Издав тягостный вздох, герцог небрежно мотнул головой в сторону небольшого столика, стоявшего рядом с креслом, облюбованным мной. Поверх каких-то бумаг и писчих принадлежностей лежал массивный свиток. От него тянулась короткая алая лента с яркой печатью и грубая тесьма с похожей на серый булыжник пластиной.

Первая была мне уже знакома. С вычурными золотыми узорами и гербом аталийских королей. Герб же на второй печати выглядел намного проще. На ней не было так любимых южанами завитушек и узорчиков, золотых изображений и серебряных букв, но в этом и крылась вся соль. Чем проще и даже примитивней герб, тем древнее род, которому он принадлежит.

— Моя, как вы выразились, миссия, — скривив губы, произнес герцог. — Передать вам этот свиток.

При этом во взгляде Рикардо, брошенном на указанный предмет, было столько брезгливости, словно на столе лежала не королевская грамота, а испачканная в грязи тряпка.

Я взял его в руки и покачал. Увесистый. Пергамент и чернила явно изготовлены из теневых ингредиентов. Но вредоносных магических эманаций нет. Равно как и ядов.

— Сэкономлю вам время, — небрежно взмахнул рукой Рикардо. — Это вызов. Согласно древним обычаям их величества короли Аталии и Кларона предлагают вам выставить вашего лучшего бойца на ритуальный поединок. Так наши предки перед главными битвами просили у богов показать им свое благоволение.

Я скептически приподнял бровь и взглянул на герцога. Что за бред? Хотя… Если бы в этом участвовал только Адриан, тогда все можно было списать на эксцентричную выходку молодого короля, в жилах которого кипит романтический азарт и жажда покрасоваться перед своими поддаными. Но на свитке, помимо аталийской, висела и кларонская печать. Ее хозяин явно преследовал иные цели.

Наблюдая за мной, Рикардо ди Лоренцо позволил себе кривую ухмылку. С легкой хрипотцой в голосе он бросил:

— Чушь, не правда ли?

Эта нарочитая открытость герцога с примесью располагающего к себе вежливого единомыслия, которую он мастерски демонстрировал в прошлую нашу встречу и старался демонстрировать прямо сейчас, наверняка ввела бы в заблуждение многих. Но со мной эти трюки не работали.

Я прекрасно видел, что под маской доверительности и показной прямоты скрывался опасный хищник, готовый в любой момент вцепиться мне в горло.

— Признаюсь, вы меня озадачили, — ответил я. — И буду честен с вами, безусловно, вызывает удивление не сам вызов, а личность гонца, доставившего его.

Серые глаза герцога блеснули. На маске проявилась крошечная трещина, сквозь которую проступила холодная, хищная ярость. Но Рикардо ди Лоренцо слишком хорошо владел собой, чтобы позволить этой трещине расшириться. Короткий миг — и от вспышки гнева не осталось и следа.

Я же тем временем, делая вид, что ничего не заметил, продолжал:

— Великий Золотой лев в этой роли — это, как по мне, аномалия. Да и в целом, насколько мне известно, маршалов не посылают передавать вызовы. Это все равно, что отправить канцлера разносить по утрам хлеб. Ну, разве что в случае неординарной ситуации. К примеру, если поединок должен состояться между двумя королями. Однако, насколько я помню, в коронациях и восшествии на престол мне принимать участия пока не доводилось.

Пока я говорил, на губах герцога бродила горькая усмешка. А когда я закончил, он язвительно произнес:

— Они аргументировали тем, что я ранее вел с вами переговоры и остался жив. Сейчас оба двора — и аталийский и кларонский — считают вас подлым чудовищем, приказавшим своим вервольфам устроить кровавую резню в лагере мирного кларонского посольства.

Я был готов к тому, что в нашем разговоре всплывет эта тема, даже приготовил отповедь, но герцог меня опередил. Он приподнял ладонь и покачал головой.

— Не утруждайте себя объяснениями. Они не нужны тому, кто осведомлен об истинном положении дел. Да, вы не ослышались, мессир. Мне известно о страшной гибели гондервильского совета и смерти барона де Бакри. Полагаю, это воины его клана, движимые жаждой мести, уничтожили кларонское посольство? Все это тщательно спланированная провокация, автором которой является король Ольгерд, и к которой ни я, ни мои люди не имеют никакого отношения.

Рикардо приподнял подбородок и открыто взглянул мне в глаза. Судя по поведению его энергосистемы, герцог говорил правду.

— Да, вы вольны думать обо мне, как вам заблагорассудится, — продолжил он, не меняя тона. — Особенно после вашего рассказа о темной магии и некой демонице, которая, якобы, действовала от моего имени.

Рикардо расправил плечи. Губы на миг поджались, складка на лбу разгладилась.

— Не сочтите мои слова за попытку оправдаться. Но я считаю своим долгом уверить вас в том, что об уничтожении ставки маршала де Клермона я узнал от магистра ордена Багряного щита как о свершившемся факте.

Маршал смотрел на меня прямо. В его взгляде не было ни смущения, ни сожаления — только холодная убежденность человека, уверенного в своем праве поступать именно так.

— Не буду отрицать, мной был разработан план захвата и пленения вестонского командования, но не с целью умерщвления. Во-первых, такие действия противоречат моим понятиям о чести. А во-вторых, там было много представителей знатных и богатых вестонских родов, которые впоследствии выплатили бы мне большие деньги за своих родичей. Вы сами прекрасно понимаете, содержание легионов — удовольствие не из дешевых.

Пока герцог говорил, я, слегка склонив голову набок, внимательно следил за его энергосистемой, которая вела себя неоднозначно. Что указывало на то, что мне сейчас пытаются скормить полуправду. Впрочем, я понимал, с кем имею дело, и особых иллюзий не питал.

Передо мной сидел тот самый Рикардо ди Лоренцо, великий аталийский маршал, Золотой лев. Хитрый и изворотливый политик и полководец. Поэтому я слушал его очень внимательно, анализируя каждое слово и интонацию.

В общем, Рикардо обложили со всех сторон. Даже удивительно, как он умудрился допустить, чтобы ситуация дошла до столь скверного положения.

— Касаемо же роли гонца… — Рикардо слегка сбился. Глаза его снова сверкнули ненавистью, но он довольно быстро взял себя в руки.

— Я — вассал правителя Аталии, а приказ сюзерена не обсуждается! Если король велел, вассал едет, каким бы унизительным ни было поручение! Отказ означал бы неповиновение, а это — потеря чести, большая, чем самая унизительная миссия.

Рикардо произнес все это не смотря на меня. Его взор был обращен вверх. Нижняя челюсть выставлена вперед. Наверняка в этот миг он казался самому себе невероятно самоотверженным и доблестным.

Я же думал сейчас о другом. Вот бы Рикардо меня порадовал, если бы решился взбрыкнуть и упереться рогом. Там бы такая карусель завертелась.

Легионы, похоже, все еще верны ему, а не королю, иначе к чему был весь этот цирк с вызовом на поединок? Адриан сейчас не может просто так отстранить Рикардо от командования. Аталийская армия не примет отставку своего кумира. Тут как бы молодому королю самому без короны не остаться.

Но, увы, Рикардо на рожон не полез. Решил сделать вид, что повиновался. Испугался? Вряд ли. Золотой лев не из таких. Не захотел устраивать резню? Пожалел людей? Тоже нет. Будь он на сто процентов уверен в своей победе, уже давно отдал бы приказ своим офицерам — и у Аталии сменилась бы королевская династия. Нет-нет. Рикардо задумал что-то другое.

Он умен и все понимает. Значит, он осознает, что его отправляют на убой или, как минимум, выдворяют. И все равно едет. Кодекс чести? Ха-ха, три раза. Что бы он там ни говорил, Рикардо не наивный поборник благородных традиций и законов дворянской чести.

Формулы «приказ есть приказ» для такого персонажа мало. Умный и могущественный человек в такой вилке обычно ищет третий ход.

В общем, мне на ум приходит только одно объяснение. Рикардо ехал ко мне с каким-то предложением. И в свете того, что он явно боится Ольгерда больше, чем меня, я уже примерно догадываюсь, что мне будут предлагать.

— Выходит, молодой король Адриан теперь слушает во всем короля Ольгерда? — произнес я, когда герцог закончил говорить.

Хех… Быть ведомым, похоже, в крови у аталийских королей.

— Совершенно верно, — утвердительно кивнул Рикардо. — Он в последнее время очень сдружился с младшим кларонским принцем Альгисом. А Ольгерд, как не трудно предположить, действует через своего сына.

Я задумчиво покачал на руке свиток с печатями двух королей. Затем коротко вздохнул. Время на исходе. Наверняка скоро телохранители герцога начнут перекличку. Пора поговорить откровенно:

— Исходя из всего, что я сегодня увидел и услышал, очевидно, Ольгерду нужно убрать вас с доски перед битвой, и он хочет сделать это моими руками. Или же своими, но это должно выглядеть как уничтожение «подлым бастардом» очередного посольства.

Рикардо не сводил с меня хмурого взгляда. Хищник снова проступил сквозь маску и пока не собирался исчезать.

— Любопытно, почему Ольгерд избрал этот путь? — продолжил я. — Наверняка пришел к выводу, что вами манипулировать не получится.

Ты и сам любишь поиграть в такие игры.

— Держу пари, — продолжил я вслух, — вам поступали предложения, но вы их все отклонили.

Вот и пожинаешь плоды своей несговорчивости.

Серые глаза герцога слегка расширились. Всего на миг в них появилось настороженное удивление человека, услышавшего слишком точную догадку. Потом взгляд снова стал цепким и тяжелым.

Я же лишь усмехнулся и произнес:

— Не удивлюсь, если сейчас в лагере находятся убийцы Ольгерда. — И добавил, окинув взглядом доспех герцога. — И вы, насколько я успел убедиться, об этом знаете. Вы уже установили, кто они?

Рикардо возражать не стал. Он мрачно покачал головой.

— Нет, но я чую, что они рядом.

Голос маршала впервые за весь наш разговор потерял ту напускную пафосно-доверительную тональность. Сейчас в нем слышались жесткие ледяные нотки.

Хм… Вот так уже лучше.

— Посмею высказать предположение, — произнес я, потирая подбородок. — Прямо сейчас атаковать они не будут. Нет смысла. Покушение на вас, скорее всего, произойдет во время нашей с вами официальной встречи. Когда вы будете передавать мне этот свиток. Это самый удобный и правильный момент. Главное, чтобы побольше свидетелей было. Уже представляю, как они планируют преподнести вашу гибель вашим легионерам. Кстати, вы доверяете вашим телохранителям?

— Это люди моего кузена, герцога де Серваля, правителя Каринтии, — уверенно произнес Рикардо.

Больше ничего добавлять он не стал.

— Что же, — пожал я плечами. — Если с прелюдиями мы покончили, предлагаю перейти к делу. Сказать по правде, мне плевать на все эти игры, устроенные вашим королем и его кларонскими друзьями. Битва между нашими армиями так или иначе все равно состоится. Правда, персонально вы в ней уже участвовать не будете. Я решил не убивать вас прямо сейчас, а забрать с собой. Полагаю, у нас будет много тем для разговоров.

Герцог на удивление слушал меня спокойно и попыток схватиться за меч не предпринимал, а когда я замолчал и выжидательно посмотрел на него, Рикардо произнес:

— У меня есть предложение получше.

— Что может быть лучше, чем лишить вражескую армию главного полководца накануне решающей битвы? — усмехнувшись, произнес я.

— Заключить с этим полководцем соглашение, — серые глаза Рикардо азартно и решительно блеснули.

— Нам с вами? — деланно удивился я. — После всего, что между нами произошло? После всех этих лет противостояния и вражды?

Рикардо не отвел взгляда.

— Именно после всего этого, — спокойно произнес он. — Вражда, противостояние, годы войны. Все это так. Но ситуация изменилась, мессир. И она требует новых решений. Вы это понимаете не хуже меня. Да, мы с вами враги, но враги, которые в прошлом уже вели переговоры и, смею надеяться, с весьма положительным исходом.

— Допустим, — кивнул я. — Продолжайте.

— Король Кларона — враг нам обоим, — произнес Рикардо. — Опасный и подлый враг. Он угрожает не только вашей марке, но и Аталии. Именно поэтому я подчинился приказу, позорящему мою честь — чтобы встретиться с вами и заключить временный союз против общего врага, пока не стало слишком поздно.

Внутренне я усмехнулся. Прямо благородный спаситель. А вслух поинтересовался, задумчиво потирая подбородок:

— Давайте предположим, что мы заключили этот союз. И каким вы видите план наших общих действий?

После моих слов Рикардо заметно оживился и начал быстро излагать. Согласно его плану, все должно случиться во время битвы у стен Сапфировой цитадели.

Аталийские легионы встанут в общий строй объединенной армии, как и подобает союзникам Кларона. Ритуальный поединок послужит благовидным поводом свести войска вплотную и усыпить всякую подозрительность. А когда начнется штурм, и бойцы Ольгерда увязнут под стенами, Рикардо по условленному сигналу развернет свои легионы и ударит кларонцам в тыл. Зажатая между моей крепостью и аталийцами, армия Ольгерда окажется в смертельной ловушке.

— Как видите, — в конце своей речи произнес Рикардо. — Всю сложную часть плана я беру на себя. От вас всего лишь потребуется не атаковать моих бойцов и полностью сосредоточиться на уничтожении кларонцев.

Рикардо закончил и выжидательно посмотрел на меня. В серых глазах горел азарт игрока, выложившего на стол сильную карту. Только вот поведение его энергосистемы резко контрастировало с его эмоциями. Внутренне герцог был абсолютно спокоен.

Я молчал. И тоже лицедействовал. Изображал глубокую задумчивость. Естественно, веры этому человеку нет. Однако, если так рассудить, на самом деле все, о чем он сейчас говорил, меня устраивало.

Даже если бы герцог не предложил мне этот кхм… союз, я бы все равно его сейчас не тронул. Уже само присутствие Золотого льва в коалиционном войске явно раздражает Ольгерда. Кроме того, не ошибусь, если предположу, что у Рикардо есть альтернативный план и на случай моего отказа. Он сделает все, чтобы навредить королю Кларона.

Правда, Рикардо ди Лоренцо, явно пропустивший мимо ушей мои слова о сангвальде, хримтурсах и темной магии, до конца так и не понимает, кому он собрался противостоять. Уверен, Ольгерд еще удивит его. В любом случае, от их противостояния я и мои люди только выиграем.

Я поднялся с кресла. Разговор затянулся, а ночь не бесконечна. Рикардо заметно напрягся.

— Поступим так, — произнес я, глядя на него сверху вниз. — Слова — это слова. Мне нужно увидеть дело. Хотите выполнения соглашения, докажите свои намерения действием. Атака ваших бойцов в тыл кларонцам и будет для меня доказательством. Только тогда я выполню свою часть договора. Слово дворянина.

Рикардо ди Лоренцо поднялся с кровати и произнес, протягивая мне руку для рукопожатия:

— Справедливо. Я принимаю это условие. Мое слово и честь моего рода — ваши гарантии.

Мы пожали друг другу руки и раскланялись.

— И да, — подбросив свиток на ладони, я добавил. — Передайте их величествам, что я принимаю вызов. Уважу древние традиции. Будет им поединок.

Я шагнул к выходу, но у самого полога остановился и обернулся. Не знаю, чем был продиктован этот порыв, но я решил сказать:

— И вот еще что, ваша светлость. Совет напоследок, можете считать его жестом доброй воли. Поверните назад. Пока не поздно. Уведите своих людей, верните их к семьям. Юг Бергонии и так уже ваш. Города сами открыли вам ворота, они выбрали жить под вашей властью. Но я понимаю, что этого вам мало. Я знаю, какова ваша истинная цель. Вы наверняка уже осведомлены о происходящем в Вестонии и торопитесь урвать свою часть пирога. Я и мои люди — единственная преграда. Однако на самом деле это не та война, к которой вам следует готовиться. Грядет враг, вознамерившийся окончательно уничтожить этот мир. Вижу скепсис в ваших глазах. Поверьте, очень скоро вы измените свое мнение. Если, конечно, доживете…

Герцог не ответил. Он стоял у изголовья своего походного ложа и задумчиво меня разглядывал. Хех… Наверняка, уже жалеет, что связался с умалишенным.

Я лишь криво усмехнулся и бесшумно скользнул за полог.