Глава 3 Помоги

Госпожа Эллен задержалась в лавке ненадолго. Она ещё раз повторила адрес дочери, хотя я уже успела записать его на обороте старой квитанции, а затем рассказала главное: Нора исчезла четыре дня назад по дороге из школы. До дома оставалось пройти две улицы, одну из которых хорошо просматривали окна соседних лавок, однако никто не заметил ни незнакомца, ни подозрительного экипажа, ни самой девочки. Она свернула за угол возле колокольни Святого Элма и больше не появилась.

Управление искало её, хотя госпожа Вард говорила об этом без особой уверенности. Магистры осмотрели комнату, забрали школьную сумку и расспросили соседей, а потом один из них предположил, что Нора могла сбежать сама.

— Моя внучка после вечернего колокола даже во двор одна не выходила, — произнесла госпожа Вард, сжимая перчатки так, что тонкая кожа собралась складками. — Куда она могла убежать?

Ответа у меня не было. Только бледное лицо девочки, появившейся среди полок, её растерянный взгляд и холод, который оставался после неё в лавке.

Я пообещала поговорить в управлении и разобраться со шкатулкой. Госпожа Вард не сразу убрала от неё руку, словно вместе со старой вещью оставляла мне последнюю часть Норы, которую ещё могла удержать, но в конце концов всё же поблагодарила и ушла. Колокольчик над дверью проводил её тихим звоном, а в лавку на несколько секунд ворвался сырой ветер.

Музыкальная шкатулка осталась на прилавке. На первый взгляд она ничем не отличалась от десятков вещей, которые приносили мне на ремонт: потускневшая краска, трещина на углу, заржавевший ключ. Только дерево оставалось холодным, хотя рядом горела лампа.

Моррис запрыгнул на прилавок и остановился напротив.

— Не открывай её.

— Госпожа Вард принесла шкатулку именно для этого.

— Она принесла её починить, а не выяснить, какое несчастье вылезет наружу, если ты повернёшь ключ.

Я надела тонкие перчатки и осмотрела механизм. Моррис следил за моими руками с таким выражением, словно уже заранее составлял речь для моих похорон и был недоволен тем, сколько работы я ему добавляю.

— Я всего лишь проверю, заклинило ли пружину.

— Конечно. Белое перо ты тоже всего лишь рассматривала.

— Оно лежало спокойно.

— Пока не попыталось познакомиться с твоей ладонью поближе.

Ключ не двигался. Я попробовала повернуть его ещё раз, но внутри не раздалось даже скрежета, будто механизм упирался во что-то мягкое и совершенно ему не принадлежащее, и я уже собиралась убрать шкатулку в защитный ящик, когда крышка медленно поднялась сама.

Моррис отскочил и едва не столкнул чернильницу. Я тоже отдёрнула руку, однако музыка не заиграла. Маленькая фигурка внутри оставалась неподвижной, а из глубины механизма донёсся один тихий звук, похожий на далёкий удар колокола.

По витрине пополз иней.

Холод наполнил лавку за несколько мгновений, приглушив тепло ламп и печи. Моррис перестал возмущаться и повернулся к дальней стене, где из тусклого света медленно проступила знакомая фигура.

Нора выглядела слабее, чем прежде. Сквозь светлое платье просвечивали обои, волосы расплывались по плечам тёмным пятном, а лицо казалось почти бесцветным. Она стояла, обняв себя руками, и плакала, хотя слёзы не катились по её щекам. Выдавали её только дрожащие губы и отчаянное выражение глаз.

Я медленно вышла из-за прилавка.

— Нора, ты меня слышишь?

Девочка посмотрела на меня, но ничего не ответила. Она словно пыталась заговорить, однако каждый раз звук исчезал раньше, чем срывался с губ.

— Твоя бабушка была здесь, — сказала я, стараясь не приближаться слишком быстро. — Она принесла шкатулку. Все тебя ищут.

На лице Норы мелькнула надежда, но почти сразу сменилась страхом. Она оглянулась через плечо, хотя за ней находились только часы и новый стеллаж. Моррис подошёл ближе и остановился возле моих ног, прижав уши.

— Не подходи к ней, — произнёс он необычно тихо.

— Она просит помощи.

Иней на стекле задрожал.

Белые линии медленно потянулись друг к другу, складываясь в неровные буквы. Сначала я увидела только несколько пересекающихся полос, затем различила слово.

ПОМОГИ

Нора смотрела на надпись, будто сама не понимала, как сумела её оставить. Потом снова перевела взгляд на меня, и в нём было столько отчаяния, что я забыла предупреждение Морриса.

— Я помогу, — пообещала я, сделав шаг. — Только не исчезай. Мне нужно понять, где тебя искать.

Все часы в лавке остановились одновременно.

Тишина обрушилась так резко, что я услышала, как по витрине скатилась капля растаявшего инея. Нора испуганно обернулась, её очертания вытянулись, словно кто-то невидимый потянул её назад, а затем она протянула ко мне руку.

Я рванулась вперёд, но пальцы прошли сквозь ледяной воздух.

Девочка исчезла мгновенно. Не растворилась и не отступила к Грани, как другие призраки, а просто пропала, оставив на полу тонкую белую полосу. В ту же секунду крышка шкатулки захлопнулась.

Некоторое время я смотрела на пустую стену. Моррис тоже молчал, что в последние дни случалось всё реже и обычно означало, что происходящее не нравилось ему ещё больше, чем мне.

— Я иду к Рею, — решила я, возвращаясь к прилавку.

— Ну наконец-то, не прошло и трёх появлений.

Я завернула шкатулку в плотную ткань и спрятала записи во внутренний карман плаща. Оставлять вещь в лавке не хотелось: если она была связана с появлением Норы, Рей должен был осмотреть её сам.

Я попросила Таю присмотреть за лавкой и вышла на улицу. На витрине всё ещё белело слово, постепенно теряя чёткие очертания. К тому времени, когда мы с Моррисом свернули за угол, оно наверняка уже превратилось в обычные мокрые полосы, но перед глазами продолжало стоять так ясно, будто было вырезано на стекле.

До Управления мы дошли быстро. Дождь почти закончился, однако мостовая оставалась мокрой, и Моррис всю дорогу выбирал места посуше, бросая на меня обвиняющие взгляды всякий раз, когда ему приходилось переступать через лужу.

В приёмной оказалось шумно. Возле стойки мужчина требовал расследовать проклятие, из-за которого сосед каждую ночь храпел на весь дом, а молодой магистр пытался отнять у зачарованного пера испорченный отчёт. Писарь поднял голову, увидел меня, затем Морриса и явно решил начать разговор с самого важного.

— С животными внутрь нельзя.

— Мне нужна помощь, — произнесла я, не дав ему развить мысль.

Он посмотрел на моё лицо, на завёрнутую шкатулку и всё-таки отложил журнал.

— Магистр Волт у себя. Я сообщу, что вы пришли.

— Не нужно.

Дверь в конце коридора открылась прежде, чем я успела сделать несколько шагов. Рей вышел из кабинета с папкой в руке и что-то говорил сопровождавшему его сотруднику, однако, заметив меня, сразу остановился.

Его взгляд скользнул по свёртку, задержался на моём мокром плаще и вернулся к лицу.

— Лилия?

— Мне нужна помощь.

Наверное, в моём голосе прозвучало достаточно серьёзности, потому что он не стал спрашивать, что случилось, прямо в коридоре.

— Проходите, — сказал Рей, открывая дверь кабинета. Затем посмотрел на Морриса, который уже без приглашения проскользнул внутрь. — Полагаю, спрашивать, можно ли ему, поздно.

— Очень поздно, — ответила я, снимая плащ. — Обычно Моррис сначала занимает лучшее кресло, а потом выясняет, приглашали ли его вообще.

Кот как раз запрыгнул на кресло возле окна, несколько раз повернулся на мягком сиденье и улёгся.

— Хорошее кресло, — сообщил он. — Хотя в лавке удобнее.

— Он одобрил обстановку, — перевела я.

Рей посмотрел на Морриса, уже устроившегося так, словно кабинет принадлежал ему не первый год.

— Рад, что прошёл проверку.

— Не торопитесь, — заметил Моррис, прикрывая глаза. — Я ещё не видел, чем здесь кормят.

Я решила последнюю часть Рею не переводить и положила свёрток со шкатулкой на стол.

— У нас проблема.

Улыбка сразу исчезла с его лица.

— Рассказывайте.

Я села, хотя ещё минуту назад была уверена, что не смогу спокойно оставаться на месте. Начала с первого появления Норы: как она возникла среди полок, попросила помочь и исчезла, и рассказала все до нашей последней встречи.

Рей слушал молча, задавая вопросы только там, где нужно было уточнить детали. Когда я описала внешность девочки, он нахмурился.

— Примерно десять-одиннадцать лет, тёмные волосы, худенькая, лицо овальное?

— Да. Волосы ниже плеч, а на подбородке небольшая ямочка. Я заметила её сегодня, когда Нора подошла ближе.

Рей несколько мгновений смотрел на меня, словно пытался окончательно убедиться в догадке, затем поднялся и открыл шкаф возле окна.

— Подождите.

— Я никуда не собиралась.

— С вами это никогда нельзя утверждать наверняка.

Он достал тонкую папку, быстро перелистал её и положил передо мной лист плотной бумаги. На нём был нарисован портрет девочки, составленный по чужому описанию, но мне хватило одного взгляда.

— Это она.

Я наклонилась ближе. На рисунке Нора выглядела живой: тёмные волосы аккуратно расчёсаны, глаза широко раскрыты, на губах едва заметная улыбка. Однако форма лица, брови и та самая ямочка не оставляли сомнений.

— Откуда у вас её портрет?

— Его составили для розыска.

Холод, который всю дорогу исходил от шкатулки, будто переместился внутрь меня. Я снова посмотрела на портрет, потом на Рея, и единственное объяснение, которое ещё секунду назад казалось очевидным, вдруг стало страшно произносить вслух.

— Значит, вы знали, что она пропала, — медленно сказала я. — Что с ней случилось? Кто её убил?

Рей замер, а на его лице сначала появилось непонимание, словно вопрос оказался настолько неожиданным, что он не сразу уловил его смысл. Затем взгляд резко изменился.

— Убил?

— Рей, я дважды видела её призрак. Сегодня она плакала у меня в лавке и написала на стекле «помоги». — Я указала на портрет, уже начиная раздражаться от его странной реакции. — Поэтому да. Я хочу знать, кто убил эту девочку.

— Лилия… — Он отложил папку и несколько секунд просто смотрел на меня. — Нору никто не убивал.

Я даже не сразу поняла услышанное.

— Что?

— Она жива.

Наверное, я ожидала чего угодно, только не этого. Слова были простыми, смысл тоже, но вместе они совершенно не укладывались в то, что я видела собственными глазами. И невольно рассмеялась — коротко и совсем не от веселья.

— Нет.

— Что значит «нет»? — спросил Рей нахмурившись.

— Значит, вы ошиблись. Или мы говорим о разных девочках. — Я снова схватила портрет и почти ткнула в него пальцем. — Вот эта приходила ко мне. Я знаю, как выглядят призраки, Рей. Я живу с ними в одном доме.

— И всё же это Нора Вард и она жива.

— Тогда она умерла после того, как вы её нашли.

Я произнесла это уверенно, потому что другого объяснения просто не существовало. Но Рей медленно покачал головой.

— Нет. Мне бы сообщили немедленно, если бы её состояние изменилось. Она жива и сейчас.

На этот раз я уже ничего не сказала.

В голове почему-то всплыл сегодняшний день. Испуганное лицо Норы, её внезапный взгляд куда-то за моё плечо и тихие слова, смысла которых я тогда не поняла.

Меня нашли.

— Госпожа Вард ещё ничего не знает, — сказала я. — Она была у меня меньше часа назад и всё ещё искала внучку.

— Тогда она просто разминулась с нашим человеком. Сначала нужно было установить личность девочки и доставить её лекарям. Я распорядился сообщить семье сразу после подтверждения.

— Где она?

— В лечебнице Святой Миры. Нору обнаружили сегодня утром в запертом доме возле северного канала. Двери и окна были целы, следов борьбы не нашли, на теле нет серьёзных повреждений.

— Тогда почему она не вернулась домой?

Рей сел напротив и положил ладонь на папку.

— Потому что не просыпается.

Несколько мгновений я не могла связать его слова с девочкой, которая плакала у моей витрины. Нора была жива, её сердце продолжало биться, однако в это же время что-то похожее на её призрак приходило ко мне и просило о помощи.

— Она просто спит?

— Лекари так не считают. Нора не реагирует ни на голос, ни на боль, ни на пробуждающие заклинания. Все жизненные показатели остаются нормальными, но сознание будто отсутствует.

— Значит, то, что приходит в лавку, не призрак.

— Возможно, это её душа или часть сознания, отделённая от тела. Пока я не могу сказать точнее.

Слово «душа» прозвучало хуже, чем «призрак». В призраках хотя бы существовал понятный порядок: человек умирал, а затем по какой-то причине не уходил за Грань. Нора не умерла. Её тело лежало в лечебнице, а сама она блуждала неизвестно где и могла добраться только до моей лавки.

— Такое уже случалось? — спросила я.

Рей помедлил, затем открыл нижний ящик и достал ещё две папки.

— Нора третья.

Он разложил дела на столе. Первым был двенадцатилетний мальчик, пропавший около трёх недель назад, второй — девочка пятнадцати лет, исчезнувшая девять дней назад. Обоих нашли живыми в пустых запертых помещениях. На телах не было повреждений, однако ни один ребёнок до сих пор не пришёл в сознание.

— Почему вы не связали их раньше?

— Они исчезли в разных районах, семьи не были знакомы, а обстоятельства обнаружения отличались. Первый случай приняли за неизвестное проклятие, второй — за последствия неудачного ритуала. После Норы совпадений стало слишком много.

Я перелистнула несколько страниц, хотя большая часть лекарских записей ничего мне не говорила. Везде повторялось одно и то же: дыхание ровное, сердце работает, пробуждение не наступает.

— Сегодня её будто оттащили. Она протянула мне руку, а потом просто пропала.

Лицо Рея стало серьёзнее.

— Значит, тот, кто разделил её с телом, всё ещё может влиять на неё.

— И не хочет, чтобы она рассказала, где находится.

— Похоже на то.

Он развернул шкатулку, но не стал открывать её. Вместо этого вызвал помощника и распорядился передать вещь в лабораторию, не снимая ткань и не касаясь голыми руками. Я не стала возражать, так как после всего, что случилось в лавке, мне впервые было приятно, что подозрительный предмет окажется подальше от моих полок.

— Я хочу увидеть Нору, — сказала я, когда дверь снова закрылась.

— Увидите. Вы должны подтвердить, что в лечебнице находится та же девочка. Кроме того, рядом с телом может проявиться связь, которую не заметили лекари.

Я потянулась за мокрым плащом, но Рей опередил меня. Коснувшись ткани, он недовольно нахмурился и вместо неё снял со спинки кресла свой пиджак.

— Наденьте.

— До лечебницы недалеко.

— Вы промокли.

— Дождь обычно приводит именно к такому результату.

— Лилия.

Он произнёс моё имя спокойно, однако по тону стало ясно, что спорить придётся либо долго, либо безуспешно. Я выбрала второй вариант и накинула пиджак. Он оказался велик, зато сохранил тепло, а от ткани едва заметно пахло кофе и чем-то древесным.

Рей собрал три папки и направился к двери, но перед выходом остановился рядом со мной.

— В лечебнице не отходите от меня и ничего не трогайте без предупреждения, — предупредил Рей уже у двери, убирая папки под руку. Судя по тону, эту часть предстоящего визита он считал едва ли не самой сложной.

Я поправила слишком длинный рукав его пиджака и посмотрела на него с возмущением, которое он совершенно незаслуженно проигнорировал.

— Я умею вести себя осторожно.

Рей остановился и несколько секунд молча смотрел на меня. Взгляд был настолько выразительным, что я уже заранее понимала, какой именно случай он собирается припомнить.

— Именно поэтому первое дело едва не закончилось вашей смертью?

— Зато закончилось тем, что мы поймали убийцу, — напомнила я, решив не уточнять, сколько неприятных событий произошло между первым и вторым.

— Одно совершенно не отменяет другого, Лилия.

С этим спорить было труднее, поэтому я предпочла сделать вид, что слишком занята застёжкой плаща. Моррис, наблюдавший за нами с кресла, тихо вздохнул, спрыгнул на пол и первым направился к двери.

— Предлагаю продолжить по дороге, — сообщил он, даже не оборачиваясь. — Судя по предыдущему опыту, к лечебнице вы как раз дойдёте до того момента, когда один из вас согласится с другим.