— Где мои эфирэль?

Серокрыл ответил не сразу. Лысая башка качнулась, веки чуть дрогнули. Я видел, как он пытается сопротивляться зелью — внутри его энергосистемы что-то слабо пульсировало, отбивалось.

Бесполезно. Золото уже растеклось по энергоканалам и достигло энергоузла, отвечающего за волю. А крупицы собственной маны, которые летун пробовал использовать, ничего не меняли. Я слегка расширил свою ауру и снова, но уже аккуратнее, дабы клиент не отвлекался, опустошил его источник, чем окончательно сломил хлипкое сопротивление.

— Не знаю, — наконец выдавил он, сдавшись. Голос был глухой и скрипучий. — Моя стая не охотится за предателями. Мы — глаза повелителя.

Это они непримкнувших в свое время к сангвальдам первородных предателями называют. Те же, в свою очередь, выступивших против аурингов прозвали изгнанными.

Хех… Все войны по своей сути одинаковы. Мне вот интересно, а кто-то из них еще помнит, из-за чего началась та древняя бойня? Например, я, сколько ни пытался, так и не смог до конца разобраться в причинах.

Я не говорю сейчас о зачинщиках. С этими все понятно. Чем больше жара чужими руками загрести получится, тем лучше. Я о простых участниках конфликта. Вернее, правильней уже сказать — об их потомках. Им в наследство досталась ненависть и вражда, но не память о первопричинах начала войны. Однако тратить драгоценное время и спрашивать у серокрыла об этих исторических нюансах я не собирался.

Я тяжело выдохнул. С информацией о судьбе эфирэль снова облом. Я снова просканировал энергосистему серокрыла. Нет, Рох не врет. Мое модифицированное зелье действует как надо.

— Сколько всего стай служит сангвальду? — продолжил допрос я.

Рох снова напрягся. Вены на его висках и шее вспухли. Клюв заскрипел. Я же тем временем спокойно и терпеливо наблюдал за очередной безуспешной попыткой противостояния моей волшбе, которая закономерно закончилась ничем:

— Четыре, — с натугой выдавил из себя пленник.

Двое других серокрылов, до того молча сидевших у бревна по обе стороны от вожака, вдруг заерзали. Тот, что слева, попытался толкнуть Роха плечом — заткнись, мол. Гленн, сидевший рядом, коротко ткнул его кулаком под бок, и серокрыл обмяк, скукожился.

Я кивнул сам себе. Реакция мелких мне нравилась. Пусть побудут рядом.

— Крарги, — продолжил я. — Они ваши вожаки?

Рох щелкнул клювом. В его глазах вспыхнул огонь раздражения и негодования.

— Мы служим только повелителю, — медленно выговорил каждое слово он. — Крарги — такие же, как мы.

— Такие, да не такие, — усмехнулся я и спросил: — Сколько их?

— Не ведаю, — покачал головой серокрыл и нехотя добавил: — Но я слышал от старших, что краргов в этот раз прилетело мало. Они живут далеко на востоке. Всего один клан откликнулся на зов нашего господина.

Хм… Один клан, это может быть и десять особей и сотня. Хотя, думается мне, что сотня — это я уже хватил лишку.

Я снова вернулся к эфирэль.

— Зачем сангвальду первородные?

— Не моего ума дело, — глухо ответил серокрыл.

В его словах не было лжи. Энергосистема летуна ровно реагировала на каждое его слово. Эх… Жаль, этот Рох Костоклюв — птица не того полета. Мне бы сцапать одного из старших, о которых он только что упоминал.

Тогда перейдем к вопросам попроще.

— Пожар в Гондервиле — чьих рук дело?

Физиономия Роха вдруг скривилась в неопределенной гримасе.

— Ифриты, — скрипнул он клювом. — Капризные и высокомерные твари. А еще — непостоянные.

Я удовлетворенно кивнул. Трэвик снова оказался прав. Я мельком взглянул на Тавина. Мой скаут-мастер, внимательно слушавший наш разговор, еле заметно улыбнулся. Зелье добралось до энергоузла, отвечавшего за доверие. То-то Роха потянуло жаловаться и откровенничать. Обычно на этой стадии действия эликсира давить на клиента уже не надо. Он сам все старается выболтать, как старым знакомым.

В нашем случае, конечно, с поправкой на первородность допрашиваемого. Все-таки их энергосистема отличается.

Двое младших серокрылов опять заерзали. На этот раз активнее. Тот, что справа, дернулся, всем телом пытаясь дотянуться головой до плеча вожака.

Я взглянул на Тавина.

— Утихомирь. Но сознания не лишай.

Скаут-мастер кивнул двум гленнам. Те оттащили нарушителей спокойствия чуть подальше и крепко прижали к бревну. К слову, их старший, делясь со мной откровениями, даже не посмотрел в сторону своих товарищей.

— А как же они так в город попали, что их никто не заметил? — спросил я.

— Их тихоход провел, — охотно ответил Рох и тут же клацнул клювом: — Но эти спесивые болваны из-за своих внутренних свар чуть было не загубили дело. Их учуяли птицы…

— И рассказали гнездовику, — медленно и негромко продолжил я за него. При этом мысленно поставил галочку уточнить про тихохода. Что еще за зверь такой.

— Да, — издал странный клокочущий звук серокрыл. В его глазах мелькнуло что-то вроде досады. — Пришлось свернуть бедолаге шею.

Затем он взглянул на меня. Хм… Признаться, смог меня озадачить. А ведь он сожалеет о смерти гнездовика.

— Тебе его жаль? — спросил я.

— Гнездовики — безобидные существа и никогда ни с кем не воевали, — ответил серокрыл. — Боги создали их присматривать за всеми крылатыми народами.

— Я знал его, — произнес я. — Его имя…

— Рук, — перебил меня серокрыл и, к моему удивлению, в уголке его правого глаза появилась крохотная слеза. — Он много раз, когда я был совсем еще несмышленым птенцом, укрывал меня от непогоды и от хищников.

— Но это не помешало вам его прикончить, — холодно произнес я, отчего серокрыл вздрогнул и в его глазах вспыхнула злость.

— Он выбрал сторону… Никогда не выбирал… А в этот раз выбрал…

— Потому что один из ваших разорил гнезда, за которыми присматривал Рук, — произнес я, намеренно нагнетая. — Он распотрошил нескольких птенцов, чтобы их кровью начертить на стене какие-то каракули.

Про птенцов я загнул. Там вокруг валялись тушки взрослых птиц, но кто меня уличит?

— Зугракс, — словно выплюнув, произнес Рох. Глаза его вспыхнули злобой.

— Тот самый, что разнюхивал все в Гондервиле? — я уже слышал о нем. Похоже, у серокрылов с этим зуграксом дружбы нет. Вон, и те двое тоже скривились после упоминания этого первородного.

— Да. Мелкий шпион веталы.

— Веталы?

Рох сперва поежился. Его собратья даже слегка притихли. Вон, как глазища таращат. Ого! Похоже, наш разговор коснулся обсуждения более крупной рыбы.

Но потом серокрыл неожиданно усмехнулся. Не насмешливо, как раньше, — иначе. Что-то болезненное проступило сквозь муть в его глазах.

— Тебе, лисенок, встречу с ней не пережить. Хотя ты наверняка с ней скоро увидишься, — глухо проговорил он. — Магда служит сангвальдам столетия.

Рох каркнул.

— Хотел бы я посмотреть на это!

Имя я отложил в памяти. Хотя что-то я уже такое слышал. Потом разберусь. Поспрашиваю у патриархов.

— А в цитадели, — продолжил я ровно, — чьих рук дело?

Здесь Рох опять помедлил.

— Отряд теневиков и стригоев, — наконец выдавил он. — Их возглавляла однорукая воительница.

В груди у меня что-то холодно щелкнуло.

— Однорукая? — переспросил я, стараясь сохранять ровный голос.

Рох усмехнулся. Его черные глаза насмешливо сверкнули.

— Та самая, которую ты не добил, — проскрежетал он.

Я не пошевелился. Лицо, наверное, осталось бесстрастным — во всяком случае, мне хотелось так думать. Но внутри прокрутилось разом все: тот бой, смерть вервольфов, появление лиса, река, темная фигура, унесенная течением. Мы тогда искали ее. Прочесывали оба берега. Гленны спускались вниз по реке на много километров, заглядывали в каждую заводь, в каждый завал из бревен. На том берегу искали следы — не нашли. На этом — тоже. Ни тела, ни признаков, ни единой зацепки.

Похоже, последние слова я произнес вслух.

— Значит, плохо искали, — ехидно отозвался серокрыл. — Ее прикрывал овражник. Жалкий мелкий падальщик. Но дело свое знает.

Овражник. Еще одно имя на потом.

Я сжал зубы. Хельга! Она думает, что идет за отрядом страйкеров. Хельга не знает, что во главе отряда — абсолют. Против такой противницы Хельга, при всем ее мастерстве, может не выстоять.

— Она идет на Крысобой, — тихо произнес Сигурд за моим плечом. Я не оборачивался, но почувствовал, как мой телохранитель чуть подался вперед. — Аэлира уже наверняка получила наше послание. Она с «дикими» встретит Исповедницу там.

Я хмуро кивнул.

— Надеюсь, ее дар раскрылся за это время достаточно, — произнес я вслух.

А про себя добавил: «и надеюсь, Хельга не успела догнать исповедницу первой. Потому что, если успела, встретит ее одна, без Аэлиры, без поддержки. И тогда…»

Я заставил себя выдохнуть. Рефлексировать буду потом. Сейчас дело.

Рох наблюдал за нами. Даже под действием зелья его взгляд оставался цепким. В уголках его глаз проступили насмешливые морщинки. Ему явно было приятно видеть, как мы напряглись.

— А в моей марке почему не пошумели? — спросил я ровно. Давая понять серокрылу, что я владею ситуацией.

— Форт де Грис? — Рох даже мотнул головой. — Нет. Слишком много предателей. Туда нам не пробраться.

Я удовлетворенно кивнул. Это была хорошая новость, пожалуй, единственная за весь допрос.

Я переменил позу, чуть откинулся назад.

— А теперь скажи мне вот что, Рох Костоклюв из Ночной стаи, — медленно произнес я. — Сколько войск привел сангвальд?

Серокрыл тут же щелкнул клювом. Я, кажется, уже начал понимать его мимику — это было что-то вроде смешка. Потом он перевел взгляд на двух мелких, сидящих по обе стороны. Те замерли. Тот, что справа, выпучил глаза. Левый набычился.

— Повелитель идет взять то, что принадлежит ему по праву, — произнес Рох, игнорируя мой вопрос. Голос его зазвучал торжественно. — Мы ждали этого несколько столетий. Все предатели получат по заслугам. И ты, жалкий золоторожденный, ничего не сможешь сделать.

Он глухо и надсадно заклекотал. Видимо, это у него злорадный смех такой.

— Что тебя так развеселило? — спросил я спокойно.

Рох поднял на меня взгляд. Эта муть, затянувшая его глаза, оповещала меня, что действие зелья, увы, скоро закончится. Все-таки энергосистема первородных более устойчива к такого рода воздействию. Пусть эликсир все еще работал, но ничего интересного пленник больше мне не скажет. Но я ошибался…

— Пока мы здесь с тобой разговариваем, глупый лис, — медленно произнес он, наслаждаясь каждым словом, — стригои уже движутся по скальным тропам с северо-востока к твоему шато Гардьен.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сколько их? — быстро спросил я.

— Много, — ответил Рох. — Почти все кланы. И уж будь уверен, они не заблудятся по дороге! Об этом позаботится Ночная стая! Они ударят тогда, когда вы меньше всего будете ожидать нападения.

Младшие серокрылы задергались. Они смотрели на своего старшего товарища с нескрываемой ненавистью.

Рох заклекотал громче и резким рывком подался вперед.

— Прощайся со своим миром, глупый лис!

Я спокойно встал и повернул голову к Тавину. Короткий допрос дал немало. Теперь можно всех троих грузить на лошадей и отправляться назад в Цитадель. Там мы уже поговорим обо всем более подробно. Я уже хотел было отдать команду скаут-мастеру, но Рох опередил меня.

Все, что я успел мельком разглядеть, это его широко раскрытые глаза. Сколько торжества было во взгляде серокрыла. Откровенно говоря, я не ожидал от него такой прыти и тем более самоотверженности.

Рох, клацнув клювом, дернулся и резко откинулся назад. При этом вывернув свою башку вправо. Как раз туда, где из поваленного дерева, к которому пленник был прислонен спиной, чуть выше его плеча торчал сухой сучок. Полугнилой, узкий, с заостренным концом…

— Господин! — Тавин было дернулся, но куда там.

В следующее мгновение я услышал глухой удар и характерный чавкающий звук. Это гнилой сучок беспрепятственно пробил глазное яблоко серокрыла и вошел на всю свою длину в его мозг.

Тело Роха дернулось. Изогнулось дугой. Гнилой сучок такой нагрузки не выдержал и с хрустом отделился от бревна. Голову Роха мотнуло вбок. Послышался новый удар. Это пленник в предсмертных конвульсиях ударился затылком о поваленное дерево. Спустя несколько мгновений Рох Костоклюв из Ночной стаи затих.

Тавин и несколько гленнов зло выругались.

Я тяжело выдохнул. Зелье придется дорабатывать. На первородных оно действует явно иначе.

Я перевел взгляд на двоих серокрылов. Те сидели притихшие, прижавшись к бревну. Судя по тому, как они реагировали на ответы старшего, знают они немало.

— За этими двоими глаз да глаз, — велел я Тавину. — Допросим позже, когда вернемся. Может, кое-что выскребем. Грузи их на лошадей.

Тавин кивнул и отдал команду гленнам.

Придержав за локоть скаут-мастера, я произнес:

— Двоих бойцов я забираю. Ты с остальными остаешься здесь. Понаблюдай за лагерем Золотого льва. Когда подойдут основные силы противника, все внимательно осмотри и возвращайся в Цитадель.

Тавин кивнул, но я видел, что у него есть, что возразить.

— Говори, — разрешил я.

— Не лучше ли будет, если я останусь рядом с войском? — произнес он. — Так мы ничего важного не пропустим.

— Будь это только аталийское войско, я бы отдал тебе именно такой приказ, — ответил я. — Но сангвальд… Это совершенно иной противник. Велик риск того, что тебя обнаружат. А этого допускать никак нельзя. Во-первых, на нас движется войско, которое как минимум превышает наше вдвое. Сейчас каждый боец на счету. А во-вторых, ты слишком много знаешь.

Я кивнул на труп Роха. Голова серокрыла была неестественно вывернута набок. Из пробитой глазницы торчал обломок гнилого сучка, по клюву черной струйкой стекала кровь. Уцелевший глаз таращился в светлеющее небо.

— Даю гарантию, у Ольгерда с его способностью влиять на кровь наверняка побольше опыта и возможностей в плане допроса, чем у меня. Только представь, что ждет одного из вас, если вы попадетесь в его лапы. Так что надолго не задерживайся. Не рискуй понапрасну ни собой, ни людьми.

Пока я говорил, Тавин смотрел на труп серокрыла. В его глазах не было страха или неуверенности. Только холодное спокойствие. Чем-то он мне напоминал Сигурда. Но только в походе. В обычной жизни Тавин был другим. Веселым и компанейским.

— Я вас понял, ваше сиятельство, — произнес он через секунду и поклонился. — Разрешите выполнять приказ?

— Выполняй, — произнес я, и Тавин направился к своим подчиненным.

Несколько минут спустя мы уже скакали на север. Впереди я и Сигурд, следом двое гленнов, ведущих в поводу лошадей с пленниками, надежно привязанными к седлам.

За нашими спинами оставался просыпающийся лагерь аталийцев. Я не знал, как поведет себя Рикардо ди Лоренцо. Будет ли честен и выполнит ли свою часть уговора или в последний момент нарушит свое слово? Так или иначе, но доверять ему я не собирался.

Сказать по правде, о герцоге ди Лоренцо я сейчас не думал, равно как и о стригоях, подбирающихся к шато Гардьен с северо-востока. Все мои мысли в данный момент были заняты Хельгой и неожиданно воскресшей Исповедницей.

Вот ведь… Как же невовремя Хельга решила поиграть в преследовательницу. Бойцы, бывшие с ней, говорили, что она не намерена вступать в бой. Только проследить за диверсионной группой. Эх… Хорошо бы… Да только я уже успел хорошо изучить Хельгу. Ролью следопыта она не удовлетворится. В памяти всплыло лицо Таис, а потом Хельги. Такие разные, но такие похожие… Прежде всего своим непоколебимым упрямством.

В голове мелькнула липкая и неприятная мысль. А ведь если с ней что-то случится — об Изнанке можно будет забыть.

Я мельком взглянул на хмурого и сосредоточенного Сигурда. С этим тоже все понятно. Его ледяное спокойствие враз исчезает, когда дело касается Аэлиры. Руку даю на отсечение, тоже наверняка сейчас думает об Исповеднице.

Как же все-таки бесит чувство бессилия. А еще осознание, что происходящее где-то там далеко совершенно не зависит от тебя. Потому что ты не можешь разорваться и быть в нескольких местах одновременно.

Стиснув зубы, я дернул поводья, и Шторм, почуявший мое нетерпение, враз ускорился.