшего понятия о чести!

Хм… Значит, я был прав. Кларон вступил в войну. Но стоит уточнить.

— Если вы сейчас говорите о вашем новом союзнике, короле Кларона, то позвольте вывести вас из заблуждения, ваша светлость. Ольгерд — не человек.

Губы Рикардо скептически скривились.

— Неужели я и от вас сейчас услышу о демоне в человеческом обличии. А ведь это будет в какой-то степени забавно. Вас самого считают демоном. Кажется, мы уже об этом с вами говорили в прошлую нашу встречу. Все эти россказни и побасенки…

Он хотел еще что-то сказать, но я его перебил.

— Нет, Ольгерд — не человек и не демон. Он — сангвальд, что с древнего наречия переводится как «маг крови».

По мере того как Рикардо меня слушал, его брови постепенно ползли вверх, уголки губ тронула снисходительная улыбка, а в глазах мелькнула искорка веселья. Тем временем я продолжал, не обращая внимания на его скептическую мину.

— Что же касается меня… Вы правы, я — не демон. Но не беспокойтесь, демоны в нашем мире тоже существуют. Вернее, правильней сказать — хримтурсы. Еще одно слово из старой речи. Самый могущественный из них — Хлад Жуткий. Именно ему поклоняются жрецы из Ледяного храма, равно как и ваши друзья из ордена Багряного щита.

Выражение лица Рикардо постепенно менялось. На лбу проявилась глубокая складка. Брови слегка сдвинулись. Улыбка исчезла, а веселая искорка во взгляде поменяла тональность. Рикардо был явно озадачен моей речью. Это выглядело так, как если бы кто-то встретил старого знакомого, которого всегда считал рассудительным и умным человеком, но вдруг этот знакомый неожиданно начинает нести какую-то чушь про говорящие деревья или скорый конец света.

Я мысленно усмехнулся. А ведь этот мир действительно ждет конец. Тень никого не пощадит. Выживут лишь единицы.

Когда я замолчал, Рикардо некоторое время задумчиво меня разглядывал. Я решил подбросить еще «дровишек».

— Кстати, одна из демониц в свое время сражалась на вашей стороне, — произнес я, склонив голову набок. — Некая сестра Фрия. Если бы не она и не ее ручной душелов, вам бы вряд ли удалось уничтожить ставку герцога де Клермона. Даже страйкерам не устоять против темников. Так что на вашем месте я бы поменьше разглагольствовал о чести и доблести, ваша светлость. Да, ловушка, которую вы устроили вестонцам, использовав слухи об эпидемии в вашем войске, расценивается мной как военная хитрость. Вы грамотно воспользовались предательством графа де Англанда. Изобразили отступление, сыграв на азарте маршала де Клермона и других герцогов. Вы — хитрый и расчетливый полководец. Один из лучших, о которых я слышал в этом мире. Но уничтожение командования вестонской армии с помощью темной магии — это уже иное.

Левая ладонь герцога сжалась в кулак, скомкав края плаща. Он слегка склонил голову вперед и, набычившись, сверлил меня взглядом своих серых глаз. Правая же рука медленно потянулась под плащ к спрятанному мечу.

Я криво усмехнулся и кивнул на его правую руку.

— Мессир, похоже, вы, наконец, начали воспринимать меня как угрозу. Это очень правильно. Потому что в данную секунду ваша жизнь висит на волоске. Единственная причина, по которой вы прямо сейчас не умираете, захлебываясь собственной кровью, заключается в том, что я еще не решил: убить вас прямо сейчас или оставить в живых, забрав с собой в качестве пленника. Может быть, вы мне поможете принять правильное решение, ваша светлость?

Герцог перестал тянуться к мечу. Он вообще, на удивление, как-то сразу расслабился. Откинулся на изголовье кровати и слегка прикрыл глаза. Морщины на его лице разгладились. Губы искривила грустная улыбка.

— Знаете, мессир, что самое забавное в этой ситуации? Какой бы из этих двух вариантов вы бы ни выбрали — их устроят оба.

— Вы сказали — их? — изогнул бровь я.

— Да! Их! — зло выдохнул сквозь зубы Рикардо. Его всегда холодное спокойствие дало трещину. — Моего короля. Этого неблагодарного мальчишку и его новых кларонских друзей! Моя миссия парламентера — всего лишь прикрытие. Они спят и видят, как бы избавиться от меня!

О! Так вот что он здесь делает. Великий полководец Аталии Золотой лев теперь на побегушках у молодого короля, словно какой-то посыльный. Очень любопытно. А вслух я произнес, устраиваясь поудобней в кресле:

— Так значит, вы — парламентер? Тогда мне не терпится услышать о сути вашей миссии.