Мы вернулись в Равенмур глубокой ночью.

Экипаж, который Дариус вызвал каким-то неведомым мне способом, мерно вёз нас по пустынной дороге, и я дремала, привалившись к плечу мужа.

Дариус же не спал.

Я чувствовала это сквозь дрёму.

Чувствовала напряжение в мышцах мужа, его рваное дыхание и то, как он время от времени касался губами моих волос, словно проверяя, что я всё ещё здесь, живая и настоящая.

Когда экипаж остановился у ворот замка, Дариус вышел первым и протянул мне руку. Я оперлась на неё, спустилась на холодные камни двора и вдохнула знакомый запах: соль, сырость и старый камень. Запах дома. Странно, но за то время, что я провела в плену, я успела соскучиться по этому месту. По его мрачным коридорам, по скрипучим половицам, по запаху книг в библиотеке.

По нему.

Миссис Гримшоу встретила нас в холле. Её лицо, обычно бесстрастное, дрогнуло, когда она увидела моё разорванное платье, синяки на запястьях и царапины на лице. Но женщина ничего не сказала, только поклонилась нам и исчезла, чтобы через несколько минут вернуться с горячей водой, чистой тканью и целебной мазью.

Дариус взял поднос из её рук и молча повёл меня наверх, в нашу спальню.

В спальне было тепло. Камин горел, отбрасывая на стены пляшущие тени, а на кровати лежало свежее бельё. Наверное Мэгги позаботился об этом. Я сбросила остатки разорванного платья, и Дариус помог мне лечь. Его движения были осторожными, почти благоговейными, словно я была хрупкой драгоценностью, которую он боялся разбить.

Мужчина промыл мои раны, царапины от щупалец Тьмы, синяки от верёвок и ссадины на коленях, о которых я даже не знала. Пальцы мужа дрожали, когда он касался моей кожи, и я видела, как его лицо искажается болью при виде каждого нового синяка, каждой царапины.

— Прости, — прошептал он, смазывая мазью глубокую ссадину на моём запястье. — Это я виноват. Я должен был защитить тебя. Я должен был предвидеть, что Эштон…

— Прекрати, — я взяла его за руку и заставила посмотреть на себя. — Ты не виноват. Ты не можешь быть везде и всегда. Эштон — хитрый, расчётливый человек. Он нашёл слабое место. Это могло случиться с кем угодно.

— Но случилось с тобой, — его голос дрогнул. — С тобой, Элис. Единственным человеком, который… который значит для меня всё.

Дариус замолчал и опустил голову. Его плечи затряслись. Я села на кровати и, несмотря на боль в затёкших мышцах, обняла его. Он уткнулся лицом в моё плечо, и я почувствовала влагу на коже.

Дариус Даркар, Лорд Тьмы, человек, который столетиями нёс проклятие и не ломался, вновь плакал.

Я держала его, гладила по волосам и шептала что-то бессвязное. Шептала, что всё хорошо, что я здесь, что мы вместе. И чувствовала, как его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Но это были не те слёзы, что в башне после кровавой луны, тогда мой муж плакал от боли и ужаса перед тем, кем становился. Сейчас же он плакал от облегчения, от чувства вины, от любви. От всего сразу.

А когда он затих, то прошептал:

— Я думал, что потерял тебя. Когда я почувствовал твой страх через кольцо… такой сильный, такой отчаянный… я думал, что сойду с ума. Я бросил всё, собрал Тьму и пошёл по следу. Я был готов разорвать Эштона на куски. Я хотел этого. Хотел почувствовать его кровь на своих руках.

Дариус поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были красными от слёз, но взгляд ясным.

— И я почти сделал это, Элис. Если бы не ты… если бы не твой голос, твои слова… я бы убил его. Я бы стал тем, кем меня считают. Монстром.

— Но ты не стал, — я погладила его по щеке, стирая остатки слёз. — Ты остановился. Ты выбрал не убивать, а изгнать. Это был твой выбор, Дариус. Не мой. Твой. Ты доказал, что сильнее Тьмы. Что ты человек, а не монстр.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю это, — я улыбнулась. — Я знаю тебя, Дариус. Не того, кем тебя считают, а настоящего. Того, кто отказывается убивать, даже когда это самый простой путь. Того, кто несёт своё проклятие в одиночку, чтобы не причинять боль другим. Того, кто плачет от облегчения, когда его жена оказывается жива. Это и есть настоящий ты.

Дариус долго смотрел на меня, и постепенно его лицо смягчалось, морщины боли разглаживались, а в глазах загоралось что-то новое. Что-то похожее на покой.

— Я люблю тебя, Элис, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Я не знаю, заслуживаю ли я тебя. Наверное, нет. Но я люблю тебя так сильно, что это пугает меня больше, чем Тьма. Ты — мой свет. Моя надежда. Моя жизнь.

— И ты — моя, — я прижалась лбом к его лбу. — Моя Тьма. Моя защита. Моя любовь.

Мы сидели, касаясь друг друга лбами, и дышали в унисон. В комнате было тихо, только угли в камине потрескивали, догорая. И в этой тишине я чувствовала, как между нами что-то меняется. Словно последние стены, которые он воздвиг вокруг себя за долгие годы одиночества, наконец рухнули. Дариус больше не прятался. Не защищался. Он был передо мной — настоящий, уязвимый, живой.

— Завтра — солнцестояние, — прошептал он. — Ритуал. Ты всё ещё готова?

— Готова, — ответила я без колебаний. — С тобой готова ко всему.

Дариус поцеловал меня.

В этом поцелуе была и нежность. И обещание.

Обещание, что завтра, что бы ни случилось, мы будем вместе.

А затем он уложил меня на подушки, укрыл одеялом и лёг рядом, обнимая.

— Спи, — прошептал он. — Я буду рядом. Всю ночь.

— Ты тоже спи, — пробормотала я, проваливаясь в дрёму. — Тебе нужны силы.

— Я попробую, — услышала я его тихий ответ. — Ради тебя.

И я уснула, чувствуя его руку на своей талии и его дыхание на своей щеке…

Утро пришло серое и тихое. Свет едва пробивался сквозь тяжёлые портьеры, и в комнате царил полумрак. Я проснулась первой — редкое событие. Обычно Дариус вставал раньше и уже сидел за столом с бумагами или уходил по делам. Но сегодня он всё ещё спал рядом, и его лицо было спокойным, как у ребёнка.

Я лежала, боясь пошевелиться, и смотрела на него. На тёмные ресницы, слегка подрагивающие во сне. На высокие скулы, на которых залегли тени усталости. На губы, чуть приоткрытые, словно он хотел что-то сказать.

Мой муж был очень красив.

Я вспомнила о том, какой путь мы прошли.

От страха и недоверия — к пониманию и любви.

От одиночества — к единству.

От отчаяния — к надежде.

И сегодня ночью всё решится. Либо мы победим проклятие и станем свободными, либо погибнем вместе. Но даже если второе… я не жалела. Ни о чём.

Дариус пошевелился и открыл глаза. Несколько мгновений мужчина смотрел в потолок, затем перевёл взгляд на меня.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе, — я погладила его по щеке. — Как спалось?

— Хорошо, — Дариус прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Впервые за много лет хорошо. Без кошмаров. Без Тьмы. Просто спал и видел тебя во сне.

— И что я делала во сне?

— Улыбалась, — он снова открыл глаза. — Просто стояла и улыбалась. И этого было достаточно, чтобы я чувствовал себя счастливым.

Я наклонилась и поцеловала его. Дариус ответил, и несколько минут мы просто лежали, целуясь, как обычные влюблённые, у которых впереди целая жизнь. А не как двое проклятых, которым через несколько часов предстоит встретиться лицом к лицу с Тьмой.

А когда Дариус отстранился, то серьёзно посмотрел на меня.

— Сегодня важный день. Ты помнишь всё, чему я тебя учил?

— Помню, — я кивнула. — Принять Тьму, не сопротивляться ей и довериться тебе. Позволить ей войти и стать частью меня.

— И главное — не бояться, — добавил он. — Страх — это то, чем Тьма питается. Если ты испугаешься, она почувствует слабость и попытается поглотить тебя. Но если ты примешь её с любовью и доверием, она ответит тем же.

— Я не боюсь, — ответила я, и это была чистая правда. — Я боюсь только одного… потерять тебя.

— Не потеряешь. Мы пройдём через это вместе. И выйдем с другой стороны. Оба.

Мы встали, оделись, позавтракали в малой столовой. Дариус был спокоен и сосредоточен, я тоже. Странно, но вместо страха я чувствовала какое-то возбуждение. Предвкушение. Словно перед прыжком в неизвестность, когда знаешь, что внизу вода, а не камни.

День тянулся медленно. Мы проверяли руны в западной башне, готовили свечи, повторяли последовательность ритуала. Дариус рассказывал мне о том, что я почувствую, когда Тьма начнёт входить в меня — холод, давление, возможно, боль. Но если я не испугаюсь, боль быстро пройдёт, сменившись теплом и силой.

Я слушала, запоминала, задавала вопросы. И с каждым часом чувствовала, как наша связь крепнет. Кольцо на пальце пульсировало в такт его сердцу, и я уже не могла представить жизни без этого ощущения.

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, мы вышли на балкон западной башни, тот самый, с которого когда-то бросилась Аннабель. Я смотрела на море, на серые волны, разбивающиеся о скалы, и думала о ней. О женщине, которая не смогла принять Тьму. Которая испугалась и погибла.

— Я не она, — прошептала я.

— Знаю, — Дариус стоял рядом, держа меня за руку. — Ты — Элис. Моя Элис. И ты сильнее всех, кого я знал.

Я повернулась к мужу и заглянула в его глаза.

— Через несколько часов всё решится. И что бы ни случилось… я хочу, чтобы ты знал: я не жалею. Ни о чём. Выйти за тебя замуж по ошибке было лучшим, что случилось в моей жизни.

Дариус прижал меня к себе.

— И для меня, — прошептал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной за все эти столетия. И если нам суждено погибнуть сегодня, то я рад, что погибну вместе с тобой…