Спустя пару часов солнце село, и небо над Равенмуром налилось тревожным багрянцем.

Я стояла на балконе западной башни, кутаясь в тёплый плащ, и смотрела, как последние отблески дня угасают за горизонтом. Ветер трепал мои волосы, но я почти не чувствовала холода.

Внутри меня разгоралось другое тепло — тепло Тьмы, которая готовилась к сегодняшней ночи.

Дариус стоял рядом, опершись руками о каменный парапет. Он молчал уже несколько минут, и я чувствовала его напряжение, но не через кольцо, а просто потому, что знала его достаточно хорошо. Когда он так замолкал, это означало, что в его голове идёт тяжёлая борьба.

— О чём ты думаешь? — спросила я тихо.

Но Дариус не спешил отвечать.

— Я думаю о том, что ещё не поздно, — произнёс он наконец, и его голос прозвучал глухо, словно издалека. — Ты ещё можешь уйти.

Я замерла. Вот оно. Я ждала этого. Знала, что он снова попытается меня оттолкнуть, защитить, спасти, даже ценой собственного одиночества и, возможно, гибели.

— Уйти? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Куда?

— В Блэквуд. В мой особняк. К твоей сестре… Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Я прикажу подготовить экипаж, дам денег, обеспечу тебя и Розалин на всю жизнь. Ты будешь в безопасности.

— А ты?

Он сжал челюсти.

— А я проведу ритуал один. Как делал это много лет до тебя. Запрусь в башне, позволю Тьме разорвать меня, а потом исцелить. Переживу эту ночь, как переживал все предыдущие. А утром… утром ты можешь вернуться, если захочешь. Или не возвращаться. Это будет твой выбор.

Я слушала его, и внутри меня поднималась волна горькой нежности. Этот мужчина был готов снова обречь себя на одиночество и боль, лишь бы уберечь меня от риска. Он не верил, что я смогу выдержать. Или не верил, что заслуживает моей жертвы.

— Дариус, — я повернулась к нему, взяла за руку, заставляя посмотреть на меня. — Ты помнишь наши условия? Честность, уважение, равенство. Ты обещал мне это там, в башне, после того, как я увидела твою Тьму. Ты обещал, что мы будем принимать решения вместе.

— Это другое, Элис. Тогда речь шла о правилах, о быте. А сейчас о твоей жизни. Если ритуал не удастся, если Тьма не примет тебя… ты умрёшь. Понимаешь? Умрёшь. Я не переживу этого. Лучше я буду жить с проклятием до конца своих дней, чем потеряю тебя.

— А я не переживу, если ты снова будешь страдать в одиночку, зная, что я могла помочь, но испугалась и сбежала, — я сжала его пальцы. — Ты говоришь, что не переживёшь моей смерти. А я не переживу мысли, что ты каждую ночь разрываешь себя на части, пока я сижу в безопасном особняке и пью чай. Это не жизнь, Дариус. Ни для тебя, ни для меня.

Дариус открыл рот, чтобы возразить, но я не дала.

— Послушай меня, — я шагнула ближе и положила ладонь на его грудь, туда, где билось сердце. — Я не Изольда. Не Катарина. Не Аннабель. Я — Элис. Я видела твою Тьму в самом страшном её обличье. Я стояла перед ней, когда она хлестала меня щупальцами и оставляла царапины. И я не убежала. Я пошла к тебе. Я коснулась твоего лица и позвала по имени. И ты вернулся.

Мужчина закрыл глаза. Его грудь под моей ладонью тяжело вздымалась.

— Я помню, — прошептал он.

— Тогда поверь в меня, — я привстала на цыпочки и коснулась губами его щеки. — Поверь в нас. Мы пройдём через это вместе. Или погибнем вместе. Но я не уйду. Даже не проси.

Долгую минуту Дариус стоял неподвижно, словно окаменев, а затем его плечи опустились, и он выдохнул.

— Ты невозможная женщина, — произнёс он, и в голосе мужа послышалась слабая, усталая улыбка. — Упрямая, глупая, невозможная.

— И ты меня любишь, — я улыбнулась в ответ.

— Люблю… Больше всего на свете. И если ты действительно готова… тогда идём. У нас мало времени.

Дариус взял меня за руку и повёл в башню…

В круглой комнате наверху уже всё было готово. Руны на полу, тщательно обновлённые Дариусом накануне, слабо мерцали в свете чёрных свечей, расставленных по периметру. В центре круга лежали две подушки для нас, а у алтаря стояла чаша с какой-то тёмной жидкостью.

Дариус подвёл меня к небольшому столику у стены, на котором лежал раскрытый фолиант.

— Обряд слияния, — произнёс Дариус, указывая на страницу с детальной иллюстрацией: мужчина и женщина, стоящие в круге рун, их руки соединены, а между ними струится Тьма. — Я изучал его годами. Думал, что никогда не решусь. Слишком рискованно. Но с тобой… с тобой я готов.

А затем он начал объяснять. Шаг за шагом, слово за словом. Я слушала, впитывая каждую деталь.

— В полночь, когда солнцестояние достигнет пика, Тьма во мне станет самой сильной. Я призову её полностью, без удержу. Она выйдет из меня и заполнит круг. Ты же должна будешь стоять напротив и не двигаться, что бы ты ни увидела, что бы ни почувствовала. А когда Тьма коснётся тебя, она начнёт проникать внутрь. Это может быть больно. Холодно. Страшно. Но ты не должна сопротивляться. Ты должна открыться ей, принять её, как принимаешь меня.

— Как? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— С любовью, — он посмотрел мне в глаза. — Тьма — не зло, Элис. Она — древняя сила, которая жаждет быть понятой и принятой. Мой род столетиями боролся с ней, подавлял и пытался контролировать. Поэтому она и стала проклятием. Но если ты примешь её добровольно, с открытым сердцем, она ответит тем же. Она признает тебя равной мне. Признает хозяйкой, а не жертвой.

Я кивнула, запоминая.

— А потом?

— Потом, когда Тьма войдёт в тебя полностью, мы соединимся, — он указал на иллюстрацию, где руки мужчины и женщины были связаны чем-то вроде чёрной ленты. — Не только телами, но и душами. Это будет… интимно. Очень интимно. Ты почувствуешь меня так, как никогда раньше. Все мои мысли, чувства, воспоминания. И я почувствую тебя. Мы станем одним целым.

Я сглотнула. Это звучало пугающе и одновременно завораживающе.

— А если я не выдержу? Если Тьма окажется слишком сильной?

Дариус помолчал. Потом взял мои руки в свои.

— Тогда мы погибнем вместе, — сказал он тихо. — Тьма поглотит нас обоих. Но я клянусь тебе, Элис: я буду держать тебя до последнего. Если ты начнёшь тонуть, я нырну за тобой. Если ты начнёшь гореть, я сгорю рядом. Мы пройдём через это вместе. До конца.

Я смотрела в серебряные глаза мужа и чувствовала, как страх отступает. Не полностью, нет. Где-то глубоко внутри меня ещё теплился холодок сомнения. Но он был слабым, едва заметным.

— Я готова, — ответила я.

Дариус кивнул и притянул меня к себе.

Мы стояли посреди комнаты, обнявшись, и молчали. Свечи мерцали, руны на полу пульсировали в такт нашим сердцам. До полуночи оставалось несколько часов.

— Есть ещё кое-что, — произнёс он, отстраняясь. — Ритуал требует, чтобы мы были… открыты друг другу. Во всех смыслах. Одежда это барьер. И физический, и магический. Мы должны быть обнажены.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Конечно, я уже была обнажённой перед ним…

Но сейчас это было иначе. Сейчас это было частью древнего, священного обряда. И от этого становилось волнительно и немного страшно.

— Я понимаю, — сказала я.

— Если тебе некомфортно, мы можем…

— Дариус, — я прервала его, улыбнувшись. — Я же сказала: я готова. Ко всему.

Дариус посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благоговение.

— Тогда давай готовиться.

Остаток времени до полуночи мы провели в молчаливой подготовке. Дариус зажёг оставшиеся свечи, проверил руны, настроил чашу с зельем. Я сидела на подушке в центре круга, подобрав под себя ноги, и пыталась успокоить дыхание. Внутри меня Тьма пульсировала в предвкушении.

Она знала, что грядёт.

А когда до полуночи осталось совсем немного, Дариус подошёл ко мне и опустился на колени рядом.

— Пора, — сказал он тихо.

Я кивнула. Мы встали друг напротив друга. Его руки потянулись к застёжкам моего платья и тяжёлая ткань соскользнула с плеч, упала к ногам. За ней последовала сорочка.

Затем я помогла ему. Пуговицы камзола, рубашка, пояс брюк. Его тело, покрытое шрамами, открывалось моему взгляду, и я снова видела карту его боли. Белые линии на загорелой коже, следы ночных битв с Тьмой.

Я провела пальцами по самой длинной из них, той, что пересекала грудь, и Дариус вздрогнул.

— Они больше не болят, — прошептал он.

— Знаю, — я подняла на мужа глаза. — Но они часть тебя. И я люблю их тоже.

В ответ Дариус наклонился и поцеловал меня.

А потом мы встали в центр круга, лицом друг к другу, и взялись за руки.

Часы на стене начали бить полночь.

Руны под нашими ногами вспыхнули алым. Тьма внутри Дариуса проснулась, и я почувствовала волну холода, исходящую от него. Его глаза начали темнеть, заливаться чернотой, а за спиной медленно, величественно расправлялись огромные эфемерные крылья.

Началось.

— Я люблю тебя, — прошептал Дариус, и его голос был уже не совсем человеческим. — Помни об этом. Что бы ни случилось.

— Я люблю тебя, — искренне ответила я. — И я готова.

Тьма рванулась ко мне…