Глава 11. Ответы
Ресторан уже закрывался, поэтому ужин нам принесли в небольшую гостиную возле камина. Комната явно не предназначалась для долгих посиделок: два кресла, диван, круглый стол и низкая лампа под тканевым абажуром. За окнами по-прежнему метался снег, иногда с такой силой ударяя в стекло, что казалось, будто метель пытается добраться и сюда.
Сотрудник гостиницы оставил поднос, пожелал спокойной ночи и прикрыл за собой дверь.
Мы остались одни.
Максим снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и принялся раскладывать тарелки. Сначала переставил чашки, потом зачем-то поправил салфетки, хотя они и без того лежали ровно. Он занимался ужином с такой сосредоточенностью, словно правильное расположение приборов могло спасти нас от разговора, ради которого Даниил, по сути, и оставил нас здесь.
Я наблюдала за ним несколько минут, а потом всё-таки не выдержала.
— Вы действительно собираетесь до утра делать вид, что ничего не произошло?
Максим замер, не выпуская из руки чайник.
— Я рассматривал такой вариант. Он казался самым безопасным.
— Для кого?
— Для всех.
Он налил чай сначала мне, затем себе, сел напротив и только тогда поднял глаза. Вид у него был усталый, почти измученный, но спокойствие держалось по-прежнему крепко. Наверное, потому что без него Максим уже давно не умел.
— Даниил всё равно спросит, — напомнила я. — Вы же понимаете, что он не отправил сообщения просто ради развлечения.
— Я могу ответить ему без вашего присутствия.
— Конечно, так намного удобнее. Вы расскажете ему половину, которую сочтёте допустимой, а потом снова решите за всех троих, что будет правильнее.
Максим провёл пальцами по краю чашки и тихо выдохнул.
— Хорошо. Чего именно вы хотите от меня услышать?
Я знала ответ ещё в лифте, но теперь слова вдруг застряли.
— Правду. Хотя бы один раз без попытки защитить меня, Даниила или самого себя.
— Правда редко делает подобные ситуации проще.
— Молчание тоже не особенно помогло.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Огонь потрескивал в камине, за окном выл ветер, а между нами лежал круглый стол, который внезапно казался слишком большим.
Максим первым отвёл взгляд.
— Тогда начнём с вопроса Даниила. Почему после вашего расставания вы избегали меня сильнее, чем его?
Я обхватила чашку ладонями, хотя чай был слишком горячим. Начать оказалось труднее, чем я представляла всю дорогу сюда.
— Потому что рядом с вами мне было спокойнее, чем рядом с человеком, которого я любила. Поначалу я даже не замечала. Думала, что просто привыкла к вашей манере всё контролировать, что мне легче работать, когда вы рядом и можете вовремя остановить очередную катастрофу. А потом поняла, что дело давно не в работе.
Максим не перебивал. Только смотрел так внимательно, что каждое слово приходилось вытаскивать из себя почти с болью.
— С Даниилом мне было хорошо, — продолжила я. — По-настоящему хорошо. Я ждала его звонков, радовалась встречам, строила планы и верила, что однажды перееду к нему окончательно. Он умел сделать день легче, даже если сам всё усложнял. Но когда мне становилось страшно, я искала не его.
Я опустила глаза в чашку.
— Перед важной встречей, после плохой новости, на совещании, где всё шло не по плану… Мне достаточно было увидеть вас. Даже если вы ничего не говорили. Я знала, что вы рядом, и почему-то верила: пока вы здесь, всё не развалится окончательно.
Максим медленно откинулся на спинку кресла.
— Я выполнял просьбу брата. Он попросил присмотреть за вами.
— Вначале, — согласилась я. — Но потом вы начали делать раньше, чем он успевал попросить.
Его взгляд стал тяжелее.
— Почему вы так уверены?
— Потому что помню. Вы приехали ко мне во время болезни ещё до того, как Даниил позвонил. Остались вечером с документами, хотя могли спокойно передать всё юристам. На презентации увидели, что я боюсь, раньше, чем я сама призналась. Купили чай, который мне нравился, и сделали вид, будто пачка случайно появилась на столе.
Максим отвернулся к камину.
— Мне не следовало.
— Но вы всё равно делали.
— Да.
Ответ прозвучал глухо, будто признание далось ему тяжелее, чем весь остальной разговор.
Я ждала продолжения, но он молчал. Тогда пришлось спросить самой:
— Почему?
Максим провёл ладонью по лицу. На мгновение в нём не осталось ничего от человека, который всегда знает, что делать дальше. Передо мной сидел мужчина, слишком долго удерживавший себя на одном и том же расстоянии.
— Сначала потому, что Даниил попросил, — произнёс он наконец. — Я видел, как он вами дорожит, и хотел, чтобы у него всё получилось. Потом начал замечать вещи, о которых он не говорил. Когда вы не ели, когда нервничали, когда улыбались только потому, что не хотели никого расстраивать. А однажды поймал себя на том, что больше не жду его просьбы.
Он замолчал, посмотрел на меня и добавил уже тише:
— Мне просто хотелось знать, что с вами всё хорошо. Даже если вы никогда не узнаете, кто помог.
От этих слов защемило в груди сильнее, чем от прямого признания.
Я поставила чашку, боясь, что дрожь в пальцах станет слишком заметной.
— Тогда ответьте на второй вопрос. Почему вы до сих пор один?
Максим усмехнулся, но без радости.
— Вы и так знаете.
— Догадываться и услышать от вас — не одно и то же.
Он поднялся и подошёл к окну. Снег почти полностью скрыл парковку, и в стекле отражалась только его фигура.
— Потому что однажды встретил женщину, которую не имел права любить.
Слова прозвучали спокойно, но я увидела, как напряглись его плечи.
— Когда?
— Почти сразу.
— На парковке?
На этот раз он действительно улыбнулся, хотя улыбка вышла короткой.
— На парковке вы меня раздражали. Я едва не получил сердечный приступ, а вы ещё и обвинили меня в том, что я плохо вожу.
— Вы начали читать мне нотации.
— Потому что испугался.
Я замолчала. Максим тоже будто понял, что сказал больше, чем собирался.
— После собеседования, — продолжил он. — Вы спорили со мной, хотя вам нужна была работа. Не пытались понравиться, не угадывали, какой ответ я хочу услышать. Я заинтересовался. Потом вошёл Даниил, положил вам руку на плечо и сказал, что вы вместе.
Он опустил голову.
— Я решил, что всё пройдёт. Потом решил ещё раз. И ещё. В какой-то момент перестал считать.
Я встала и сделала шаг к нему.
Максим сразу отступил.
— Не подходите.
— Почему?
Он закрыл глаза, словно мой вопрос причинил ему почти физическую боль.
— Потому что завтра я должен посмотреть брату в глаза и сказать, что ничего не произошло за его спиной. Ни тогда, когда вы были вместе, ни сейчас, когда ему всё ещё больно.
— Мы с Даниилом давно расстались.
— Для него разница пока не настолько велика, как для вас.
— А для вас?
Максим медленно посмотрел на меня.
— Для меня слишком велика. Поэтому и прошу не подходить.
Я остановилась, хотя между нами оставалось всего несколько шагов.
— Если Даниил попросит вас забыть меня, вы снова уйдёте?
— Забыть не смогу.
— Но всё равно откажетесь?
Он не ответил сразу.
— Да, — произнёс наконец. — Если пойму, что иначе потеряю брата окончательно.
Внутри поднялась злость, но не на Даниила.
— Значит, опять решите всё за меня. Заодно и за него.
— Я не хочу разрушить его.
— А он не хочет разрушить нас. Иначе не отправил бы тех сообщений. Вы правда думаете, что Даниилу станет легче, если мы оба проведём жизнь, избегая друг друга ради его спокойствия?
Максим горько усмехнулся.
— Даниил способен совершить благородный поступок, а потом месяцами ненавидеть себя за него.
— Вы тоже.
Он резко посмотрел на меня, и я поняла, что попала в самое больное место.
Некоторое время мы молчали. Потом Максим вернулся к креслу и сел, словно устал стоять под тяжестью всего сказанного. Я устроилась напротив, но уже не чувствовала между нами прежней стены.
Мы так и не поужинали нормально. Еда остыла, чай приходилось доливать несколько раз, а разговор всё уходил дальше, чем мы планировали.
Вспоминали прошлые месяцы, спорили, кто первым начал избегать встреч, и впервые позволили себе смеяться над ссорой на парковке.
Максим признался, что тогда действительно испугался. Я шагнула назад слишком резко, а он решил, что не успеет затормозить.
— А потом вышли и начали командовать, — напомнила я.
— Разозлился от страха. Так иногда бывает.
— Можно было просто сказать, что вы испугались.
— Незнакомой девушке, которая уже готовилась вызвать полицию?
— Я не собиралась вызывать полицию.
— По вашему лицу нельзя было понять.
— Зато сразу было понятно, что вы невозможный человек.
— Я ещё не знал, что вы скоро станете моей сотрудницей. Иначе постарался бы произвести лучшее впечатление.
— Не уверена, что у вас получилось бы.
Максим рассмеялся. Теперь уже легко, без прежнего напряжения, и мне снова стало трудно отвести от него взгляд.
Потом мы говорили о Данииле. Не как о препятствии, а как о человеке, которого оба любили и которому причинили боль, хотя ни один из нас не хотел. Максим рассказал, что брат отвечал на рабочие сообщения, но не соглашался встретиться вне офиса. Я призналась, что всё ещё иногда открываю нашу старую переписку, хотя ни разу не написала.
Ближе к ночи разговор стал тише. Огонь в камине почти погас, а за окнами снег всё ещё шёл, только ветер немного стих.
Я сама не заметила, как уснула в кресле.
Проснулась от лёгкого движения. Максим стоял рядом и укрывал меня пледом. Он делал это осторожно, стараясь не разбудить, и от такой привычной, молчаливой заботы к горлу подступил ком.
— Идите в номер, — сказал он, когда понял, что я уже не сплю. — Утром дорогу могут открыть рано.
— А вы?
— Посижу ещё немного.
— Зачем?
Максим поправил край пледа, который и без того лежал ровно. Его пальцы задержались возле моего плеча.
— Потому что впервые за долгое время мне не хочется уходить.
Я поднялась. Возле двери мы остановились слишком близко, и на несколько секунд исчезло всё: метель, Даниил, гостиница, месяцы молчания.
Максим смотрел на меня так, словно запоминал.
Потом поднял руку и коснулся моей щеки. Легко, почти невесомо. Большой палец едва прошёлся по коже, а затем он сразу убрал ладонь, будто позволил себе больше, чем собирался.
— Спокойной ночи, Алиса.
— Спокойной ночи.
Он не поцеловал меня.
И именно поэтому утром я не сомневалась: произошедшее между нами не было минутной слабостью, вызванной снегом, одиночеством и чужими сообщениями.
Мы ничего не начали.
Просто впервые перестали отрицать то, что давно жило между нами.