Тьма вокруг была плотной, без единого просвета и абсолютно знакомой.

Значит, все…

Впрочем, я не удивлен. Где-то там, на вершине безымянного холма, среди пепла и угасающих эманаций энергии изломанным окровавленным куском плоти лежало то, что осталось от Макса Ренара. Вот он финал моей последней жизни…

И что дальше?

Тьма все это время молчала, а потом я услышал разочарованный вздох.

— Эх, на самом интересном месте… — произнес знакомый голос. — А ведь там все только начинается.

— Это конец? — спросил я, стараясь скрыть волнение.

— Вижу, ты так и не последовал моему совету, — хмыкнул Саэллор, без труда распознав, о ком мое беспокойство. — Ты не только не избавился от балласта, так еще и умудрился обрасти новым.

— А ты все так же увиливаешь от прямых вопросов.

— Ну почему же? — удивился он, и по голосу было слышно, что вполне искренне. — Да, это конец.

А потом он разочарованно добавил:

— Хех… А ведь я тебе такое тело подобрал… Казалось бы, бери и радуйся жизни. Развивайся, становись сильнее. Но нет же, тебе зачем-то понадобилось закончить все быстро. Впрочем, а чего я от тебя ждал? Ты ведь иначе не можешь. Но должен признать — в этот раз ты превзошел сам себя. Было любопытно наблюдать за тобой.

— А вот мне кажется, ты жалеешь о том, что я не успел прибрать за тобой твое дерьмо, — усмехнулся я.

— О! Так ты поверил этому смертному? — хохотнул Саэллор, или кто он там на самом деле.

— Он был убедителен, — я бы сейчас пожал плечами, если бы они у меня были. — Произошедшее с этим миром вполне в твоем духе. Представляю, с каким ты удовольствием следил за тем, как сталкиваются оба мира. А ведь тебя еще ждет концовка… Вот ты повеселишься.

— Не угадал, — в голосе божка я услышал нотки сожаления. — В этой концовке как раз ничего интересного и веселого нет. Тем более, что там все будет предсказуемо и довольно быстро. Поверь моему опыту, я знаю, о чем говорю.

В это мгновение я ощутил легкое, на грани восприятия прикосновение. Любопытно, такое здесь со мной впервые происходило. Я прислушался к своим ощущениям, но больше прикосновений не было. Может, так начинается постепенный переход на тот самый следующий Круг?

Тем временем Саэллор продолжал что-то говорить, и я не был уверен, что он вообще заметил произошедшее со мной.

— А ведь ты так и не ответил на мой вопрос, — перебил я его.

— Разве это был вопрос? — голос Саэллора нисколько не изменился. — Ты ведь не спрашивал. Ты хотел, чтобы я начал оправдываться. Не дорос еще, чтобы с бога спрашивать.

— Разве появление Тени — не твоих рук дело? — продолжил давить я.

— Нет конечно, — спокойно ответил он. — Разве кузнец виноват, что кухонным ножом, который он выковал и продал хозяину ресторана, повар потом прирежет свою жену и своих детей? Или аптекарь, приготовивший сильное снотворное для страдающей бессонницей вдовы, которая потом подсыплет его в еду своему юному пасынку? Со мной заключили сделку. Я дал то, что у меня просили, и получил оплату. А уж как воспользовались тем, что я дал, меня не касается.

— Удобная позиция.

— И единственно верная, — непринужденно возразил Саэллор. — И урок тебе на будущее. Не проси то, с чем не умеешь обращаться и что не сможешь контролировать.

Ну вот, снова… Только теперь это уже было не прикосновение. Это был зов. Очень далекий, но настойчивый. Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Не помню, чтобы я просил о таком, — с упреком произнес я.

— Ах да… — кажется, я услышал нотки недовольства в голосе моего невидимого собеседника. — Ты о Вултарне… Твое право верить мне или нет, но это была полностью его инициатива. Он приходит тогда, когда ему вздумается. Кроме того, его привела твоя метка.

— Метка? Какая… — я хотел было спросить, но осекся.

Из тьмы донесся смешок.

— О, вижу, ты все понял.

— Кто она?

— Спросишь у нее сам, когда придет время, — ответил Саэллор. — А сейчас…

Голос Саэллора оборвался на полуслове, но уже спустя мгновение он весело воскликнул:

— Да что же это такое! Ты смотри какая настырная! А ведь у нее может получиться! Даже интересно, чем это все закончится…

Это он о ком?

А потом Саэллор обратился ко мне:

— Знаешь, беру свои слова назад. Ты не безнадежен. Среди твоего неподъемного балласта есть и настоящие жемчужины… Хех, ну кто бы мог подумать?

Понять, что он имеет в виду, я не успел. Зов повторился. Теперь он был намного громче. Правда, тот, кто меня звал, явно делал это на пределе своих сил. Почему-то я мог это чувствовать…

Как только я это осознал, пришло ощущение, что между мной и зовущим возникла невидимая нить. Она была очень тонкой и невесомой. А в следующий миг эта нить неожиданно рванула, да так, что тьма вокруг меня треснула по швам. И меня медленно, но уверенно куда-то потащило.

Не знаю, как долго продолжался этот странный полет, но вот наконец далеко впереди возникла точка. Крошечная, белая, не больше булавочной головки. Она постепенно приближалась. Становилась шире и объемней. И с каждым мгновением тьма стремительно рассеивалась.

Новый рывок, и свет залил все вокруг.

Вестония. Граница владений графа де Марбо.

Аурэлия де Марбо, опираясь на подставленную руку капитана своей стражи, сошла со ступеньки кареты на землю, и ее снова накрыла неестественная тишина этого места.

Она взглянула вверх. Далекие кроны вековых деревьев мерно покачивались на ветру, но сюда не проникало ни звука. Не было слышно ни шелеста листьев, ни поскрипывания стволов. Молчали вездесущие птицы. В траве никто не шуршал, не пищал, не копошился. Ощущение — словно заложило уши.

Аурэлия мельком взглянула на сопровождавших ее дружинников и увидела, как некоторые из них прижимали ладони к ушам и хмурились. Значит, она не одна такая.

Но все эти временные неудобства Аурэлию мало интересовали. Главное, что они, наконец, добрались.

Дорога сюда заняла втрое больше времени, чем виконтесса рассчитывала изначально. Сперва почти на две седмицы зарядили дожди, превратив все дороги в сплошное болото.

Мэтр Робер категорично и настойчиво утверждал, что везти его сиятельство по такой сырости чревато осложнениями. Как будто Аурэлия сама этого не понимала.

Поэтому она ждала, считая дни. Каждую ночь заветная пещера снилась ей снова, и каждое утро она просыпалась с ощущением, что опоздала.

За ее спиной скрипнула дверца кареты.

— Ваша милость… — будто подслушавший ее мысли мэтр Робер уже стоял одной ногой на ступеньке, прижимая рукой к груди свой саквояж. — Позвольте сопроводить вас…

Он не договорил. Круглое лицо лекаря, всегда такое благодушное, сейчас выражало озабоченность и даже страх, и Аурэлия заметила, что он старается не смотреть в сторону зловещего склона.

— Благодарю вас, мэтр, — спокойно произнесла она. — Но я попрошу вас остаться с отцом.

Робер помедлил, потом коротко поклонился и явно с облегчением вернулся в карету. Аурэлия успела увидеть, как в глубине на подушках Жеральдин поправляет плед на коленях спящего графа.

Взглянув на умиротворенное лицо отца, Аурэлия тепло улыбнулась. Отец уснул за час до прибытия. Во сне его лицо было спокойным и почти молодым в тени кареты — таким, каким она запомнила его с детства.

Все утро старый граф де Марбо был оживлен и весел. Он рассказывал терпеливо слушавшему его мэтру Роберу про свою первую охоту, про коллекцию своих серебряных солдатиков, про меч, который подарил ему вчера его дед. Граф вел себя, как двенадцатилетний мальчишка, который отправился в удивительное путешествие.

В такие светлые дни Аурэлия ловила себя на мысли, что, если бы за этим не приходили долгие месяцы забытья, когда отец становился похож на живого мертвеца, она, пожалуй, смирилась бы. Пусть бы он навсегда остался в своем детстве — там ему было хорошо.

Виконтесса тяжело вздохнула и отвернулась.

— Капитан, — сказала она. — Вы и еще четверо бойцов пойдете со мной. Остальные останутся возле кареты.

В этот раз с ней ехали три десятка дружинников. С тех пор как началась война, дороги графства перестали быть безопасными: беженцы, обозы, дезертиры, сбившиеся в стаи и промышлявшие на трактах. На прошлой неделе такая стая вырезала постоялый двор в пяти днях пути от Шато де Тури.

Аурэлия вспомнила о Максе Ренаре. По слухам, его армия должна скоро сойтись с армией аталийцев, к которым присоединились легионы Кларона. Все сходились во мнении, что бастард обречен и что появление объединенной армии Аталии и Кларона на границе Вестонии — это вопрос времени.

Мысли о молодом маркграфе были из тех, что Аурэлия гнала от себя, потому что они не желали складываться во что-то однозначное. Когда-то их хотели поженить. Потом он убил Эмиля. И то, что должно было стать горем, стало избавлением для нее и для отца, который чуть было не умер. Ненавидеть человека, вернувшего в ее дом мир, у нее не получалось, как и благодарить убийцу брата. Но вместе с тем она искренне желала ему выжить. Все эти мысли порождали в ее душе странное смятение и грусть…

Склон начинался сразу за тропой. Среди сухих стволов те же жуткие узоры из костей и черепов, которые Аурэлия видела в прошлый раз и о которых старалась не вспоминать все эти месяцы.

Идти было тяжело, словно ступать по мелководью. Судя по тяжелому дыханию сзади, дружинникам, похоже, этот путь давался еще сложнее, чем ей.

Продвигаясь вперед, Аурэлия напряженно ждала.

В прошлый раз голос заговорил задолго до того, как она дошла до пещеры. Этот мягкий и вкрадчивый тембр, от которого мурашки бежали по затылку. Однако сейчас голос почему-то молчал…

Холодок беспокойства пробежал по спине. О, боги! А что, если в прошлый раз она все это выдумала? Что, если ей все померещилось? И она притащила в эту глушь больного отца ради голоса, который ей приснился.

Ох, как некстати она только что вспомнила, как смотрел на нее мэтр Робер там, у кареты. Ей уже был знаком этот взгляд. Так лекарь смотрел на ее больного отца.

Прошептав молитву Пресветлой, Аурэлия ускорила шаг.

— Ваша милость, — негромко окликнул капитан. Он держался в двух шагах позади. — Дальше…

— Дальше я пойду сама, — не оборачиваясь, твердым голосом приказала Аурэлия. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он прозвучал именно так. — Ждите меня здесь. Ко мне не приближаться. Что бы вы ни увидели и ни услышали.

Она знала, что капитан хочет возразить, но за последнее время все в графстве уже поняли, что тихая и кроткая виконтесса де Марбо, когда это нужно, может превратиться в жесткую и непреклонную хозяйку.

Сплошной серый камень, испещренный небольшими трещинами, пучки сухой травы в расселине — скала впереди казалась монолитной. Аурэлия остановилась. Беспокойство сменилось разочарованием.

Значит, все-таки померещилось…

Сперва она хотела развернуться и уйти, но потом решила, что должна дойти до конца и окончательно убедиться во всем. Иначе, уже спустя час, она пожалеет, что уехала.

Она сделала еще несколько шагов по направлению к камню и неожиданно почувствовала что-то странное… Ощущение было сродни тому, что чувствуешь, когда, идя по лесу, вдруг на лицо ложится невидимая паутина, натянутая пауком между ветками.

Скала словно расступилась, и перед Аурэлией возник узкий проем. Из него дохнуло теплом, а еще чем-то сухим и старым, как из давно закрытой библиотеки.

Аурэлия переступила порог и оказалась в туннеле, в котором было тесно и темно. Стены сходились так, что плечи задевали камень с обеих сторон. Коснувшись ладонью камня, Аурэлия ощутила тепло.

Несколько шагов… Затем поворот… Стены раздались в стороны, потолок скакнул вверх, а темнота отступила. Аурэлия оказалась в небольшой пещере, в центре которой что-то светилось.

Алые отблески оживляли серые стены и своды. Тени расползались по пещере, сплетаясь в причудливые узоры. Внутри пещеры было пыльно, но Аурэлия не заметила здесь ни одного скелета. И это ее успокоило. Она сделала еще шаг и, наконец, увидела источник алого света.

Это был крупный кроваво-красный кристалл в форме капли. Он лежал на низком, отполированном до блеска камне. Единственное место, где не было ни пылинки.

Внутри капли мерцал свет. Он то вспыхивал, то гас, то снова вспыхивал. Медленно и мерно, как бьется сердце спящего.

Аурэлия шла к нему, не чувствуя ног.

Голос продолжал молчать.

Она остановилась у камня. Капля была совсем близко. Протяни руку — и она твоя. От нее исходило приятное и успокаивающее тепло. Аурэлия чувствовала его на лице, как чувствуют жар от очага.

Она протянула руку, и свет внутри капли замер.

Страха не было. И это было самое странное. Все то, что пугало ее на склоне, здесь казалось незначительным и смешным.

Пальцы коснулись гладкой и теплой поверхности. Она ощутила толчок. Еще один… Так под ладонью бьется сердце, если положить руку на грудь. Свет в глубине капли резко вспыхнул, заставив Аурэлию зажмуриться.

А в следующее мгновение она услышала знакомый голос:

— Ну наконец-то!

Нортланд. Свартвальд.

Тело некроморфа, лежавшее на каменном столе, было почти готово, и Кейван в последний раз провел ладонью над его грудной клеткой, там, где под серой кожей, в центре темной рунной вязи приживался черный круд.

Кристалл тут же отозвался бодрым толчком. Кейван кивнул. Очень хорошо. Этот круд был из последней партии. Самый крупный и с большой концентрацией маны. Такие всегда получаются из старых первородных. Жаль, что в последнее время они попадаются все реже.

Если источник успешно пройдет трансформацию, этот некроморф в бою будет стоить дюжины умертвий, слепленных из всякой мелочи, которую притаскивали темники.

Кейван уже было потянулся к последнему витку вязи, чтобы соединить его с одним из энергоузлов, когда ощутил посторонний всплеск силы. Сигнал шел издалека, откуда-то с юга. Он был очень коротким и очень слабым, но Кейван его сразу же узнал.

А в следующий миг он почувствовал отголосок новой силы, и некроморф, лежавший на столе перед Кейваном, открыл глаза. Уродливая, слегка сплющенная башка оторвалась от камня и плавно повернулась к нему. Из узких глазниц живого мертвеца на Кейвана таращилась чернота Бездны.

Широкий безгубый рот покрылся инеем, что начал стремительно расползаться сперва по подбородку, а потом по короткой шее и костяным наростам на плечах. Вскоре белая ледяная корка затянула все тело некроморфа.

Из зубастой пасти вырвалось глухое клокотание.

— Око дало о себе знать, — произнес Повелитель, и на каменном столе вокруг головы расползлись морозные узоры. — Время пришло…

Ответить Кейван не успел. По ледяной коже некроморфа пробежали стремительные трещины, и тело, лежавшее на столе, с сухим хрустом осыпалось на камень мелкими ледяными осколками.

Черный круд полежал среди этого крошева еще мгновение, а потом превратился в пыль.

Кейван, не обращая внимания на то, что осталось от его творения, развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону выхода.

Спустившись на нижние этажи и приблизившись к широкой двери, он прижал руку к руне на стене, делясь с древним механизмом маной. Письмена налились чернотой, и огромные створки поползли в стороны.

Каменные уступы уходили вниз широкими кольцами, и на каждом из них от края до края виднелись силуэты, укрытые плотной темной дымкой.

С тех пор как он показывал это место Айсель, силуэтов прибавилось. Тысячи черных сердец бились в едином замедленном ритме.

Кейван остановился на верхнем уступе и некоторое время смотрел вниз на неподвижное войско, собранное им в подземельях древнего храма Свартвальда, а затем негромко приказал:

— Пробудитесь!..

Конец книги.