Солнце село, и вершину холма теперь освещало только алое магическое свечение вязи. Оно шло снизу, от кипящих борозд, ровное и неживое. Сангвальд и его прислужница в этом свете казались двумя фигурами, слепленными из багрового воска.

Атаковать с ходу я не стал. Во-первых, сангвальд слишком спокойно себя вел, да и слепота моего дара напрягала. А во-вторых, последняя фраза Ольгерда меня заинтриговала. Из всего выходило, что он как-то распознал во мне иномирца.

Интересно, каким образом? Вот так с первого взгляда на меня? То, что мы с ним никогда не виделись, — это сто процентов. Существо такой силы рядом с собой я бы учуял сразу. И никакие амулеты ему бы не помогли.

Может, его прислужница? Если верить рассказам первородных и Барсука, эта ветала успела застать древних аурингов. Но в то, что у нее есть какой-то внутренний радар на иномирных вселенцев, мне мало верится. Какой бы древней она ни была, тут нужны силы иного порядка.

Выходит, Ольгерду кто-то из божков подсказал?

Все может быть. Со мной ведь они «общаются». Почему бы кому-то из местного пантеона, какому-нибудь богу любителю кровавых жертвоприношений не шепнуть на ухо своему адепту о моем происхождении?

А может, и с ним и со мной разговаривают одни и те же сущности? Что если этот вечно скучающий Саэллор специально решил столкнуть нас всех лбами? Руку даю на отсечение, мы его сегодня знатно повеселили и развлекли.

Так или иначе, с атакой я пока притормозил. Пусть поговорит еще, а я пока присмотрюсь… Не нравится мне его спокойствие…

Я медленно начал смещаться вправо, держа наготове клинки и плетение купола, следя за каждым движением противника и при этом краем глаза разглядывая кровавые письмена под ногами.

— Вижу, я тебя заинтересовал? — продолжая отыгрывать добряка-приятеля, спросил, улыбаясь, Ольгерд. Мое поведение его, похоже, совершенно не смутило. — Выходит, ты не потерял память после призыва. Что ж, это объясняет твой быстрый взлет. Кем ты был в прошлой жизни?

Мне хотелось спросить, в какой из них, но я произнес:

— Откуда такая осведомленность? Ты тоже такой, как я?

— О, нет, чужак! — покачал головой Ольгерд.

Маска добряка неожиданно дала трещину, сквозь которую стала заметна свирепая гримаса. Голос сангвальда зазвучал грозно и торжественно. На меня он при этом смотрел со смесью ненависти и презрения.

Я осклабился. Нормально он так завелся с полоборота всего лишь из-за одного вопроса.

— Я рожден от плоти и крови этого мира! — голос сангвальда звучал все громче. — Мира, который из-за всяких иномирных тварей, вроде тебя, и жадных богов прямо сейчас находится на краю гибели! Кто он? Кто привел тебя сюда?

Я промолчал, склонив слегка голову набок. Любопытный персонаж. Легко пускает под нож всех подряд и в то же самое время беспокоится о судьбе мира. Впрочем, после сегодняшней битвы обо мне вряд ли теперь споют красивую песенку на ярмарке. Да и беспокойство сангвальда о гибели этого мира вполне объяснимо. Он, похоже, прекрасно понимает, к чему все идет. Каким бы он ни был могущественным магом, защиты от Теневого прилива у него нет.

— Кому из этих древних ублюдков захотелось снова поиграть с этим многострадальным миром? — продолжал допытываться Ольгерд. Полностью при этом игнорируя то, что я уже приблизился к нему на несколько шагов. — Ашгарат? Тэвирон? Ниварх? Кто из них? А может, это не он, а она?

Ольгерд прищурился. В его глазах будто мелькнула догадка.

— Может быть, это Вадомея, мать всех ведьм? Хотя нет… Эта старая сука уже давно здесь не появлялась…

При упоминании последнего имени у меня внутри что-то екнуло. Я даже сбился с шага. Мне стоило труда не потерять самообладание и сохранить прежнее выражение лица.

— Впрочем, — губы сангвальда скривились. — Тут даже нечего гадать. От тебя за версту смердит лисом… Саэллору показалось мало того, что он сделал с этим миром, решил притащить сюда этого выродка Вултарна.

Короткий незаметный вдох… Выдох… Сейчас главное не позволять посторонним мыслям отвлечь меня от дела. О словах Ольгерда я подумаю потом. Здесь и сейчас полная концентрация на происходящем вокруг.

А вот и результат. Стелющийся шаг вправо, взгляд мазнул по багровой вязи под ногами.

Борозды сходились к центру не как попало. Они ложились дугами, замыкались кольцами, кольца прошивали прямые лучи, и в каждом узле этой сетки был вырезан знак. Некоторые знаки мне были не знакомы. Однако некоторые я уже видел когда-то. И чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, что я узнаю не отдельные знаки, а весь рисунок целиком.

Подземелья Теневого перевала… Вот где я все это уже видел… Зал с бурым крудом, где на жертвеннике в центре такого же круга лежал я сам. И свитки из храмовой сокровищницы… На одном из них как раз и было нарисовано что-то похожее.

Я не удержался от злорадной улыбки. Вот значит, что ты задумал. А ведь я уже это проходил. Сперва с Диким герцогом, затем с Кхалдрекаром, а теперь и с тобой. Ну что же, если я угадал его намерения, тогда мне уже примерно известно, что будет дальше.

И, кстати, нихрена он обо мне не знает. Лишь озвучил догадки. Тем не менее, попал он в яблочко. Вдруг из недр моего сознания пришло чужое жгучее желание размазать этих двоих тонким слоем по их же уродливым каракулям. Я поморщился. Только тебя мне сейчас не хватало…

— Что сделал Саэллор с этим миром? — спросил я, скорее для того, чтобы подавить навязанный мне порыв, чем ради интереса.

— Значит, все-таки это был он…— оскалился Ольгерд. — Разве он тебе не рассказал? Впрочем, на него это похоже. Тень… Это его рук дело. Все эти напыщенные, возомнившие себя полубогами колдуны не смогли справиться с одним ледяным демоном. Глупцы не придумали ничего лучше, чем призвать на помощь Саэллора. И теперь этот мир погибает. Но ничего, я все исправлю.

Слушать, как именно он намерен все исправлять, я не собирался. Пропустив золотой сгусток по энергосистеме, я уже был готов совершить рывок, чтобы материализоваться за спиной у противника и нанести удар сразу по обоим, но не успел…

То ли сангвальд почуял всплеск маны в моем теле, а может, и сам решил атаковать, но так или иначе, ему удалось опередить меня.

Он поднял руки. Словно радушный хозяин, приглашая припозднившихся гостей к столу. И в этот миг вязь, покрывавшая вершину холма, ожила.

Кровь взорвалась, и из каждой борозды разом взметнулись сотни алых гигантских отростков, которые тут же атаковали меня со всех сторон.

Атака была молниеносной, но этой скорости не хватило, чтобы опередить появление моего купола, который мне пришлось активировать вместо рывка. Щупальца ударили в золото все разом. Они обвили и оплели купол, словно стебли лозы. Секунду спустя я уже стоял внутри огромного шевелящегося нароста.

Сквозь просветы между щупальцами я видел ухмыляющееся лицо Ольгерда. Тот уже опустил руки и спокойно наблюдал за происходящим. Похоже, он был полностью уверен в том, что его ловушка сработала.

А вот физиономия его прислужницы такой уверенности не излучала. Я видел, как она подалась вперед и что-то напряженно пыталась втолковать своему господину. Ольгерд лишь отмахнулся от нее, и та поспешно отстранилась. При этом у нее было такое выражение лица, словно, будь ее воля, она бы свалила отсюда как можно скорее.

Я хотел было сразу же ударить в ответ Клыком или Серпом, но мысль мелькнула и тут же исчезла. Потому что источник, наконец, в полной мере учуял присутствие чужой силы. Я оказался в патовой ситуации, когда приходилось держать концентрацию на плетении купола и одновременно с этим непрерывно латать появившуюся пробоину в коконе. Золотая лава внутри рвалась наружу при малейшем ослаблении, а купол сейчас держал на себе сотни щупалец, которые, как голодные пиявки, впились в золотой каркас.

Чаша весов ненадолго качнулась в сторону кокона…

Ослабив защиту, я сразу же почувствовал отток энергии по всему куполу разом. Золото начало тускнеть, теряя цвет. В какой-то момент я ощутил, как кончики моих пальцев начали неметь, словно на морозе.

Щупальца тоже менялись. Тонкие плети, неспешно сокращаясь, наливались темным, покрывались буграми и перетяжками. С каждым таким мерным и жадным сокращением моя мана уходила вниз, распространяясь по вязи.

Купол тускнел на глазах, а улыбка Ольгерда становилась шире. Как же хотелось в эту секунду запустить в него заклинанием и стереть с его рожи этот самодовольный оскал. Но я понимал, что как только отвлекусь хотя бы на долю секунды, все выйдет из-под контроля.

Вултарн, скотина! Будь ты проклят! Пусть тебя перенесет в тело какого-нибудь навозного червя, чтобы ты непрерывно жрал дерьмо!

Я глухо зарычал. Золото вспыхнуло ярче, и багровые щупальца заработали быстрее. Чем больше я наполнял плетение маной, тем жаднее они ее поглощали.

На одну секунду мир перед моими глазами поплыл. Кровавая вязь, багровые щупальца, улыбающееся лицо сангвальда в алом свете — все отодвинулось, будто я смотрел на это со дна колодца. Руки, которых я не поднимал, оказались на уровне груди, и по ним от локтей к пальцам стекала золотистая дымка, собираясь в когти.

Чужое желание разорвать и уничтожить всех вокруг мелькнуло в моем сознании… Стоп… Стоп…

Я задавил этот порыв раньше, чем случилось непоправимое. Призрачные когти исчезли. Мир вернулся на место — и оказалось, что за ту секунду, когда я потерял контроль, купол потускнел еще на треть, а самая большая пробоина на коконе расползлась и стала шире.

Твою же мать…

Я чувствовал, как золотая лава напирает на кокон, ища выход. Латать приходилось уже не трещины, а дыры. Каждая такая заплатка держалась, пока я ее контролировал, и расползалась, стоило перенести внимание на купол.

— Глупый чужак, — произнес Ольгерд, подходя ближе. — Ты поторопился. Тебе не следовало приходить сюда. Но я благодарен тебе. Теперь все, что ты накопил, будет моим.

Движение слева я уловил краем глаза. К краю кровавой вязи приближалось существо. Кожа на его лице и руках тлела и трескалась, как кора горящего полена, и в трещинах пульсировали алым раскаленные жилы.

В широких глазах вспыхивали искры. Двигалось оно тяжело, чуть враскачку, и там, где ступала его нога, камень оставался темным и начинал дымиться. Ифрит… Наверняка один из тех, что уничтожил совет Гондервиля.

В руках он нес темно-лиловый круд. Тот был размером с бычью голову. Внутри кристалла вибрировала энергия. С каждым толчком по рукам ифрита пробегала судорога.

Следом справа появился второй ифрит. Его круд был чуть поменьше и бурого цвета. Почувствовав движение сзади, я повернул голову и заметил еще два огненных силуэта. Круды в их руках пылали изумрудным и алым светом.

Ифриты замерли по краям площадки. Каждый опустил свой круд на камень с кровавым узором.

От тел ифритов к бороздам тянулась огненная мана. Она стекала с их ног и растворялась в багровой вязи.

Внезапно фигурка в моем нагрудном кармане ожила. Маленький кусок темного камня задрожал, потом налился теплом, затем жаром. Сквозь ткань обожгло кожу. И сразу же я почувствовал знакомое биение сердца и дыхание Изнанки.

За спиной ближнего ифрита мелькнула золотистая тень. Я успел заметить довольную лисью морду с горящими, как два уголька, глазами. Ифрит, похоже, даже не понял, что произошло. Он просто сложился, как складывается прогоревший костер, а затем вспыхнул снопом рыжих искр. По площадке прокатилась волна жара.

Давление на купол слегка ослабло. Кровь в бороздах у того места, где стоял ифрит, взбухла и потянулась к рассыпавшимся магическим искрам, а затем и к остывающему пятну на камне. Я почувствовал, как багровая вязь втянула в себя весь жар без остатка.

Я взглянул на Ольгерда, и мои пересохшие губы растянулись в плотоядном оскале. Впервые за все время на его физиономии мелькнула тень беспокойства.

Я видел, как багровые щупальца попытались атаковать стремительную призрачную тень. Но куда там… Существо из Изнанки так просто не достать.

Тем временем каждый бросок лиса отдавался в моей энергосистеме коротким горячим толчком.

Золотистая тень мелькнула справа. И второго ифрита постигла та же участь.

Третий шагнул было назад, вскинул руки, и с них сорвалась огненная плеть. Пламенный росчерк хлестнул по тому месту, где только что была золотая тень. Миг — и за плечом огненной твари возникла оскаленная пасть, которая тут же сомкнулась на ее шее. Новый сноп искр — и волна жара возвестили о гибели третьего ифрита.

Что там происходило с четвертым, я уже не смотрел. Лишь увидел взмах золотого лисьего хвоста в темноте.

Ольгерд за все это время не шелохнулся. А вот взгляд его прислужницы метался по краю площадки, туда, где скрылась золотая тень, и обратно ко мне.

Сангвальд коротко кивнул, и ветала метнулась в ту сторону, где происходила схватка между призрачным лисом и последним ифритом.

Мы с ним остались одни, и в этот момент все четыре кристалла, вплетенные в общую энерговязь, ожили и засияли. С каждым всплеском извлеченной из моего купола энергии это сияние становилось все ярче.

Ольгерд еще что-то говорил, но я его уже не слышал из-за тяжелого гудения, что рождалось от соприкосновения такого количества маны.

Мой защитный купол начал стремительно бледнеть. Того потока маны, что я в него вливал, уже было недостаточно. Он еще продержался пару ударов сердца, а потом осыпался.

И в следующую секунду багровые щупальца и отростки впились в мою ауру. Одновременно я ощутил мертвенный холод, что разлился по всему моему телу. Вместе с ним по ушам ударил звон. Протяжный и въедливый, словно в голове лопнула гигантская струна. Я попытался сделать шаг, но ноги налились тяжестью. В глазах потемнело.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, наблюдая как по кокону ползут трещины и как рассыпаются мои заплатки. Золотая лава внутри источника уже не напирала. Она ждала. Как ждет хищный зверь перед финальным прыжком.

И он, наконец, дождался… Кокон перестал существовать, и золотая мана хлынула из моего источника тяжелым сплошным потоком, сметающим все на своем пути.

Мир перед моими глазами снова изменился. Боль вся разом ушла, будто ее и не было. Я смотрел на Ольгерда и понимал, что наблюдаю за происходящим как бы со стороны. Так было в тот день, когда я впервые попал в этот мир и наблюдал за умирающим телом Макса Ренара.

Отстраненно подумалось, что мне за эти годы удалось изменить эту оболочку. Макса Ренара прямо не узнать. Рыхлый изнеженный юноша с плаксивым личиком превратился в сильного широкоплечего мужчину с волевым твердым взглядом.

Но также я видел, как это тело с каждым новым сгустком золотой маны, что проходила по энергоканалам и энергоузлам, постепенно разрушалось.

Сперва пылью осыпался доспех и одежда под ним. Затем настала очередь клинков. Обнаженное тело Макса Ренара окутал огненно-золотой вихрь, который начал расширяться, поглощая все на своем пути. Правый бок раскрылся огненным цветком. Из раны показались белые обломки ребер. Левая рука-лапа, окутанная золотистой дымкой, вдруг изогнулась под неестественным углом. Хруста я не услышал. Лишь увидел, как брызнула кровь и кожу пробил острый обломок кости.

Золотой вихрь ускорился, поглощая кровавую энергию щупалец, словно огненный смерч сухую траву. Я видел Ольгерда, который, в ужасе отшатнувшись, пытался сбежать, но у него ничего не выходило. Его засасывало в золотую воронку, как мелкую невесомую соринку. Перед тем как Ольгерд навсегда исчез в золотом пламени, я запомнил его выражение лица. Его рот был широко открыт, а глаза вот-вот были готовы вывалиться из орбит. В последний миг своей жизни он мне показался таким слабым и беззащитным…

Золотая мана побежала по кровавой вязи, пожирая чужую энергию. Через секунду она добралась до крудов, которые ярко засветились и осыпались пылью.

Вершину холма озарила короткая вспышка, эпицентром которой было мое искалеченное тело. Золотая волна поглотила все на своем пути. Кровь, знаки, шатры, цепи, трупы — все, что было на вершине этого проклятого холма, в один миг перестало существовать.

А в следующее мгновение мое сознание приняла в свои объятия тьма…