Глава 4 Спящие

Лечебница Святой Миры находилась в нескольких кварталах от Управления, в старом светлом здании с высокими окнами и двумя каменными крыльями, пристроенными в разные годы.

К тому времени дождь окончательно прекратился. С крыш всё ещё капало, по мостовой тянулись мутные ручейки, а я шла рядом с Реем, придерживая слишком длинный рукав его пиджака и пытаясь привыкнуть к мысли, что девочка, которую я ещё недавно считала призраком, сейчас находилась где-то за этими окнами и дышала.

Моррис держался немного впереди и почти не разговаривал. После кабинета он стал непривычно серьёзным, хотя я подозревала, что часть его мрачного настроения объяснялась мокрой задней лапой. Одна из луж всё-таки победила, а Моррис относился к подобным поражениям болезненнее, чем некоторые люди — к семейным трагедиям.

У входа Рей показал жетон дежурной, и нас пропустили без лишних вопросов. Внутри пахло лекарственными травами, воском и чем-то горьким, знакомым ещё по приютскому лазарету. За закрытыми дверями негромко разговаривали, звякала посуда, иногда торопливо проходили лекари, но даже эти звуки будто приглушались высокими стенами.

— Нора на втором этаже, — объяснил Рей, пока мы поднимались по широкой лестнице. — Двух остальных детей сегодня тоже перевели сюда. Теперь, когда случаи связали, лекарям проще наблюдать за ними вместе.

— Семья Норы уже приехала?

— Насколько знаю, мать в дороге. К госпоже Вард отправил стража еще раз.

От этих слов мне стало немного легче. По крайней мере, теперь бабушка знала, что внучка жива. Что именно означало это «жива», пока лучше было не думать.

За поворотом коридора мы увидели Дамиана. Он стоял возле окна и разговаривал с незнакомой женщиной, которая каким-то образом пыталась одновременно удержать корзинку, несколько книг и свёрнутый детский плед. Дамиан держал две кружки и явно уже некоторое время пытался убедить её расстаться хотя бы с частью груза.

— Я всё ещё предлагаю забрать книги, — говорил он, когда мы подошли ближе. — В прошлый раз вы отказались и уронили половину корзины.

Женщина бросила на него выразительный взгляд.

— В прошлый раз книги я удержала. Апельсины уронили вы.

— Один.

— Пять, — спокойно уточнила она и всё же передала ему книги. — Причём один вы потом нашли под скамьёй.

— Не вижу смысла возвращаться к деталям дела, которое уже закрыто.

Она рассмеялась, и только после этого заметила нас.

На вид ей было немного за тридцать. Каштановые волосы она собрала на затылке, но несколько прядей уже выбились, под глазами лежали лёгкие тени, а на рукаве серо-голубого платья темнело небольшое пятно. Она не выглядела ни особенно нарядной, ни безупречной, зато в её лице было то редкое спокойствие, рядом с которым людям, наверное, становилось немного легче говорить о неприятных вещах.

— Лилия, — Дамиан первым обратил внимание на меня, после чего его взгляд на мгновение остановился на пиджаке Рея. К счастью, комментировать он не стал. — Познакомьтесь. Эстерия Блант. Она помогает здесь с детьми и их семьями. Эстерия, Лилия Сантер.

— Та самая Лилия Сантер? — спросила женщина с лёгким интересом, но без того восторга, который в последнее время начинал меня пугать сильнее проклятых вещей.

— Боюсь спросить, какая именно.

— Хозяйка лавки на Медной улице. Я слышала о вас.

После дела с белыми перьями подобные слова уже не вызывали во мне ничего хорошего, поэтому я только улыбнулась.

Рей тем временем спросил, была ли Эстерия здесь утром, когда привезли Нору.

— Была, — ответила она, и лёгкость сразу исчезла из её голоса. — Девочку доставили около девяти. Она не приходила в себя ни по дороге, ни здесь. Лекари несколько раз пытались её разбудить, но безрезультатно.

Она сказала это спокойно, но на последних словах её пальцы чуть сильнее сжали ручку корзины.

Дамиан, до этого стоявший рядом, стал серьёзнее.

— Эстерия несколько лет провела здесь почти каждый день, — негромко пояснил он.

Она посмотрела на него, и в этом взгляде не было раздражения, скорее просьба не продолжать.

— Это давно было, — произнесла Эстерия и вернулась к нам уже с привычной мягкой улыбкой. — Девочка в последней палате справа. Я не стану вам мешать.

Нора лежала у окна в небольшой палате. До этого момента какая-то часть меня всё ещё ждала ошибки: другого ребёнка, случайного сходства, неправильно составленного портрета — чего угодно, что позволило бы вернуть происходящему хоть немного привычного смысла.

Но стоило мне увидеть её, как эта надежда исчезла. Этодействительно была она.

Та же форма лица, те же тёмные волосы, та самая маленькая ямочка на подбородке. Только теперь кожа не просвечивала, волосы лежали на подушке тяжёлыми прядями, а грудь едва заметно поднималась при каждом вдохе.

Я остановилась возле кровати, не сразу решаясь подойти ближе.

— Это она? — тихо спросил Рей.

— Да, — ответила я, продолжая смотреть на девочку. — Точно она.

Нора выглядела совершенно обычным спящим ребёнком. Ни ран, ни синяков, ни следов того ужаса, который я видела на её лице в лавке. От этого становилось только страшнее.

Лекарь, находившийся в палате, объяснил, что дыхание и сердцебиение оставались ровными, тело реагировало на внешние раздражители, но все попытки пробуждения заканчиваются ничем.

— Как долго человек может находиться в таком состоянии? — спросила я.

— Мы не знаем, с чем имеем дело, — честно ответил он. — Это не обычный сон и не известное нам проклятие. Если бы мы понимали причину, разговор был бы совсем другим.

Я посмотрела на Норину руку, лежавшую поверх одеяла.

— Можно?

Лекарь разрешил, и я осторожно коснулась её пальцев. Они были тёплыми, что поразило сильнее всего. Несколько часов назад рядом с Норой замерзало стекло, холод забирался под одежду, а пальцы проходили сквозь её ладонь. Теперь я держала ту же руку и чувствовала под кожей слабое биение пульса.

— Лилия? — негромко позвал Рей.

Я отпустила руку.

— Это точно она. Но здесь я ничего не чувствую.

Когда мы вышли в коридор, Дамиан уже ждал нас с двумя другими папками. Он коротко объяснил, что Саймона Рейла нашли почти две недели назад, а Марту Эллис — девять дней назад. Оба исчезали на несколько суток, после чего обнаруживались живыми в пустых помещениях, куда, по всем признакам, не могли попасть самостоятельно. С тех пор ни один из них не проснулся.

Рей провёл нас к их палатам, но внутрь мы почти не заходили. Хватало и нескольких мгновений, чтобы понять главное: Саймон и Марта выглядели точно так же, как Нора. Просто спящие дети, возле которых сидели семьи и ждали движения, слова или хотя бы изменения дыхания.

— Между ними нашли связь? — спросила я, когда мы снова остановились в коридоре.

Дамиан покачал головой.

— Пока никакой. Разные районы, разные школы, семьи не знакомы. Места исчезновения и места, где их нашли, тоже не совпадают. Возраст близкий, но даже здесь разброс достаточно большой.

Я задумалась о Норе, её шкатулке и о том единственном воспоминании, которое она пыталась мне передать.

— Нужно проверить вещи.

Оба мужчины посмотрели на меня.

— Какие именно? — спросил Рей.

— Те, что появились у детей незадолго до исчезновения. Подарки, находки, вещи, которые им кто-то дал или которые они принесли домой сами. Нора пыталась что-то объяснить про вещь. Тогда я решила, что речь идёт о шкатулке, но теперь уже не уверена.

Дамиан задумчиво перелистал свои записи.

— Семьи составляли перечни одежды и личных предметов, но никто не спрашивал именно о новых вещах.

— Тогда спросим, — решил Рей. — Начните с родителей Саймона и Марты. Я проверю, что нашли рядом с Норой.

Мы уже собирались уходить, когда из соседней палаты вышла Эстерия. Корзина исчезла, книги тоже, а в руках осталась только кружка, которую Дамиан всё-таки заставил её взять.

Узнав, о чём мы говорим, она немного помедлила.

— Я могу помочь, если нужно. Родителям иногда легче рассказывать человеку, который не задаёт вопросы официальным тоном. Особенно сейчас.

Рей посмотрел на неё внимательнее.

— Хорошо, запомните всё. Нам нужны даже обычные бытовые подробности: подарки, покупки, найденные предметы, возможно, то, что ребёнок принёс домой незадолго до исчезновения.

— Я понимаю.

— Я пойду с вами, — сказал Дамиан.

Эстерия посмотрела на него поверх кружки.

— Чтобы убедиться, что я правильно задаю вопросы?

— Чтобы записывать ответы, — пояснил он с тем серьёзным видом, который почему-то только сильнее выдавал настоящую причину.

Эстерия ничего не сказала, только чуть улыбнулась, и через минуту они уже скрылись за дверью соседней палаты. Я проводила их взглядом, а потом снова посмотрела на Нору. Мысль, которая с самого кабинета Рея не давала покоя, наконец оформилась окончательно.

Если это действительно была не призрачная тень, а душа живого человека, значит, изменилась и моя сила. Я ещё раз посмотрела на дверь палаты Норы, и мысль, которую всё это время отодвигала в сторону, наконец стала слишком очевидной, чтобы её игнорировать.

— Рей, я всегда видела призраков, — произнесла я, всё ещё не отрывая взгляда от двери. — Настоятельница учила меня с этим жить ещё в детстве, так что сами мёртвые для меня давно не новость. Но Нора не мертва. И если то, что приходит в лавку, действительно её душа, значит, изменилась не она. Изменилась я.

Рей задумался и не спешил отвечать. Я тоже не торопила его, потому что сама только начинала понимать, насколько многое за последние месяцы принимала за отдельные странности. Тая после моего совершеннолетия стала заметно сильнее: научилась двигать вещи, дольше удерживалась рядом с живыми, легче взаимодействовала с лавкой. Я считала, что развивается её собственная способность, но теперь это объяснение уже не казалось таким убедительным.

— Возможно, что-то стало толчком, — наконец сказал Рей, закрывая одну из папок. — Ваша сила была с вами всегда, но это не значит, что всё это время она находилась на пределе. Судя по Тае и теперь по Норе, предел как раз продолжает сдвигаться.

— Очень обнадёживает, — пробормотала я, поправляя съехавший рукав его пиджака. — Особенно часть, где мы понятия не имеем, насколько далеко.

Рей посмотрел на меня так, словно собирался что-то добавить, но передумал. Вместо этого открыл дело Саймона и перелистнул несколько страниц.

— Разберемся с этим чуть позже, я Вам помогу. А вот с детьми ждать нельзя. До появления Норы эти случаи выглядели разрозненными, но у нас уже был человек, который привлёк внимание по первому исчезновению. Саймона видели возле школы с мужчиной, которого мальчик явно знал. Когда мы нашли свидетелей и вышли на него, он сначала вообще отрицал эту встречу.

Я невольно нахмурилась.

— И кто он?

— Морган Вуд, — ответил Рей, задержав пальцы на странице. — Его семья связана с белыми магистрами.

После прошлого дела одно только упоминание белых магистров заставило меня насторожиться. Рей это заметил и сразу добавил, что пока Вуд лишь подозреваемый: встречи с ребёнком и лжи недостаточно, чтобы обвинять человека в происходящем с тремя детьми. По делу Марты тоже оставались вопросы — к лекарю, который незадолго до исчезновения осматривал девочку, и к руководству её школы, где почему-то не совпадали записи о нескольких занятиях. Подозреваемых становилось достаточно, чтобы выбрать неправильного почти с первой попытки.

— А Нора может помочь нам выбрать правильного, — сказала я, поняв, куда он ведёт.

— Если вернётся и сумеет вспомнить больше, — согласился Рей, но не успел продолжить, потому что в конце коридора резко распахнулась дверь, и оттуда показался молодой страж. Он шёл так быстро, что последние несколько шагов почти пробежал, а остановившись перед нами, несколько секунд восстанавливал дыхание.

— Старший следователь Волт, — выговорил он наконец, переведя взгляд с Рея на меня и обратно. — Мы его взяли.

Рей медленно закрыл папку.

— Вуда?

— Да. Пытался уйти, когда увидел наших людей. Но это ещё не всё. — Страж понизил голос и протянул Рею небольшой опечатанный пакет. — При нём нашли вещь, которая принадлежала Саймону.

Я посмотрела на пакет, и прежняя тревога из-за собственной силы на мгновение отошла в сторону. У нас появился первый подозреваемый.