Когда-то мы уже вели вот такие переговоры, перед сражением на берегу реки Мируар. Битва золотых мечей, так ее, кажется, прозвали базарные рифмоплеты.

Помнится, в тот раз я здорово раздраконил и Адриана, и герцога ди Спинолу. Тактика отчасти сработала. Если бы не один из генералов герцога ди Лоренцо, оказавшийся более сведущим и опытным в военном деле, моя затея удалась бы в полной мере. Но победа все равно осталась за нами.

А вот нынешняя ситуация — иная. Во-первых, сам Адриан стал старше, и прошлый опыт, поражение в битве и последовавшее пленение, наверняка его чему-то научил. Теперь он будет осторожнее. Хотя не факт. Вон как его физиономия перекосилась. Умей он жечь взглядом, я бы уже превратился в пепел.

По идее, прошлый трюк мог бы сработать и сейчас. Но есть одна загвоздка. И это во-вторых…

По сути, Адриан ничего не решает. Так было раньше, так остается и теперь. Единственная разница — смена кукловодов. Однако тот факт, что он является королем, никто не отменял. Взбреди ему вдруг в голову прямо сейчас скомандовать штурм стен шато Гардьен, и легионеры, замотивированные смертью своего золотогривого маршала, бросятся в атаку.

Эх, если бы это было так. Меня бы такой расклад более чем устроил. Тем более, что никакого магического воздействия на ауру короля Аталии я не вижу.

Либо его действительно нет, либо я его не различаю. А может, просто не знаю, куда смотреть. Магия крови иная. Мне о ней когда-то говорила еще Вадома. Но только вскользь и минимум информации. Первородные и ведьмы рассказали больше. Но сведения их обрывочны, без единой системы. А отдельные утверждения вообще противоречат друг другу.

Кларонский принц тем временем снова склонился к Адриану и что-то негромко произнес. Молодой король даже не повернул головы, но внимательно слушал. Я видел это по его застывшим плечам. Интересно, чьи слова я сейчас услышу, его собственные или подсказанные?

Хм. В том, что передо мной именно принц Альгис, я уже не сомневался. И если судить по внешним признакам, а заодно вспомнить слова покойного Рикардо ди Лоренцо, эти двое выглядят как лучшие друзья.

Однако в истинном зрении картинка была совершенно иная. Судя по реакции их энергосистем, Золотой лев ошибался. Дружбой там даже не пахнет. Не могут энергосистемы людей, хотя бы лояльных друг к другу, вести себя так раздраженно.

Мысленно я усмехнулся. Мне нравилось то, что я видел.

А вот открытость энергосистемы Альгиса удивляла. Принц был у меня как на ладони. Ольгерд же знал, с кем будет встречаться его сын. О моем даре видящего ему наверняка уже известно. «Спасибо» за это Ладе. Но никаких приготовлений по непонятной мне причине сделано не было.

Хотя, как я погляжу, маги крови явно умеют скрывать истинную суть. Взять хотя бы вон ту даму, что держится рядом с принцем. Ее энергосистему я не вижу, зато ауру ощущаю. Настолько мощную и плотную, что у нее есть собственный вкус и запах.

Нечто подобное я уже ощущал однажды, еще мальчишкой. Наш цирк встал лагерем на окраине небольшого городка, в котором, помимо пары мелких фабрик и ферм, была своя бойня. Туда свозили скот со всей округи. Я как-то раз забрел туда. Ощущения были такими яркими, что запах крови и смерти въелся в подкорку навсегда.

Так вот, от ауры незнакомки разило примерно так же. Увы, но дальше ощущений дело не шло. Мой дар видящего, заметно подросший за последнее время, полной картины мне так и не показал. И это многое говорило о противнике.

В отличие от дворян, которые даже не думали прятать злые и презрительные взгляды, незнакомка разглядывала меня спокойно и оценивающе. Ее прищуренный взгляд я чувствовал на себе с самого моста. Наверняка тоже пытается прощупать меня, чтобы потом доложить своему хозяину. Хех… Судя по мимолетным недовольным искоркам в ее глазах, получается у нее не лучше, чем у меня.

В разговоре с королем и его кларонскими друзьями церемониться я не собираюсь. Подлить масла в огонь лишним не будет. Адриан — парень вспыльчивый, может, и клюнет, а аталийские дворяне обязательно его поддержат.

Они сейчас сделают все, чтобы угодить своему королю. Хех… Могу себе только представить, что там у них происходит после смерти Золотого льва. Тот, кто его прикончил, оказал неожиданную услугу всем этим гиенам и стервятникам.

Кстати, обе свиты держались наособицу, аталийцы своим кругом, кларонцы своим, при принце. Смешиваться никто не спешил. Вестонских перебежчиков под родовыми знаменами обе стороны, похоже, и вовсе не замечали. Предателей нигде не любят. Что ж, уже неплохо.

Рассорить за пять минут аталийцев и кларонцев не выйдет, конечно же. Но зерно сомнений посадить я могу. Раз уж они сами дали мне такую возможность, запросив переговоры.

Кстати, вот еще одна особенность местного менталитета. Все эти переговоры — пустые сотрясания воздуха, взять тот же ритуальный поединок. Местным королям и дворянам перед каждым столкновением, будь то простая дуэль, либо крупное сражение, обязательно надо почесать языками.

И что характерно, чем больше свидетелей у этой перепалки, тем лучше. Не удивлюсь, если узнаю, что в свите затесался менестрель, а то и несколько. Потом они состряпают для следующего королевского пира какую-нибудь героическую балладу, в которой сам король и его союзники будут представлены в самом выгодном свете.

А дальше песенки одна за другой разлетятся по легионам, а оттуда — и в народ. И в памяти людей об этой битве останется не сам результат, а именно пересказ этих самых переговоров. Так что, как я узнал позднее, многие дворяне долго готовятся к таким вот словесным баталиям.

Сейчас и увидим, как Адриан подготовился. Помнится, в прошлый раз он неплохо начал. Проигнорировал меня и сразу же завел разговор с маркизом де Гонди. Вот только с Плутом такие приемы не проходят. Что я ему и доказал на практике.

За спиной у меня было тихо. Виконт де Англанд и остальные держались, хотя наверняка каждый из них сейчас смотрел туда, где под родовыми знаменами замерли с мрачными физиономиями их отцы и дядья.

Прежде чем ответить, Адриан на короткое мгновение скосил глаза на Альгиса.

— Не могу вам ответить тем же, мессир, — не сказал, а зло выплюнул Адриан.

Подбородок короля, выпятившись, приподнялся, а взгляд сделался холодным и скучающим. Ноздри брезгливо дрогнули. Похоже, эту мину он готовил всю дорогу от лагеря. А может, и перед зеркалом репетировал. Я же вижу, как сквозь эту маску прорываются его истинные эмоции. Да и энергосистема не врет. Его прямо трясет от злости и напряжения. И мне его состояние понятно. Я — воплощение позора, с которым он жил все последнее время. Он приехал сюда не просто выиграть войну. Он здесь, чтобы в первую очередь убить своих внутренних демонов, которые не дают ему спокойно жить.

Если с Рикардо и был возможен союзный договор, то с Адрианом, увы, ничего не выйдет. Он обретет внутренний покой только когда увидит мой хладный труп.

— Почему же, ваше величество? — спросил я с улыбкой. — Мне казалось, вы восприняли свое пребывание у меня в гостях вполне благосклонно? Кроме того, я приложил все силы, чтобы излечить вас после вашего падения в той битве.

Густая краска, залившая лицо Адриана, начала расползаться до самых ушей. Белоснежный жеребец под королем нервно переступил копытами, чуя состояние седока. От недавней скуки во взгляде не осталось и следа. Адриан шумно втянул воздух носом, медленно выдохнул. Сдержался, хотя далось ему это явно непросто.

— Его величеству неприятна эта встреча, потому что вы, мессир, являетесь клятвопреступником и человеком, которому неведомы такие понятия, как честь и благородство! — довольно бесцеремонно вступил в разговор кларонский принц.

Я мельком взглянул на молодого короля. Его правая щека слегка дернулась. Ему определенно не понравилось такое вмешательство, но он стерпел.

Что и следовало доказать. Весь в своего бесхребетного папашу. Вся работа Селины пошла насмарку. А ведь она, пока Адриан, тогда еще принц, был у меня «в гостях», много сил вложила в то, чтобы хоть как-то перестроить ему извилины. Но, похоже, у этих ребят на роду написано быть марионетками.

Отвлекшись от Адриана, я перевел взгляд на говорившего. Лицо самодовольное, наглое и ухоженное. Ну ничего, сейчас мы сотрем с твоей физиономии эту ухмылочку.

— Ваше величество, — снова взглянув на Адриана и полностью игнорируя молодого кларонского принца, я вздохнул. — Вижу, вы окружили себя людьми, которые читают ваши мысли и позволяют себе озвучивать их прилюдно. Я, как и вы, совсем недавно взвалил на себя бремя управления, и, скажу откровенно, не все у меня получается, как хотелось бы. Но главное, что я для себя вынес: нельзя позволять всяким проходимцам копаться у себя в голове.

Секунду было тихо. Потом делегация напротив загомонила разом, зло и возмущенно. Кто-то из кларонцев подал коня вперед, соседу пришлось удержать его за повод.

Улыбка принца застыла злобным оскалом. Прежней веселости как не бывало. Похоже, парень впервые оказался в такой ситуации. Ничего, пусть привыкает.

Дама позади него поднесла ладонь к губам, но ухмылку я разглядеть успел.

За моей спиной кто-то негромко и сдержанно хрюкнул, послышалось еще несколько смешков. Мои люди оценили.

Неожиданно Адриан подался вперед, перегородив своим конем дорогу остальным, и поднял руку.

— Его высочество принц Альгис всего лишь высказал наше общее возмущение вашими поступками! — Ему пришлось повысить голос, чтобы подавить галдеж за спиной. — Впрочем, я помню, что вам всегда было плевать на мнение высшего света.

А вот это было забавно. Адриан был зол на меня, это читалось без труда. Но куда больше он был зол на Альгиса. Отсюда и этот снисходительный тон. Король словно оправдывал действия еще юного и не очень умного товарища. И Альгис это просек. Вон как поморщился.

— И какие из моих поступков так возмутили вас, ваше величество, и весь высший свет? — деланно удивился я.

— Расправа над мирным посольством, прибывшим от моего царственного брата, короля Кларона, затем подлое убийство его светлости герцога ди Лоренцо. Его высочество принц Альгис прав: вам неведомы такие понятия, как честь дворянина! Вы — всего лишь сын купца, предводитель висельников и горных дикарей!

Кулаки его стиснули поводья на первом же обвинении. К концу тирады ноздри раздувались, скулы заострились и смотрел он на меня с неприкрытой ненавистью.

Адриан явно потратил много времени на тренировки перед зеркалом. Ему бы еще наставника хорошего из профессиональных лицедеев, мог бы преуспеть в этом деле. Только вот меня все эти уловки не обманут. Вся его ярость виделась мне показной. За то время, что он «гостил» у меня, мы с Селиной успели его неплохо изучить. Да и по правде сказать, изучать там особо нечего. Нет в этом человеке глубины. Все дерьмецо плавает на поверхности.

Что я увидел сейчас? Ему было плевать на кларонское посольство, о котором он только что с таким праведным гневом вещал, а про смерть Рикардо я вообще молчу. Адриан явно очень рад, да и все его прихлебатели тоже. Вон какие рожи, ни грамма скорби.

Но вот лицо Альгиса меня немного сбило с толку. На фоне остальных его гнев выделялся особенно ярко. Уязвленную гордость парень уже продемонстрировал, однако стоило Адриану заговорить о гибели посольства, как злость его переменилась.

Теперь он злился не за себя. Вряд ли он так реагирует на смерть аталийского маршала, который был костью в горле его папаши. Парень явно ненавидит меня из-за посольства.

О чем это говорит?

Первое, что приходит в голову: Ольгерд не стал посвящать сына в детали. А вот дама, что держится за его спиной, надо полагать, осведомлена получше принца и остальных.

Кстати, мне вдруг стало любопытно, где у Ольгерда лимит. Сам он на нашу встречу не явился, и я понимаю почему: риск неожиданной атаки с моей стороны.

А жаль… Сказать по правде, я приехал на эти переговоры в надежде его увидеть. И попытаться удавить эту гниду. Ведь Адриан прав. Мне плевать на то, что обо мне потом скажут. Но этот гад словно почувствовал мои намерения. Он уже неплохо меня изучил. И я знаю, кого нужно благодарить… Запишу и это на счет Лады.

Сынулю же своего Ольгерд отправил. Либо рассчитывает на телохранителей, либо смерть принца ему даже выгодна, как, собственно, и всех, кто прибыл на эти переговоры. Вот был бы ему подарок, прикончи я сейчас всех этих людей. К слову, такой вариант этот паук явно рассматривает. Иначе почему, помимо Альгиса, здесь нет второго принца?

— О! — усмехнулся я. — Помнится, именно так меня назвал его светлость герцог ди Спинола. Ныне покойный, если я не ошибаюсь. Увы, но в его смерти есть и моя доля вины. Вероятно, мне не следовало отпускать его, равно как и всех аталийских дворян после того памятного сражения на берегу реки Мируар. Но я не смог поступить иначе: все они поклялись честью, что вернутся с выкупами. Этого не произошло. Кстати, мне даже отсюда видны их знамена в вашем лагере. Но, похоже, вернулись они не для того, чтобы отдать долг. Вы сейчас об этом говорите, ваше величество? Об этой чести?

В рядах дворян за спиной короля поднялся возмущенный гул. Несколько всадников под теми самыми знаменами подались вперед, выкрикивая оскорбления. Правда, глядеть мне в глаза при этом отваживались не все. Молодой король предпочел этот выпад не расслышать.

— А что же касается гибели посольства Кларона, — продолжил я, слегка усилив голос, — да, признаю: вервольфы уничтожили этих несчастных.

Гул разом стих. Такого признания от меня не ждал никто. Аталийцы и кларонцы переглядывались, а молодой король не сумел скрыть торжества.

— Это хорошо, что вы признаете свою вину! — поспешил вставить Адриан.

— О нет! — покачал я головой. — Вся ответственность и вина за гибель посольства лежит на вашем новом друге, короле Ольгерде. Вам наверняка забыли сообщить, что это по его приказу было совершено нападение на Гондервиль, как раз в тот самый момент, когда посольство с мирным договором подъехало к стенам шато Гардьен. И кстати, в этот же самый момент убийцы, подосланные им в Цитадель, лишили жизни моего генерала и друга, барона де Бакри. А также сожгли склады с продовольствием. А еще на вашем друге лежит ответственность за убийства многих мирных людей, нашедших пристанище на моей земле.

— Это мерзкая клевета, жалкий бастард! — выкрикнул Альгис.

— Ваше величество, — продолжил я, игнорируя молодого принца. — Убийство вашего маршала — дело рук ваших новых кларонских друзей. Я в этом полностью уверен.

Обращался я к королю, но прекрасно понимал, что мои слова уже через час будут обсуждаться в лагере у каждого костра.

Говоря это, я краем глаза следил за незнакомкой. Прямое обвинение она встретила все с той же спокойной полуулыбкой. Ни возмущения, ни удивления. В отличие от остальных кларонцев, снова разразившихся злыми выкриками. Ей единственной во всей этой свите было, кажется, по-настоящему весело.

— Вы несете чушь! — бросил Адриан, неумело отыгрывая возмущение. — Зачем союзникам убивать друг друга? Кроме того, во время нападения пострадал кузен его светлости, а также присутствующая здесь баронесса де Варден…

Баронесса за спиной принца Альгиса, опустив глаза, склонила голову. Не удивлюсь, если она и прикончила Рикардо.

Адриан еще что-то говорил, но его слова я пропустил мимо ушей. Все это время я чувствовал, как внутри меня нарастает гнев. Причем это чувство, чуждое моей прежней сути, пыталось прорваться из магического источника.

Оно копилось с каждым сказанным словом, с каждой мыслью о погибших и вот, наконец, пошло на прорыв. Сила давила на многострадальные стенки кокона, грозя обрушиться на все вокруг сплошной волной. Я сдерживал ее усилием воли и сумел загнать обратно. Но что-то все же просочилось.

— … поэтому я и спрашиваю, зачем…

— Потому что такая фигура, как Золотой лев, неудобна королю Ольгерду! — перебивая Адриана, рыкнул я и не узнал свой голос. — Он не захотел становиться игрушкой в чужих руках. У него всегда была своя воля и свой голос. Он мог сам говорить то, что думает, без помощи всяких проходимцев.

Адриан дернулся, как от пощечины. Альгис было открыл рот, но я не думал замолкать.

— Скажу больше, ты разочаровал меня, смертный. Ты такой же слабак, как твой папаша, позволивший фанатикам из Алого храма убивать своих подданных, которых боги поручили ему защищать и оберегать. Ты не достоин быть королем. А Рикардо был достоин. Вот потому его и убрал твой кларонский союзник, который спрятался за спиной младшего сынка и даже не осмелился приехать сюда, чтобы посмотреть мне в глаза. Ты зря привел сюда своих людей, слабый король. Вы все умрете.

После моих слов повисла тишина. Но ее тут же разорвал многоголосый рев возмущения и проклятий. Меня эти люди больше не интересовали. Игнорируя выкрики и угрозы, я потянул поводья, разворачивая Шторма, и услышал за спиной холодный голос, подавивший все остальные:

— Я, Драгомир, глава клана Темнокровых, вызываю тебя на бой, мерзкий бастард.

Я медленно обернулся.

Из-за спин опешивших дворян неспешно выехал еще один всадник. Они торопливо подавали скакунов в стороны, освобождая ему дорогу, а кони их нервно прядали ушами. Видимо, соседство этого существа не нравилось даже союзникам.

Высокий, худой, совершенно седой. Когда он приблизился, я разглядел за бескровными губами кончики клыков. Его аура давила той же плотной силой, что и аура баронессы.

За моей спиной коротко лязгнула сталь. Я, не оборачиваясь, поднял руку, и движение прекратилось.

Седовласый спокойно ждал моего ответа. Ни одна жилка на его мертвенно-бледном лице не дрогнула.

Я обвел взглядом лица дворян, их ухмылки, горящие предвкушением глаза. Адриан смотрел на меня с вызовом, Альгис — с лютой ненавистью. А вот взгляд баронессы де Варден, постоянно маячившей за спиной кларонского принца, меня заинтересовал. Она единственная не смотрела на меня. Все ее внимание было обращено на стригоя, бросившего мне вызов. И в этом ее взгляде было столько злорадства.

Я дернул поводья и, разворачиваясь, бросил через плечо:

— Будь здесь завтра в полдень, старик.