Мы съехались на середине поля и остановились шагах в пятнадцати друг от друга.

Спрыгнув со Шторма, я похлопал его по боку.

— Домой, братец.

Конь возмущенно всхрапнул и замотал своей крупной башкой. Потом переступил копытами и покосился на меня темным глазом, всем своим видом демонстрируя, что уходить он явно не собирается. Мол, так нечестно. Приехали вместе — значит мочить гада будем вместе.

— Иди уже, — повторил я с усмешкой и провел ладонью по его блестящей ухоженной гриве. — Без тебя тут разберусь.

Шторм шумно фыркнул мне в ухо все, что он думает о таких приказах, развернулся и, гордо выпрямив массивную шею, потрусил к моим сопровождающим.

При этом я внимательно краем глаза следил за своим противником.

Стригой тем временем перекинул ногу через седло и спрыгнул. По идее, такая туша должна была врезаться в землю всем весом. Вместо этого Драгомир приземлился по кошачьи мягко и почти беззвучно.

Я негромко хмыкнул. При подобных габаритах такая легкость… Бьюсь об заклад, этот уродец еще удивит меня своей скоростью.

А в следующее мгновение я разглядел то, от чего у меня свело скулы.

От тела стригоя к шее и крупу его коня тянулись темные жгуты. Они были толстые, влажно блестящие и походили на разбухших пиявок. Их концы уходили прямо под шкуру бедного животного.

Выходит, все то время, что Драгомир неспешно ехал ко мне через поле, он пил собственного коня. Потому тот и ступал так ровно и безучастно. Бедная животина уже, по сути, была мертвой.

Жгуты с мокрым чавканьем отлипли от конской шкуры и втянулись под плащ стригоя. Конь постоял еще мгновение, а затем, не издав ни звука, рухнул замертво.

Я демонстративно поморщился. Ну и мерзость. А еще я буквально кожей ощутил волну ненависти и ярости накатившую со стороны шато Гардьен. Моя аура четко уловила эмоции всех хэйдэльфов в замке.

Драгомир неспешно расстегнул фибулу и повел могучими плечами. Миг — и плащ сполз к его ногам.

По стенам за моей спиной прокатился гул. Было от чего.

То, что стояло передо мной, мало походило на человека. Да и на стригоя, пожалуй, тоже. Чудовищно раздутая, бугристая туша. Кожа темно-багровая, местами почти черная, натянутая на вздувшиеся уродливыми буграми мышцы так, что казалось, вот-вот лопнет. И по всей этой туше — те самые жилы-пиявки. Они оплетали грудь, плечи, шею, свисали с предплечий. И они шевелились. Медленно приподнимались и опадали, ощупывая воздух.

Я быстро прикинул расклад. В ближнем бою эти щупальца ударят разом, со всех сторон. Значит, в упор не соваться. Входы короткие, под углом, и ни в коем случае не дать себя оплести.

Драгомир не торопился, разминая шею и поводя плечами. Я тоже спешить не стал. Вместо этого в последний раз проверил, как сидит доспех.

Сидел он отлично. Урсула Хуг расстаралась.

Доспех прибыл вместе с метательными машинами, и подобной работы моя оружейница еще не делала. Гибрид из нескольких материалов, первый в ее практике. Пластины из теневой стали. Сочленения и поддоспешник из кожи химеры, мягкой и эластичной, но при этом крепче любой кольчуги. А ребра каркаса и усиливающие накладки Урсула выточила из костей твари, на которую мы когда-то наткнулись в подземельях. Тварь была похожа на гигантского крота. Ни в одном бестиарии, включая архивы подземного храма, описания этого существа так и не нашлось. Зато в его костях обнаружилось огромное содержание бурой маны. А бурая мана — самая крепкая и устойчивая из всех.

На поясе у меня висела пара клинков из жал химеры. Тоже работа Урсулы. Легкие, чуть изогнутые, с матовой темной поверхностью. Та пара, что я подарил Карлу, создавалась из жал молодой особи. Этой, что висела сейчас на моем поясе, «поделилась» со мной матерая тварь.

Не хочу ничего сказать против работы нашего гениального артефактора, этот комплект — настоящее произведение искусства. Но, увы, ему все-таки далеко до доспеха и оружия, созданного древними мастерами для аурингов. Собственно, это не мои слова. Так сказала сама Урсула Хуг.

Сегодня имелась прекрасная возможность против такого противника — испытать комплект из синей стали в деле, однако, увы, с ним не все так просто.

С плетениями, которые древние мастера вплели в тот доспех, клинки и щит, я до сих пор так и не разобрался. Ни я, ни Урсула. А еще была скорость поглощения энергии…

Синяя сталь пила золотую ману жадно и очень быстро. С запасом энергии у меня теперь проблем не было, но сам поток… Клинок я испытал один раз, и он высосал сгусток раньше, чем я успел осознать потерю.

С доспехом вышло хуже. В момент слияния он рванул ману на себя таким потоком, что она пошла сквозь все трещины кокона, грозя разрушить его стенки.

Испытание я проводил среди скал, подальше от чужих глаз, и процесс погасил на первых же секундах. Отдай я доспеху полный контроль, и никто не взялся бы предсказать, чем закончится этот эксперимент. Вернее, я-то как раз догадывался…

Так что сегодня на мне был комплект Урсулы Хуг. На данный момент, не считая доспеха аурингов, гибрид, созданный нашим артефактором, это было лучшее, что я видел за последнее время в этом мире.

Кстати, с «синим» комплектом мы провели два испытания. Помимо меня, его попробовал использовать и Сигурд. Правда, в его случае проблема была как раз в недостаточно развитом магическом источнике. То есть произошло то, что случилось со мной ранее. Изделие древних мастеров слишком много потребляло маны…

Тем временем Драгомир завел руки за спину и вытащил из ножен два длинных клинка из темной стали. Стригой с утробным гудением крутанул ими, якобы разминая запястья, поток воздуха донес до меня густой запах крови.

Я вгляделся в энергосистему стригоя. Если пользоваться классификацией сумрачников, его энергосистема соответствовала уровню аванта. С одним лишь дополнением… Сейчас все в нем было усилено в несколько раз. Каналы гудели от давления, узлы разрослись, а девять багровых сгустков мерно качали в эту систему свежую силу.

Драгомир молчал. Вчера на переговорах он цедил слова, скалился и обещал вырвать мне сердце. Сегодня из этой туши не доносилось ни звука. Только мерно пульсировали жилы, да алые глаза смотрели на меня ровно и пусто. Похоже, от главы клана Темнокровых в этом теле почти ничего не осталось. Ольгерд сделал из старого стригоя оружие, которому голос ни к чему.

Мог ли я закончить все прямо сейчас, не сходя с места? Разумеется, мог. Накрыть тварь сетью, обездвижить, выжечь его энергосистему дотла — после перенастройки источника мне это было по силам.

Но я решил не спешить. Этот поединок мне навязали, и я намеревался выжать из навязанного все до последней капли: пусть мои бойцы посмотрят, как их маркграф разделывает лучшее чудовище врага, а те, кто собирался на мои стены, понервничают.

А еще, передо мной стоял не столько противник, сколько порождение новой незнакомой для меня магии. Кроме того, мне было любопытно испытать себя нового в бою с достойным противником. На данный момент единственный, кто мог соревноваться со мной, это Сигурд. Но, откровенно говоря, он даже после инициации еще не дотягивал до моего нынешнего уровня, а ведь я еще и сдерживал себя, чтобы не навредить ему.

Сегодня сдерживаться я не собирался…

План на бой сложился быстро. Резерв твари восполняется быстрее, чем тратится. Значит, работаем иначе. Пока не убивать — ломать. Колени, запястья, сухожилия. Все то, что не отрастает за мгновение. Посмотрим, как он будет с этим справляться.

Наш поединок проходил без герольдов, сигналов и секундантов. Такие бои начинаются без команды.

Стригой исчез…

Только что он стоял в пятнадцати шагах, и вот его там уже нет. Шустрый, гад… Додумать эту мысль я не успел. Оба темных клинка уже рубили слева, на уровне моей шеи. Я ушел вниз и вправо, пропуская сдвоенный удар над собой.

Никакой магии. Чистая скорость. Скорость запредельная, да еще и при такой массе.

Крупный сгусток маны я прогнал по своей энергосистеме еще до того, как стригой сбросил плащ. Мир вокруг казался вязким и медленным, но Драгомир в этом вязком мире двигался почти как я.

Мы закружили. Выпад… Уход… Разрыв дистанции…

Его клинки работали без пауз, сверху, сбоку, снизу, с разворота. Я уходил, парировал, колол в ответ. Дважды мои клинки чиркнули по его предплечью и бедру. Из порезов не выступило ни капли крови. Раны затянулись раньше, чем я закончил движение.

Третий выпад кровососа я пропустил намеренно. Левый клинок Драгомира хлестнул по боку. Стены за моей спиной дружно охнули.

Темная сталь клинка вспыхнула золотом. Магическая защита спружинила и не разошлась, легко погасив удар.

Драгомир на мгновение замер. Похоже, он рассчитывал на совсем другой результат. Любопытно, чего ты ждал, урод? Что после такого удара добыча перестанет сопротивляться? Похоже, меня снова недооценили. И это не могло не радовать.

Дважды при сближении щупальца-пиявки срывались с его корпуса и выстреливали в мою сторону. Оба раза я разрывал дистанцию раньше, чем они дотягивались. Отростки разочарованно втягивались обратно.

Стены ревели. На каждый мой удачный размен шато Гардьен отзывался гудящим выдохом гигантского многоголового чудовища. Аталийские и кларонские коробки отвечали глухим тяжелым гулом. Под сдвоенными штандартами никто не шевелился: и молодой король Аталии, и сыновья Ольгерда следили за каждым нашим движением.

Этот бой смотрели две… вернее, сразу три армии. И каждая секунда, что я стоял на ногах против их лучшей твари, поднимала дух моих людей и точила уверенность тех, кто собирался идти на мои стены. Так что надо будет поблагодарить Адриана за отличную идею ритуального поединка. Ну, это в том случае, если аталийский король, конечно, выживет после всей этой мясорубки…

Посторонние мысли не мешали мне мониторить состояние противника. Каждый рывок стригоя, каждое ускорение, каждая затянувшаяся рана стоили ему энергии. И каждую потраченную каплю круды тут же восполняли. Я следил, как кровавая мана расходится по его каналам, как узлы гасят перегрузку, в каком ритме девять сгустков качают силу. Должен признать, если на миг забыть о том, каким образом и за счет скольких жизней был создан этот экземпляр — сангвальд проделал отличную работу. Резерв этого монстра закрывался быстрее, чем он успевал его тратить. Измотать такую тварь не выйдет, все, как я и предполагал.

Пора было переходить к задуманному. Я поднырнул под его правый клинок, крутанулся и полоснул по внешней стороне колена. Драгомир припал на ногу. Впервые за весь бой его алые глаза мигнули. Именно этого я и добивался.

Стены взорвались ревом.

И в этот момент рев за моей спиной захлебнулся. А следом я почувствовал их. Две энергосистемы. Плотные, перекачанные, знакомые по рисунку. Они падали на меня сверху, с двух сторон разом, из слепящей полуденной синевы. Я вскинул голову. Широкие кожистые крылья, вытянутые морды, длинные когтистые лапы. Тела обеих тварей бугрились от вздутых вен, а глаза горели ровным алым светом.

Крарги… Только не такие, которых я видел в прошлый раз, а модифицированные магией крови.

А в следующее мгновение со стороны вражеских порядков ударили барабаны и загудели боевые горны. Густо, тяжело, по всему фронту. Пестрые коробки пехоты качнулись и поползли вперед, над рядами зашевелились копья. Заскрипели осадные башни, потянулись упряжки с метательными машинами. Армия противника двинулась на приступ, не дожидаясь исхода поединка.

Хех… И кто-то мне заливал про честь и благородство. Впрочем, исходя из их логики, с бастардом и ублюдком так и надо. Еще и их карманные менестрели героические песенки сочинят, в которых именно маркграф де Валье поведет себя недостойно.

Что же, теперь картинка сложилась. Все в духе прежних действий Ольгерда. Ни о каком честном поединке речи не шло.

Обо всем этом я успел подумать за долю секунды.

— Лео! — рыкнул я. — Всех за стены! Живо!

Несколько мгновений — и мои бойцы развернули лошадей. Лео — молодец. Ни секунды не колебался. И неудивительно, ему не надо рассказывать, на что я способен.

Тройная атака вышла слаженной. Твари падали с двух сторон, срезая мне пути отхода, а Драгомир рванул с земли, замыкая треугольник.

Колено, кстати, после моего удара уже было как новенькое. Стригой двигался на полной скорости, без малейшей хромоты. Надо было больше маны влить в тот удар, чтобы стригой остался без нижней части ноги. В любом случае с экспериментом нужно завязывать и возвращаться на стены.

Уклоняться я не стал. Вместо этого выдохнул и выпустил силу.

Золотой купол развернулся вокруг меня за долю мгновения. Первый крарг врезался в него на полном ходу. Хруст… Золотая вспышка… И тварь отбросило в сторону.

Второй крарг оказался сообразительнее. В последний миг он раскрыл крылья и погасил скорость падения. Зло клекоча, летун пошел на второй заход.

Драгомира купол встретил жестче всех. Стригоя отшвырнуло шагов на десять, и он покатился по земле, взрывая конечностями дерн.

Я погасил купол и рванул к упавшему краргу. Тварь уже поднималась, встряхивая головой. Не успела. Первый клинок, напитанный золотой энергией, вошел ей под левую лопатку, точно в сердце, второй с одного маха снес голову с плеч.

Обезглавленная туша с развороченной грудной клеткой рухнула на землю. Она заметалась по полю, хлеща черной кровью во все стороны, нелепо, по-куриному, и стены за моей спиной ответили на это зрелище ошеломленным многоголосым воплем.

Второй крарг атаковал сверху, не дожидаясь, пока я развернусь. Я швырнул ему навстречу энергетическую сеть. Золотые нити раскрылись в воздухе широким веером, но тварь и в этот раз продемонстрировала потрясающую ловкость. Крарг, сложив крылья, провалился под сеть и вышел из пике над самой землей.

Этот маневр стоил монстру скорости и высоты, а больше мне ничего и не требовалось. Миг — и рой из нескольких Клыков хаоса ударил тварь в упор. Пять золотых сгустков пробили грудь и брюхо, вошли глубоко и раскрылись уже внутри. Тварь, словно синица, в которую выстрелили крупной дробью, взорвалась на лету. На землю она осыпалась уже кровавыми кусками.

Полюбоваться на дело рук своих я не успел. Драгомир врезался в меня всей массой, и его ручищи сомкнулись за моей спиной. И мы покатились по земле. Хватка была такая, что заскрипели пластины доспеха. А следом ударили мерзкие щупальца-пиявки.

Десятки голодных хищных отростков со всех сторон впились в сочленения, в кожу химеры, в стыки пластин, пытаясь добраться до моей плоти.

Хм… Знакомая ситуация… Когда-то в Изнанке на меня точно так же навалились поглотители, рассчитывая выпить досуха.

Я на короткий миг перестал сопротивляться потоку.

Мой источник, перенастроенный под существо иного порядка, казалось, только этого и ждал. Он вцепился в чужую силу с такой жадностью, что я едва удержал процесс под контролем.

Аура равномерно раздалась в стороны, словно наполненный воздухом шар, полностью поглотив чудовище, атаковавшее меня. Начался процесс поглощения. Кровавая мана хлынула в мою энергосистему сплошным потоком.

Первыми не выдержали щупальца. Мерзкие отростки один за другим ссыхались, чернели и осыпались с моего доспеха трухой. Драгомир дернулся, попытался разжать объятия и оттолкнуть меня, но было уже поздно.

Система стригоя рушилась у меня на глазах. Раздутые каналы опадали, узлы гасли, багровые сгустки тускнели один за другим, отдавая все, что в них закачали. Я видел, как сдувается его туша. Бугры мышц оседали, кожа серела и обвисала складками, плечи сужались. С каждым мгновением тварь весила все меньше, и вскоре я держал в руках уже не гору мышц, а высохшее деформированное тело.

Девятый сгусток погас последним. Круды, лишенные силы, рассыпались мелкой пылью. Алый свет в глазах Драгомира погас. Глазницы мертвеца зияли черными, словно выжженными огнем, провалами.

Я брезгливо поморщился и откатился от начавшего стремительно разлагаться трупа. В нос ударил омерзительный запах тухлятины.

Пружинисто вскочив на ноги, я повернулся к своим и поднял вверх один из клинков. Шато Гардьен ответил мне победным ревом. Затем я взглянул на надвигающиеся армии аталийцев и кларонцев. Заметил раскрасневшиеся лица сыновей Ольгерда. Обратил внимание на бледное лицо Адриана и ухмыльнулся.

Понимаю, парень, к такому зрелищу ты не был готов. Но это только начало…

От разглядывания надвигающегося войска, походившего в эту секунду на многоногое исполинское чудовище, отвлек топот копыт и требовательное ржание.

Я обернулся и увидел Шторма, который со всего маху налетел на труп безголового крарга и начал его втаптывать в землю.

— Брось эту гадость! — окрикнул я его.

Шторм послушался и подлетел ко мне, возмущенно всхрапывая и громко сопя. Запрыгнув в седло, я дернул поводья.

— Домой, братец.

Пока скакал, прислушивался к себе. Потому что произошло кое-что еще…

Чужая сила не ушла в источник целиком. Часть кровавой маны осела в моем теле. Не спрашивая разрешения, не дожидаясь команды. Она впиталась в мышцы, в кости, в жилы, и тело отозвалось на такое вмешательство положительно.

Ушла усталость. Растворилась ноющая боль. Даже вечное давление источника на треснувший кокон стало тише, глуше, терпимее. Я чувствовал себя так, как когда-то до появления полубожка.

Но, несмотря на благотворное влияние на мой организм, произошедшее мне очень не понравилось.

Да, кровавая мана делала ровно то, чего не могла сейчас сделать золотая: быстро усиливала само тело. Мой главный перекос, моя главная слабость закрывалась легко и естественно. Достаточно было лишь брать.

Но также я догадывался, откуда берется такая сила… И этот путь для меня был закрыт.

Внешний шум вернул меня в настоящее. Фронт противника был уже близко. Ровные коробки пехоты, ощетинившиеся копьями, ползущие осадные башни, упряжки с метательными машинами.

В тот момент, когда я уже был рядом с воротами, по полю поползла тень. Широкая, во весь фронт, она сперва накрыла наступающих, затем меня и навалилась на крепостные стены.

Я поднял голову.

От горизонта до горизонта небо заволакивала живая клубящаяся тьма. Сотни крыльев и вытянутых тел, наползающих плотными волнами со стороны гор.

Стаи серокрылов шли на штурм шато Гардьен.