Глава 11 Три нити

Рей выслушал меня молча. Пока я рассказывала о нижней палате, ритуальном круге и Норе, которую серебряные нити силой вернули в боковой узел, он не задал ни одного вопроса. Только лицо становилось всё жёстче, а пальцы медленно сжимали листы журнала ночной смены. Магистр тем временем накрыл колокольчик второй защитной оболочкой и усилил контур вокруг стола, но холод не исчез. Он поднимался от потемневшего серебра, скользил по полу и оседал на коже.

— Нора понимала, что происходит? — спросил Рей, когда я закончила и прижала ладонь к онемевшему запястью.

— Она не знала, зачем понадобилась Эстерии, но понимала, что её удерживают, — ответила я, не сводя глаз с пледа. — Нора просила отпустить её домой. Эстерия сказала, что девочка вернётся, когда Лиам найдёт дорогу, а потом заставила нити вернуть её на место.

— Вы уверены, что видели именно госпожу Блант? — спросил Рей, задержав взгляд на моём лице, словно давал последнюю возможность усомниться в увиденном.

— Я видела её лицо и слышала голос. Ошибки нет.

Он повернулся к магистру и велел никому не прикасаться к пледу и колокольчику до завершения проверки. Двое стражей остались возле процедурной комнаты, а мы вернулись в комнату для семей. Эстерия сидела на узкой кушетке, завернувшись в тёмную шаль. Чашка воды рядом с ней осталась нетронутой. Дамиан стоял возле окна, но при нашем появлении сразу обернулся, и женщина поднялась следом. Она посмотрела на защитные перчатки в моих руках, затем на Рея, и страх, до того прятавшийся за усталостью, проступил в её лице слишком явно.

— Вы прикоснулись к пледу, — произнесла она, не отрывая от меня взгляда.

— Почему Вы так решили? — спросил Рей, подходя к столу и кладя перед ней журнал.

— Лилия бледная. Дамиан говорил, что после сильных видений ей бывает плохо.

Дамиан нахмурился, но ничего не ответил. Я вспомнила, как Эстерия смотрела на плед, когда нити Норы потянулись к вышитой букве. Самих нитей она не видела, зато прекрасно знала, что было спрятано между слоями ткани.

— Проверка Вашего алиби закончена, — сказал Рей, раскрыв журнал на отмеченной странице. — Ночная лекарка разговаривала с Вами около шести утра. В следующий раз Вас увидели без четверти девять, незадолго до доставки Норы. Почти три часа Ваше присутствие в лечебнице подтвердить некому.

— Я сидела возле Саймона, — возразила Эстерия и сильнее сжала края шали. — Его мать попросила меня остаться с мальчиком, а сама уснула в кресле.

— После успокаивающего настоя она проспала всё время Вашего отсутствия. Плащ и корзина остались возле кровати, поэтому работники решили, что Вы никуда не уходили. Возница утренней повозки вспомнил женщину в сером платье, которая села возле западных ворот и попросила отвезти её к старому городскому саду.

— В Ровенхольме много женщин в серых платьях.

— Не каждая знает служебный выход из Святой Миры и дорогу в закрытый корпус, — Рей закрыл журнал и отступил, освобождая мне место. — Госпожа Сантер увидела Вас в памяти пледа.

Эстерия медленно повернулась ко мне. Дамиан отошёл от окна и остановился между нами, словно ещё не решил, кого собирается защищать.

— Что именно Вы видели? — спросил он, и в его голосе уже не осталось прежней мягкости.

— Я увидела старую палату, ритуальный круг и Эстерию, — ответила я, не отводя взгляда от женщины. — Она стояла возле колокольчика, звала Лиама и удерживала Нору в одном из боковых узлов. Когда девочка попыталась выйти в центр и попросила отпустить её домой, Эстерия приказала ей вернуться на место и не сопротивляться.

Дамиан застыл. Несколько мгновений он смотрел на Эстерию, ожидая возражения, но она только опустила голову. Шаль соскользнула с её плеч и упала на пол.

— Скажите, что Лилия ошиблась, — потребовал Дамиан, подходя ближе и вглядываясь в её побледневшее лицо. — Скажите, что в корпусе находился кто-то другой и Вы не использовали Нору для ритуала.

— Я не собиралась удерживать их навсегда, — прошептала Эстерия, сминая ткань юбки на коленях. — Они должны были поддерживать проход только до возвращения Лиама. После этого я разорвала бы связь, и их сознания вернулись бы в тела.

Дамиан отшатнулся, будто она ударила его. Эстерия протянула к нему руку, но он успел отступить, и её пальцы беспомощно сжались в пустоте.

— Вы забрали Нору, — проговорил он, с трудом удерживая голос ровным. — Оставили её в запертом доме, а потом пришли сюда и утешали её бабушку. Сидели рядом с семьями Марты и Саймона, приносили им еду, поправляли детям одеяла и всё это время знали, почему они не просыпаются.

— Их тела не были повреждены. Я следила за дыханием, сердцем, состоянием резервов. Круг питался от накопителей и не забирал детскую силу. От них требовался только отклик дара.

— Они неделями лежали без сознания, — Дамиан сделал шаг к ней, и Эстерия невольно попятилась. — Какого ещё повреждения Вы ждали?

— После завершения прохода связь должна была разорваться. Саймон, Марта и Нора вернулись бы в тела, а Лиам прошёл бы следом.

— Должна была? — переспросил Рей. — Вы проводили ритуал, не зная, вернутся ли дети?

— Я прочитала все сохранившиеся записи.

— Записи людей, которые уже пытались открыть Грань и погубили своих проводников.

— Они вытягивали из них силу, а я использовала накопители! — Эстерия впервые повысила голос, но почти сразу взяла себя в руки. — Я изменила круг. Убрала всё, что могло истощить тело, установила защитные узлы и постоянно следила за детьми. Я не собиралась причинять им вред.

Передо мной снова возникла Нора, прижимавшая ладони к ушам. Эстерия слышала, как девочка просит отпустить её домой, видела страх на её лице и всё равно поднесла колокольчик к кругу.

— Нора просила Вас остановиться, — произнесла я. — Вы слышали её.

— Если бы я позволила ей выйти, круг разрушился бы. Саймон и Марта всё равно остались бы там, а предыдущие попытки оказались бы напрасны. Мне оставалось только довести ритуал до конца.

— Поэтому Вы добавляли по одному ребёнку, когда прежних оказывалось недостаточно, — Дамиан сжал руки за спиной, словно боялся, что иначе схватит её. — Сначала Саймон, затем Марта, потом Нора. Где Вы собирались остановиться, если бы не хватило и троих?

Эстерия не ответила. Ее взгляд метнулся к двери, возле которой уже стоял страж, а потом вернулся к Дамиану. Она словно все еще надеялась найти в его лице того человека, который несколько часов назад держал ее за руки и помогал дышать. Но теперь перед ней находился магистр Управления, увидевший, как его доверием прикрывали преступление.

— Почему именно они? — спросил Рей, доставая блокнот. — Для круга требовались три определённых дара?

— Три свойства, — призналась Эстерия после долгой паузы. — Кто-то должен был удержать разрыв, кто-то — найти путь, а третий проводник требовался для якоря.

— Дед Саймона был Белым магистром, — произнёс Рей. — Значит, мальчик удерживал проход кровью.

Эстерия едва заметно кивнула.

— Марта видит во сне места, в которых позже оказывается, — продолжила я. — Она прокладывала дорогу.

— Без неё зов уходил в пустоту и возвращался обратно, — подтвердила женщина. — Я слышала голоса, видела тени, но Лиама среди них не было.

— А Нора чувствует остаточную магию предметов, — сказал Рей, взглянув в сторону процедурной комнаты. — Колокольчик хранил след Вашего сына. Нора должна была отличить его от чужих следов и удержать на нем зов.

— После первых попыток к проходу начали тянуться другие дети, — Эстерия обхватила себя руками. — Они отзывались, подходили слишком близко и заслоняли Лиама. Нора могла почувствовать, какой след принадлежит ему. Без нее я снова позвала бы не того.

— Она могла помочь, но не хотела, — напомнила я. — Вы не спросили ее согласия.

— Я собиралась вернуть их всех! — Эстерия вскинула голову, и по ее щекам покатились слезы. — Лиам умер в четыре года. Он не успел вырасти, не увидел ничего за пределами лечебницы, даже не понял, почему ему с каждым днем становилось хуже. Я нашла дорогу, по которой он мог вернуться. Неужели Вы думаете, что на моем месте отказались бы от нее?

— Вы не нашли дорогу для Лиама, — ответила я, вспоминая маленькую фигуру в большой больничной рубашке. — Вы снова и снова вытаскивали его оттуда, где ему больше не было больно.

Эстерия замерла и перестала плакать.

— Он разговаривал со мной в старом корпусе, — продолжила я тише. — Лиам не помнил имени и не знал, кто удерживает его возле Грани. Он сказал, что почти ушел. Там было тепло, и он больше не болел.

— Он боялся темноты, — прошептала Эстерия, качая головой. — Всегда боялся оставаться один. Он просто не понимал, куда попал.

— Он попросил остановить женщину, которая не дает ему уйти. А потом сказал, что устал возвращаться.

Женщина закрыла рот ладонью. Плечи задрожали, из груди вырвался глухой всхлип, но теперь Дамиан не подошел. Он отвернулся к окну и так сильно сжал челюсти, что на скулах проступили тени.

— Но сегодня он узнал меня, — произнесла Эстерия, словно цеплялась за последнее, что ещё позволяло оправдать все прошедшие годы.

— Узнал и назвал мамой, — подтвердила я. — Только вернуться не попросил.

Эстерия опустилась на кушетку. Рей убрал блокнот и коротким движением подозвал стража. При виде подавляющих браслетов женщина вздрогнула, но сопротивляться не стала. Металлические кольца сомкнулись на ее запястьях, погасив доступ к силе, и лишь тогда она вспомнила о колокольчике.

— Где плед и колокольчик? — спросила она, резко подняв голову.

— Остались в процедурной комнате, — ответил Рей. — Под защитой.

— Вы вынули колокольчик из пледа?

— Предметы лежат рядом, но не соприкасаются.

На лице Эстерии появилась растерянность. Она оглянулась на дверь, словно ждала, что за ней уже должно было что-то произойти.

— Я никогда не разделяла их надолго, — призналась она. — Колокольчик хранил зов, а плед — след Лиама. Я не знаю, как они поведут себя порознь.

Из коридора донёсся настолько тихий звон, что я сначала приняла его за отголосок воспоминания. Моррис резко повернул голову к двери, прижал уши и зашипел. Шерсть на его спине поднялась, хвост распушился, а когти со скрежетом прошлись по полу. Холодный след на моем запястье, оставшийся после видения, вспыхнул белым, и рука на мгновение перестала слушаться.

— Лилия, отойдите от двери, — потребовал Рей, уже направляясь ко мне.

Он не успел дойти, как над палатами одновременно вспыхнули защитные знаки, из коридора донесся крик лекарки, а следом что-то тяжело упало на пол. Рей первым бросился к выходу. Страж потянул Эстерию за собой, Дамиан пошел рядом, не касаясь ее, но и не позволяя отстать. Я подхватила Морриса и поспешила следом, чувствуя, как холод от запястья медленно поднимается под рукав.

В палате Саймона находились двое лекарей. Мать мальчика стояла у стены, прижав ладони ко рту, а над кроватью дрожали остатки защитных чар. Саймон лежал неподвижно, но серебряные нити на его запястьях ослабевали. Я видела, как одна за другой они тускнеют, соскальзывают с кожи и растворяются над одеялом.

Мальчик резко вдохнул.

Его грудь поднялась, пальцы судорожно сжали край простыни, а глаза распахнулись. Несколько мгновений Саймон смотрел в потолок, не узнавая палаты, потом повернул голову и увидел мать.

— Мама? — позвал он хрипло.

Женщина вскрикнула и бросилась к кровати. Лекарь попытался удержать ее, попросил не мешать осмотру, но Саймон уже тянул к ней руку и повторял, что хочет домой. Он говорил с трудом, взгляд все еще блуждал по лицам, однако слышал вопросы и узнавал голос матери.

Последняя нить отделилась от его запястья и зависла над кроватью. Я успела увидеть, как серебряное сияние дрогнуло и метнулось в мою сторону.

— Рей…

Нить обвила левую руку и исчезла под кожей. Холод ударил до самого плеча, заставив меня отступить к стене. Рей мгновенно оказался рядом, перехватил за локоть и посмотрел на мое запястье, хотя для него кожа оставалась чистой.

— Что произошло?

— Одна из нитей Саймона перешла ко мне.

— Не может быть, — прошептала Эстерия.

Она смотрела на моё лицо, потом на пробудившегося мальчика и словно пыталась найти между нами что-то, чего не могла увидеть. В ее голосе не было ни уверенности, ни узнавания — только испуг.

— Почему? — спросила она. — Я не создавала нового узла.

— Вы создавали весь ритуал, — Рей повернулся к ней, продолжая удерживать меня за руку. — Остановите его.

— Я не знаю, что происходит. Связь не должна переходить от одного проводника к другому.

Из соседней палаты послышался шум. Дамиан первым бросился туда, а мы последовали за ним. Марта металась на кровати, запутавшись в одеяле. Лекарка пыталась удержать её за плечи, пока девочка прижимала ладони к ушам и повторяла, что часы звонят слишком громко.

— Марта, посмотри на меня, — просила мать, опускаясь возле кровати. — Я рядом, слышишь? Ты проснулась, милая.

Девочка несколько раз моргнула, всмотрелась в знакомое лицо и вдруг заплакала. Мать обняла ее, продолжая шептать, что все закончилось, а серебряные нити на руках Марты начали осыпаться бледными искрами. Одна осталась целой. Она скользнула над одеялом, пересекла палату и сомкнулась вокруг моей талии.

Перед глазами вспыхнул светлый коридор с круглыми стеклами в дверях. В дальнем конце стоял Лиам. Он поднял руку и шагнул ко мне, но видение исчезло раньше, чем я успела рассмотреть его лицо. Колени подогнулись, и Рей удержал меня, не позволив упасть.

Магистр прибежал из процедурной комнаты, провел определяющим стержнем возле моей руки, и стеклянный наконечник вспыхнул, а затем с сухим треском раскололся.

— Вторая связь закрепилась на госпоже Сантер, — произнес он, отбрасывая обломок. — Я не могу определить глубину.

Эстерия побледнела.

— Как Вы поняли, что она вторая? — резко спросил Рей.

— По отклику контура. Я не вижу саму связь, но она проходит через госпожу Сантер и уходит к Грани.

— Почему через нее?

— Не знаю.

— Саймон удерживал проход кровью Белых магистров, — прошептала Эстерия, глядя на мою руку. — Если его связь выбрала Лилию, значит, в ней есть такой же отклик.

Дамиан резко повернулся к ней.

— Лилия — дочь Лиоры Арвель. Она была Белым магистром и владела магией перехода.

Эстерия уставилась на меня. На мгновение в ее лице мелькнула догадка, но она сразу покачала головой, словно боялась дать ей оформиться.

— Одна линия ещё ничего не означает. Кругу нужны трое. Один человек не может удержать весь проход.

Где-то дальше снова прозвенел колокольчик. Моррис зашипел и бросился в коридор. Я пошла за ним, хотя ноги почти не слушались, а нити тянули вперёд быстрее, чем я успевала сделать следующий шаг.

Нора лежала возле окна. Госпожа Вард дремала в кресле, но звон разбудил ее, и теперь она стояла над кроватью, боясь приблизиться. Пальцы девочки едва заметно шевельнулись.

— Нора? — позвала женщина и наклонилась ниже. — Девочка моя, ты меня слышишь?

Ресницы Норы дрогнули. Она медленно открыла глаза и долго смотрела перед собой, словно палата находилась по другую сторону тумана. Затем ее взгляд остановился на бабушке.

— Домой, — прошептала она, протягивая руку. — Я хочу домой.

Госпожа Вард прижалась губами к ее пальцам и заплакала. Лекарь осторожно отодвинул женщину, проверил дыхание, пульс и реакцию на свет. Нора отвечала с трудом, но назвала свое имя, узнала бабушку и даже вспомнила Медную улицу.

Потом она заметила меня и на лице девочки появился страх. Нора посмотрела на мои руки, побелевшие от холода, и резко попыталась подняться. Лекарь удержал ее за плечи, но она продолжала тянуться ко мне, цепляясь пальцами за его рукав.

— Не надо, — выдохнула она. — Лилия, не идите туда.

Последняя нить сорвалась с ее запястья. Моррис прыгнул наперерез, но серебряное сияние прошло сквозь него, обвило мою шею холодной петлей и исчезло под воротом платья. В тот же миг защитные знаки над тремя палатами вспыхнули и погасли.

Эстерия остановилась в дверях. Она смотрела то на очнувшуюся Нору, то на меня, и прежнее упрямство медленно исчезало из её лица, уступая настоящему ужасу.

— Третья перешла, — сказала я, с трудом переводя дыхание.

Магистр поднял стержень, но после первого шага ко мне тот снова задымился, и мужчина остановился.

— Все три связи сошлись на госпоже Сантер.

— Как их снять? — потребовал Рей, разворачиваясь к Эстерии.

— Я не знаю, — она отступила и прижалась спиной к стене. — Я не рассчитывала на подобное. В моих схемах требовались три проводника. Кровь, дорога и тот, кто способен удержать зов на нужном следе. Эти свойства всегда принадлежали разным людям.

Ее взгляд остановился на моем лице. Затем Эстерия посмотрела на проснувшуюся Нору, на Марту в соседней палате и на Саймона, чей слабый голос все еще доносился из коридора.

— Мама передала ей кровь Белых магистров, — прошептала она. — Лилия входит в чужие воспоминания и проходит туда, где никогда не была сама. Она видит мертвых и слышит тех, кто оказался возле Грани…

— Что Вы хотите сказать? — спросил Дамиан.

— Она заменила их, — Эстерия покачала головой, словно всё ещё отказывалась верить собственным словам. — Всех троих. Саймон, Марта и Нора вернулись, потому что круг нашёл одного проводника, способного удержать сразу три линии.

Дамиан схватил ее за плечи и заставил посмотреть на себя.

— Тогда остановите это. Сейчас же.

— Я не знаю как.

— Вы создали этот круг!

— Я создала три отдельных узла! — Эстерия рванулась в его руках, и цепь между браслетами звякнула. — Один человек не должен был принять их все. Я даже не знала, что такое возможно.

— Найдите способ.

— Если бы я раньше знала, что одного взрослого достаточно и дети не нужны… — Она осеклась, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Я бы искала не ребенка, и никого из них не пришлось бы трогать.

Дамиан отпустил ее так резко, словно прикосновение обожгло ладони.

— Вы могли вообще никого не использовать.

Иней появился на кончиках моих пальцев. Сначала кожа просто побелела, затем морозные узоры поползли по ладоням, поднялись под рукавами и проступили возле локтей. Холод прошёл сквозь грудь, перехватил дыхание, а ресницы отяжелели от мелких ледяных крупинок.

Моррис выгнул спину и зашипел. Он не видел нитей так ясно, как я, но чувствовал их и теперь вцепился когтями в подол моего платья.

— Лилия, не слушай звон, — потребовал он, тянув ткань на себя. — Смотри на живых. Останься здесь.

— Я никуда не собиралась, — попыталась ответить я, но губы почти не слушались.

Рей встал передо мной и обхватил мое лицо ладонями. Его руки казались горячими, но тепло исчезало раньше, чем успевало коснуться кожи.

— Лилия, смотрите на меня, — произнес он. Голос оставался ровным, хотя пальцы на моих щеках едва заметно дрожали. — Не закрывайте глаза.

Я хотела сказать, что прекрасно его вижу, но палата уже начала исчезать. Стены вытянулись, лампы побледнели, голоса лекарей отдалились, а сквозь них пробился тяжелый бой сломанных часов.

— Она уходит, — выдохнула Эстерия, рванувшись вперед. Страж удержал ее за браслеты. — Ее сознание заняло место детей.

Рей крепче прижал меня к себе.

— Верните ее!

— Я не знаю как! — закричала Эстерия, и впервые в ее голосе звучал страх не за Лиама. — Такого проводника нет ни в одной схеме!

Иней покрыл волосы, ворот платья и плечи. Моррис продолжал держаться за подол, но я почти перестала чувствовать его когти. За спиной Рея проступил длинный коридор старого корпуса — целый, светлый, с круглыми стеклами в дверях. Возле дальней палаты стоял Лиам и смотрел на меня так, словно ждал.

Пол качнулся и исчез из-под ног, но удариться я не успела: Рей подхватил меня, хотя его руки уже ощущались далекими, словно остались по другую сторону холодного стекла. Последним я услышала собственное имя, произнесённое так испуганно, что почти сумела открыть глаза. Но… только почти.