Глава 12 Дорога обратно

Рей

Лилия обмякла у меня на руках, поэтому я опустился вместе с ней на пол, поддерживая голову и не позволяя коснуться камня, пока вокруг нас звучали голоса лекарей, плач госпожи Вард и резкие распоряжения магистра. Моррис продолжал цепляться за подол её платья, словно одним упрямством мог удержать хозяйку возле живых, но Лилия уже не реагировала.

— Она дышит? — спросил Дамиан, опускаясь рядом и отодвигая покрытые инеем волосы от её лица.

— Едва, — ответил магистр, прижав два пальца к шее Лилии, а потом поднёс к её груди определяющий кристалл. Камень вспыхнул тусклым синим светом, однако почти сразу потемнел. — Сердце работает, резерв тоже сохраняется. Тело не повреждено, но сознания внутри больше нет.

— Связь с телом сохранилась? — спросил я, крепче сжимая холодную ладонь Лилии и пытаясь почувствовать хотя бы слабый отклик.

— Пока да, — прошептала Эстерия, остановившись возле двери между двумя стражами. Подавляющие браслеты на её запястьях тихо звякнули, когда она подняла руки к груди. — Три нити втянули её сознание в проход и перенесли туда, где находились дети. Если связь оборвётся, Лилия уже не сможет вернуться самостоятельно.

Я посмотрел на женщину, и она отступила, будто мой взгляд мог причинить больше вреда, чем любое заклинание.

— Верните её.

— Я не знаю как, — выговорила Эстерия, качая головой. — Подобного не должно было произойти.

— Но произошло, — напомнил Дамиан, поднимаясь и становясь между нами. — Поэтому сейчас Вы перестанете повторять, чего не должно было случиться, и вспомните всё, что читали о подобных ритуалах.

Эстерия открыла рот, собираясь возразить, но Дамиан уже повернулся к лекарям и приказал принести свободную кровать. Мы не стали переносить Лилию далеко: каталку подкатили прямо к окну, осторожно подняли её с пола и укрыли несколькими одеялами, хотя ткань почти сразу покрылась морозными узорами. Магистр установил вокруг кровати защитные пластины, однако одна за другой они гасли, не успевая закрепиться. Магия не нападала на тело и не пыталась вытянуть из него силу, поэтому обычная защита попросту не находила угрозы.

— Люди Управления здесь не помогут, — признал магистр, отбрасывая третью потемневшую пластину. — Защитники умеют закрывать разрывы, но нам сначала придётся вернуть сознание госпожи Сантер. Нужны магистры перехода.

— Где они? — спросил я, продолжая держать Лилию за руку.

— Двое состоят при закрытом отделе городского Совета, ещё один преподаёт в Северной академии. Для привлечения хотя бы первых двух потребуется разрешение руководителя Управления и доступ к запрещённым обратным контурам. Ранее они нас просто консультировали.

Мне не хотелось отходить от Лилии даже на шаг, но посылать писаря с просьбой, которую Совет мог рассматривать до следующего утра, мы не могли. Я посмотрел на Дамиана, и он понял без объяснений.

— Я останусь с ней, — произнёс он, занимая моё место возле кровати. — Езжай к Мартену и привези сюда всех, кто способен открыть обратный проход. Если понадобится подпись главы Совета, вытащи его из постели вместе с кроватью.

— Не позволяй перемещать Лилию и следи за Эстерией, — велел я, неохотно передавая ему холодную ладонь. — Если нити проявятся снова или изменится дыхание, немедленно отправляй вестника.

— Рей, я понимаю, — Дамиан сжал моё плечо и заставил посмотреть на него. — Езжай. Пока её тело здесь, у нас остаётся время.

Последняя фраза должна была успокоить, но лишь напомнила, насколько легко время могло закончиться. Я поднялся, бросил стражам ещё несколько распоряжений и вышел из палаты, не оглядываясь, потому что иначе мог остаться. Моррис проводил меня тяжёлым взглядом, но не двинулся с места и снова прижал лапой край платья Лилии.

Экипаж Управления ждал у главного входа. Я велел вознице не жалеть лошадей и почти не запомнил дороги: дома, фонари и редкие прохожие мелькали за окном, пока я пытался не думать о том, что происходит в лечебнице без меня. Перед глазами снова появлялось лицо Лилии, покрытые инеем ресницы и серебряное сияние, исчезнувшее под её кожей. Я привык искать причину, проверять факты и принимать решения, но впервые найденный ответ не давал никакого преимущества. Мы знали, куда ушло её сознание, и всё равно не могли последовать за ним.

Мартен находился в кабинете. Через приёмную я прошёл без доклада и открыл дверь настолько резко, что секретарь, шагавший следом, не успел меня остановить. Начальник Управления поднял глаза от документов, внимательно посмотрел на моё лицо и отложил перо. Обычного замечания по поводу отсутствующего стука не последовало.

— Насколько срочно? — спросил он, уже протягивая руку к сигнальному кристаллу.

— Лилия Сантер оказалась за Гранью, — ответил я, положив перед ним заключение лечебного магистра. — Трое детей очнулись, но все связи перешли к ней. Для обратного контура нужны магистры перехода и доступ к закрытым материалам Белых магистров.

Мартен быстро прочитал несколько строк, поднялся и снял со стены служебную печать.

— Совет потребует обоснование.

— Можете написать, что старший следователь Волт допустил участие гражданского лица в опасном ритуале и теперь пытается исправить собственную ошибку.

— Совет любит длинные объяснения, а у нас нет на них времени, — Мартен прижал печать к распоряжению и дождался, пока по бумаге разойдётся красное сияние. — Документы Белых магистров хранятся в нижнем архиве. Возьмите всё, что потребуется. За магистрами уже отправили служебный экипаж.

Я невольно посмотрел на кристалл в его руке.

— Вы знали?

— Дежурный сообщил о пробуждении детей и состоянии госпожи Сантер несколько минут назад, — Мартен передал мне распоряжение и на мгновение задержал пальцы на краю листа. — Волт, сейчас не время решать, кто виноват. Верните её, а объяснения я потребую позже.

— Верну, — пообещал я, забирая документ.

— Постарайтесь, чтобы данное обещание оказалось не таким безрассудным, как звучит, — сухо произнёс Мартен и подозвал секретаря. — Подготовьте пропуск в нижний архив и предупредите Совет, что Управление временно забирает двух магистров перехода под мою ответственность.

Благодарить его я не стал. Мартен и не ждал благодарности: он уже вернулся к сигнальному кристаллу и отдавал распоряжения, пока я спускался по лестнице. У главного входа меня встретили мужчина с седыми волосами и молодая женщина в серых мантиях городского Совета. Старший представился магистром Вальдом, имя его спутницы я услышал, но почти сразу забыл. Они успели просмотреть краткий отчёт и всю дорогу до лечебницы спорили над схемой Эстерии, раскладывая листы прямо на коленях.

Когда мы вернулись, в коридоре стало тише. Родственников детей перевели в дальнюю комнату, возле каждой двери стояли стражи, а лечебные магистры успели окружить палату тремя защитными линиями. Дамиан сидел возле кровати и держал Лилию за руку. Иней поднялся выше локтей и проступил на шее, однако дыхание оставалось слабым и ровным. Эстерия находилась у противоположной стены под охраной, а на столе перед ней лежал серебряный колокольчик, заключённый под прозрачным колпаком.

— Изменения? — спросил я, занимая место Дамиана и сразу касаясь пальцами запястья Лилии.

— Температура продолжает падать, но сердце работает, — ответил он, передавая мне последние записи лекаря. — Колокольчик звонил ещё дважды. После второго раза Моррис попытался разбить защитный колпак и едва не лишил магистра пальца.

Кот сидел возле подушки и смотрел на серебряный колокольчик. На моё возвращение он отреагировал коротким движением хвоста, словно ожидал от меня не приветствия, а немедленного решения.

Магистр Вальд велел убрать от кровати всех, кроме Дамиана, Эстерии и нас с Моррисом, после чего долго осматривал Лилию через несколько кристаллов. Его спутница разложила вокруг каталки зеркальные пластины, нанесла на пол тонкие линии проводящих чернил и остановилась возле потемневшего колокольчика. Ни один из них не торопился говорить, а моё терпение закончилось раньше, чем проверка.

— Вы сможете её вернуть? — спросил я, когда Вальд снял очки и начал протирать стёкла.

— Сначала мне нужно понять устройство связи, — ответил он, указав на три светлых пятна, проступивших внутри определяющего кристалла. — Вы говорили, что прежде линии удерживали троих детей?

— Да, — ответил Дамиан, раскладывая перед ним записи. — Пока они находились за Гранью, ни один магистр не сумел обнаружить место их сознаний.

— Потому что единого пути назад не существовало, — Вальд соединил три прозрачные пластины и повернул их к свету. Отдельные пятна наложились друг на друга, образовав одну яркую линию. — Каждый ребёнок удерживал лишь часть круга. Попытка вытащить одного заставила бы две оставшиеся связи затянуться сильнее, а освободившуюся функцию принял бы самый слабый проводник. В лучшем случае сознание снова отбросило бы за Грань, в худшем погиб один ребёнок или все трое.

— Почему перенос связей освободил их? — спросил я, глядя на Лилию, которая оставалась неподвижной.

— Круг нашёл проводника, способного заменить сразу три узла, — магистр указал на совпавшие пятна. — Как только госпожа Сантер приняла всю нагрузку, необходимость удерживать детей исчезла. Их сознания больше ничто не отделяло от тел, поэтому они вернулись самостоятельно.

— Значит, для неё можно открыть обратный путь?

— Теперь у контура одна цель, и мы сумеем проложить дорогу от тела к сознанию, — Вальд положил кристалл рядом с рукой Лилии, но сияние под стеклом сразу задрожало. — Однако вытащить её силой нельзя. Если мы потянем связь, она оборвётся возле Грани. Госпожа Сантер должна услышать зов, найти открытый проход и войти в него сама.

— Она способна найти дорогу? — Дамиан посмотрел на три совмещённые пластины и нахмурился. — Дети не смогли.

— Дети обладали отдельными свойствами и оставались заперты внутри своих узлов. Госпожа Сантер несёт в себе кровь мага перехода, способна проходить через чужие воспоминания и видит души умерших. Для неё Грань не станет полностью чужим пространством, но там ей понадобится проводник. Живой, например, родственник или фамильяр.

Мы одновременно посмотрели на Морриса. Кот по-прежнему сидел возле подушки, однако теперь его взгляд двигался вслед за чем-то невидимым, скользившим над грудью Лилии. Он медленно поднялся, переступил через её руку и остановился в середине одной из нарисованных линий.

— Фамильяр видит связь, — произнесла спутница Вальда, присаживаясь возле Морриса. — Если их магия действительно связана, он сможет пройти следом и найти хозяйку.

— А вернуться? — Я не сводил глаз с кота, который обнюхивал край зеркальной пластины.

— Мы закрепим на нём обратную нить и будем удерживать её снаружи. Времени окажется мало: после открытия дороги Грань начнёт забирать проводника глубже, а вместе с ним потянет и того, кто отправится следом.

Моррис поднял голову и посмотрел прямо на меня. По его виду нельзя было понять, услышал ли он объяснение, но отступать от круга кот явно не собирался.

— Лилия разговаривает с ним, — напомнил Дамиан, опираясь ладонями о стол. — Возможно, Моррис понимает человеческую речь лучше, чем показывает.

— Тогда кто-нибудь должен объяснить ему задачу, — магистр Вальд уже доставал из футляра тонкую золотистую нить. — Желательно человек, чей голос станет живым якорем для госпожи Сантер.

— Почему именно человек? — спросил я, хотя по взгляду Дамиана уже понял, кого выбрали.

— Она должна услышать того, к кому захочет вернуться, — Вальд произнёс ответ спокойно, не заметив, как Дамиан отвёл глаза, пряча невольную улыбку. — Фамильяр приведёт её к Вашему голосу, а Вы будете удерживать внешний конец связи.

Спорить с магистром означало терять время, поэтому я опустился перед Моррисом на одно колено и сразу почувствовал себя глупее, чем за все годы службы в Управлении. Кот сел напротив, обернул хвост вокруг лап и посмотрел с таким выражением, словно заранее сомневался в моей способности дать понятное распоряжение.

— Моррис, Лилия меня сейчас не слышит, — начал я, стараясь не обращать внимания на людей за спиной. — Вы должны пройти по серебряным нитям, найти её и привести к моему голосу. Не позволяйте ей уходить за Лиамом и не приближайтесь к другим дверям.

Кот медленно моргнул, но никакого другого знака не подал.

— Если Вы поняли, положите лапу на мою руку, — продолжил я, протягивая ладонь и окончательно смиряясь с тем, насколько нелепо выгляжу.

Моррис опустил взгляд на мои пальцы, некоторое время обдумывал просьбу, а потом аккуратно положил сверху переднюю лапу.

— Кажется, он понял, — сообщил Дамиан, в голосе которого всё-таки прозвучала улыбка.

— Благодарю за наблюдение, Кроу, — ответил я, не поднимаясь. — Моррис, когда увидите свет или услышите мой голос, ведите Лилию туда. Если она не захочет идти, можете укусить.

Кот тихо мяукнул и выпустил когти, слегка царапнув перчатку.

— Последняя часть распоряжения ему особенно понравилась, — заметил Дамиан, отступая к внешней линии.

Магистр закрепила золотистую нить на ошейнике Морриса и передала другой конец мне. Она оказалась почти невесомой, но под пальцами чувствовалось слабое биение, похожее на слишком частый пульс. Вальд тем временем проверил зеркальные пластины, попросил убрать защитный колпак с колокольчика и повернулся к Эстерии.

— Вы создали первый отпечаток? — спросил он, придвигая артефакт к краю стола.

— Да, — призналась она, не решаясь приблизиться. — Колокольчик принадлежал Лиаму, но зов вложила я.

— Значит, только Вы можете освободить след добровольно. Когда проводник подойдёт к обратному проходу, Вам придётся отказаться от зова и разбить колокольчик.

Эстерия побледнела и прижала скованные руки к груди.

— Если я уничтожу его, связь с Лиамом исчезнет.

— Ради спасения Лилии связь должна исчезнуть, — Дамиан подошёл к столу и снял защитный колпак. — Вы уже заставили сына возвращаться столько раз, что он перестал помнить собственное имя. Пора позволить ему уйти.

— Вы не понимаете, чего просите, — Эстерия посмотрела на потемневшее серебро, и её голос дрогнул. — В колокольчике сохранился последний след Лиама. После разрушения у меня ничего не останется.

— У Вас останется память о сыне, — ответил Дамиан, не отводя взгляда от её лица. — А Лиам наконец пойдет дальше.

Она закрыла глаза, но спорить больше не стала. Страж снял один подавляющий браслет, оставив второй замкнутым на запястье, и подвёл Эстерию к отмеченному месту. Сила ей почти не требовалась: первый отпечаток узнавал создателя даже через подавляющее заклинание. На стол рядом с колокольчиком положили небольшой молоток с каменным бойком.

Магистры завершили обратный контур вокруг кровати, а я сел возле изголовья, продолжая держать Лилию за левую руку. Дамиан занял место у внешней линии и положил ладони на две проводящие пластины, готовясь отдавать силу, если накопителей окажется недостаточно. Моррис устроился у ног Лилии, золотая нить от его ошейника тянулась ко мне через край одеяла и постепенно становилась теплее.

— После начала не разрывайте прикосновение, — предупредил Вальд, встав напротив. — Что бы Вы ни увидели и ни услышали, держите госпожу Сантер за руку и продолжайте говорить. Ваш голос станет единственным ориентиром, который принадлежит миру живых.

— Сколько у нас времени? — спросил я, переплетая пальцы с холодными пальцами Лилии.

— Пока горят три пластины. Когда погаснет последняя, проход закроется независимо от того, успела она вернуться или нет.

Магистр поднял ладонь, и проводящие линии вспыхнули бледно-золотым светом. Первая пластина отозвалась низким гулом, за ней загорелась вторая, затем третья. Стены палаты дрогнули, стёкла в окнах покрылись инеем, а колокольчик на столе тихо зазвенел, хотя Эстерия к нему не прикасалась.

Моррис поднялся. Его тело стало прозрачным, сквозь чёрную шерсть проступили линии пола, и на мгновение мне показалось, что кот испугался. Он прижал уши, взглянул на неподвижное лицо Лилии, а потом шагнул за край круга и исчез. Золотая нить натянулась в моей руке, уходя в пустое пространство возле кровати.

— Моррис уже перешёл, — произнесла молодая магистр, наблюдая за сиянием зеркал. — Начинайте звать её.

Я посмотрел на Лилию и понял, что не знаю, какие слова способны провести человека через Грань. Приказы всегда были проще: в них существовали цель, порядок действий и понятная ответственность за ошибку. Сейчас от моего голоса требовалось стать дорогой в месте, которого я никогда не видел.

— Лилия, если слышите меня, идите за Моррисом, — произнёс я, прижимая её ладонь к своей. — Он нашёл дорогу и приведёт Вас обратно. Не слушайте колокольчик и не открывайте двери, возле которых его нет.

Никакого отклика не последовало. Иней продолжал ползти по одеялу, а золотая нить в руке едва заметно дрожала. Магистры удерживали контур, Дамиан следил за накопителями, Эстерия стояла возле колокольчика, но никто не мог сказать, дошёл ли мой голос до Лилии.

— Вы не имеете права оставлять лавку без присмотра, — продолжил я, заставляя себя говорить ровно. — Тая наверняка уже переставила половину вещей, а Моррис не станет вести торговые книги. Возвращайтесь, пока Медная улица окончательно не решила, что Управление отвечает за Ваше имущество.

Золотая нить коротко дёрнулась, и я замолчал.

— Не останавливайтесь, — потребовал Вальд, усиливая свет первой пластины. — Она могла услышать.

Я снова посмотрел на Лилию. Мне хотелось верить, что дрожь нити означала её прикосновение, но путь мог отозваться на Морриса, Лиама или любую другую душу, подошедшую к открытому проходу.

— Вы обещали больше не трогать опасные вещи без меня, — напомнил я, чувствуя, как холод поднимается от её пальцев к моей ладони. — Возможно, точных слов Вы не произносили, но я всё равно считал договор заключённым. Возвращайтесь и можете потом объяснить, почему я снова неправильно Вас понял.

Вторая пластина вспыхнула ярче, а первая начала медленно темнеть по краям. Дамиан влил силу во внешний контур, и свет ненадолго выровнялся, но на его лбу выступил пот.

— Нить движется, — сообщил он, переводя взгляд с моей руки на зеркала. — Моррис кого-то ведёт.

Колокольчик внезапно зазвенел громче. Эстерия вздрогнула и протянула к нему свободную руку, но Вальд перехватил её запястье прежде, чем пальцы коснулись серебра.

— Пока нельзя, — предупредил магистр, возвращая её руку к молотку. — Если Вы уничтожите якорь раньше, проход схлопнется между ними.

— Лиам зовёт меня, — прошептала она, всматриваясь в пустое место над столом. — Я слышу его.

— Тогда скажите, чтобы он ждал, — велел Дамиан, удерживая внешнюю линию. — Сейчас за Гранью находится ещё один человек по Вашей вине.

Эстерия посмотрела на него с болью, но спорить не стала.

— Лиам, мама здесь, — произнесла она, наклоняясь к колокольчику. — Подожди ещё немного, мой хороший.

Из глубины палаты донёсся слабый детский голос. Слова почти растворились в звоне, однако я различил короткий ответ:

— Я знаю.

Эстерия закрыла рот ладонью, и слёзы потекли по её лицу.

Первая зеркальная пластина погасла. По комнате прошла холодная волна, едва не сорвавшая защитные линии, и золотая нить натянулась настолько сильно, что врезалась в перчатку.

— Моррис нашёл её, — сказала молодая магистр, опуская обе ладони на контур. — Теперь госпожа Сантер должна подойти к выходу.

— Лилия, слышите меня? — Я наклонился ближе, продолжая держать её руку. — Моррис рядом с Вами. Идите за ним и не отпускайте, что бы ни увидели по дороге.

Лилия не шевельнулась, но под закрытыми веками дрогнули глаза. Иней на ресницах треснул, осыпаясь мелкими крупинками на щёки.

— Она слышит, — выдохнул Дамиан, и свет возле его ладоней стал ярче. — Рей, продолжай.

— Ваша лавка ждёт Вас, Тая ждёт, Моррис пришёл за Вами, и я тоже жду, — произнёс я, уже не обращая внимания на остальных. — Вы нужны здесь, Лилия, и поэтому перестаньте спорить с мёртвыми, найдите дорогу и возвращайтесь ко мне.

Золотая нить обожгла ладонь. На миг палата исчезла, а перед глазами возник длинный светлый коридор с круглыми стёклами в дверях. Лилия стояла в дальнем конце, прижимая Морриса к груди, а рядом с ней находился мальчик. Лиам держал её за руку и смотрел не на проход, а на Эстерию, словно ждал только её решения.

Видение оборвалось, но я успел понять главное.

— Они возле выхода, — сказал я, поворачиваясь к Вальду. — Лилия держит Морриса, а Лиам стоит рядом.

— Госпожа Блант, приготовьтесь, — магистр указал на колокольчик, вокруг которого уже поднималось серебряное сияние. — Сначала откажитесь от зова. Когда он освободит след, разбейте якорь.

Эстерия взяла молоток, но рука задрожала так сильно, что каменный боёк ударился о край стола. Тень Лиама стала отчётливее. Мальчик протянул к матери ладонь, а она шагнула вперёд, забыв о границе контура.

— Я не могу, — прошептала женщина, прижимая молоток к груди. — Он пришёл ко мне. Я столько лет ждала, а теперь Вы требуете снова его потерять.

— Вы потеряли Лиама много лет назад, — Дамиан отнял ладони от пластин и подошёл ближе, хотя свет вокруг него сразу ослаб. — Всё, что происходило потом, не возвращало сына. Вы заставляли его снова переживать дорогу, от которой он пытался уйти.

— Он мой ребёнок, — Эстерия посмотрела на него сквозь слёзы. — Как я должна отпустить собственного ребёнка?

— Так, как должна была отпустить в первый раз: не потому, что перестали любить, а потому, что больше не хотите причинять ему боль, — Дамиан накрыл её пальцы своей ладонью и помог удержать молоток. — Лиам уже попросил Вас остановиться. Не заставляйте его просить снова.

Дамиан продолжал поддерживать её руку, но не торопил. Вторая зеркальная пластина начала гаснуть, оставляя нам всё меньше времени, а золотая нить снова задрожала, словно Моррис пытался тянуть Лилию к выходу.

— Прости меня, мой хороший, — произнесла Эстерия. — Я думала, что если найду правильную дорогу, то смогу всё исправить.

После чего Эстерия всхлипнула, подняла молоток и коснулась пальцами колокольчика в последний раз.

— Я больше не стану тебя звать, — пообещала она. — Иди, Лиам. Я отпускаю тебя.

Молоток опустился на серебро. Колокольчик раскололся с тонким чистым звуком, который прошёл через стены, пол и моё тело. Тень мальчика вспыхнула белым светом и исчезла, а золотая нить рванулась в моих пальцах с такой силой, что едва не выскользнула.

— Держите! — крикнул Вальд, одновременно разворачивая линии обратного контура.

Дамиан вернулся к пластинам и влил в них остаток силы. По его рукам пробежали тёмные ожоги, но он не отступил. Магистры произносили заклинание, свет двигался против прежнего направления, собираясь вокруг кровати, а я держал Лилию и продолжал звать, хотя собственный голос почти терялся в нарастающем гуле.

— Лилия, проход открыт! — Я сжал её пальцы, чувствуя, как холод доходит до костей. — Идите на мой голос. Сейчас!

Последняя зеркальная пластина треснула. Золотая нить вспыхнула, выскользнула из моей ладони и исчезла возле груди Лилии. На одеяло упал Моррис — неподвижный, покрытый инеем, но живой. Я успел увидеть его слабое дыхание, прежде чем контур погас и палата погрузилась в тишину.

Никто не двигался. На полу дымились проводящие линии, осколки колокольчика лежали там же, а Лилия оставалась такой же неподвижной, как минуту назад. Магистр Вальд первым подошёл к кровати, приложил определяющий кристалл к её виску и долго смотрел на тусклый свет внутри.

— Она вернулась? — спросил я, не отпуская руки Лилии.

— Проход закрылся, три чужие связи исчезли, — ответил он, переставляя кристалл к груди. — Теперь тело должно принять сознание.

— Должно?

— Мы сделали всё, что могли.

— Я спрашиваю, вернулась ли она.

Вальд медленно снял очки, но не отвёл взгляда.

— Пока я не вижу осознанного отклика.

После грохота ритуала тишина казалась неправильной. Из дальних палат доносились голоса пробудившихся детей, кто-то плакал в коридоре, лекарь отдавал распоряжения, но возле нашей кровати не происходило ничего. Моррис лежал у ног Лилии и слабо дышал, Дамиан стоял у погасших пластин, прижимая обожжённые ладони к груди, а Эстерия опустилась на пол рядом с осколками колокольчика. Все ждали движения, вдоха или хотя бы дрожи ресниц.

Лекарь проверил пульс и наклонился к губам Лилии.

— Сердце работает, дыхание сохраняется, — сообщил он, расправляя одеяло. — Но она не реагирует.

— Сколько потребуется времени? — спросил Дамиан, подходя к кровати.

— Несколько секунд или несколько минут, — Вальд посмотрел на погасший кристалл и добавил тише: — Иногда тело не узнаёт вернувшееся сознание сразу.

Я продолжал держать Лилию за руку. Холод постепенно уходил из её пальцев, но никакого ответа не было. Прошла минута, затем другая. Лекарь снова проверил пульс, молодая магистр заменила треснувший кристалл, Дамиан несколько раз прошёл от стола к окну и обратно, а я сидел неподвижно, потому что любое движение казалось признанием, что ждать больше некого.

Прежде мне всегда удавалось найти следующий шаг. Можно было вызвать подкрепление, проверить след, задержать подозреваемого, заставить эксперта провести повторный анализ или часами просматривать документы, пока разрозненные детали не складывались в понятную картину. Теперь мы выполнили всё необходимое, закрыли проход и разорвали связи, но никакого следующего действия не осталось. Мне приходилось сидеть возле Лилии и ждать решения, которое уже не зависело ни от приказов, ни от силы, ни от моей готовности отдать за неё всё, что потребуют.

— Рей, — негромко позвал Дамиан, остановившись рядом и коснувшись моего плеча.

— Нет, — ответил я, не позволяя ему продолжить. — Она вернулась.

Он ничего не сказал и остался рядом. Ещё одна минута прошла под мерное тиканье часов, висевших над дверью. Каждый удар звучал громче предыдущего, словно время намеренно напоминало о своём движении, пока Лилия лежала неподвижно. Я смотрел на её лицо и впервые понимал Эстерию куда лучше, чем хотел. Когда человек, без которого мир внезапно становится пустым, лежит перед тобой и не открывает глаза, любое обещание кажется допустимым, любая цена — справедливой, а граница между спасением и невозможностью отпустить почти исчезает.

Но Лилия сама сказала, что нельзя удерживать мёртвых ради собственной боли. Мне оставалось верить, что она всё ещё принадлежит живым.

— Лилия, ритуал закончился, — произнёс я, согревая её пальцы между ладонями. — Дети проснулись, Моррис вернулся, а Эстерия отпустила Лиама. Вам больше некого спасать за Гранью, поэтому возвращайтесь.

Ответа не последовало. Я наклонился ниже, почти касаясь губами её холодных пальцев, но вовремя остановился.

— Если Вы решили, что после всего произошедшего сможете просто уснуть, вынужден Вас разочаровать. У нас остались допросы, отчёты и несколько разговоров, которых Вы слишком долго избегали. Я не собираюсь проводить их с Вашей могилой.

Дамиан отвернулся к окну, а магистры сделали вид, что заняты осколками пластин. Прошла ещё одна мучительно долгая минута. Лилия не шевелилась, и даже надежда начала казаться способом отсрочить неизбежное. Как вдруг её пальцы едва заметно сжались вокруг моих.

Сначала я решил, что движение мне померещилось. Слишком долго я ждал хотя бы слабого отклика и мог принять за него собственную дрожь. Но затем Лилия сделала глубокий неровный вдох, словно вынырнула из ледяной воды, и ресницы поднялись.

— Лилия, смотрите на меня, — потребовал я, придвигаясь ближе и поддерживая её за плечи.

Она долго пыталась сосредоточить взгляд, а потом узнала меня. В уголках губ появилась слабая улыбка.

— Вы всё ещё командуете? — прошептала Лилия, не выпуская моей руки.

— Пока Вы продолжаете исчезать без разрешения.

— Тогда я вернулась.

Только после её слов я позволил себе вдохнуть. Моррис зашевелился у ног, поднял голову и издал возмущённый хриплый звук, а Лилия повернулась к нему и с трудом протянула свободную руку.

— Да, Моррис, ты тоже меня спас, — сказала она, поглаживая кота между ушами. — И я обязательно объясню Рею, что разговаривать с тобой на «Вы» было необязательно.

Дамиан тихо рассмеялся, закрывая лицо обожжёнными ладонями, а я продолжал держать Лилию за руку даже после того, как магистр сообщил, что опасность миновала. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы вернуть её из-за Грани, и отпускать снова я пока не собирался.