Рассвет застал нас сидящими на полу западной башни.

Дариус сидел рядом со мной, привалившись спиной к стене. Глаза мужчины были закрыты, дыхание ровным, но я знала, что он не спит.

— Дариус, — позвала я тихо.

Мужчина открыл глаз и посмотрел на меня.

— Я останусь с тобой, — сказала я. — Но у меня есть условия.

На лице Дариуса промелькнуло удивление.

Видимо, он ожидал чего угодно — слёз, криков, молчаливого ухода, — но не торга.

— Условия? — переспросил он, и в голосе мужа послышалась тень усмешки. — Ты ставишь мне условия, женщина?

— Да, — я расправила плечи и уверенно произнесла: — Ты просишь меня принять твою Тьму и хочешь, чтобы я прошла через ритуал слияния, рискуя жизнью. Я готова на это. Но взамен я хочу кое-что получить.

Супруг откинул голову на стену и внимательно посмотрел на меня.

— Слушаю.

Я набрала в грудь побольше воздуха. То, что я собиралась сказать, зрело во мне все эти дни, с того самого момента, как Дариус поставил меня на колени в наказание за ошибку в этикете.

— Во-первых, честность, — начала я. — Никаких тайн. Никаких запретных тем. Ты рассказываешь мне всё, что касается проклятия, ритуалов, опасностей. Я не хочу узнавать правду из писем сестры или из книг, найденных тайком. Если мне грозит опасность, я должна узнать об этом от тебя.

Дариус медленно кивнул.

— Во-вторых, уважение, — продолжила я. — Я твоя жена, а не служанка и не домашнее животное. Ты не будешь меня наказывать, как провинившуюся собаку. Никаких «на колени» за неправильно положенную вилку. Если я ошибаюсь — объясни, научи, но не унижай.

Его бровь приподнялась.

— А если ты действительно заслуживаешь наказания?

— Тогда мы обсудим это вместе, как равные, — отрезала я. — И решим, что справедливо.

Дариус помолчал, а затем уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Что ещё?

— В-третьих, — я запнулась, подбирая слова, — я хочу быть тебе не просто женой по имени. Я хочу быть партнёром. Равным. Если мы пройдём ритуал слияния, Тьма будет принадлежать нам обоим. Значит, и решения, касающиеся её, мы должны принимать вместе. Не ты один. Мы.

Повисла долгая пауза. Дариус смотрел на меня, и в его взгляде я читала сложную гамму эмоций: удивление, недоверие, что-то похожее на восхищение и, возможно, облегчение.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил он наконец. — Быть равной мне, значит разделить не только силу, но и ответственность. Тьма — это не дар, Элис. Это проклятие. Ты готова нести его вместе со мной? До конца своих дней?

— Готова…

Дариус протянул руку и ласково провёл пальцами мне по щеке.

— Договорились, — ответил он. — Честность, уважение, равенство. Я принимаю твои условия, Элис Даркар.

Я выдохнула, сама не замечая, что всё это время задерживала дыхание.

— Но уроки мы продолжим, — добавил он, и в глазах мужа мелькнула озорная искра. — Ведь ты всё ещё понятия не имеешь, как обращаться с рыбной вилкой.

Я фыркнула, не сдержав смешка.

— Рыбная вилка — это меньшее из моих зол. Подожди, пока увидишь, как я пытаюсь танцевать вальс.

И в этот момент, Дариус улыбнулся — по-настоящему, открыто, впервые за всё время.

И от этой улыбки у меня потеплело в груди.

— Тогда начнём с вальса завтра же, — сказал он, поднимаясь и подавая мне руку. — А сейчас, тебе нужно поспать. Ты едва стоишь на ногах.

Я оперлась на его руку и встала. Ноги действительно гудели, а глаза слипались после бессонной ночи. И когда мы выходили из башни, и я в последний раз оглянулась на круглую комнату с алтарём.

Теперь она уже не казалась мне зловещей.

Она была просто частью его…

Частью нас…

На третий день после нашего разговора в башне я сидела в библиотеке, пытаясь разобрать древний трактат о природе Тьмы, когда вошёл Дариус. Он был в простой одежде и выглядел не как лорд, а как обычный мужчина, собравшийся на прогулку.

— Идём, — сказал он, протягивая мне руку. — Хватит книг. Я покажу тебе кое-что.

Я отложила трактат, накинула плащ и послушно пошла за мужем. Мужчина вывел меня через боковую дверь замка, и мы оказались на узкой тропе, спускающейся к морю. Ветер трепал мои волосы, пахло солью и водорослями, а внизу, у подножия скал, пенились серые волны.

Мы шли молча, и это молчание было удивительно комфортным. Я бросала взгляды на мужа и думала о том, как я мало знаю о нём. О его детстве, о том, каким он был до проклятия, о его мечтах и страхах.

— О чём ты думаешь? — спросил Дариус, не поворачивая головы.

— О тебе, — честно ответила я. — О том, что я почти ничего не знаю о тебе.

— И что ты хочешь узнать?

— Всё, — я пожала плечами. — Каким ты был в детстве? Что любил? О чём мечтал?

Мужчина долго не отвечал. Мы спустились на небольшой каменистый пляж, скрытый от посторонних глаз скалами. Дариус остановился, глядя на море.

— Я мало что помню о детстве, — ответил он наконец. — Отец был… суров. Он готовил меня к тому, чтобы принять проклятие. С самого раннего возраста я знал, что однажды Тьма станет моей ношей. У меня не было времени на мечты.

Я подошла ближе и встала рядом.

— А твоя мать?

— Она умерла, когда мне было семь. Отец приносил её в жертву каждый год, чтобы сдерживать Тьму. В последний раз её сердце не выдержало.

Меня передёрнуло. Я представила маленького мальчика, который видит, как его мать год за годом истекает кровью на алтаре, и сжимается от ужаса. Как он живёт с этим. Как вырастает и отказывается идти по пути отца.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Это было давно, — супруг безразлично пожал плечами, но я-то знала, что эта боль всё ещё живёт в нём. — Я поклялся, что никогда не повторю его ошибок. Что найду другой путь или умру…

Я взяла мужа за руку.

Мужчина вздрогнул, но не отстранился.

— Ты нашёл, — сказала я. — Ты нашёл меня.

Дариус повернулся и посмотрел на меня.

— Да, — прошептал он. — Нашёл…

С того дня прогулки стали для нас едва ли не ритуалом. Каждый вечер, если не было дождя, мы выходили из замка и бродили по окрестностям: по скалистому берегу, по вересковым пустошам, по старому лесу, где деревья стояли голые и чёрные, как скелеты. Иногда Дариус брал меня на конную прогулку. Там он учил меня сидеть в седле, управлять лошадью и не бояться скорости.

Я падала, поднималась, смеялась, а он смотрел на меня с таким выражением, словно видел перед собой не просто женщину, а необъяснимое чудо.

Однажды, когда мы возвращались с верховой прогулки, мы попали ливень. Хлынувшие с неба потоки воды, мгновенно промочили нашу одежду. Дариус выглядел таким растерянным, что я не удержалась и расхохоталась.

Я смеялась, запрокинув голову, а Дариус вдруг произнёс:

— Ты смеёшься…

— А что, нельзя? — я всё ещё улыбалась, выжимая мокрые волосы.

— Можно, — он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони. — Просто… я никогда не слышал, чтобы ты смеялась. По-настоящему. И я вдруг понял, что хочу слышать это каждый день.

Он наклонился и поцеловал меня. Прямо под дождём, посреди мокрой пустоши, с волосами, прилипшими к щекам, и холодными губами. Это был самый нежный, самый искренний поцелуй в моей жизни.

В ту ночь, когда мы вернулись в замок, Дариус, неожиданно обнял меня и прошептал:

— Я люблю тебя, Элис. Я не знаю, когда это случилось. Может быть, когда ты не убежала из башни, а может, в самый первый день, когда ты посмотрела на меня с вызовом, а не со страхом. Но я люблю тебя.

Слёзы навернулись на глаза.

Я прижалась к мужу крепче.

— И я люблю тебя, Дариус. Со всеми твоими шрамами, Тьмой и рыбными вилками.

Мужчина тихо рассмеялся мне в волосы…

* * *

До зимнего солнцестояния оставалось десять дней.

И мы оба знали, что это значит.

Ритуал слияния — наш единственный шанс.

И мы готовились к этому дню.

Каждый день Дариус рассказывал мне о том, что меня ждёт. Как Тьма будет проникать в меня, как будет испытывать, проверять и пытаться сломать. Как важно не сопротивляться, а принять её — как часть себя. Он учил меня чувствовать свою собственную Тьму — ту крошечную искру, которую я получила через кольцо. Я училась призывать тени, двигать предметы усилием воли, видеть в темноте. Получалось плохо, но Дариус терпеливо поправлял, показывал и объяснял.

С каждым пройденным днём я чувствовала, что наша связь крепнет. Я начинала ощущать эмоции мужа. Когда Дариус злился, у меня сжимались челюсти. Когда он был спокоен, я чувствовала умиротворение. А когда он смотрел на меня с любовью, моё сердце заходилось в груди.

Мы стали единым целым.

Оставалось только завершить то, что мы начали…