Эпилог 2

Посыльный дождался моей подписи и ушел. Я положила сверток на прилавок, сняла серебристую нить и развернула плотную бумагу. Сверху лежала короткая записка Рея.

'Лилия.

Лаборатория закончила полную проверку. Опасных чар на вещах не обнаружено, остаточный след на кольце принадлежит Лиоре Арвель. Оригиналы больше не нужны следствию. Я решил, что Вам они нужнее.

Кольцо пока брать только в перчатках.

Рей'.

Под запиской находилась маленькая деревянная коробочка. Внутри лежало тонкое серебряное кольцо с темно-синим камнем. На оправе сохранились мелкие царапины, а с внутренней стороны были выгравированы две буквы: «Л. А.».

Я осторожно подняла кольцо. Мне хотелось снять перчатку и попробовать увидеть хотя бы одно воспоминание матери, но Моррис положил лапу на мое запястье. Пришлось вернуть украшение в коробочку и достать фотографию, спрятанную между листами картона.

Лиора стояла на каменной набережной, придерживая светлую шляпу. Ветер растрепал ее каштановые волосы, и она смеялась, повернувшись к мужчине рядом. Он обнимал ее за талию и смотрел на нее с такой нежностью, что объяснения не требовались. На его руке блестело второе кольцо.

Мужчину я никогда прежде не видела. Темные волосы, светлый шрам возле правого виска, около тридцати лет. Среди фотографий Белых магистров его не было, а мать Агата ни разу о нем не говорила.

Я перевернула снимок. Под датой, поставленной за несколько месяцев до пожара в старой башне, сохранилась надпись:

'Сохрани.

Когда у нас появятся дети, покажем им, что их серьезная мама все-таки умеет смеяться.

Твой А.'

Я перечитала последние строки и снова посмотрела на мужчину. Тая молча ждала рядом, разглядывая фотографию через мое плечо.

— Думаешь, он твой отец? — спросила Тая, придвинувшись ближе.

Я еще раз посмотрела на мужчину рядом с Лиорой. Его лицо не встречалось мне ни в архивных делах, ни среди старых фотографий ордена. О нем молчала мать Агата, а от самой Лиоры остались только кольцо, снимок и одна буква вместо имени.

— Не знаю, — ответила я, убирая фотографию в коробочку. — Но хочу выяснить.

До вечера я больше не доставала ни справочники, ни архивные записи. Послание на обороте снимка никуда не исчезнет, как и мужчина со шрамом возле виска. Мне хотелось спокойно рассмотреть вещи матери, привыкнуть к ее улыбке и хотя бы ненадолго перестать превращать каждую находку в новое дело.

Коробочку я убрала в верхний ящик письменного стола, где хранилось последнее письмо матери Агаты. Раньше рядом лежали только документы, чужие свидетельства и несколько сухих строк о женщине, вынесшей младенца из горящей башни. Теперь у меня появились кольцо, которое Лиора носила каждый день, и фотография, где она смеялась рядом с любимым человеком. Я все еще почти ничего не знала о своей матери, но теперь могла представить ее живой.

Тая предложила поставить фотографию в рамку. Я отказалась лишь потому, что пока не хотела оставлять снимок на виду. Слишком многое изменилось за несколько минут, а лицо незнакомого мужчины уже казалось вопросом, который будет ждать меня в каждой комнате. В конце концов я завернула фотографию в мягкую ткань и положила поверх письма Агаты.

К половине седьмого Тая успела забраковать два платья, поссориться с Моррисом из-за шерсти на темной юбке и убедить меня заменить привычную серую ленту в волосах на синюю. Лента почти совпадала по цвету с камнем в кольце Лиоры. Само украшение пришлось оставить в коробочке до разрешения лекаря. Если Рей узнает о моем благоразумии, он наверняка решит, что его методы наконец начали работать.

Без четверти семь я закрыла лавку раньше обычного. Соседка из булочной уже убирала корзины с витрины, над Медной улицей зажигались фонари, а из приоткрытого окна второго этажа пахло остывающим пирогом. После старого корпуса, лечебницы и нескольких дней, проведенных между сном и явью, обычный вечер казался почти подарком.

Ровно в семь над дверью прозвенел колокольчик.

Рей стоял на пороге без служебной папки и лекарских предписаний. В руках он держал небольшой букет, а по его слишком серьезному лицу было понятно, что к первому свиданию старший следователь готовился почти так же тщательно, как к обыску.

— Вы готовы? — спросил он, протягивая мне руку.

Я оглянулась на коробочку, лежавшую возле писем матери Агаты, и вложила пальцы в его ладонь.

— Теперь да.

Я заперла лавку и пошла рядом с Реем по вечерней Медной улице. Мужчину на фотографии я обязательно найду. Но до утра ему придется подождать.