Аурэлия натянула поводья. Мерин под ней тяжело переступил с ноги на ногу и захрапел, мотая головой. Она наклонилась, провела ладонью по массивной шее. Конь отказывался идти дальше.

— Оставайтесь здесь, — негромко бросила она.

Капитан ее стражи хотел возразить — она видела это по тому, как у него дрогнула щека, — но промолчал и натянул поводья своего коня. Двое дружинников за его спиной переглянулись.

Аурэлия спешилась. Передала повод одному из них и пошла вперед, к холму.

Странность этого места открывалась постепенно. С каждым шагом становилось все тише. Не та тишина, что бывает в лесу ранним утром, наполненная мелкими шорохами и далеким птичьим пересвистом. Здесь не было ничего. Ни одного звука. Даже собственные шаги по сухой траве казались чужими, приглушенными, словно ноги ступали по толстому войлоку.

Она остановилась шагах в десяти от первой груды костей. По спине пополз холодок. Аурэлия плотнее запахнула плащ, хотя ветра не было.

Сзади, очень издалека что-то говорил капитан. Слов она уже не разбирала. Голос его звучал так, будто проникал сквозь толстую стену. Наконец, этот звук перестал ее тревожить и отвлекать.

Она хотела повернуть назад. Действительно хотела. В груди остро кольнуло. Все ее естество вопило: «Садись на коня! Возвращайся домой! Забудь это место! Никогда сюда больше не приезжай!»

Но было и другое чувство. Спокойное, теплое, мягко тянущее ее вперед. Как будто кто-то аккуратно подтягивал Аурэлию за тоненькую ниточку — шажок… еще шажочек…

Мир сузился в одну точку. Остался только этот склон. Сухие стволы, торчащие из земли, как кривые сломанные пальцы. Кости, выложенные на земле почти в узор — слишком ровно, слишком правильно.

И тогда она услышала шепот у себя в голове. Тихий, почти беззвучный, но различимый так ясно, что мурашки прошли по затылку и спустились к низу спины. Этот голос не был злым, но это пугало еще сильнее.

— Наконец-то…

Воздух перед Аурэлией дрогнул. Пространство исказилось и поплыло, открывая ее взору темный узкий проем. Это был вход в пещеру, которого еще секунду назад тут не было.

Аурэлия замерла. Сердце забилось так, словно готово было выпрыгнуть наружу.

— Ну, чего же ты остановилась? — вкрадчиво прошептал мягкий голос.

— К-кто т-ты? — заикаясь, спросила Аурэлия. И тут же шумно сглотнула. Оказывается, она ответила незнакомцу в своих мыслях.

— Подойди поближе и сама увидишь, — в мягком голосе послышались смешливые нотки.

— Н-нет, — замотала головой Аурэлия, и тут же ее щеки залил румянец. Настолько это получилось по-детски.

— Хорошо-хорошо, — легко согласился голос. Слишком легко. И это Аурэлии показалось подозрительным.

Сейчас бы самое время отступить назад, но она не смогла пошевелиться. Тайна манила и звала ее. Чтобы взбодриться, она снова напомнила самой себе о том, что она — хозяйка всего этого леса. В том числе и этой странной поляны. Она в своем праве!

— Я знаю, кто ты, — уже смелее произнесла Аурэлия, но и двигаться вперед не решилась.

— Да? — вполне искренне удивился голос.

— Да, — кивнула виконтесса. — Я читала в древних книгах о таких, как ты.

— О! — еще больше оживился голос. — Обо мне написано в книгах?

— Ну, не конкретно о тебе, — поправила Аурэлия. — Я сказала — о таких, как ты.

— Но таких, как я, больше нет, — искренне возразил голос. — И никогда не было.

— Ошибаешься, — покачала головой виконтесса, заметно осмелев. — Злых духов великое множество. Они обитают повсюду. И морочат людям голову. Отравляют их души своими сладкими и ядовитыми речами, обещая могущество и силу.

Со стороны входа в пещеру некоторое время не доносилось ни звука, но спустя мгновение Аурэлия услышала веселый смех. Она почувствовала, как краска заливает не только ее щеки, но еще и уши, а также шею.

Будто почувствовав смущение своей собеседницы, неизвестный обладатель голоса прекратил смеяться и примирительно произнес:

— Прости меня. Это было неучтиво с моей стороны. Просто это было очень смешно.

— И что же тебя рассмешило? — нахмурилась Аурэлия. Неожиданные проявления манер незнакомцем придали ей уверенности.

— Все, — хмыкнул голос. — И про злых духов, которых, насколько мне известно, не интересуют беседы со смертными. Зачем хищникам разговаривать со своей едой? Представь, что ты вдруг начала разговаривать с яблоком, которое собралась съесть. Странная и нелепая картина, неправда ли?

Неизвестный говорил с такой уверенностью о природе злых духов, что Аурэлия как-то сразу поверила ему. Вероятно, это потому, что он не настаивал, не пытался убеждать, он говорил так обыденно и естественно, как бы между делом, словно обсуждал погоду.

Тем временем неизвестный продолжал:

— И твое утверждение о месте обитания злых духов — тоже ошибочно. Все духи, как злые, так и обычные, находятся в Изнанке. И лишь иногда, когда кому-то из магов необходима их помощь, они приходят в этот мир на очень короткий срок. Но ни могущества, ни, как ты сказала, силы, они не могут дать. Разве что выполнить какое-то поручение, да и то простенькое. Духи изнанки — весьма тупые создания.

Когда голос перестал говорить, Аурэлия еще несколько мгновений пыталась переварить все сказанное. Настолько складно и со знанием дела все это было произнесено. Правда, и непонятного было много. Но затем ее взгляд упал на ближайший костяк, явно принадлежащий человеку, и она вздрогнула. Ее лоб перечеркнула морщинка.

— Тогда, как же ты объяснишь все это? — обвела она рукой завалы костей вокруг пещеры.

— Об этом лучше спрашивать у тех, кто принес сюда все эти трупы, — произнес голос с ленивым равнодушием.

— Значит, убивал не только Эмиль, — выдохнула Аурэлия. — Убийц было больше?

— Не то чтобы их было много, — произнес голос. — Но за несколько сотен лет сюда заглянуло немало смертных. Правда, все они были глухи. Ты первая, кто меня услышал.

И тут же заинтересованно спросил:

— А кто такой Эмиль?

— Мой брат, — почти шепотом рассеянно ответила виконтесса. Она судорожно переваривала информацию о нескольких столетиях и других убийцах.

— Странно, — с сомнением в голосе произнес дух. Пусть он и отрицал свою принадлежность к духам, но Аурэлия про себя решила называть его именно так. — Среди тех, кто был здесь до тебя, твоего брата я не почувствовал. Либо ты врешь, либо сама чего-то не знаешь. Но ты не врешь. Я бы почувствовал фальшь в твоих речах. Значит…

— Я точно знаю, что он бывал здесь часто и приносил тебе кровавые жертвы! — Голос Аурэлии дрожал от напряжения. Она теперь понимала, кто именно был виновен в том, что Эмиль стал чудовищем.

— Но мне не нужны кровавые жертвы, — возмущенно и, кажется, даже с обидой в голосе произнес дух. — Да, я пытался говорить с этими странными смертными, но жертвы… Это какая-то дикость. Я же не какой-то спятивший божок, в конце концов. Кроме того, иногда я подолгу спал и когда просыпался, кости уже были здесь.

— Но тогда… Как же… Эмиль…

Аурэлия растерянно оглядывалась, съежившись, обозревая жуткие костяные узоры, которыми были украшены склоны. Голос духа был настолько искренним, что ей очень хотелось поверить в его непричастность.

— Послушай, — мягко произнес дух. — Давай ты успокоишься и расскажешь мне об этом Эмиле. А я попытаюсь развеять все твои сомнения.

— Эмиль — это мой младший брат, — начала было Аурэлия, но дух не дал ей продолжить.

— Значит, он младше тебя? — задумчиво произнес голос. — Тогда я ничего не понимаю. Здесь последние годы ошивался только один смертный. Должен заметить, этот змеекожий был, пожалуй, самым настырным.

Аурэлия оживилась и громко охнула.

— Да-да. Это Эмиль! Мой бедный младший брат! Ты отравил его разум и душу! Он из-за тебя стал таким!

Виконтесса, тяжело дыша, подалась вперед. Внешне она выглядела грозно, но внутренне трепетала от ужаса, поражаясь своей смелости.

— Но ведь я тебе уже говорил, что все смертные, бывавшие здесь, были глухи к моим речам, — примирительно произнес дух. — Лишь ты смогла услышать мой зов. Змеекожий впервые пришел сюда в совсем юном возрасте. Я пытался с ним заговорить, как с тобой, но, увы, ничего не вышло. Он начал, как и все остальные до него, таскать сюда трупы птиц и животных. А повзрослев, перешел на людей.

— Разве ты не понимаешь? — воскликнула Аурэлия. — Это же ты…

Но договорить дух ей не дал.

— Ты ошибаешься, — негромко произнес голос. Казалось, он даже не заметил грубого напора Аурэлии. — Даже если бы это был я. Невозможно отравить душу, которая уже давно полна яда.

— Но… — гнев начал медленно оседать. Аурэлия тяжело дышала, смотря в одну точку.

— Не обманывай себя, — снова мягко прервал ее дух. — Наверняка даже когда он был совсем маленьким, его гниль уже проявлялась.

— Ведьма прокляла его в чреве матери, — тихо произнесла виконтесса. Слова духа били прямо в цель. Конечно, она, да и все в доме, понимали, что Эмиль растет отнюдь не милым и добрым мальчиком. Ведьмина волшба объясняла многое. — Поэтому он начал меняться. Его кожа… Его глаза…

— Не было на нем никакого проклятия, — уверенно ответил голос. — А физические изменения начались, потому что проявилась кровь одного из родителей. Либо его отец, либо его мать, кто-то из них был ящеролюдом. Кстати, так мы плавно вернулись к вопросу о вашем родстве. Почему ты называешь его братом?

Аурэлия вздрогнула и вскинулась. Снова подалась вперед. Даже сделала один шаг. Дух рассказывал совершенно невероятные вещи. Сердце бедной Аурэлии было готово выскочить из груди.

— Потому что так и есть. Он — мой единокровный брат, — прошептала она одними губами.

— Вот как? — в голосе духа послышалось удивление, а потом он как-то многозначительно хмыкнул и замолчал.

Аурэлия на мгновение замерла, а затем сделала еще один шаг вперед.

— Что такое? Почему ты перестал говорить⁈

Ее грудь порывисто вздымалась. Кулачки сжались. Слова духа об отсутствии ведьминого проклятия, в которое вся их семья верила, поразили ее до глубины души. А теперь еще вот это подозрительное молчание…

— Ну же! — взмолилась она. — Говори!

— Боюсь, тебе не понравится то, что я скажу, — в голосе духа слышалось сожаление.

— Прошу… — меньше всего Аурэлии сейчас хотелось, чтобы ее жалели. Ей нужна была правда. И она почему-то была уверена в том, что ее таинственный собеседник может пролить свет на тайну прошлого ее семьи.

— Уверена? — предпринял еще одну попытку дух.

— Да! — нетерпеливо вскрикнула Аурэлия. — Говори же!

— Как скажешь, — дал себя уговорить дух и произнес: — Между тобой и тем ящеролюдом, который приходил сюда последние несколько десятков лет, нет кровного родства.

Аурэлия сперва не сразу поняла, что услышала. Но потом до нее начало доходить. Ее глаза медленно расширились. Брови поползли вверх. Не может быть… Она тут же хотела было возразить, но все слова застряли у нее в глотке.

О боги! Ну конечно же!

Спустя несколько мгновений дух участливо и с сожалением добавил:

— Прости меня… Ты и так пришла сюда с тяжестью на сердце. Я же чувствую… Что-то тяготит твою душу.

Аурэлия не сразу поняла, о чем говорит дух. Его мягкий бархатистый голос был полон участия. Он обволакивал. Лишал воли. Манил открыться и довериться. Виконтессе де Марбо, на долю которой выпало столько потрясений, вдруг очень захотелось переложить все свои проблемы на чьи-то сильные плечи.

— Может быть, я смогу тебе помочь? — шептал голос. — Поделись со мной своей бедой. Я вижу, ты молода, красива и богата. За твоей спиной верные люди. Но все это не радует тебя…

— Я… — с трудом разлепив губы, хрипло начала Аурэлия. — Я боюсь…

— Чего же? — шепот теперь слышался отчетливей. Словно говоривший приблизился к самому ее уху.

— Я боюсь за своего отца, — произнесла она.

— Он болен? — сколько же в этом голосе было участия. — Он при смерти?

— Нет, — покачала головой Аурэлия. — Вернее, да… Вернее… Он болен, но он не при смерти. Его тело, благодаря лечению, выздоравливает и крепнет. Но не его разум. И я боюсь, что, если со мной что-то случиться, мой отец погибнет.

— Вот как, — прошелестел голос. Аурэлии показалось, что она услышала в нем нотки уверенности. — Что же, тогда тебе стоит возблагодарить богов. Потому что они привели тебя ко мне.

Виконтесса сделала несколько уверенных шагов вперед. Она уже была в метре от входа в пещеру. Даже заметила в ее недрах плотное алое сияние.

— Ты сможешь помочь моему отцу? — с надеждой и мольбой в голосе спросила Аурелия. — Ты вернешь ему разум?

— Да… — прошелестел голос из пещеры. — Тебе осталось сделать всего лишь шаг…

Аурелия уверенно кивнула и было подалась вперед, но вдруг ощутила что-то тяжелое у себя на левом плече. Она полуобернулась, чтобы посмотреть, что это там мешает ей сделать последний шаг. И увидела широкую ладонь.

Подняла голову и встретилась с перекошенным от напряжения лицом капитана ее стражи. Тут же ощутила, как в ее правый локоть вцепилось что-то цепкое. Опустила взгляд. Снова ладонь. Только другая. Вся рябая. Безымянного пальца нет. Смутно припомнила, что уже видела где-то это увечье. Ах да! Это рука одного из егерей…

Рот державшего ее капитана раскрывался в беззвучном крике. Рыжий егерь молча тянул ее назад. На его морщинистом лбу выступили бисеринки пота. В глазах страх. Но челюсти упрямо сжаты.

Она было дернулась, отчего двоих сильных мужчин тряхнуло так, словно они враз растеряли всю свою силу. Аурэлия даже криво усмехнулась. Какие они, оказывается, слабенькие.

— Госпожа! Госпожа-а-а!

Виконтесса снова дернулась, но теперь ее уже держали крепко. Силы вмиг оставили ее. Она снова была хрупкой женщиной.

— Госпожа! Госпожа-а!

Виконтесса удивленно наморщила лоб. Почему это капитан говорит с ней голосом Жеральдин, ее личной горничной?

А в следующий миг Аурэлия громко вздохнула, словно вынырнула из глубоко омута, и открыла глаза.

— Госпожа… Госпожа, как вы и приказали, обед уже накрыт.

Виконтесса медленно провела ладонью по лицу. Жеральдин стояла рядом, чуть наклонившись, и осторожно трясла ее за плечо.

— Хорошо, — хрипло отозвалась Аурэлия. — Помоги его сиятельству.

Служанка сделала книксен и поспешила вниз.

Аурэлия осталась на террасе одна. Теплые лучи весеннего послеполуденного солнышка пробивались сквозь листву старых кленов. На коленях раскрытая книга. Все, как было до того, как она прикрыла глаза. Она дома.

Аурэлия сокрушенно выдохнула. Каждый раз, засыпая, она видит этот сон, где она снова оказывается у холма с костями перед входом в пещеру. Снова слышит этот мягкий голос. Ведет с ним разговор. И снова она делает шаг к темному проему. И каждый раз ее в самый последний миг останавливают ее люди.

На самом деле все так и произошло в тот день, когда она впервые увидела Черную сопку. Ее люди действительно оттащили ее от входа в пещеру. Правда, они утверждали, что никакой пещеры там не было, а была груда острых костей, на которую хозяйка чуть было не напоролась.

Что происходило дальше, Аурэлия не помнила. Ей рассказали, что как только ее оттащили подальше от холма, она потеряла сознание. Очнулась уже в карете по дороге домой. Капитан был бел, как полотно, и молчал всю дорогу.

С того дня прошло несколько месяцев. Но каждую ночь таинственный голос постоянно преследовал ее во снах. Предлагая свою помощь.

Аурэлия поднялась и подошла к парапету.

Внизу, в саду среди распускающихся клумб прохаживался отец. На плечах теплый плащ, хотя солнце уже грело по-весеннему. Рядом, чуть приотстав, шагал старый камердинер. Они о чем-то говорили, отец оживленно махал рукой, что-то рассказывал. Камердинер кивал.

Аурэлия знала, о чем сейчас рассказывает старый граф. То же, что рассказывает все эти месяцы. Историю его первой охоты, где ему двенадцать лет. Или про то, как он с его кузеном подложили мышь в комнату молодой горничной Жанет. И таких историй у него сотни. Он прекрасно помнит их все. А все потому, что для него все эти события произошли словно вчера.

Такие мгновения Аурэлии даже нравились. Отец словно молодел на глазах. Но длились они недолго. Потом наступала долгая фаза забытья, на месяц, а то и дольше. В такие дни старый граф никого не узнавал.

Глядя на отца, которого в сопровождении камердинера уже вела в дом Жеральдин, Аурэлия вспоминала слова таинственного духа Черной сопки. Его обещание помочь…

И если в первые месяцы она воспринимала повторяющийся сон как кошмар, то сейчас она с нетерпением отправлялась в свои покои, чтобы поскорее заснуть. В тайне она надеялась, что ее люди не смогут задержать ее. И ей удастся наконец попасть в ту таинственную пещеру.

Аурэлия опустила ладонь на теплый камень парапета и долго стояла не двигаясь. На самом деле она уже давно для себя все решила. Осталось только отдать приказ собираться в дорогу.