Створки ворот сомкнулись за моей спиной с тяжелым гулом, отрезая нас от поля и от надвигающейся армии. Внутренний двор встретил меня многоголосым ревом. Бойцы орали, стучали клинками о щиты, кто-то тряс над головой сорванным шлемом. Но времени купаться в овациях не было.

Лео уже бежал ко мне через двор, на ходу тыча рукой вверх в наползающую с гор тьму. Я кивнул, мол, вижу.

Над цитаделью запели сигнальные рога. Три коротких, один длинный… Небо…

Этого сигнала мои люди ждали давно.

Я соскочил со Шторма, бросил поводья подбежавшему конюху и взлетел по лестнице на надвратную башню, где меня уже ждал Сигурд.

Здоровяк кивнул с хищной ухмылкой в ту сторону, где лежали трупы моих недавних противников. Я ответил ему той же улыбкой и подошел к бойнице. Отсюда, с верхней площадки было видно все: и черную волну, накатывающую со стороны гор, и то, что происходило в эти мгновения с моей крепостью.

А посмотреть было на что…

Шато Гардьен менялся на глазах. По всему периметру стен с грохотом откидывались деревянные щиты, до этого дня исполнявшие роль обычной обшивки, и из ниш выдвигались косые навесы из теневого дерева, окованные полосами теневой стали.

Через несколько мгновений боевые площадки, галереи и лестницы оказались накрыты сплошными козырьками. Стрелковые ячейки под ними напоминали теперь глубокие норы, из которых торчали только жала стрел.

Одновременно застучали десятки воротов, по всем башням разом. Над внутренними дворами, над казармами, над госпиталем и конюшнями поползли, расправляясь, гигантские полотнища сетей.

Тройной слой, метр за метром перекрывающий все открытое пространство крепости. На перекрестьях канатов топорщились связки шипов, похожие на морских ежей. Такие же шипастые перекрытия один за другим вставали по гребню стен, на кровлях башен, вдоль всего периметра.

Крепость наполнилась звуками. Лязгали цепи в желобах, хлопали расправляющиеся полотнища, перекрикивались расчеты у воротов, отовсюду доносились командные матюги. И все это происходило на фоне дробного гула, что рождался от топота сотен пар ног. Защитники шато Гардьен занимали свои места по боевому расписанию.

Без суеты, без толкотни. Каждый боец знал свое место. И за всем этим действом, словно маститый режиссер, с высоты донжона пристально наблюдал генерал де Потье. Сегодняшние действия защитников замка и цитадели доказывали, что месяцы муштры до ломоты в суставах и боли в мышцах не прошли даром.

Со стороны, наверняка, практически мгновенное перевоплощение шато Гардьен выглядело жутковато. Только что перед врагом высилась обычная крепость, а спустя несколько минут она ощетинилась тысячами шипов, словно гигантский морской еж, почуявший хищника. С Цитаделью за моей спиной происходило то же самое.

Финальные, так сказать, мазки к общей картине плана защиты мы доводили последние несколько месяцев. Очень, кстати, пришлась помощь мастеров ремесленников, которых когда-то переманил к себе в цитадель Жан-Клод де Бакри.

Работы над будущими сюрпризами для серокрылов Ольгерда велись в подвалах замка, чтобы раньше времени не испортить «гостям» впечатление от встречи. Так что противник все это время строил планы штурма против той крепости, которую все видели часом ранее.

Надеюсь, сегодняшний монстр, в которого превратился шато Гардьен, им понравился.

О том, как мы будем встречать стаи серокрылов, я начал думать сразу же после их первой атаки на наш караван. О многом рассказали плененные серокрылы. После нашей «милой и обстоятельной» беседы я в подробностях знал, как все будет происходить.

Тактика у стай простая и годами отработанная, собственно, ее они применили против нас в том безымянном распадке между холмами. Они атакуют волнами. Из оружия —короткие дротики с черной отравой, от которой плоть чернеет и вздувается язвами вокруг самой пустяковой царапины. Еще — огонь. Они обязательно попытаются поджечь дерево, сено, в общем, все, что может вспыхнуть. И, конечно, в ближнем бою клыки и когти.

На модификацию замка и цитадели ушли почти все запасы теневого дерева, стали и камней, а также все канаты и веревки из теневых водорослей.

Над чертежами ловушек из сетей пришлось повозиться. В итогеприняли решение сделать их трехслойными. Хотелось бы слоев побольше, но, увы, дефицитного материала хватило впритык.

Верхний слой — с крупной ячеей и самыми толстыми канатами — принимал на себя падающих тварей. Средний гасил тех, кто ухитрялся продавить первый. А нижний, частый, как рыбацкий невод, не пропускал к земле ни дротики, ни камни, ни горящую дрянь. Пока в энергоканалах водорослей была мана, их не брал ни огонь, ни черный кислотный яд.

Шипастые ежи на перекрестьях и гребни по периметру решали отдельную задачу: серокрылу, чтобы ударить или вцепиться, нужно куда-то сесть или хотя бы за что-то ухватиться. Мы не оставили им ни одной чистой поверхности.

Стоит ли говорить, что все эти сюрпризы обошлись моей казне в копеечку. Я уже представлял кислую физиономию Ганса Крауза, когда он увидит, сколько теневых материалов было использовано. Но он не дурак, иначе не был бы моим сенешалем, он прекрасно понимает, что самое главное богатство — это люди. А все, что мы за прошедший месяц собрали, я в этом уверен, спасет много жизней. Даже самый дорогой слиток теневой стали без надобности мертвецам.

Темная волна тем временем приблизилась и начала распадаться на отдельные стаи. Я уже различал вытянутые тела, широкие кожистые крылья, связки дротиков в когтистых лапах. Сотни и сотни тварей.

Над стенами на некоторое время повисла относительная тишина — защитники, подняв голову, молча наблюдали за маневрами серокрылов, но в следующее мгновение крепость снова ожила. Послышались команды, лязг цепей, топот ног, заскрипели вороты, добирая слабину сетей.

Рядом со мной у бойницы рассредоточился десяток гленнов из личной охраны барона Риса. Я обернулся и покачал головой. Илар тоже был здесь. Бледный, с висящей на повязке левой рукой, но облаченный в доспех и с коротким клинком в правой руке. За его спиной маячил слегка смущенный Лео.

В глазах Илара Риса я прочитал решимость и готовностьотстаивать свое право быть на стене. Я быстро осмотрел его энергосистему. Хм… А ему действительно лучше. Похоже, эффект от моего плетения усилился.

Я молча приблизился к другу и, положив на его плечо руку, добавил «золота» в печать. В эту секунду на мгновение я подумал о магии крови. Сейчас даже десяти процентов от объема одного из тех крудов, что были на стригое, значительно ускорили бы регенерацию Илара Риса. Но эту мысль я тут же отогнал.

Мой генерал тоже молча кивнул мне в знак благодарности и, как ни в чем не бывало, двинулся к краю смотровой площадки.

Луки в руках его бойцов казались продолжением тел, а от аур тянуло сосредоточенным спокойствием. Появление своего лидера все гленны на стенах встретили дружным боевым кличем.

— Бить из-под навесов, — произнес Илар, и его слова по цепочке прокатились по стенам, где находились стрелки. — Наружу не высовываться. Всем, кто внизу: из-под сетей не выходить.

А в следующее мгновение первая волна нападающих, сложив крылья, рухнула вниз.

Пике серокрылов, страшное в чистом поле, разбилось о навесы, как волна о прибрежные скалы. Твари неслись вниз, выцеливая защитников. По навесам, словно град, забарабанили первые прилеты. На землю посыпались обломки дротиков. В ответ сквозь узкие темные щели навстречу стаям хлестнули первые залпы.

Гленны били спокойно, размеренно, без единой лишней стрелы. Заговоренные наконечники находили тварей в гуще стаи, и серокрылы посыпались неуправляемыми кулями с неба.

Одна из тварей спикировала на соседний навес рядом с нами. Я видел ее как на ладони: распахнутые когти, ощеренная пасть, занесенная для броска лапа с дротиком.

Тварь ударила в скат всем весом, проскрежетала когтями по теневому дереву, не нашла, за что уцепиться, и съехала прямо под бойницу. Гленн слева от меня всадил ей стрелу под челюсть раньше, чем она успела расправить крылья. Уже мертвый серокрыл, нелепо растопырив конечности, тяжело рухнул в ров.

Кто-то из подстреленных падал за стены, кто-то на сети, которые проседали под тварями, пружинили и «заглатывали» их тела на второй слой. Серокрылы бились, делая безуспешные попытки разорвать теневые канаты когтями, но запутывались еще сильнее, а снизу, их уже пронзали длинные копья защитников.

Дротики сыпались на крепость градом. Черные, короткие они отскакивали от обитых сталью навесов, вязли в сетях, раскалывались о шипастые гребни.

Но их было много. Слишком много. Уже отчетливо были слышны крики боли и брань защитников. Я повернул голову на один из таких вскриков. У восточной башни дротик нашел щель между навесом и зубцом и вошел молодому лучнику под ключицу.

Когда парня уложили на пол, половина его груди уже почернела и вздулась, а от раны расползались черные нити, видимые даже без истинного зрения.

Я видел, как один из его товарищей поднес ко рту раненого небольшую склянку. Часть содержимого он вылил ему в рот, а вторую часть — на рану. Это мой эликсир исцеления. Его последняя версия. Более концентрированный.

Крики слева заставили обернуться. Внизу на стене лекарь резал одного из раненных по живому прямо в проходе, не тратя времени на переноску. Похоже, руку до локтя спасти не удастся.

Похожие крики были слышны отовсюду сквозь грохот боя, и стрелки в соседних бойницах били, не поворачивая головы.

Над конюшнями вспыхнула горящая дрянь, просочившаяся сквозь ячею вместе с обломками дротиков. Пожарные расчеты залили огонь раньше, чем он расползся, но двое бойцов, похоже, получили ожоги.

А у южной башни твари нашли слабину. Несколько серокрылов, вцепившись в один и тот же участок сети, общим весом смогли как-то оттянуть край верхнего слоя и прорвались ниже.

Прежде чем копейщики и подоспевшие гленны нашпиговали всю троицу стрелами, одна из тварей успела дотянуться до расчета внизу. Когтистая лапа, мелькнувшая между канатами, одним движением разорвала копейщику горло. Второму бойцу, кинувшемуся оттаскивать товарища, дротик пробил шею. И таких прорывов было множество. Однако защитники справлялись, хоть и не без потерь.

К исходу первой волны госпиталь шато Гардьен начал постепенно заполняться.

Первая волна отхлынула синхронно, как и накатила. Стаи взмыли, оставив на сетях и под стенами сотни тел, и по стенам прокатился первый радостный рев.

Я взглянул на темнеющую вдалеке цитадель. Молча кивнул. Хорошо… Там тоже отбились.

Тем временем стаи перестроились и ударили снова.

Вторая волна оказалась умнее. Теперь твари не пикировали на бойницы, а били издалека по самим сетям, вернее, в те места, где находились вороты. Некоторые, самые тупые и мелкие, цеплялись когтями за канаты, повисали, пытались рвать их клыками и перегрызть узлы. И тут же умирали. Сети постепенно начинали проседать под тяжестью десятков мертвых тел. Похоже, невидимые кукловоды стаи именно этого и добивались.

Помогло им это слабо. Канат из теневых водорослей не поддавался ни когтям, ни клыкам, а висящих на сети тварей начали сноровисто стаскивать длинными баграми специально подготовленные команды.

Зрелище, конечно, так себе. Внутренняя кромка такого багра остро заточена. Она легко отделяла запутавшиеся конечности от тел тварей. Крови там внизу натекло уже будь здоров.

К началу второй волны на башнях сбросили щиты со стрелометов. Легкие машины Урсулы, каждая с расчетом из двух человек, били длинными болтами из теневой стали и перезаряжались за считанные мгновения. Первые же залпы стали снимать самых крупных серокрылов, парящих высоко под облаками. Несколько болтов даже были запущены туда, где висела одна массивная крылатая тень. Крарг… Увы, тварь уже ученая. До нее так просто уже не достать.

Вторая волна умылась кровью и вскоре тоже отхлынула.

Третьей атаки не последовало. Стаи собрались на высоте, недоступной для стрел, и оттуда принялись сыпать дротики, рассчитывая хоть чем-то дотянуться до защитников. Правда, результата такая тактика никакого не принесла.

Тем временем большая часть летунов начала отваливать к темнеющим на горизонте горам. Похоже, полетели за пополнением припасов. Скоро стоит ждать их со свежими связками дротиков. Однако такая карусель долго продолжаться не может. Серокрылы, пусть и существа из первородных, но они не двужильные.

В общем, воздушный штурм, который наверняка задумывался, как одна из главных частей стратегии противника, захлебнулся.

Контролируя воздух, я не забывал о том, что происходило на земле.

Пока мы разбирались со стаями, армия коалиции продолжала свое движение. Пестрые коробки пехоты уже выстроились недалеко от стен, между ними густо темнела конница. Ползли, покачиваясь, осадные башни, и над всем этим многоногим исполинским чудовищем колыхался лес копий и знамен. Сдвоенные королевские штандарты я нашел в глубине построения, на безопасном удалении.

А перед фронтом, деловито и неторопливо, расчеты разворачивали камнеметы. Десятки машин: тяжелые камнеметы с высокими опорами, приземистые стрелометы, крутобокие баллисты поменьше. Их ставили спокойно, со знанием дела, на дистанции, с которой обычные крепостные баллисты достать не могут.

Ну-ну…

Я нашел взглядом Жака Шамо. Наш одноглазый мастер баллист стоял на площадке ближней башни, возле одной из своих укрытых до поры «подопечных», и смотрел на меня не мигая единственным глазом.

Он ждал этого дня с самых испытаний в Форте де Грис. Его люди замерли у воротов и коробов со снарядами. Особые сундуки, окованные и запертые, стояли отдельно, и я видел сквозь дерево ровное свечение энергоструктур: магические «игрушки» Урсулы дождались своего часа.

Несколько отлично подготовленных расчетов, десять машин из теневого дерева и бурых энергоканалов, о существовании которых противник не догадывался. А еще две таких же мы оставили на стенах цитадели на случай, если враг прорвет оборону замка.

Внизу, на равнине кто-то из вражеских командиров прокричал приказ. Они только сейчас начали устанавливать своих неповоротливых гигантов, которые на фоне новеньких баллист Урсулы Хуг выглядели древними музейными экспонатами.

Не успеют.

Я поднял руку и подержал ее несколько мгновений, давая расчетам последнюю паузу. А затем резко опустил.

Рявкнул рог мэтра Шамо, и крепость вздрогнула. Десяток баллист ударили одновременно, слитно, как один механизм. Тяжелые продолговатые снаряды с гулом ушли в небо, на несколько мгновений зависли в высшей точке и рванули вниз, на скопление людей, животных и машин.

«Стальной град». Так назвала эти снаряды Урсула.

Десять снарядов еще висели в воздухе, а расчеты Шамо уже крутили вороты, загоняя в желоба следующую порцию. На равнине кто-то наконец сообразил задрать голову. По коробкам пехоты покатилась волна, кто-то тонко закричал.

Поздно…

Первый снаряд раскрылся над головной коробкой пехоты. Вспышка, тугой хлопок, и вниз хлестнул веер раскаленной картечи, накрыв разом полсотни шагов плотного строя. Следом раскрылся второй, за ним третий, четвертый, и каждый выкашивал в живом ковре внизу свою просеку.

А потом рвануло по всему фронту.

Десять огненных магических цветков распустились над равниной почти одновременно, от левого края построения до правого. Картечь секла пехоту, крушила расчеты у камнеметов, валила коней вместе с всадниками. Одна из осадных башен, поймав снаряд верхней площадкой, осела и завалилась набок, погребая под собой тягловые упряжки. Ровные пестрые коробки, еще мгновение назад стоявшие как на смотре, смялись и рассыпались, а над равниной, перекрывая все звуки, поднялся многоголосый вой боли.

А на наших башнях сухо защелкали вороты. Расчеты Шамо загоняли в желоба второй залп…