На утро, когда я спустилась к завтраку, Дариус уже сидел за столом в малой столовой. Перед мужчиной, как обычно, лежали какие-то бумаги и стояла чашка с чёрным кофе, к которому он, кажется, даже ещё не притронулся. При моём появлении супруг поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, словно он не ожидал, что я приду.

Или, может, не ожидал, что я приду вот так, с прямой спиной и без тени вчерашнего страха.

— Доброе утро, — сказала я, усаживаясь на своё место напротив него.

— Доброе, — ответил он, продолжая меня разглядывать.

Я выдержала его взгляд и первой потянулась к чайнику.

Миссис Гримшоу бесшумно поставила передо мной тарелку с яичницей и беконом, налила чай и так же бесшумно исчезла.

Мы остались вдвоём.

Тишину нарушало только тиканье старинных часов в углу и стук моей вилки о фарфор.

— Я подумал о том, что ты сказала вчера, — произнёс Дариус, откладывая бумаги. — О том, что ты не убегаешь от того, чего не понимаешь.

Я замерла, ожидая продолжения.

— Это похвально, — продолжил Дариус медленно. — Но одного желания недостаточно. Если ты остаёшься, то ты должна стать настоящей леди Даркар. Не просто женой, а хозяйкой этого замка и представительницей нашего рода. Люди должны видеть в тебе силу, а не жертву.

— Я понимаю, — ответила я, хотя на самом деле смутно представляла, о чём он говорит.

Что значит «настоящая леди Даркар»?

— Сомневаюсь, — лорд усмехнулся. — Однако у тебя будет возможность научиться. С сегодняшнего дня я буду давать тебе уроки: этикет, манеры, умение вести себя в обществе, знание родословных и традиций…

— Уроки? — я удивлённо подняла брови. — Ты будешь учить меня?

— А ты думала, я приглашу гувернантку из столицы? — в голосе мужа послышалась ирония. — Здесь, в Равенмуре, это бесполезно. Никто не согласится ехать сюда. Кроме того, никто не знает требований рода Даркар лучше, чем я.

Я кивнула, принимая его слова.

В конце концов, он был прав.

Я выросла в бедности, мой этикет ограничивался умением не чавкать за столом и делать реверанс перед хозяином лавки. А если я собираюсь появляться с ним в обществе, мне действительно нужно учиться.

— Хорошо, — сказала я. — Когда начнём?

— Прямо сейчас, — мужчина поднялся из-за стола. — Иди, переоденься во что-нибудь более… подобающее. Я буду ждать тебя в малой гостиной через полчаса.

Я посмотрела на своё тёмно-синее, строгое платье.

И что ему не нравится? По мне так, вполне приличное платье.

Но спорить не стала. Поднялась и отправилась к себе.

Через полчаса, облачённая в другой наряд, я вошла в малую гостиную.

Дариус уже ждал меня, стоя у камина и глядя на огонь.

— Для начала, осанка, — сказал он, поворачиваясь. — Леди Даркар не сутулится. Плечи назад, подбородок приподнят, но не задирай нос, это выглядит глупо.

Я попыталась выпрямиться, но, видимо, сделала что-то не так, потому что лорд подошёл и положил ладони мне на плечи, разворачивая их.

— Вот так, запомни это положение.

Супруг отошёл на шаг и окинул меня внимательным взглядом.

— Теперь пройдись. Медленно, плавно, не топая. Представь, что на голове у тебя книга.

Я сделала несколько шагов. Половицы скрипнули.

— Плавнее, — скомандовал он. — Ты не ломовая лошадь, ты леди. Твои движения должны быть текучими, как вода.

Я попробовала снова, затем ещё раз и ещё…

И где-то после пятой попытки Дариус, наконец, остановил меня.

— Достаточно. Теперь, я научу тебя, как нужно правильно сидеть. Садись.

Я опустилась в кресло, стараясь держать спину прямо.

— Нет, — мужчина покачал головой. — Ты плюхнулась в кресло, как мешок с мукой. Садиться нужно плавно, опускаясь на край сиденья и только потом откидываться на спинку. Вставай, попробуем снова.

Я встала, снова села, но он опять остался недоволен. Мы повторяли это раз за разом, пока у меня не заныла спина, а ноги не начали дрожать от напряжения. Наконец лорд кивнул:

— Сойдёт. Запомни это ощущение.

Я с облегчением выдохнула, думая, что на сегодня мои мучения закончены, но, как оказалось, это было только начало.

— Теперь этикет за столом. Ты ешь как крестьянка, Элис. Локти прижаты, вилку держишь неправильно, нож вообще не используешь.

— Я использую нож! — возмутилась я.

— Ты пилишь мясо, как дрова, — отрезал он. — Идём.

Супруг привёл меня обратно в малую столовую, где слуги по его приказу уже сервировали учебный стол с приборами, салфетками и блюдом с холодным мясом. Мы сели друг напротив друга, и он начал показывать мне, как правильно держать вилку, как резать, не двигая локтями, как класть приборы на тарелку в перерывах.

Я старалась. Честно старалась. Но у меня дрожали руки от напряжения, и каждый раз, когда я делала что-то не так, лорд останавливал меня и заставлял повторять. Он делал это без крика, без грубости, но с такой непреклонностью, что это выматывало сильнее любого крика.

— Ты снова положила вилку зубцами вниз, — произнёс он в какой-то момент, и его голос стал холоднее. — Я говорил тебе три раза.

— Я запомнила, просто забылась, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.

— Забывчивость — непозволительная роскошь для леди Даркар, — супруг откинулся на спинку стула, и его серебряные глаза прищурились. — Каждая ошибка имеет последствия. Подойди.

Я замерла.

Что он задумал?

Медленно встав, обошла стол и остановилась рядом с ним.

— На колени, — приказал он, указывая на пол у своих ног.

— Что? — изумлённо переспросила, чувствуя, как краска заливает лицо…

— Ты слышала. На колени. Это будет твоим наказанием за невнимательность. Будешь стоять здесь, пока я читаю, и думать о своей ошибке.

Я колебалась.

Внутри меня боролись возмущение и странное, тёмное любопытство. Казалось бы, он унижал меня, но в то же время… в голосе мужа не было злобы. Только власть. Спокойная, непоколебимая власть человека, который привык, что его приказы исполняются.

И я подчинилась.

Медленно опустилась на колени рядом с его стулом. Пол был холодным, жёстким, и уже через минуту я почувствовала, как ноют колени. Дариус взял со стола книгу, какой-то старый фолиант в кожаном переплёте, и начал читать. Вслух, но тихо, словно для себя.

Я стояла, глядя на его сапоги, на край камзола, на его руки, держащие книгу.

Минуты тянулись бесконечно.

Колени болели всё сильнее, спина затекала, но я не двигалась.

Лорд не смотрел на меня, но я знала, что он чувствует каждое моё движение, каждый вздох и от этого осознания моё сердце билось быстрее.

Прошло, наверное, полчаса, когда он наконец закрыл книгу.

— Вставай.

Я попыталась подняться, но ноги затекли, и я пошатнулась.

Мужчина подхватил меня под руку, помогая удержать равновесие.

— Запомни этот урок, — сказал он тихо. — Внимание к деталям это не прихоть, а вопрос выживания. В высшем обществе одна ошибка может стоить тебе репутации. А репутация леди Даркар — это репутация всего рода.

Я послушно кивнула.

— На сегодня достаточно, — супруг отпустил мою руку. — Иди, отдохни. Завтра продолжим.

Я вышла из столовой на ватных ногах. В спальне я упала на кровать и уставилась в потолок. Что это было? Унижение? Наказание? Или что-то другое? Почему, несмотря на боль в коленях и жжение в груди, я не чувствовала злости? Почему я чувствовала… возбуждение?

«Ты ненормальная, Элис», — сказала я себе. — «Он поставил тебя на колени, как провинившуюся собаку, а ты…»

Уроки продолжались несколько дней. Дариус был безжалостен. Он требовал идеальной осанки, безупречного произношения, знания десятков имён и титулов. Он заставлял меня повторять поклоны, учил различать виды вилок для рыбы и для десерта, рассказывал о традициях рода Даркар, уходящих корнями в древние времена.

И за каждую ошибку следовало наказание.

Иногда это было повторение одного и того же движения десятки раз, пока мышцы не начинали гореть. Иногда — стояние на коленях у его ног, пока он занимался своими делами. А однажды, когда я перепутала обращение к герцогу и графу, он заставил меня писать эти титулы сто раз на листе пергамента, пока пальцы не свело судорогой.

Я ненавидела это. И в то же время… ждала. Каждый раз, когда он поправлял мою осанку, касаясь плеч, когда его пальцы скользили по моей спине, выпрямляя её, когда его дыхание касалось моего уха, пока он объяснял тонкости этикета, я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь.

Он был моим мучителем и моим учителем.

Моим тюремщиком и моим… кем?

Я не знала. Но я знала, что хочу большего.

Через неделю таких уроков лорд объявил:

— Завтра мы едем в Блэквуд. Пора показать тебя обществу.

Я замерла с чашкой чая в руке.

— В город? Но я ещё не готова. Я путаю вилки, забываю титулы…

— Ты готова достаточно, — перебил он. — Остальное придёт с практикой. Кроме того, людям пора увидеть, что у Равенмура новая хозяйка. Пусть смотрят. Пусть привыкают.

— И пусть боятся? — вырвалось у меня.

Супруг усмехнулся краешком губ.

— И это тоже…

Утро поездки выдалось холодным, но ясным.

Я надела одно из лучших платьев — тёмно-зелёное, с серебряной вышивкой по корсажу и длинной юбкой, которая красиво струилась при ходьбе. Волосы Мэгги убрала в сложную причёску, оставив несколько локонов у лица. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Из бледной, испуганной девушки, какой я приехала в Равенмур, я превратилась в уверенную в себе особу.

Дариус ждал меня у экипажа. Он был в строгом чёрном камзоле с серебряными пуговицами, волосы стянуты в хвост.

Мужчина ппомог мне сесть в экипаж, и мы тронулись.

Всю дорогу я смотрела в окно. Серое небо, голые деревья, чёрные скалы вдали. Пейзаж был под стать моему настроению — мрачный, но по-своему красивый.

Дариус молчал, и я была благодарна ему за это.

Мне нужно было собраться с мыслями.

Блэквуд встретил нас запахом рыбы, соли и сырости. Узкие улочки были заполнены торговцами, моряками, женщинами с корзинами. А когда наш экипаж остановился на главной площади, я почувствовала на себе десятки настороженных взглядов.

Дариус вышел первым и подал мне руку.

Я оперлась на неё, стараясь держать спину прямо, как он учил, и ступила на мостовую.

— Новая жена Даркара, — донёсся до меня приглушённый шёпот откуда-то слева. — Интересно, сколько эта протянет.

— Говорят, он уже убил трёх своих жён, — вторил другой голос. — Эта четвёртая… Бедняжка.

Я стиснула зубы и сделала вид, что ничего не слышу. Дариус, казалось, вообще не замечал перешёптываний. Он вёл меня под руку, и его присутствие было как щит — холодный, непробиваемый.

Мы зашли в несколько лавок.

Дариус заставлял меня выбирать ткани для новых платьев, кружева, ленты. Я терялась, не зная, что лучше, но мужчина терпеливо ждал, иногда указывая на тот или иной отрез. Лавочники смотрели на нас с опасливым подобострастием, кланялись, называли меня «миледи» так, словно это слово жгло им языки.

В ювелирной лавке Дариус выбрал для меня серебряную брошь в виде ворона с рубиновым глазом.

— Это символ рода, — сказал он, прикалывая брошь к моему платью. — Теперь все будут знать, что ты под моей защитой.

Я посмотрела на ворона. Его рубиновый глаз сверкал так же, как камень в моём кольце. Ещё одна нить, связывающая меня с этим местом.

Мы уже собирались возвращаться к экипажу, когда дорогу нам преградил мужчина. Высокий, холёный, в дорогом, но безвкусном камзоле бордового цвета с золотым шитьём. Его лицо было пухлым, с маленькими, маслянистыми глазками и брезгливо изогнутыми губами. Он смотрел на меня с откровенным, грязным интересом, от которого мне захотелось помыться.

— Лорд Даркар, — протянул он, растягивая слова. — Какая неожиданная встреча. Смотрю, вы снова обзавелись… супругой.

Дариус замер, и я почувствовала, как напряглись мышцы его руки под моей ладонью.

— Лорд Уинтроп, — произнёс он ледяным тоном. — Чем обязан?

— Да просто проходил мимо, — Уинтроп улыбнулся, обнажая желтоватые зубы. — Дай, думаю, посмотрю на новую леди Даркар. Слухи о ней ходят… занятные. Говорят, она подменила сестру, чтобы заполучить титул. Говорят, она ведьма, околдовавшая вас.

Незнакомец шагнул ближе ко мне, и я инстинктивно отпрянула от него, но Дариус удержал меня на месте.

— А ещё говорят, — Уинтроп понизил голос до интимного шёпота, — что вы не слишком бережёте своих жён. Что ж, если эта вам надоест… я мог бы её утешить. За определённую плату, разумеется. У меня есть опыт… утешать скучающих леди.

Я не успела даже вдохнуть.

Движение Дариуса было молниеносным. Его рука взметнулась, и пальцы сомкнулись на горле Уинтропа. Тот захрипел, выпучив глаза, и начал оседать, но Дариус держал его, приподнимая над землёй одной лишь силой хватки.

И в этот момент я увидела это снова.

Его глаза. Серебряная радужка залилась чернотой, зрачки исчезли и осталась лишь бездонная тьма, в которой плясали алые искры. На мгновение мне показалось, что за его спиной колыхнулась тень в виде расправленных крыльев.

Люди на площади замерли, смотря на нас с ужасом. Никто не кричал и не вмешивался. Они просто смотрели, как Лорд Тьмы держит за горло человека, посмевшего оскорбить его жену.

— Ещё раз посмотришь на мою жену, — прорычал Дариус голосом, от которого у меня волосы встали дыбом, — ещё раз произнесёшь её имя своими погаными губами, и я вырву твой язык. Я скормлю его твоим же собакам. Ты понял?

Уинтроп судорожно закивал, хрипя и царапая пальцами руку Дариуса. Тот разжал пальцы, и Уинтроп рухнул на мостовую, хватая ртом воздух. Из его горла вырывались жалкие, булькающие звуки.

Дариус повернулся ко мне.

Его глаза снова были серебряными. Обычными. Человеческими. Но я уже видела… Я видела Тьму.

— Едем домой, — бросил он и, не дожидаясь ответа, повёл меня к экипажу.

Обратную дорогу мы вновь провели в полном молчании.

Я сидела, прижавшись к стенке экипажа, смотрела на мужа и думала лишь о том, что только что видела. Его глаза, залитые чернотой. Тень за спиной. И та лёгкость, с которой он поднял взрослого мужчину одной рукой. Это и есть его проклятие? Это то, что он скрывает в западной башне?

Когда мы вернулись в Равенмур и вошли в холл, я остановилась и посмотрела на Дариуса.

— Твои глаза, — сказала я тихо. — Они стали чёрными, как тогда, в часовне, когда кольцо обожгло мою руку. Что это?

Мужчина замер и посмотрел на меня.

— Это проклятие, — глухо ответил он. — То, о чём ты спрашивала. То, что живёт во мне. И то, что рано или поздно поглотит меня полностью.

— Но ты контролируешь его, — сказала я. — Ты отпустил того мужчину…

— Сегодня — да, — он отвернулся. — Но бывают дни, когда контроль слабеет. И тогда… тогда случается то, о чём я потом жалею.

Договорив, супруг пошёл прочь, но я схватила его за руку, заставляя остановиться.

— Я не боюсь, — сказала я. — Не боюсь твоей Тьмы…

Дариус медленно повернулся, и я увидела в его глазах недоверие.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — прошептал он.

— Возможно, — я шагнула к нему. — Но я хочу понять. Научи меня понимать тебя…

Дариус посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, а затем коснулся моей щеки.

Его прикосновение было нежным, почти робким.

— Ты или самая смелая, или самая глупая женщина из всех, что я знал, — вновь повторил он…