После той ночи в библиотеке прошло четыре дня.

Четыре дня, которые изменили всё и одновременно не изменили ничего.

Внешне наша жизнь с Дариусом текла по-прежнему. Утром я спускалась к завтраку, где мужчина уже сидел за столом, просматривая бумаги, обменивались скупыми приветствиями и иногда перебрасывались короткими фразами о погоде или хозяйственных делах.

Затем лорд уходил заниматься своими загадочными «делами», я же отправлялась в библиотеку или на прогулку по замку…

Вечерами мы иногда ужинали вместе.

Дариус снова давал мне уроки, только теперь уже не этикета, а истории Северных земель и основ магии. Мой муж рассказывал мне о древних родах, о войнах, о том, как его предки заключили сделку с Тёмным Богом и получили своё проклятие. Я слушала, затаив дыхание и всё больше удивлялась тому, что Дариус вообще способен улыбаться. Пусть редко, пусть кривовато, но способен.

Но главное, что изменилось, это наши с ним совместные ночи. После того, как я увидела израненного мужа в библиотеке, он перестал уходить от меня по ночам.

Не знаю, почему.

Может, Дариус понял, что скрываться бессмысленно.

А может, просто поверил, что я действительно не сбегу от него.

Каждую ночь он ложился рядом, обнимал меня, прижимался лицом к моим волосам и засыпал.

И это было чудом.

Я же лежала без сна, слушала его дыхание, и думала о том, как странно повернулась моя жизнь. Ещё месяц назад я была бедной сиротой, тенью своей красавицы-сестры, девушкой без будущего.

А теперь я — леди Даркар, жена самого могущественного и проклятого человека в этих землях.

И, кажется, я влюбилась в этого монстра.

Эта мысль пугала меня. Любить Дариуса Даркара означало любить и его Тьму. Означало принять риск сойти с ума, как Аннабель, или погибнуть, как Изольда, или возненавидеть и быть убитой собственной ненавистью, как Катарина…

Но когда я смотрела на спящего мужа, то понимала, что готова на этот риск. Потому что где-то под слоями боли, Тьмы и одиночества жил человек.

И этот человек нуждался во мне так же сильно, как я, оказывается, нуждалась в нём.

Но на пятое утро всё изменилось.

Я сидела в малой столовой, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, откладывая салфетку.

Дверь распахнулась, и вошёл Хоббс, наш дворецкий. Я редко видела его так близко. Обычно мужчина держался в тени, появляясь только за тем, чтобы объявить о приходе гостей или передать распоряжение лорда.

— Миледи, — произнёс он, поклонившись. — Вам письмо. Доставлено с утренней почтой из Блэквуда. Гонец сказал, что оно срочное.

Дворецкий протянул мне конверт. Простой, из дешёвой серой бумаги, без гербов и вензелей, но я сразу узнала почерк неизвестного отправителя.

Розалин.

Сердце ёкнуло и забилось быстрее. Я не получала вестей от сестры с того самого дня, как уехала в Равенмур вместо неё. Сама же я писала ей постоянно. Короткие, осторожные письма, в которых сообщала, что жива, здорова и что лорд Даркар оказался не таким чудовищем, как о нём говорят. Но ответа не было. Я списывала это на слабость сестры после болезни, на плохую работу почты, на что угодно.

И вот теперь… письмо.

С пометкой «срочное».

— Спасибо, Хоббс, — произнесла я. — Можете идти.

Дворецкий поклонился и вышел, а я осталась сидеть с конвертом в руках. Пальцы дрожали. Почему-то мне было страшно его открывать. Словно внутри лежало не письмо от любимой сестры, а что-то, что перевернёт мою жизнь.

Я разорвала конверт, достала сложенный вчетверо листок и развернула его.

'Дорогая Элис!

Прости, что так долго не писала. Я болела, затем восстанавливала силы, а потом… потом я узнала такое, что не могла просто написать, не обдумав всё как следует. Но теперь я не могу молчать.

Элис, я узнала правду о лорде Даркаре. Настоящую правду. Не те слухи, которыми пугают детей, а то, что скрывается за ними.

Твой муж не просто жестокий человек или колдун. Он — вместилище Тьмы. Древнего проклятия, которое его род носит уже много поколений.

И жена ему нужна не для любви, не для хозяйства и даже не для наследников.

Ему нужна жертва.

В день зимнего солнцестояния, когда Тьма достигает наибольшей силы, Лорд проводит ритуал. Он приносит свою жену в жертву, чтобы насытить проклятие и продлить свою жизнь ещё на год. Так было с тремя предыдущими жёнами. Эти женщины не умерли от болезней или несчастных случаев, они были убиты. Ритуально. Их кровь пролилась на алтарь в западной башне, и Тьма поглотила их души.

Я узнала это от человека, которому можно доверять. От бывшего слуги Равенмура, который бежал оттуда после смерти третьей жены. Он видел всё своими глазами. Он рассказал мне о подземной часовне, о чёрных свечах, о рунах на полу, которые загораются алым светом, когда льётся кровь. Он рассказал мне, что лорд Даркар не человек, а демон в человеческом обличье.

Элис, умоляю тебя, беги. Беги, пока не поздно. Зимнее солнцестояние через две с половиной недели. У тебя ещё есть время. Возьми деньги, найми экипаж и приезжай ко мне. Мы спрячемся, уедем в другой город, в другую страну, куда угодно, лишь бы подальше от этого чудовища.

Я не знаю, что он тебе наговорил. Не знаю, чем он тебя очаровал.

Но помни: он — монстр.

И он убьёт тебя, как убил всех остальных.

Пожалуйста, ответь мне. Дай знать, что ты получила это письмо.

И, ради всего святого, БЕГИ.

Твоя любящая сестра Розалин'…

Я перечитала письмо трижды. Бумага дрожала в моих руках, строчки расплывались перед глазами. В груди разрастался холодный, липкий ком.

Жертва. Ритуал. Алтарь в западной башне.

Я вспомнила предупреждение Дариуса: «В западную башню вход запрещён». Вспомнила холод, идущий из-за железной двери. Вспомнила запах крови и чёрные свечи в подземной часовне, где нас венчали. Вспомнила руны на полу, которые светились алым, когда кольцо обожгло мой палец.

Вспомнила три портрета с закрашенными чёрным глазами.

Нет.

Нет, это не может быть правдой. Дариус не такой. Я видела его боль. Видела, как Тьма разрывает его на части, а он терпит, чтобы защитить других. Видела, как он спит в моих объятиях — уязвимый, измученный и такой… человечный.

Он не мог притворяться. Не мог играть роль так убедительно.

Но что, если Розалин права?

Что, если всё это лишь искусная игра? Что, если нежность моего мужа, его уязвимость, его рассказы о проклятии всего лишь способ усыпить мою бдительность? Неужели таким способом он хочет заставить меня довериться, расслабиться, полюбить его, а затем, в нужный момент, привести в западную башню и перерезать горло на алтаре?

Я сжала письмо в кулаке, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Мысли метались, сталкивались, разбивались вдребезги. Я не знала, чему верить. С одной стороны, мои собственные глаза, мои чувства, моё сердце, которое твердило, что Дариус не монстр. С другой, письмо сестры, которая любит меня и желает добра. И бывший слуга, который «видел всё своими глазами».

Я должна была узнать правду.

Но не от Розалин, не от слуг и уж тем более не от сплетников из Блэквуда.

Я должна узнать правду из того источника, который не сможет солгать.

Из западной башни.

Решение пришло мгновенно. Я не буду бежать. Не буду прятаться. Я узнаю, что скрывается за железной дверью, и тогда решу, что делать дальше. Если Розалин права, то я найду способ спастись. Если нет, я буду знать наверняка, что могу доверять Дариусу.

Аккуратно сложив письмо, спрятала его в карман платья и встала из-за стола.

День только начинался, но у меня уже была цель.

Оставалось только дождаться ночи.

Весь день я провела как в тумане.

Я пыталась читать книги в библиотеке, но строчки плыли перед глазами. Тогда я пошла в оранжерею, где начала расчищать старые горшки, — разбила два и порезала палец.

Вернулась в спальню, легла на кровать и уставилась в потолок.

Мысли крутились по кругу.

Я вспоминала слова Дариуса, его взгляд, его прикосновения…

Я искала подтверждения словам Розалин, но не находила…

К вечеру я так извелась, что даже не пошла на ужин. Сказала Мэгги, что у меня разболелась голова, и попросила принести чай в спальню. Она принесла поднос, заботливо укутала меня пледом и ушла, пожелав спокойной ночи.

Я лежала, пила чай и ждала.

Дариус пришёл, как обычно, около полуночи. Лорд вошёл в комнату, скинул камзол, сапоги. Я притворилась спящей. Мужчина лёг рядом, обнял меня и прижался лицом к моим волосам. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание. Через некоторое время его тело расслабилось, дыхание стало глубже, и я поняла: он заснул.

Я прождала ещё час, чтобы наверняка убедиться, что сон его крепкий. Потом осторожно, высвободилась из объятий мужа. Мужчина что-то пробормотал во сне, перевернулся на другой бок, но не проснулся.

Я замерла, досчитала до ста, а затем медленно встала.

Накинув тёплый халат, сунула ноги в мягкие туфли, вышла в коридор и пошла к лестнице, ведущей в западное крыло.

У подножия западной башни я остановилась.

Железная дверь с рунами была закрыта.

Протянув руку, коснулась холодного металла и нажала на ручку.

Дверь не поддалась.

Заперто.

Я ожидала этого.

Достав из кармана шпильку, вставила её в замочную скважину и, нащупав механизм, осторожно повернула.

Раздался тихий щелчок и дверь приоткрылась…

Стараясь не шуметь, открыла дверь, шагнула внутрь и ступила на лестницу, уходящую вверх. Ступени были узкими, стёртыми тысячами шагов. Я поднималась, держась за холодную стену, и считала ступени, чтобы не думать о страхе.

Десять, двадцать, тридцать…

Наверху была ещё одна деревянная дверь, с вырезанными на ней символами, похожими на те, что были на кольце.

Я толкнула её, и она, неожиданно, подалась.

Я вошла.

Комната была круглой, с высоким сводчатым потолком, теряющимся в темноте. В центре пола был выложен сложный узор из рун, вырезанных прямо в камне. Руны были тёмными, но когда я сделала шаг вперёд, некоторые из них слабо засветились алым. Точь-в-точь как в подземной часовне.

Вдоль стен стояли чёрные свечи.

А в дальнем конце комнаты, у стены, я увидела чёрный алтарь, с тёмными пятнами на поверхности. Подойдя ближе, я наклонилась и всмотрелась в бурые пятна.

«Кровь,» — с ужасом поняла я.

На алтаре лежала толстая книга, в кожаном переплёте, с металлическими застёжками. Даже не задумываясь, я взяла книгу в руки и открыла её. Страницы были исписаны от руки, на древнем языке. Большую часть текста я не смогла прочитать, но отдельные фразы разбирала: «…в день зимнего солнцестояния…», «…кровь добровольной жертвы…», «…дабы умилостивить Тьму и продлить жизнь носителя…».

У меня перехватило дыхание.

Значит, Розалин была права? Ритуал существует?

Я стала листать книгу дальше и вдруг наткнулась на страницу, написанную более современным почерком. И я узнала его, это был почерк Дариуса.

«Отец говорил, что ритуал единственный способ контролировать Тьму. Что без ежегодного жертвоприношения она вырвется и уничтожит всё вокруг. Он верил в это. Он приносил жертвы. И его отец, и дед. Но я… я не могу. Не хочу. Я верю, должен быть другой путь».

Дальше шли зачёркнутые строки, рисунки, схемы.

А потом я увидела ещё одну запись, более свежую.

«Я нашёл его. Древний обряд слияния. Если жена добровольно и с любовью примет Тьму, она станет равной носительницей. Бремя разделится. Тьма больше не будет требовать жертв. Но если она не выдержит, то мы оба погибнем. Я не могу так рисковать. Не могу снова потерять…»

Последнее слово было не дописано.

Я стояла, глядя на страницу, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Дариус не собирался приносить меня в жертву, наоборот, мой муж искал способ спасти нас обоих.

Он боялся за меня так же, как я боялась за него.

Выходит, письмо Розалин было правдой лишь наполовину. Ритуал существовал, но Дариус отказался от него. Он выбрал другой путь, пусть и опасный, но дающий шанс нам обоим.

Я закрыла книгу, прижала её к груди и опустилась на колени прямо на холодный каменный пол.

Слёзы капали на кожаный переплёт, а я шептала:

— Прости меня. Прости, что сомневалась.

Я не знаю, сколько так просидела.

Может, минуту, может, час.

А потом я услышала шаги на лестнице.

Вскоре дверь распахнулась, и на пороге возник Дариус. Его глаза были дикими, волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута.

Мужчина посмотрел на меня, на книгу в моих руках, на алтарь и на горящие руны.

— Элис, — выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?

Я поднялась, всё ещё прижимая книгу к груди, и посмотрела ему в глаза.

— Я искала правду, — сказала я тихо. — И я нашла её.

Мужчина замер. Его лицо побледнело, руки сжались в кулаки.

— Ты прочитала… — начал он, но осёкся.

— Да, — я шагнула к нему. — Я прочитала. И я знаю, что ты не собираешься приносить меня в жертву. Знаю, что ты ищешь другой путь. Ты боишься за меня…

— Я не монстр, Элис, — прошептал Дариус. — Я не хотел причинять тебе зло. Наоборот, я хотел защитить тебя.

— Знаю, — я подошла вплотную, положила ладонь на грудь мужа, где бешено билось сердце. — Я верю тебе.

Он порывисто прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.

— Я так боялся, что ты узнаешь и сбежишь, — прошептал он. — Как все. Боялся, что ты увидишь во мне чудовище.

— Я вижу в тебе человека, — ответила я. — Человека, который несёт непосильную ношу. Человека, который выбрал трудный путь, чтобы не причинять боль другим. Человека, которого я люблю.

Дариус отстранился и заглянул мне в лицо.

— Ты… любишь меня?

— Да, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Люблю. И я никуда не уйду. Мы пройдём через это вместе. Я помогу тебе. Мы найдём способ.

Дариус смотрел на меня долго, не веря.

А потом наклонился и поцеловал — нежно, трепетно, словно боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал Дариус, с трудом оторвавшись от моих губ. — Спасибо, что не сбежала. Но, Элис, ты прочитала не всё. Ты не увидела главного, того, что происходит здесь на самом деле.

Книга в моих руках стала вдруг очень тяжёлой.

— Ты хочешь знать правду, Элис? Всю правду? — мужчина отступил от меня. — Ты готова увидеть то, что видят только мои жёны перед тем, как умереть или сбежать?

Сердце пропустило удар, но я заставила себя кивнуть.

— Да. Покажи мне.

Дариус протянул руку.

— Тогда отдай мне книгу и встань вон там, у стены. Не подходи близко, что бы ни увидела. И что бы ни случилось — не вмешивайся. Обещаешь?

— Обещаю, — дрожащим голосом, ответила я…

Отдав мужу книгу, я послушно отошла к стене и прижалась спиной к холодному камню.

Дариус положил фолиант на алтарь, снял рубашку и бросил её на пол. Встав в центре рунного круга, мужчина раскинул руки и закрыл глаза. Несколько мгновений ничего не происходило. А затем, я услышала низкий, вибрирующий звук. Руны начали загораться, но теперь не алым, а холодным, мертвенным голубым светом.

А потом началось то, что я уже видела в библиотеке, но во сто крат сильнее.

Тьма пришла.

Но в этот раз, она не вытекала из теней, а возникала прямо из воздуха, сгущаясь вокруг Дариуса плотным коконом. Чёрные щупальца, переливающиеся фиолетовыми и багровыми искрами, закружились вокруг мужчины, касаясь кожи, обвивая руки и торс.

Я видела, как тело Дариуса напряглось, как от боли побелели костяшки сжатых кулаков.

Но он терпел.

А потом из его спины начали прорастать крылья.

Я ахнула и зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Это было одновременно ужасно и прекрасно. Крылья были огромными, эфемерными, сотканными из той же Тьмы, что клубилась вокруг. Крылья Дариуса не имели чётких очертаний. Они перетекали, меняли форму, напоминая то птичьи крылья, то щупальца, то языки чёрного пламени. От них исходил холод, который я ощущала даже на расстоянии, и тихий, потусторонний шёпот, словно сотни голосов шептали что-то на незнакомом языке.

Дариус открыл глаза. Они были чёрными — полностью, без белков, без зрачков. Только две бездны, в которых плясали алые искры. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде была такая всепоглощающая боль, что у меня перехватило дыхание.

— Вот что я такое, Элис, — произнёс Дариус голосом, в котором звучали отголоски чего-то нечеловеческого. — Вот что скрывается в западной башне. Не алтарь, не книга, не ритуалы. Это. Я сам.

Я оцепенело смотрела на мужа. Холодный страх сжимал моё горло и заставлял сердце колотиться где-то в висках. Но вместе со страхом я испытывала, что-то ещё. Жалость? Сострадание? Нет, больше. Понимание. Я смотрела на это существо из Тьмы, с крыльями за спиной и чёрными глазами и видела не монстра, а пленника. Узника собственного тела, собственной силы, которая разрывала его каждую ночь, а он не мог ни умереть, ни освободиться.

— Подойди, — вдруг попросил Дариус. — Если не боишься.

И я заставила себя пойти в сторону мужа. Ноги были ватными, но я шла. Медленно, осторожно, глядя ему в глаза. Тьма вокруг него зашипела, щупальца метнулись в мою сторону, но замерли, не коснувшись, словно ждали его приказа.

— Она не причинит тебе вреда, — сказал Дариус. — Пока я этого не хочу. Она слушается меня…

Я подошла вплотную. Холод, исходящий от крыльев, пробирал до костей, но я не отступала. Протянув руку, я коснулась его груди. Кожа была горячей, почти обжигающей, несмотря на холод Тьмы.

— Расскажи мне, — прошептала я. — Всё. С самого начала.

Мужчина закрыл глаза, и крылья за его спиной дрогнули, начали втягиваться, уменьшаться, пока не исчезли совсем. Тьма вокруг рассеялась, руны на полу погасли. Свечи снова загорелись обычным, тёплым жёлтым светом. Дариус пошатнулся, и я подхватила его, помогла опуститься на пол. Он был бледен, на лбу выступила испарина, но глаза снова стали серебряными, человеческими.

— Садись, — сказал Дариус, указывая на пол рядом с собой. — История длинная.

Я села, подобрав под себя ноги, и приготовилась слушать.

— Род Даркаров проклят уже больше четырёх столетий, — начал он, глядя в темноту перед собой. — Мой предок, первый лорд Равенмура, был могущественным магом. Он заключил сделку с Тёмным Богом — древней сущностью, обитающей за гранью нашего мира. В обмен на силу, власть и долгую жизнь он согласился стать сосудом для частицы этой сущности. Он думал, что сможет контролировать её. Как и все, кто идёт на сделку с Тьмой, он ошибался.

Дариус замолчал, собираясь с мыслями.

— Тьма оказалась сильнее. Она дала ему могущество, но потребовала плату. Каждую ночь она разрывает носителя изнутри, пытаясь вырваться на свободу. А в день зимнего солнцестояния, когда грань между мирами истончается, она становится особенно сильной. Если её не сдержать, она поглотит носителя полностью, превратит в бездушную оболочку и вырвется в мир, уничтожая всё на своём пути.

— И как её сдержать? — спросила я, хотя уже знала ответ из книги.

— Есть два способа, — он посмотрел на меня. — Первый — тот, которым пользовались мои предки. Ритуал жертвоприношения. В день солнцестояния нужно пролить кровь человека, связанного с носителем магической клятвой. Кровь насыщает Тьму, успокаивает её на год. До следующего солнцестояния.

— Жена, — прошептала я.

— Да, — он кивнул. — Магическая связь через брачный обряд делает жену идеальной жертвой. Мой отец приносил в жертву мою мать. Каждый год. Пока однажды она не умерла, но не от ритуала, просто не выдержало сердце. Тогда он женился снова. А затем снова и снова. Он верил, что это единственный способ.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Его отец год за годом убивал своих жён, чтобы сдерживать Тьму. И Дариус вырос, видя это.

— А второй способ? — спросила я, хотя уже знала.

— Слияние, — он вздохнул. — Древний обряд, о котором почти забыли. Если жена добровольно, с любовью и полным доверием примет Тьму в себя, она станет равной носительницей. Проклятие разделится на двоих. Тьма больше не будет пытаться разорвать одного носителя, потому что у неё будет два хозяина. Но…

— Но если она не выдержит, — закончила я, — вы оба погибнете.

— Да, — он посмотрел на меня с болью. — Именно это случилось с моими предыдущими жёнами. Не в том смысле, что они погибли от ритуала слияния. Я даже не пытался его провести. Они погибли, потому что не смогли принять мою Тьму даже на расстоянии.

Он замолчал, и я видела, как ему трудно говорить.

— Изольда, — продолжил он глухо, — была первой. Я надеялся, что она станет той, кто сможет. Я показал ей свою Тьму — не так, как тебе сейчас, а лишь малую часть. Она закричала и выбежала. Упала с лестницы. Я не успел её спасти.

— Катарина, — он сжал кулаки, — решила, что я одержим демоном, и попыталась убить меня во сне. Тьма защитила меня. Она отбросила Катарину, та ударилась головой о камин. Я проснулся, когда всё уже было кончено.

— Аннабель, — его голос дрогнул, — была самой доброй. Она искренне хотела помочь. Но Тьма… она проникает в сны тех, кто рядом. Аннабель стали сниться мои кошмары. То, что я вижу каждую ночь. Она не выдержала. Выбросилась из окна.

Дариус закрыл лицо руками.

Я придвинулась ближе и обняла мужа за плечи.

— Я не хотел их смерти, — прошептал он. — Я никогда не хотел. Я пытался защитить их, держался на расстоянии, скрывал Тьму. Но она всё равно находила их. И убивала.

— Ты не виноват, — сказала я тихо. — Они не смогли принять тебя. Это не твоя вина.

Дариус поднял голову и посмотрел на меня.

— А ты? Ты сможешь?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела в его серебряные глаза — усталые, полные боли и надежды — и думала о том, что только что видела. Крылья из Тьмы. Чёрные глаза. Холод, от которого стынет кровь. Это пугало. Да, пугало до дрожи. Но в то же время… я видела не монстра. Я видела человека, который четыреста лет нёс на себе проклятие своего рода. Который отказался убивать, хотя это был самый простой путь. Который искал другой способ, рискуя собственной жизнью.

И который сейчас смотрел на меня так, словно я была его последней надеждой.

— Я не знаю, смогу ли, — честно ответила я. — Но я хочу попробовать. С тобой.

Дариус долго молчал, вглядываясь в моё лицо. Потом взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал мои пальцы там, где пульсировало кольцо.

— Спасибо, — прошептал он. — Даже если у нас не получится. Спасибо за то, что не убежала…